1972. Кровавое воскресенье. О мести и дружбе

— Ублюдки! Пропустите нас! Огромная мирных протестующих шла по Вильям-стрит, чтобы добраться до здания «Гилдхолла» — там должен был состояться огромный митинг в пользу гражданских прав жителей Северной Ирландии. Их ждали. Британские парашютисты на бронетранспортерах лишь рассмеялись лидерам протеста в лицо. Послышался свист резиновых пуль, в воздух поднялось колючее облако слезоточивого газа… Люди кричали: кто от боли, кто от гнева, кто от страха… Что делать? Пятнадцать тысяч человек не собиралось расходиться без того, за чем они пришли — пока лидеры движения все еще пытались договориться с солдатами, какие-то подростки взяли с дороги холодные, покрытые тончайшим слоем снега камни, и бросили их прямо в противников. — Ирландские мрази! Один из британцев, которому попало по лицу, достал пистолет — двое подростков лет семнадцати упали замертво, истекая кровью на каменный тротуар. Толпа бешено кричала, отбивалась, все еще кидала камни и тут же получала смертельный ответ… Парашютисты открыли по толпе огонь, даже не выстрелив сначала в воздух. — Помогите! Помогите ему! Патрик! — какая-то женщина закричала, держась за своего истекающего кровью мужа. Кто-то убежал к таксофону вызывать скорую помощь. Часть людей подняла в воздух белые платки, побежали к раненым, пытаясь хоть как-то им помочь, но англичане стреляли даже в них. Им, кажется, было плевать, кого пронзит пуля — в толпе было много подростков, женщин, стариков… Какая разница? Все здесь были беззащитными гражданскими, а с ними обращались, как со скотом. Англичанам будто нравилось убивать всех, кто стоял у них на пути… Погибло четырнадцать человек, в том числе и тот самый несчастный Патрик, жена которого так отчаянно звала на помощь. Среди них — шесть подростков и один пожилой человек лет шестидесяти. «Мы отомстим за каждого, убитого сегодня». Хорошо служить во Временной ИРА! Пока их «официальные» бывшие товарищи заискивали перед британской короной и пытались стать хоть немного легальной организацией, храбрые прово могли спокойно убивать людей пачками и взрывать все, что только хотели. Британцы убивают мирных людей? Что ж, ПИРА найдет всех, кто к этому хоть сколько-нибудь причастен, и покончит с ними. Дуглас отложил газету, присланную из отделения ПИРА в Дерри. Он с самого утра сидел в своем кабинете, даже не зная, что делать — его коллегам в другом городе нужна была помощь. МакАлистер мог бы сослаться на то, что у него была жена и двое сыновей, но черт, почти у всей верхушки их организации тоже были семьи. Ему было тридцать девять, чего тут удивляться? Дуглас поедет — но не сам. Ему, хоть он уже и стал полковником, нужен был кто-то быстрый и сильный, кто-то, кто знает толк во взрывах и тоже движим чувством ненависти. Кандидатура быстро нашлась — МакАлистер подозвал своего ассистента, Нолана, и приказал: — Рэйберн мне быстро сюда. — Сиршу? — тихо переспросил Нолан. — У нее дочь заболела, она не на на работе. Дуглас ударил кулаком по столу, встал со стула и выгнал Нолана прочь. Черт, что Сирша вообще делает дома? Разве ее муж не мог посмотреть за Мартиной? Обычно так это и происходило… МакАлистер не знал, что делать, но выбора не было. Рэйберн была ему нужна, и срочно, поэтому Дуглас надел пальто, спасаясь от февральского ветра, снял берет и вышел на улицу. — Кто там? Сирша услышала звонок в дверь и прошла в прихожую с чайником в руках. Интересно, кому она могла понадобиться? На работе знали о ее больничном, Блейн был в магазинчике за дверью… Рэйберн же никого не ждала! Еще и Мартина плакала на заднем фоне… — Дуглас. Сирша посмотрела в дверной глазок — это был действительно он. Она открыла дверь, пустила его внутрь, но он выглядел каким-то обеспокоенным и, будто выйдя впопыхах, оставил маску на лице. Черт, как его не арестовали? Даже без берета и своей формы он буквально выглядел, как будто мог за секунду взорвать Биг Бен, находясь при этом на другом острове… Рэйберн уже хотела спросить, что случилось, но Мартина вдруг затихла и побежала в прихожую. Она радостно посмотрела на Дугласа, закричала «ура», схватила его за ногу… Сирша поставила чайник на тумбочку, смущенно потрепала ее по голове и взяла ее на руки, причитая: — Мартина, опять без носков?! Иди-ка в кровать. — Ну мама-а-а! Мартина попыталась укусить Сиршу за руку, но Рэйберн покачала головой и, крепко держа ее на руках, унесла ее обратно в детскую, чтобы накрыть ее одеялом. Дуглас улыбнулся и прошел на кухню — видимо, это надолго. Через двадцать минут Сирша вернулась на кухню; у нее дергался глаз. Она