Прощание с одиночеством

Сирша встала пораньше, чтобы не опаздывать на работу, и вышла из дома, чтобы выпить утренний кофе. Она расслабленно открыла дверь, подождала своей очереди и подошла к стойке — за ней стоял молодой человек лет восемнадцати. Увидев Дейрдре, он послал ей воздушный поцелуй и спросил, хитренько улыбаясь: — Чего желаете? — Черный кофе с собой… хотя нет, дайте два таких. Салливан чуть покраснела, но не от обращения официанта, а от своих собственных мыслей. Она ведь несла кофе Блейну, несмотря на то, что они, по сути, вообще не знали друг друга. У каждого их них были секреты, но то, что скрывала она, было куда страшнее всего, что мог хранить в тайне он. Все же Сирше было далеко не двадцать один… Официант кивнул, подмигнул ей и быстро сварил ей два стаканчика кофе. Она, не прощаясь и даже не смотря на него, забрала их и быстрым шагом пошла на работу, чтобы не опоздать. Салливан нашла Клаудию в зале. Вряд ли сегодня, когда до шоу оставалось около двух недель, у них будет хоть какая-то работа, но на всякий случай, Сирша подошла к старшей официантке и улыбнулась ей, все еще держа в руках кофе: — Тебе нужна помощь? Клаудия покачала головой, удовлетворенно смотря на чистый, тихий зал, и вдруг, заметила, что у Дейрдре в руках был не один стакан, а два. Клаудия подмигнула своей помощнице, усмехнулась и, призывно посмотрев на лишний кофе, спросила: — Кому? — Это для Блейна. Сирша снова покраснела и потупила взгляд. Она не знала, почему так ведет себя, но ушла из зала прежде, чем Клаудия могла хоть что-то ей ответить. Она метнулась в комнату отдыха, пробегая через холл, и вдруг, увидела Маргариту — ту грубую актрису, которую она видела с Шарлоттой ранее. Маргарита стояла и курила прямо в коридоре, ни на кого не обращая внимания. Но вдруг, как только она увидела Дейрдре, ее грубое лицо скривилось — девушки синхронно закатили глаза. Салливан цокнула и уже хотела пройти мимо, но даже когда она вышла вперед, недружелюбный взгляд Маргариты, казалось, прожигал ее со спины. Что ж, Сирша была готова принять этот бой. Она повернулась к Маргарите и грубо, не церемонясь и полностью забыв о приличиях, рыкнула: — Чего надо, сука? Маргарита, не зная, что и говорить, широко раскрыла рот и выбежала курить на улицу. А Сирша, довольствуясь своей победой, зашла в комнату отдыха. Конечно же, Блейна там не было — о чем она думала? Его нужно было искать в мастерской, а не здесь. Салливан уже хотела уйти, как вдруг к ней подошла другая актриса. Ее звали Фортуна, и ей было где-то в районе пятидесяти. Во время своих выступлений она показывала фокусы и гадала гостям по ладони — ее Сирша запомнила лучше всего, не считая Шарлотты. Женщина улыбнулась Дейрдре, кивая ей, и протянула ей кое-что. Это был черный конверт, подписанный золотыми чернилами. — Приходи на мой день рождения. Дресс-код… — Дай угадаю, все черное, да? — Сирша улыбнулась Фортуне, оглядывая ее наряд и цвет приглашения, и подмигнула ей. — Я приду. Спасибо. Кажется, кофе в ее руках остыл. Салливан вздохнула, вышла из комнаты отдыха… Тут же, перед ней оказалась дверь в мастерскую Блейна. Не стучась (ей было неудобно из-за кофе и приглашения в руках), Сирша зашла, и Блейн тут же оторвался от работы, оглядывая ее. Блейн не встал из-за стола, но кивнул Дейрдре; на его лице появилась усмешка, как только он увидел приглашение от Фортуны в ее руках. — Нужен черный наряд? Сирша оторопела — она не ожидала, что Блейн шил что-то подобное, и тем более, стал бы предлагать девушкам из Дома наряды на вечеринку. Смущенно присев рядом, Салливан протянула ему один из стаканчиков кофе, глупо улыбнулась и покачала головой: — Да нет. Я тут это, кофе вам принесла. Не знаю, какой вы пьете, но… Вот. Блейн не ожидал такого от Дейрдре — с чего бы она стала приносить ему что-то? Он нервно сглотнул и посмотрел вверх, ей в глаза… Было видно, что он был приятно удивлен. Отпив кофе, Блейн почувствовал, как к его щекам приливает кровь, и тяжело выдохнул, чтобы избавиться от непрошенного румянца. Дейрдре очень, очень странно на него действовала, и кажется, это было взаимно. — Спасибо, — Блейн отпил еще