Глава 4. "Пробуждение." Часть 3.

Находясь в гостевых цзиньши, где ночевал Цзинь Лин, все втроём сидели за столом. Чай тёплой дымкой парил вверх, а двое юных сидели молча, каждый в своих мыслях. Лишь Вэй Ин смотрел на них с интересом, подпирая голову рукой. Он взял свою чашку с чаем и сделал небольшой глоток, слегка скривившись. Чай был немного горьковат по устоям Гусу Лань. Отставив чашку, Вэй Ин вздохнул и начал конючить, как ребёнок: — Аа! Скучно! Сколько тут живу, а всё ещё не привык к этому чаю… Цзинь Лин вовсе не притронулся к чаю. Помимо горького вкуса и странного запаха, он в целом не хотел ни пить, ни есть. Один Цзинъи спокойно пил чай — будучи рождённым в ордене Гусу Лань, он и не знал другого, в отличие от Цзинь Лина и Вэй Усяня. — Учитель Вэй, вы придираетесь. Обычный чай. Вэй Ин протянул: — Думаешь? У меня чай даже на горе Луаньцзан был вкуснее, чем тут! Цзинъи усмехнулся над словами старшего и коротко посмотрел на Цзинь Лина, который сжимал края своих одежд, лишь гипнотизируя чай. Вэй Ин тоже перевёл взгляд с Цзинъи на Цзинь Лина. Понимая, что сейчас не время для шуток, он с родительской теплотой проговорил: — Я могу вам рассказать всё… Но не уверен, что это стоит рассказывать мне… Цзинь Лин поднял на него взгляд, отстранённо и тихо спросил: — Есть что-то, что должны знать мы с Цзинъи? Вэй Ин коротко улыбнулся, выпрямившись. — Да. В том числе, разбираться с вашими чувствами вам и придётся. Так что могу только сказать: он испытывает их уже давно. С тех пор, как вы все вместе стали ходить на ночную охоту. Цзинь Лин тут же отвёл смущённый взгляд. А Цзинъи чуть не захлебнулся чаем, закашлялся. Он поставил чашку на стол и хрипло, от кашля, спросил: — Настолько давно?! Почему же… Почему он мне не рассказывал? — У вас такая драма, дети! Если попросите совет — смогу дать. Но разбираться в ваших отношениях я не буду! Вы сами должны разобраться. Цзинъи тут же осёкся и вонзил грустный взгляд в стол. Цзинь Лин, пытаясь скрыть смущение, закрыл лицо руками. — Какой же бред! Как такое возможно?! Вэй Ин тихонько рассмеялся и ответил: — Когда-то я так же не замечал, что Лань Чжань ко мне неровно дышит. Тебе повезло узнать о подобном намного раньше, чем мне. Я вообще узнал после перерождения. Вэй Ин взял в руки чашку с чаем и опрокинул её залпом. Когда глоток разлился теплом в горле, он тут же скривился сильнее обычного и резко отставил чашку. — Чёрт! Как же горько… Цзинъи наблюдал за этой комичной сценой, не решаясь и слова сказать. Ему явно нужен был серьёзный разговор с Лань Сычжуем. Цзинь Лин тем временем с красным лицом швырнул свой чай в сторону. Чай уже не был горячим, но, разлившись по полу, брызнул в разные стороны, задевая каплями Вэй Ина и Цзинъи. — Хватит! Я не хочу это слышать. Вэй Ин тут же замолчал. А Цзинъи повернулся к Цзинь Лину с удивлённым взглядом. Они встретились глазами и несколько секунд смотрели друг на друга. Затем Цзинъи схватил его за плечи, встряхнул и сжал. — Цзинь Лин! Ты что творишь?! Зачем так реагировать, будто тебе дали дело без права выбора? Цзинь Лин распахнул глаза шире. Ведь и правда — зачем? Почему он вдруг так среагировал? Он смотрел на него со сложным выражением лица. Ком встал в горле, будто он сейчас разрыдается, а слова не могли выйти из-за этого кома. Вэй Ин с родительским беспокойством встал со своего места