достала себе и Дугласу по бутылке пива (Мартина все равно спала в своей комнате, она бы не увидела) и села рядом с ним, тяжело дыша. С детьми тяжело — Мартине было почти три года, и почти все книги по воспитанию детей трубили, что скоро она начнет истерить еще больше. Ну да ладно, дети есть дети… — Так зачем ты пришел, Дуглас? МакАлистер посмотрел на дверь детской, тяжело вздохнул… Его сыновья были все же старше Мартины, их и Хлоэ можно было оставить ненадолго одних. Интересно, как Сирша воспримет его предложение; вернее, приказ. Хоть Рэйберн, как и сам Дуглас, выросли в звании по сравнению с той их вылазкой два года назад, он все еще был ее непосредственным командующим. — Слышала про то, что случилось тридцатого января? — Как только Сирша кивнула, Дуглас продолжил. — Мы обещали отомстить, и мы это сделаем. Я решил поехать в Дерри на месяц, помочь ребятам. Ты едешь со мной. Сирша тут же открыла свою бутылку пива и одним глотком выпила половину. Она ожидала чего-то подобного, но неужели так скоро? Мартина болела и все время хотела, чтобы Сирша была рядом — как тут оставить ее на месяц? Мартина может и обидеться на нее. Выбора, правда, не было… Дело даже не в Дугласе. Если англичане стреляли в мирных людей и с неприкрытым садизмом убивали подростков, рано или поздно они могли добраться и до ее дочери. Сирше нужно было воевать, чтобы с Мартиной и Блейном все было в порядке — вдруг лет через пятнадцать они решат выйти на такой же митинг и умрут от чьей-то пули? Ну нет. Сирша быстро допила свое пиво и тут же, отставив пустую бутылку, грозно произнесла: — Всегда рада взорвать кого-нибудь. Едем — но я сначала поговорю с мужем. Дуглас кивнул, и Сирша быстро забежала в одну из дверей — за ней был магазинчик Блейна. К счастью, пока что он пустовал, и Рэйберн быстро взяла Блейна за руку, чтобы отвести его в дом и усадить за стол. Блейн растерянно посмотрел по сторонам, увидел Дугласа и взволнованно отдал честь — черт, что опять? — Мы едем мстить ублюдкам в Дерри. Можешь посидеть с Мартиной этот месяц, пожалуйста? — Месяц?! Черт, Сирша… Блейн даже не знал, как на это реагировать. Он, конечно, мог (и даже хотел) провести больше времени с Мартиной, но как они будут без Сирши? Рэйберн уже мог представить, как Мартина будет плакать, когда не обнаружит маму дома… Но судя по выражению лица Дугласа, Блейну не оставалось ничего другого, кроме как сказать: — Хорошо. Но ты будешь мне звонить! И писать! — Конечно буду, глупый. Дуглас кивнул Блейну, пожал плечами и ушел домой — на сборы требовалось время. Сирша тут же начала складывать все необходимое в чемодан; форму и ружья они бы захватили в штабе, но ей все еще нужна была обычная одежда, чтобы скрываться, и другие свои вещи. Они с Дугласом должны были встретиться в полночь, и в одиннадцать часов Сирша прошла в комнату Мартины, чтобы попрощаться. Черт, и что говорить? — Мама? — Мартина недовольно насупилась, когда Сирша прервала ее сон. — М-м, спать… — Потом поспишь, — грустно улыбнулась Сирша. — Мама уезжает… мы с дядей Дугласом будем бить английских пиратов. Мартина просто обожала истории про море и корабли — Блейн часто рассказывал ей про приключения Эдварда Тича и Энн Бонни. У Сирши были другие планы: подметив это, она использовала эти сказки, чтобы рассказать Мартине о злодеяниях англичан так, чтобы сильно ее не напугать. — Ура! — Мартина радостно захлопала в ладоши и поцеловала Сиршу в щеку. — Можно с вами? — Нет, это взрослые пираты. Они опасные. Но я приеду и все тебе о них расскажу, хорошо? Мартина обиделась и что-то залепетала, залезая под одеяло. Сирша все еще не всегда могла понять, что говорит ее дочь — все же, она еще была совсем маленькая и не могла произнести некоторые звуки (особенно когда они говорили по-ирландски, у нее были проблемы с шипящими). Рэйберн не знала, что делать, поэтому просто погладила Мартину через одеяло и встала с кровати, прощаясь: — Я вернусь. С подарками. Не дуйся. Мартина сразу захихикала, но поздно — Сирша, украдкой вздохнув, сжала зубы и выскочила из дома. Они с Дугласом встретились у штаба, забрали форму, оружие, поддельные документы, деньги… Им предстоял долгий путь. Им чудом повезло проехать через границу: на страже оказался очень жадный до денег пограничник. Дуглас устал сидеть за рулем и очень хотел спать, но все еще, дрожа, продолжал ехать по трассе. Черт, а если он потеряет управление? Сирша тронула его за плечо, вздохнула и покачала головой: — Иди-ка поспи на заднем сиденье. Я тебя подменю. Дуглас хотел было отказаться, но усталость победила. Он аккуратно остановился на