и, вспомнив о черных нарядах, улыбнулся и закатил глаза. — Да тут вот все паломничество устроили. Уже четверо заходили и просили отдать им что-нибудь эдакое. Сирша усмехнулась, присаживаясь рядом, и отпила собственный кофе, наблюдая за Блейном. Интересно, откуда у человека, который шьет яркие платья из блесток, вообще было бы столько черных платьев? Она пожала плечами, сделала еще один глоток и подмигнула ему: — И вы отдаете? — Не всем, — хитро улыбнулся Блейн. — Для вас, может, у меня что-нибудь бы и нашлось. Блейн встал со стула, оглянулся и достал из шкафа одну из вешалок: на ней висело чудесное черное платье, без блесток и с красивыми складками на юбке. Сирша улыбнулась, посмотрела на него и… черт, слишком глубокий вырез, татуировку будет видно. Но ей не хотелось обижать Блейна, поэтому она зашла в примерочную и, хоть платье выглядело просто чудесно, вышла в своей обычной одежде. Блейн удивленно посмотрел на Сиршу и спросил: — Неужели не понравилось? — Нет, чудесное платье. Вы увидите меня в нем на праздновании — вы ведь будете, да? Блейн вдруг резко побелел и замолчал — Сирша все поняла. Конечно, он бы отказался от шумного вечера, даже если бы получил приглашение. Черт, она была дурой. И как вести себя в такой ситуации? Салливан не стала переспрашивать, чтобы не давить на Блейна, и села обратно на стул, аккуратно держа в руках свое новое черное платье. Блейн, кажется, был этому рад — его лицо снова порозовело, и он посмотрел на нее, начав объясняться: — Не люблю… — Шумные компании, знаю. — Сирша перебила Блейна, смотря в его глаза, и, будто забыв о том, что не должна была давить, спросила. — Этому есть причина? Блейн не ответил. Он смотрел Дейрдре в глаза, будто забыв, как складывать звуки в слова, и тяжело дыша. О’Флаэрти молчала, присоединяясь к созданной им тишине — черт, как же неловко! Еще во время прошлой их встречи Блейн убедился, что Дейрдре, хоть и не зная деталей, читала его насквозь: в этот же раз он окончательно в этом уверился. Как объяснить то, что было у него на душе? Блейн не знал. Все, что он мог из себя выдавить, должно быть, звучало так неловко, но он, сдавшись, начал говорить так, будто все еще пытался убедить самого себя: — Просто… привычка. Одиночество порой гораздо удобнее, чем то, как я жил раньше. Сейчас мне уже никто не нужен, и это меня успокаивает. Сирша знала, что Блейн врал. Она сама раньше была такой же, и теперь, ее жизнь была больше похожа на существование. А все из-за одного неудачного выбора — семье и дому она сознательно выбрала одиночество. Ее прокляло бессмертие, но что сломало его, обычного человека? Сирше очень, очень хотелось знать. Может быть, она смогла бы помочь ему, направить его на верный путь, чтобы в семьдесят он не стал таким же грустным стариком, как она? Сирша уже давно чувствовала себя бабушкой; если считать детей Бруно, она ей и была. Кажется, они с Блейном все-таки были так похожи. Какое право она имела осуждать его? Салливан и не собиралась. Вместо этого она лишь спросила его: — И что, у вас совсем нет друзей? — Сильвия считается? — Блейн гордо, но вместе с тем, так отрешенно, погладил свою швейную машинку по корпусу и, все больше грустнея с каждой секундой, продолжил. — Она никогда не уйдет. И я… тоже не смогу ее никак задеть. Сирша встала, смотря в глаза Блейну. Он поднялся со стула вслед за ней, будто пряча свою скорбь за маской силы и стойкости, и, заметив, что Дейрдре явно хотела что-то ему сказать, решил принять вызов: — Ну, говорите, что думаете. — Что я вас абсолютно понимаю. Я такая же. Блейн замотал головой, не веря своим ушам, и приблизился к Дейрдре, смотря на нее. Она выглядела, как молодая студентка — что могло произойти у такой юной девушки? О’Флаэрти казалась ему такой уверенной, смешной, счастливой… Кажется, на них обоих были надеты маски, уже крепко приросшие к их лицам и пустившие корни в их сердца, как надоедливые, опасные сорняки. Может, сейчас наступила пора освободиться от них? Блейн не смог — наклонил голову, все еще пытаясь казаться сильным, и попросил: — Объясните? — Однажды я тоже выбрала одиночество. Думала, что так будет лучше, но