Прощание с секретами

— Мадам, мне нужно с вами поговорить. И срочно. Сирша быстро вбежала в кабинет Розетты — она решила зайти к ней сразу, как только начался рабочий день. Салливан не могла быть уверена, что именно Шарлотта украла документы, но зачем еще ей было врать о своем настоящем имени при устройстве на работу? Розетта, будто почувствовав, что Дейрдре собирается ей сказать, напряглась и ничего не ответила; вместо этого она просто указала ей на стул и достала пепельницу, чтобы закурить. Сирша вздохнула и тут же начала говорить, чтобы не терять времени: — Вчера я была дома у Шарлотты и случайно узнала, что ее зовут не Патриция, а Валентина. Сирша хотела продолжить, но Розетта широко раскрыла глаза и подорвалась со стула — неужели это имя ей о чем-то говорило? Салливан тоже встала; за дверью послышались шаги, и вдруг, внутрь вошла Шарлотта. Она хитро улыбалась, и видимо, услышав, о чем шла речь, удивленно посмотрела на Дейрдре: — Так ты помогаешь мадам найти ее документы? Они у меня. — Валентина? — Розетта, почувствовав дрожь в ногах, упала на стул, тяжело дыша. — Неужели…? Нет, они точно были знакомы еще до того, как Валентина притворилась Шарлоттой и поступила к мадам на работу. Сирша, удивленно хлопая глазами, закурила первая, смотря за сценой. Шарлотта приблизилась к Розетте, облокотилась на стол, словно хищница, и оскалилась: — Ну привет, мама. Мама? Вот этого Сирша никак не могла ожидать. Что делать, что говорить? Кажется, у них были какие-то семейные терки, но как можно было не узнать собственную дочь? Салливан посмотрела на мадам, ожидая объяснений, и прямо спросила: — Это правда? Но Розетта как будто бы и не слышала ее. Она встала, отодвинула Дейрдре в сторону и подошла к Шарлотте (точнее, Валентине), смотря на нее так, как будто бы видела ее первый раз в жизни. Шарлотта тяжело дышала, как будто была готова наброситься на Розетту, но вместо этого, повернулась к Дейрдре и спросила: — Ты знаешь, что в этих документах? Если хочешь, я могу тебе рассказать. Черт, это был сложный выбор. Розетта обещала ей деньги, но… вдруг у Шарлотты была причина злиться на нее? Сирша оглядела двух женщин, пытаясь понять, на чью сторону встать, но любопытство пересилило нужду в деньгах, и Салливан ответила: — Хочу. Но кажется, я уже догадываюсь. Мадам никак не отреагировала — она этого ожидала. Шарлотта же подмигнула Сирше, как будто играла с ней, и начала говорить, подходя все ближе и ближе к ней. В эти мгновения Розетты и вовсе будто не существовало, а Салливан чувствовала себя такой маленькой… Кажется, первый раз в жизни. — Она убила человека. По приказу мафии. И я сделаю так, чтобы она села в тюрьму до конца ее дней. Сирша перевела взгляд на мадам и почувствовала, как воздух сам выходит из ее легких, будто после удара под дых. Кажется, Салливан уже отвыкла от криминального мира — она не была удивлена, но… почему она осуждала Розетту? Мадам убила одного человека, сама же Сирша убила примерно сотню, если не больше. Может, потому что Салливан уже отвыкла от вкуса крови? Возможно, потому что Сирша убивала во благо и ради высшей цели, а не для того, чтобы выслужиться перед мафией. Салливан было хотела спросить что-то, но Розетта ее прервала, обращаясь к девушке, которую они обе знали как Шарлотта: — На сейфе был буквенный замок. Что это было за слово? Скажи мне, сейчас… — «Валентина», — Шарлотта побежденно произнесла свое имя. — Вот видишь. Я всегда о тебе думала, никогда не забывала… Розетта попыталась оправдаться, но Сирша, как и Шарлотта, скривилась. Какая разница, чье имя было в коде ее сейфа? Если Шарлотта была готова пойти на такое, то мадам явно не была хорошей матерью. Интересно, что у них случилось? Салливан села на стул и снова начала курить, молча наблюдая за их разговором; Шарлотта тем временем разозлилась еще сильнее, смотря на Розетту с таким презрением, что та попятилась. Шарлотта подошла к ней ближе, словно пытаясь ее напугать, и ответила: — Ты бросила меня, оставила одну без ничего! Я жила в деревне с твоей подругой, думая, что она была моей бабушкой! Когда она умирала, она рассказала мне всю правду, думая, что мы воссоединимся, но я решила иначе. — Ты приняла окончательное