и медленно подошёл к Цзинь Лину. Цзинъи отстранился от друга, а Вэй Ин обнял его со спины. Он тихо сказал ему, почти шёпотом: — Цзинь Лин, всё хорошо. Цзинь Лин прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Лань Цзинъи с тяжёлым взглядом оглядел их, затем резко повернул голову в сторону двери. Он нахмурился — услышал какой-то странный шум. Вэй Ин приобнимал Цзинь Лина, пока тот успокаивал свой пыл. Цзинъи стало любопытно, кто за ними подслушивал, и он встал со стола. Он вытянул руки перед собой, отдавая поклон Вэй Ину. — Этот ученик спешит откланяться. Вэй Ин посмотрел на него с недоумением и прошипел: — Чего кланяешься? Иди, а то от Ханьгуан-Цзюня нагоняи получишь, что прохлаждаешься. — Он сделал короткую паузу, глядя на Цзинь Лина. — Не переживай, я с ним поговорю. Цзинъи выпрямился и кивнул с короткой улыбкой, быстро удалился за дверь. Оставив Цзинь Лина с Усянем, Цзинъи, сохраняя серьёзный вид, осмотрелся. Кроме адептов, занятых своими делами, он никого не увидел. Но он точно слышал, что кто-то за ними подслушивал. Не привлекая к себе внимания, он пошёл вперёд ровной походкой и заметил Сычжуя неподалёку — тот разговаривал с юным адептом. Цзинъи смекнул: в такое время Сычжуй обычно в медитации или на учении. И — несмотря на то, что тот тяжелее перенёс магию демона, — он уже был в состоянии заниматься. Цзинъи уверенным шагом подошёл к нему и чуть склонил голову. — Прошу прощения за неудобства. Молодой господин Лань, у меня есть к вам пару вопросов. Лань Сычжуй тут же напрягся от его слов, но виду не подал. Он откланялся от юнца. — Прошу простить, мне нужно идти. Впредь будь осторожен в действиях. Юный адепт вытянул руки вперёд и поклонился ему, возгласив своим тонким детским голосом: — Спасибо, учитель! Этот спешит откланяться. Мальчик тут же выпрямился, развернулся и удалился ровным, спокойным шагом. Сычжуй посмотрел на друга с лёгким беспокойством и тихо спросил: — Твоя уважительная речь как-то связана с происходящим в последнее время? Лань Цзинъи, нахмурив брови, утвердительно кивнул. Сычжуй тихо выдохнул и кивком указал вперёд. — Тогда пройдём… Они направились в пустую беседку около пруда — туда, где обычно проводили праздные прогулки с гостями. Но сейчас — впервые — они отложили свои дела. Потому что этот разговор был слишком важным. Они присели на скамьи напротив друг друга. Молчали. Цзинъи убедился, что рядом никого нет, — и начал первым. — Почему ты мне не рассказал? Лань Сычжуй не смотрел на него. Не мог. Он действительно утаил от лучшего друга тайну своей любви. Боялся реакции — хоть и предполагал, что тот отнесётся положительно. Но было одно «но». — Сычжуй, мы же с раннего детства вместе… Я думал, что мы всё знаем друг о друге… Сычжуй вернул ему взгляд. Сжал ткань своих одежд. И тихо сказал: — Прости… Цзинъи замер. — Что…? Прости? Может быть, ты мне сейчас всё расскажешь?! Лань Цзинъи нахмурился и скрестил руки на груди, просверливая друга взглядом. Сычжуй в ответ одарил его грустным взглядом — и посмотрел на пруд. Он приоткрыл губы, чтобы начать, но слова были тяжёлыми, а воздуха казалось ещё меньше обычного. Через несколько мгновений его голос хрипло прозвучал: — Мне казалось, что я не прав… — сказал он, замявшись. Он медленно вернул взгляд другу. Цзинъи смягчил выражение лица, ожидая продолжения. Сычжуй вздохнул и