потеряла тех, кого по-настоящему любила. Я лишила себя жизни, которая меня полностью устраивала, и теперь даже не знаю, куда идти дальше. Сирша почувствовала, как ее голос становится ниже, и сжала руки в кулаки. Она не хотела плакать при Блейне, поэтому просто сделала шаг вперед, — слишком близко к нему, — и посмотрела вниз, на носки своих туфель, продолжая говорить: — Возможно, вы тоже все потеряли. Но у вас еще есть шанс. У меня он тоже, наверное, есть… Так что приходите со мной на день рождения Фортуны. Пойдем вместе. А не понравится — уйдем и будем дальше ненавидеть весь мир. Блейн задержал дыхание: черт подери, кто она такая? Он не знал, как Дейрдре, обычная студентка (она вообще училась?), с которой он толком был не знаком, могла так легко прочитать его душу и понять его. Если бы он решился сказать о своих чувствах кому-то другому, то наверняка столкнулся бы с осуждением, но Дейрдре… Не сумев совладать с собой, Блейн на секунду обнял Дейрдре — та обняла его в ответ, но он сразу отстранился. О чем он только думал? О’Флаэрти явно была достойна кого-то лучшего, чем он. По крайней мере, ей нужно было найти кого-то помоложе — Блейну было тридцать восемь, а ей, в лучшем случае, двадцать пять. Черт, он ведь даже не знал, сколько ей было лет. — Я обещаю подумать, — Блейн слабо улыбнулся и кивнул ей. — А вы обещайте, что наденете мое платье. Сирша кивнула, улыбнулась Блейну и, как всегда, пошла к двери, не прощаясь. Может, ей стоило перестать так делать? Именно эта ее манера, хоть и в гораздо более обширном смысле, однажды уже разрушила ее жизнь. Салливан вдруг обернулась, мысленно ругая себя, и прошептала: — До свидания, Блейн. Сирше нужно было зайти к мадам — Розетта иногда просила ее контролировать поставку некоторых вещей. Салливан постучалась, открыла дверь… Мадам выглядела как-то странно. Всегда уверенная в себе и суровая женщина почему-то выглядела такой уставшей. Сирше вдруг захотелось ей помочь, поэтому она резко, без лишних церемоний, спросила: — Мадам, скажите, что нужно сделать. Розетта удовлетворенно кивнула и посмотрела на Дейрдре. Она все еще выглядела уставшей, но, посмотрев в свои заметки, смогла перейти к делам: — Что там с электриком? — Говорит, перебои в проводке. Через две недели все будет исправлено. Розетта тяжело вздохнула и ударила кулаком по столу; на Сиршу это не произвело ровно никакого впечатления. Мадам потерла виски, выпила остатки кофе в своей чашке и рыкнула: — А мне нужно сейчас! Если у меня вырубится свет во время шоу, то он будет сам оплачивать мне все убытки, ясно?! — Передам ему, — Сирша, попрощавшись, вышла из кабинета. Через неделю, когда пришло время празднования, перед Сиршей встала дилемма. Черт, и как надеть платье, которое открывало такую татуировку? Блейн-то точно знал английский! Сирша ударила себя по лбу, заходя внутрь своей квартиры, и принялась искать хоть что-то, способное ее перекрыть. Может, тональный крем сможет помочь? Салливан, надев платье, аккуратно нанесла его и вроде как, это выглядело естественно — сверху она припечатала тональный крем пудрой и решила на этом закончить. Ей все равно не хотелось тратить время на макияж; у Сирши, кажется, была аллергия на тушь. Ближе к вечеру у нее зазвонил телефон. Она подошла к стойке, взяла трубку и, услышав голос Антонио, легонько улыбнулась. Джустини, оказывается, тоже был приглашен на вечер — первым делом он спросил: — Вы будете на дне рождения Кьяры? — На чьем? — Сирша не знала настоящего имени Фортуны и сначала не поняла, в чем было дело. Голос Антонио на секунду затих. Он рассмеялся в трубку, видимо, широко улыбаясь на другом конце провода, и хитро попросил, понижая голос до шутливого шепота: — Умоляю, не говорите ей, что я разболтал вам ее имя. Мы с ней… давно знакомы. Сирша рассмеялась и пообещала Антонио ничего не говорить — ей не было никакой разницы, как кого звали. Сценический псевдоним все же лучше поддельной личности… Да уж, зачем она вообще начала об этом вспоминать? Себе же сделала хуже. Но вдруг, она отвлеклась от своих мыслей… Антонио спросил ее: — За вами заехать? Я могу вас довезти. — Нет, спасибо. Я хочу