решение. Хорошо. Но перед тем, как ты пойдешь в полицию, тебе стоит выслушать мою историю. — Ну и зачем мне тебя слушать? Шарлотта злобно посмотрела на Розетту и перевела взгляд на Дейрдре — кажется, она не злилась на нее за то, что она узнала ее секрет. Тем лучше: Сирша все еще не могла разобраться, на чьей стороне ей быть, но все же решила попробовать узнать историю мадам. Кто знает, может Шарлотта откажется от своего решения? — Документы у тебя, Шарлотта. Ты ничего не потеряешь, если послушаешь ее. Шарлотта хотела сказать что-то в ответ, но не нашла слов и села на диван, призывно смотря на Розетту. Та отвернулась к окну, не зная, как начать, и схватилась за край подоконника, чтобы расслабиться. Мадам казалась такой побежденной, такой раздавленной, будто вина за брошенную дочь лежала на ней тяжким грузом. «Она это заслужила». Сирша не могла терпеть родителей, которые так относились к своим детям. Зачем рожать, если ты не хочешь воспитывать ребенка и принимать его при любых обстоятельствах? Салливан никогда не понимала, зачем ее мать решила ее выносить, если все равно выгнала ее из дома, когда Сирше было всего шестнадцать? — Когда-то давно я была любовницей одного депутата. Он был женат и ненавидел свою семью, а я была для него утешением… Хотя я и вправду его любила, наверное, в его глазах я не была чем-то важнее вещи. Однажды я забеременела, и он меня бросил, дал денег на аборт. Я думала, могу не торопиться, затянула это дело, и врачи сказали, что могут сделать операцию, только если я готова поплатиться жизнью. Розетта начала говорить, и Сирша снова скривилась. Черт, это было так неправильно… Интересно, каково это было для Шарлотты, слушать и понимать, что ее мать вообще никогда ее не хотела? Но девушка оставалась спокойной — Шарлотта уже и так это поняла. Желанных детей не бросают. — Я решила использовать деньги, чтобы открыть Дом. Родила Валентину, оставила ее подруге, а затем, уехала в Форрамо. Тогда мы только открывались, деньги заканчивались, и тут, появился Рауль Фазетти. Я брала у него в долг и возвращала все, как только могла, но однажды, просто не смогла. Я хотела попросить об отсрочке, но он вдруг предложил оставить все деньги себе… в обмен на услугу. — И этой услугой было то самое убийство? — спросила Сирша. Розетта побежденно кивнула. Черт, и зачем сохранять на себя такой компромат? Сирша понимала, что эти документы можно было бы использовать, чтобы доказать безвыходность своего положения, но почему бы просто не скрыть, что это преступление вообще имело к ней отношение? Черт, если бы Розетта просто сожгла бы те документы, то этого всего бы не произошло. Жаль, Сирша не собиралась давать мадам советов — ей все равно нужно было скрывать свое прошлое. — Шарлотта, ты знала об этом до того, как украла документы? — Сирша вдруг спросила, смотря на девушку, которую раньше считала своей подругой. — Нет. Я просто хотела найти какой-то компромат и использовать его как-нибудь, но… получила намного больше, чем ожидала. Скоро я отнесу документы в ближайший участок, и тогда… Розетта вдруг включилась в разговор. Она подошла ближе к Дейрдре и Шарлотте, смотря на обеих, и вздохнула. Мадам даже не собиралась переубеждать свою дочь; это было видно по ее лицу. Но теперь, когда она открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, из ее рта вырвалось только: — Позволь мне провести мое последнее шоу. Черт, шоу… До него ведь оставалась неделя. Как все работники Дома будут жить после того, как это место закроется? А Блейн? Он ведь жил прямо здесь! Сирша выдохнула, смотря за Шарлоттой и Розеттой, и пожала плечами, не зная, что важнее — месть ее подруги или «последнее» желание мадам. — Черт, ладно. Я выступлю. Но сразу после шоу… ты знаешь. Шарлотта выбежала из кабинета, будто не хотела больше видеть Розетту, и Сирша уже хотела пойти за ней. Она уже узнала все, что ее интересовало, даже если не сможет написать об этом статью — ей не очень хотелось, чтобы за ней охотилась мафия… ну, и сама Розетта. Салливан даже забыла думать про свою премию; ей не хотелось принимать деньги от кого-то вроде мадам. — Дейрдре, проследи, чтобы синьор Феничетти настроил пианино. И поговори с Клаудией насчет