продолжил: — Когда я подарил ему этот узел, я хотел донести ему свои чувства. Но на самом деле я не был уверен в этом. Когда наш разговор перебили, я принял это как знак того, что ещё рано. Возможно, так оно и было… Цзинъи не понимал, о чём речь, и возгласил: — Погоди, в смысле не уверен? Сычжуй коротко улыбнулся и продолжил: — Не уверен, что я точно чувствую то, что называют любовью. Он мне, безусловно, симпатичен. Но я боюсь, что мои фантазии о любви не сойдутся с реальностью. И после того дня я подумал, что поспешил… Цзинъи округлил глаза. До него начало доходить. — Тот сон… — Да, — перебил его Сычжуй. — Это был мой сон. Я удивился, что в какой-то момент мой привычный сон превратился во что-то непонятное. Я не понимал, что происходит, и понимать не хотел. Я хотел, чтобы всё было на своих местах… Цзинъи смутился, отвёл взгляд. Потом пробурчал: — Да ты, оказывается, тихий омут… Сычжуй тут же смутился сам и опустил глаза в пол. — Мгм… Я часто злюсь на себя за такие мысли. И ни с кем о них не говорил… Лишь однажды я рассказал о своих чувствах учителю Вэю и Ханьгуан-Цзюню. Они посоветовали признаться. И только после я осознал, что признаться должен был себе… Лань Цзинъи тяжело вздохнул. — Да уж… Натворил ты дел… Честно говоря, я за вами замечал нечто подобное. Но думал, что мне уже мерещится — от любви учителя и Ханьгуан-Цзюня. Несмотря на все запреты, они очень… близки. Сычжуй кивнул. — Мгм. Я бы хотел так же. Но получается, я только всё испортил… Лань Цзинъи встал и сел рядом с ним. Положил руку ему на плечо. — Поговори с ним. Я хоть ничего не смыслю в этом… Но он уже видел твои мысли в твоём сне! Правда, он странно реагирует на тебя… Цзинъи почесал затылок, задумываясь. Сычжуй нахмурился и посмотрел на друга. — Странно — это как? Цзинъи замялся. Отвёл взгляд в сторону. — Ну… Кинул чашку с чаем после того, как учитель сказал, что вам нужно разобраться с вашими чувствами… Сычжуй замер. Взгляд потускнел. Горло сжало. Сердце пропустило удар от слов друга. Он подумал: всё. Это точно конец. Цзинъи заметил его отрешённость и тут же сказал: —Эй! Мне кажется, он просто удивлён. Он даже не знал, что значит узелок. Думал, что это просто оберег! Балда. Сычжуй нахмурился и поднял взгляд на друга. — Он… не знал? Цзинъи тут же оживился. — Да! Представляешь! Сычжуй посмотрел в сторону пруда. Задумался. Он совсем не знал о его чувствах — и тут, из-за этого сна, они вывалились на него. Сычжуй прикрыл лицо ладонью и тихо выдохнул: — Ещё хуже… В это время Цзинь Лин выдохнул, а Вэй Усянь сел напротив него. Цзинь Лин не смотрел на него — предпочитал смотреть в сторону от смущения. — Скажи, что значит этот узел? Вэй Ин тепло улыбнулся и тихо сказал: — Это узел любви. Обычно его дарят, когда хотят признаться в чувствах. Цзинь Лин затаил дыхание. Замер. Вэй Ин, не снимая улыбки, продолжил: — Если хочешь знать, то да. Он подарил его тебе с этим намерением. Когда он узнал, что вы долго не увидитесь, он хотел оставить тебе что-то на память и заодно признаться. Насколько я помню… Он не сказал тебе об этом? Цзинь Лин задумался. Такой момент действительно был — пять лет назад, когда он стал главой ордена Ланьлин Цзинь. Сычжуй сказал напутственную речь, поддержал его в начинаниях — и протянул тот самый узел. Тогда он показался странным. Но Цзинь Лин не придал этому значения. А потом