прогуляться. На этот раз попрощавшись, Сирша сбросила трубку и вышла из дома. Она не дала Блейну свой адрес, так что они должны были встретиться там. Черт, его платье сидело на ее фигуре идеально — неужели он тайком сшил его специально на нее? Нет, это даже звучало глупо. Блейн бы не стал. Через двадцать минут ходьбы Салливан увидела дом Фортуны. Рядом с крыльцом стоял Блейн, будто сомневаясь, стоит ли проходить внутрь. Сирша подошла к нему, улыбаясь, и дружелюбно кивнула. Блейн немного расслабился, смотря на Дейрдре — прежде чем она успела что-то сказать, он несмело предложил: — Пойдемте? — Конечно. Сирша кивнула, и они с Блейном неспешно поднялись внутрь. Им открыла девочка-подросток, как две капли воды похожая на Фортуну, правда во всем желтом; ее звали Беатриче. Очень необычный подростковый бунт — но почему бы и нет? Цвет ей шел. Ее мать, Фортуна, уже ставила угощения на стол… Сирша и Блейн отдали ей подарки, которые, кажется, оба купили для нее по пути, и начали ждать других гостей, тихо переговариваясь между собой. Пока что Блейн держался — видимо, компания вокруг не была такой уж и большой. В комнату зашла Шарлотта в черном платье — оно блестело, в отличие от наряда Сирши, и было украшено блестящим сатином. Салливан тут же узнала почерк Блейна и улыбнулась: ее подруге, кажется, повезло. Но Шарлотта, подумав иначе и посмотрев на Сиршу, подбежала к ней и Блейну, хитренько улыбаясь, и воскликнула: — Какая ты красивая! Блейн, вот почему кому-то все, а кому-то ничего? — Раньше надо было приходить! — улыбнулся Блейн. — На всех не хватает. Шарлотта кивнула, ничуть не обижаясь, и пошла поздравлять Фортуну. Сирша подмигнула Блейну, повернулась к нему снова и вдруг спросила: — Слушай, откуда у тебя вообще эти платья? Они ведь явно не подходят для шоу. — У меня от этих блесток иногда голова болит. Так что я иногда шью на заказ, если мне хватает свободного времени. А иногда просто хочется создать что-нибудь эдакое, а нет ни заказчика, ни смысла… Блейн улыбнулся, рассуждая о любимой работе: кажется, только она и приносила ему радость. Он неловко, но расслабленно, посмотрел на Дейрдре, просто не зная, как продолжить с ней разговор, и вздохнул. Сирша впервые почувствовала, что молчание между ними не было таким уж и неловким. Кажется, теперь они оба стали друг для друга ближе, узнали друг друга чуточку больше… Интересно, к чему это приведет? В комнату вошел Антонио с букетом цветов — он отдал его имениннице и кивнул Дейрдре. Извинившись перед Блейном, она отошла на секунду и поздоровалась со своим другом: — Антонио! Рада вас видеть. — Обворожительно выглядите, Дейрдре. Где вы достали такое платье? — Его сшил Блейн. Оно чудесное… — Сирша обернулась и покраснела, увидев слегка напуганное, но милое лицо Блейна. — Он мастер своего дела. Антонио кивнул и, заметив выражение лица Дейрдре, усмехнулся и подмигнул ей: он все понял, и намного быстрее, чем она сама. Он еще немного поговорил с ней, не желая прерывать беседу, и снова ушел к имениннице, чтобы оставить Дейрдре наедине с Блейном. Сирша, как Антонио и рассчитывал, подошла ближе к нему и села рядом. Блейн взглянул на Дейрдре, снова улыбаясь — правда, он выглядел так, будто чувствовал себя очень некомфортно. Вокруг уже было много людей, и он, после стольких лет одиночества, чувствовал себя так потерянно. Вечеринка началась, но он, не зная, как себя вести, просто смотрел за людьми вокруг него — особенно за Дейрдре. Сирша пила, веселилась, будто забыв о своих проблемах — вскоре все сели за стол и начали спокойно о чем-то болтать. Фортуна, хитренько посмотрев на свою дочь, перевела взгляд на Сиршу и подмигнула ей, сказав: — Спасибо, что соблюли дресс-код. Не то, что некоторые. — Ну ма-ам, у меня все черное было в стирке! Беатриче закатила глаза и густо покраснела, пряча лицо за кружкой чая, чтобы гости перестали смотреть на нее и ее ярко-желтый наряд. Вдруг, словно решив перевести тему, девочка посмотрела на Фортуну и улыбнулась гостям: — Мама, кстати, умеет гадать по руке. Погадай кому-нибудь! Фортуна закатила глаза и закурила, не зная, что и говорить. В свой день рождения ей явно