салфеток. — Что?! Вы хоть понимаете, что произошло?! Неужели вам наплевать, мадам? Сирша удивилась — как Розетта могла думать о чем-то, кроме ситуации с собственной дочерью? Салливан не могла сдвинуться с места, Шарлотта была где-то снаружи, а мадам просто так взяла и переключилась на какие-то салфетки? Сирша никогда не была мамой, если не считать Бруно, но так забывать о собственных детях… Салливан, конечно, тоже бросила своего сына, но ей пришлось, а Розетта такую жизнь выбрала. — Да. Ты провела расследование, не ошиблась, все было сделано хорошо. Деньги сама возьмешь в сейфе — код знаешь. Тебе нужно еще что-то, Дейрдре? — Вы жалки. Сирша даже не обратила внимания на сейф. Она ушла, тяжело дыша, и устремилась на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и хоть немного успокоиться. Шарлотта стояла там же, смотря на Дом… Сирша подошла к ней, положила руку ей на плечо и вздохнула: — Я не ожидала этого. Но… на твоем месте, я бы уже давно отнесла эти ебаные документы. Почему ты медлишь? — Не знаю. Иногда мне кажется, что я все это затеяла зря, но ей ведь совершенно плевать. Я не знаю, почему я не чувствую того же самого. Сирша нашла взглядом окно мастерской Блейна. Неужели уже через неделю этого всего здесь не будет? Салливан было плевать на всех остальных, но что делать с единственным человеком, который был ей дорог? Блейн очень любил Дом, и Сирша, хоть и была на стороне Шарлотты, не хотела лишать его того, чего он уже успел здесь достичь. — Знаешь, твоя месть затронет не только твою мать. Если Розетту посадят, Дом закроется, и многие потеряют работу. Ты, конечно, можешь на это пойти, но… подумай еще раз, прежде чем нести документы в полицию. Другие ведь не виноваты в том, что сделала мадам. Шарлотта ничего не ответила. Она сжалась, махнула рукой, чтобы Дейрдре ушла, а сама отвернулась. Сирша решила не продолжать разговор — вместо этого она тоже развернулась, но перед тем, как уйти, сказала: — Я бы тоже хотела, чтобы Розетта получила по заслугам, не буду врать. — Зачем тогда просишь меня передумать? Шарлотта повернулась к Дейрдре и снова подошла к ней. Зачем ей это все? Неужели она так держалась за свою работу? Официанткам платили далеко не так хорошо, как актрисам, и О’Флаэрти могла найти любую другую работу, которая платила больше. Может, ей искренне здесь нравится? — Как раз из-за людей. Я раньше тоже мстила своим врагам, но… я делала это так, чтобы страдали только они, а не кто-то еще. Шарлотта вздохнула, сомневаясь еще больше; ее руки затряслись. Кажется, теперь она начинала думать, и Сирша решила оставить ее наедине со своими мыслями и проведать Блейна. Ей стоило бы подготовиться к шоу и помочь Клаудии, но Сирша просто не могла сейчас сконцентрироваться хоть на чем-либо, кроме этой ситуации. Может, Блейн сможет ее успокоить? Салливан пока не могла рассказать ему о том, что случилось, но его присутствия уже было достаточно, чтобы Сирша развеселилась. Салливан вошла в мастерскую, но Блейна там не было… зато, была открыта дверь в его личную комнату. Сирша улыбнулась и пожала плечами. Зайти ли внутрь? А почему нет? Рэйберн всегда был бы рад ее увидеть. — Дейрдре! Блейн сидел за столом и обедал — в его тарелке, кажется, было рагу из морепродуктов. Сирша улыбнулась, вспоминая то, что ела в детстве, и обняла его. Блейн встал со стула и крепко прижал Дейрдре к себе, чуть краснея и смотря ей прямо в глаза. Но вдруг, он резко отстранился и посмотрел на стену — на ней висела фотография Эйлин. — Извини. Я, наверное, должен был это снять? — Зачем это? Ты ее любил, и… она красивая. Пускай остается. Сирша вообще не ревновала; у нее самой в кошельке все еще лежала фотография Йоке и Бруно. Салливан снова обняла Блейна, хитро улыбаясь, но кажется, ее лицо все еще выражало беспокойство и усталость — Рэйберн поцеловал ее в щеку, задрав голову, чтобы достать до Дейрдре, и спросил: — Тяжелый день? Выглядишь странно. — Да, но ничего страшного. Просто забегалась. Сирша взяла Блейна за руку, чувствуя, как тревога медленно начала отступать. Она как будто забыла о всем, что должна была сделать, о Шарлотте, которую на самом деле звали Валентина, о мадам и ее преступлениях… Все, что у нее было — это