его позвал дядя Цзян Чэн — и Цзинь Лин, кажется, не дослушал. Сычжуй лишь улыбнулся и ушёл. Он плохо помнил тот разговор. Не принял всерьёз. Дядя отвлёк. Они пару раз ещё виделись после этого, но долгие разговоры вести не могли — каждый был занят своим. Пока Цзинь Лин учился, он не мог позволить себе развлекаться. И вот — спустя пять лет после подарка — они наконец встретились. От этих мыслей Цзинь Лин не знал, что делать. Вэй Ин смотрел на него, ожидая слов. А тот понурился и молчал. Вэй Ин сел ближе и начал первым: — Если не помнишь — не страшно. Можешь поговорить с ним. Думаю, он сам тебе всё объяснит… Цзинь Лин лишь молча кивнул. Затем встал и направился к двери. Уже через плечо бросил: — Спасибо, Вэй Ин. Мне нужно идти… Усянь тут же вскочил. Хотел спросить — но не решился. Догадался, что примерно у того в голове. И не стал лезть. Оставшись один в пустой комнате, он тихо сказал: — Эх, дурачок… Надеюсь, он будет следить за своим здоровьем. А то такой же противный, как Цзян Чэн. Вэй Ин решил дойти до ребят — поговорить с Сычжуем. Пройдя по Облачным Глубинам он узнал, что эти двое сейчас в беседке. И сразу направился туда. По дороге вспоминал, как видел там юного Лань Чжаня и Лань Сиченя, беседующих о делах. Несмотря на то, что иногда прогулки были дозволены, Лань Чжань всегда предпочитал занятия. Вэй Ин улыбнулся своим мыслям. И заметил, что почти подошёл к месту у пруда. Через пару шагов он услышал часть их разговора. Притаившись, он стал подслушивать. — Почему же хуже? Теперь-то ты точно знаешь: он не игнорировал тебя. Просто не знал… Сычжуй сидел молча, глядя в сторону. А Цзинъи выглядел как грустная собака, которая хочет порадовать хозяина. Вэй Ин не сдержался — тихо хмыкнул и шагнул вперёд. — Ох, как интересно-то с вами! Такие драмы — вокруг меня и без меня! Ребята тут же встрепенулись и встали. — Учитель… Вэй Усянь махнул рукой — мол, не о чем переживать. Они медленно вернулись на места, не сводя с него взгляда. — Так… Раз вы тут вдвоём, значит, я всё правильно понял. Цзинъи нахмурился. Сычжуй напрягся. — О чём это вы, учитель Вэй? — возгласил Цзинъи. — А где Цзинь Лин? Вэй Ин, заметив их реакцию, коротко улыбнулся: — Об этом и говорю. Цзинь Лин уехал домой. Цзинъи тут же воскликнул: — Что!? Да как он… Вэй Ин рассмеялся. — Ну, ребёнок захотел домой. Это нормально. Тем более вы недавно такое пережили… Повезло, что вообще живы. Цзинъи замялся и осторожно посмотрел на друга. Сычжуй выглядел отстранённо — но в глазах была печаль. Обида на самого себя: снова ничего не сказал. Вэй Ин посмотрел на него, не снимая улыбки. Но голос был родительский. — Не будь как Ханьгуан-Цзюнь! Он, конечно, очень крутой. Но в каких-то моментах поступил неправильно. А точнее — много молчал. Это я сейчас каждое его моргание понимаю. А раньше думал, что он меня ненавидит… Сычжуй посмотрел на учителя и встал. — Учитель… — Говори всё, что чувствуешь! Дальше всё само придёт. Ты сам почувствуешь, что будет. Сычжуй осторожно подошёл к учителю. Обнял. — Спасибо, учитель Вэй… Но я всё ещё боюсь, что путаю свои чувства… Вэй Ин ухмыльнулся и потрепал его по голове. — Ну, тут ты уже на меня похож. Поэтому я и даю тебе такой совет. Ты сам всё поймёшь, когда выскажешь ему. Сычжуй замер, и чуть сильнее сжал Вэй Ина. Тот издал странный звук. — Ых, ребёнок! Осторожно… Раздавишь же!