не хотелось тратить на это время, но, чтобы дать этому какое-то более приличное объяснение, она оправдалась: — Да не умею я гадать! Беатриче думает, что я великая предсказательница, и все только потому, что мои предсказания пару раз случайно совпали с реальностью. Но Беатриче не желала сдаваться, и Фортуна все же согласилась. Она бегло осмотрела гостей, будто выбирая, чью судьбу предсказать, и внезапно указала на Дейрдре: — Пойдем на кухню. Здесь я сосредоточиться не могу. Сирша, хоть и не верила в предсказания, согласилась, чтобы не портить всем вечер, и они с Фортуной сели за небольшой кухонный столик. Салливан протянула ей свою руку, расслабленно устраиваясь в кресле, и Фортуна, все еще улыбаясь, начала гадать: — Интересные линии. Ты, кажется, была рождена, чтобы бороться с тем, от чего не избавиться в одиночку. «Так и я боролась… со всей, мать его, Великобританией.» Сирша удивленно посмотрела на Фортуну — конечно, пока что это звучало, как общая фраза, которая могла описать любого человека. Неужели эффект Барнума? Удивительно, но слова ее знакомой будто вызывали в ее душе что-то давно забытое, потерянное… — И тебе это нравится. Ты приняла это, но… — Фортуна вдруг напряглась и перестала улыбаться. — Что-то вмешалось, и ты этому поддалась. Черт. Неужели Фортуна действительно могла гадать? Только что она описала всю ее жизнь, хоть и не в подробностях. Сирша почувствовала, как у нее пересыхает в горле — Фортуна же замотала головой и резко отстранилась, тут же извиняясь: — Не бери в голову, ладно? Кажется, я слишком пьяна. Хватит на сегодня гаданий. Фортуна ушла, и Сирша было хотела пойти вслед за ней, чтобы напиться и забыть все, что только что произошло, но тут, увидела, как навстречу ей, на кухню, вышел Блейн. Салливан вернулась: он выглядел так, будто уже не мог находиться в шумной компании. Блейн сел рядом с ней, тяжело дыша, и взял бутылку виски со стола. Он налил им обоим немного, посмотрел на Дейрдре, словно ища поддержки, и выпил виски залпом. На этой вечеринке она была единственной, кто хоть как-то понимал его… Может, и сейчас он сможет успокоиться рядом с ней. Сирша подлила Блейну и себе еще немного виски (ее порция показалась ей непозволительно маленькой), а потом взяла его за руку, чтобы успокоить. Он посмотрел на нее, подняв брови, и аккуратно сжал ее ладонь в своей. Зачем ей это? Блейн все еще не мог найти ответа. Сирша же спросила, не подозревая о его мыслях: — Вы как? — Не очень. Тут очень шумно, я не знаю, как себя вести… Блейн нервно сглотнул, не зная, что делать, и снова выпил залпом свой стакан. Его щеки порозовели — то ли от компании Дейрдре, то ли от опьянения. Он оглянулся на зал, снова посмотрел на О’Флаэрти и зажмурился, позволяя ей держать себя за руку. — Хотите, уйдем? Вы не обязаны быть здесь, если вам плохо. Блейн открыл глаза и улыбнулся — как же хорошо, что Дейрдре все же пыталась быть с ним осторожной и уважала его чувства! Он выдохнул, успокаиваясь, и покачал головой, все еще чувствуя, как его щеки горели: — Я взрослый мальчик. Если бы я и вправду хотел уйти, уже давно бы был дома. Блейн снова посмотрел на Дейрдре, но на этот раз, совсем по-другому. Салливан не могла это описать, но от одного этого взгляда у нее на секунду подкосились колени, как будто ей действительно было всего лишь двадцать один, а не семьдесят. Чувство, которое она увидела в выражении его лица, не было любовью, но кажется, не было и похотью. Что же это? Ни в одном словаре мира не найдется для этого описания. Кажется, это был просто «пьяный взгляд Блейна». — Вам очень идет это платье, — Блейн встал со стула и с самодовольной улыбкой оглядел Дейрдре. — Портной постарался на славу. Ни слова больше не говоря, Блейн вернулся в зал. Сирша последовала за ним. Вечеринка прошла на славу. В свой выходной, на следующий день, Сирше нужно было зайти к мадам и занести кое-какие документы. Она вошла внутрь, приблизилась к ее двери, уже хотела постучать, но тут… Звон разбившейся посуды. Крик. — Великолепно, Розетта, просто великолепно! Если не найдешь их, то можешь собирать деньги на свои похороны! Черт побери, да что произошло?!