Блейн. И он смотрел на нее так, что ее сердце билось все чаще и чаще, как будто хотело вырваться у нее из груди и залезть ему в карман, чтобы никогда не разлучаться с ним. Салливан слишком долго была одинока. — Чаю? — Блейн отошел на кухню, чтобы найти для нее что-нибудь вкусное. — Ромашковый. — Не люблю такой, — призналась Сирша. — Слушай, а у тебя еще осталось это рагу из морепродуктов? Когда я жила в Ирландии, я постоянно его ела. Блейн кивнул и достал кастрюлю из холодильника, чтобы разогреть для Дейрдре немного рагу — у него все равно осталось только на одну порцию. Они сели есть, Дейрдре взяла свою тарелку, и Блейн почувствовал, как по его лицу расползается глуповатая улыбка. — Это очень вкусно. — Сирша взяла Блейна за руку, другой все еще держа ложку, и подмигнула ему. — Спасибо. Блейн покраснел и кивнул ей. Дейдре была такой милой рядом с ним, такой родной… Кажется, им суждено было встретиться. Все о ней напоминало Блейну о доме, который он сам и оставил, и ему вдруг захотелось показать ей Шотландию. Он всегда мечтал открыть бутик во Франции, но может быть, ему стоило обратить внимание на родные места? Вряд ли он смог бы вернуться в родную деревню, но почему бы не поехать в Эдинбург или Глазго? В больших городах и спрос выше. — Не за что. Я люблю готовить — это расслабляет. — Ты слишком много всего умеешь. Рисуешь, готовишь, еще и шьешь постоянно… Откуда у тебя столько времени? — удивилась Сирша. Блейн вдруг встал со стула и вернулся в мастерскую, чтобы взять кое-что интересное. Он хитро подмигнул Дейрдре, улыбаясь ей, и показал ей наряд, который сделал для нее в свободное время. Это не был костюм для выступления, а вполне обычная одежда для того времени: открытый оранжевый топ с длинными расклешенными рукавами и короткие бежевые шорты. — Подарок. Хочу, чтобы ты надела это, потому что на следующее свидание я поведу тебя танцевать… Сирша рассмеялась и обняла Блейна, тут же чмокнула его в губы. Да как он это делал? Номера, конечно, менялись нечасто, но она не ожидала, что он успеет сшить и ей что-нибудь. Сколько часов в день он работал? Салливан вдруг посмотрела на топ… черт, открытое декольте. Блейн обидится, если она тут же не примерит его наряд, но она не замазала свою татуировку макияжем. И что делать? Оставалось только рассказать ему, в чем дело. — Спасибо, но… знаешь, у меня прямо на груди есть глупая татуировка. Надеюсь, ты не будешь смеяться? — Все мы делаем ошибки, особенно в молодости, — хитренько усмехнулся Блейн. — Примерь уже. Сирша рассмеялась, покраснела и… черт с ним, Блейн бы все равно рано или поздно узнал бы. Она спряталась за ширмой в мастерской, быстро переоделась и вышла наружу в своем новом наряде — а Блейн тут же покатился со смеху, держась за стену: — Черт, Дейрдре… Я ее раньше не видел. Когда ты успела? — Она всегда здесь была. Просто на день рождения Фортуны я ее замазала, а сегодня… ну, я не ожидала, что придется переодеваться. Сирша засмеялась вместе с Блейном и попыталась закрыть татуировку рукой, но Рэйберн, кажется, все еще хотел пошутить, потому что не дал ей этого сделать. Он подмигнул Дейрдре, немного покраснел и спросил, неловко улыбаясь: — Если это не сиськи, то что это? — Баллистические ракеты, — Сирша похлопала Блейна по плечу, и они вернулись в его комнату. — А если серьезно, когда-нибудь ты узнаешь. Блейн вздохнул, смотря на Дейрдре, и почувствовал, как к его лицу приливает кровь. В комнате сразу стало жарко, и он открыл окно, чтобы успокоиться. Но О’Флаэрти, кажется, не хотела оставлять его в покое. Она взяла его за руку, посмотрела ему в глаза… — Дейрдре, давай не здесь. Боюсь, нас могут услышать. — Ах да, точно. Извини. Сирша смутилась и отпустила его руку, краснея. Черт, в Доме же было полно людей. Вряд ли они хотели узнать о всех подробностях их отношений — она тоже не хотела, чтобы их слышали. Ну ничего страшного! Ей было достаточно просто посидеть с ним рядом и послушать его истории из прошлого… ну, или то, как он громко смеется над ее глупой татуировкой. Черт, «это не сиськи» ведь были старше, чем он сам, причем намного. Татуировка уже давно заплыла и посинела, но чертов текст все еще можно было прочитать. Блейн и Сирша еще немного посидели, но ей все же нужно было уходить. Она быстро поговорила с Клаудией и направилась в зал, чтобы найти Джулиана. Он сидел там и играл на пианино — мелодия была такая бурная и хаотичная, такая странная… но вместе с тем, она передавала боль, тоску, тревогу… Сирша не хотела, чтобы Джулиан останавливался, но ей срочно нужно было с ним поговорить. Ее тело все еще ощущалось очень странно, как будто она не должна была быть рядом с ним. А вдруг она снова упадет в обморок, как тогда? — Джулиан, вы настроили пианино? Феничетти тут же перестал играть и обернулся на обеспокоенную Дейрдре. Черт, эти глаза слишком напоминали ей Джона, особенно когда он смотрел прямо на нее с таким странным видом, как будто чувствовал себя виноватым. Что это могло значить? Неужели Джон умел менять облик? А может, Сирша уже окончательно свихнулась? Нет, это точно не могло быть совпадением. Черные глаза, великолепная игра на пианино, это чувство в ее теле каждый раз, когда они приближались, будто странная фиолетовая энергия в теле Салливан стремилась к нему… Это точно был Джон, и он, сука, издевался над ней. — Да, как видите. Я не знал, что у меня есть слушатели… но это даже хорошо. Я написал эту песню, когда мне было больно. — Это видно. — Сирша вздохнула, не зная, как начать разговор, и выгнула бровь. — Вы кое-кого мне напоминаете. Мы с вами случайно не знакомы? — Нет. — Джулиан выглядел так, как будто был готов разорваться на месте. — Я бы запомнил, вы очень красивая. Дешевый флирт? Это не было похоже на Джона. Может, Сирша и правда надумала себе это все, ища ответы о природе своего бессмертия и этой странной энергии? Возможно. Но чертов Феничетти был ее единственной зацепкой, и если он вдруг появился в ее жизни… это все было не просто так. Но как она могла узнать это? Не начать же ей ему угрожать! По крайней мере не здесь, не в Доме, где ее за такое могли сдать полиции или уволить на месте. — Тот человек был моим другом, но потом… кое-что случилось, и он просто исчез. — Сможете ли вы его простить? — вдруг спросил Джулиан. — Все очень сложно. Он спас мне жизнь, но я не уверена, что это было правильным решением… Иногда Сирша думала, что лучше бы ей было умереть в тот самый момент, как пуля Нойманна прошла в ее живот. Тогда она бы никому не повредила, не стала бы бессмертной, не начала бы безвольно скитаться по миру… Но если бы она и впрямь умерла, она бы не смогла прожить два года с Йоке и их сыном, не узнала бы, насколько голландский похож на немецкий, не увидела бы северное сияние, не встретила бы Блейна… Бессмертие не только отнимало, но еще и дарило. Правда, Сирше пришлось заплатить за это высокую цену. — Вы ничего не знаете. Джулиан вздохнул, смотря куда-то вдаль, и опустил голову. Черт, это точно был Джон, и у Сирши уже не оставалось сомнений. Пора заканчивать этот спектакль: за сорок девять лет у Сирши накопилось слишком много вопросов, и она имела полное право требовать на них ответа. — Так расскажите мне, Джулиан. Сирша взяла его за руку, чтобы тот не мог убежать, но тот покачал ее головой. Ее прикосновения словно приносили ему боль, а энергия в ее груди лезла наружу, будто пытаясь разорвать ее и так разбитое (и только что склеенное Блейном) сердце на мелкие кусочки. Джулиан оттолкнул ее, закрыл глаза, а потом, вдруг произнес: — Сирша, идите домой. — Ты охуел?! — Сирша шлепнула Джулиана по щеке и почувствовала, как ее энергия вырывается наружу. — Что ты со мной сделал, ублюдок?! — Вы скоро все узнаете. Идите. Домой! Сирша выбежала из зала, не зная, что делать, и, словно в тумане, добралась до дома. Энергия не желала успокаиваться: она словно управляла ей, и как только Салливан открыла дверь своей квартиры, ей захотелось что-нибудь сломать… — Сука! Сирша ударила вазу, стоящую на тумбе в гостиной, и рухнула на пол, чувствуя, как несколько ее осколков осталось у нее в руке. Она выдернула стекло из своей кожи, дрожа от боли… Энергия начала проситься наружу, но по-другому, тише, осторожнее. Сирша дала ей волю, и вдруг, ее раны начали затягиваться. Боли не было — только покой и хоть какое-то, но умиротворение. Что ж, оставалось только ждать ответов… И надеяться, что они с Блейном все еще успеют потанцевать.