обочине, перелез на заднее сиденье — Сирша тут же снова завела двигатель и поехала прямо по дороге, изредка попивая чай из термоса; кофе, наоборот, делало ее сонной, а не бодрило. К рассвету они доехали до штаба ПИРА в Дерри. Их с радостью встретили коллеги, хоть ни Дуглас, ни Сирша не знали здесь никого. Молодой парнишка с черными волосами выделил им комнату, чтобы они могли отдохнуть и поесть, и Рэйберн тут же упала на диван, засыпая — Дуглас лишь усмехнулся и уселся рядом, уничтожая их запас бутербродов. — Бля, я так хочу жрать… Сирша проснулась через восемь часов, потирая глаза и смотря на Дугласа… черт, судя по крошкам вокруг его рта, он съел всю их еду. Почему не оставил ей? Рэйберн уже хотела его ударить, но МакАлистер, хитро улыбнувшись, вышел из комнаты и поставил перед ней тарелку рагу из говядины. Черт, он знал, чем ее подкупить… — Спасибо. — Сирша кивнула и быстро съела всю тарелку, толком даже не жуя. — Каков план действий? Пока Рэйберн спала, МакАлистер уже успел переговорить с коллегами — они тоже планировали, как отомстить. Дуглас уже услышал сотни разных идей: от расстрела протестантов до поездки в Англию, чтобы присоединить взрывчатку к целой парковке машин… Интересно, что они все-таки выберут? Что доверят именно им? — Пока не знаю. Попросил что-нибудь посложнее… жена убьет, если узнает. МакАлистер правильно думал — он не был бессмертным, и Хлоэ уже осточертело в свободное от службы время искать его по всем моргам и больницам Ирландии (и ее оккупированного англичанами севера). Как Дуглас еще не умер? Никто из его подчиненных не знал. Он заработал себе репутацию неубиваемого робота еще до знакомства с Сиршей, так что дело явно было не в его бессмертной знакомой. — Она переживает. Ей сложнее, чем Блейну… ты ей позвонил? Дуглас кивнул — он обещал звонить Хлоэ и детям каждый день, и конечно, был намерен это выполнить. Сирша тоже пошла позвонить Блейну, поболтать с ним и Мартиной… Когда она вернулась, Дуглас уже ушел в главный офис штаба, чтобы получить приказ — Рэйберн мигом понеслась вслед за ним. — Так значит, все-таки нужно взорвать военную базу в Англии? Чудно. Сирша и Дуглас хищно улыбнулись — хоть оба никогда там не были, им ужасно хотелось разрушить что-нибудь в стране их врага. Глава штаба Дерри, Фил, объяснил, что в городке Олдершот располагалась база, на которой были закреплены офицеры, ответственные за события тридцатого января — Кровавого воскресенья. Рэйберн радостно кивнула — именно этого она и хотела, взрывать и убивать тех, кто так обращался с ее народом. И Дуглас в этом был с ней солидарен. На дворе было третье февраля — теракт планировался на двадцать второе. Черт, и что им делать столько времени в чужом городе? На дорогу в Англию не требовалось столько времени, и видимо, им придется потратить восемнадцать дней зря… Вдруг, Фил улыбнулся Сирше, подмигнул Дугласу и позвал одну из своих подчиненных. Это была женщина средних лет с русыми волосами и карими глазами: тут же, она сфотографировала своих новоприбывших коллег и придумала им подставные имена, чтобы сделать британские паспорта. Рэйберн цокнула — черт, ей придется притворяться англичанкой. Но что только не сделаешь, чтобы попасть в стан врага! — Поедете, как только будут готовы документы. Кроме этого взрыва, делайте что хотите — повеселитесь там, ребята. — Интересный приказ, — хмыкнула Сирша. — Подвоха нет? — Нет. Мстите ублюдкам так яростно, как только сможете. Довольные, Сирша и Дуглас вернулись в свою комнату. Этот Фил был интересным человеком, но им же лучше. Они теперь смогут повеселиться и взорвать вообще все, что только захотят — даже в Лондоне, если они окажутся там, у ПИРА были свои связи. Свое оружие им сказали отправить через доверенного обратно в Дублин; в Англии они получат взрывчатку. — Дуглас, можно вопрос? — вдруг подняла голову Сирша. — Валяй. — Как твои сыновья не злятся, когда ты надолго исчезаешь? Я боюсь, что Мартина от меня отдалится. Дуглас закурил. Его ребятам было десять и двенадцать, и у них, конечно, были проблемы, но МакАлистер делал все, чтобы они знали, что их отец обязательно вернется и никогда не перестанет их любить. Жизнь террориста очень плохо сочеталась с жизнью семейного человека — даже когда твоя вторая половинка занимается тем же самым. Дуглас похлопал Сиршу по плечу и слабо усмехнулся: — Твоей нет и трех — не переживай еще лет десять. — И все-таки, она плачет, скучает… Мне все больше кажется, что я хуевая мать. — Думаешь, я не хуевый отец? Сирша тоже закурила — что тут говорить? Когда она всего полчаса назад попросила Блейна позвать Мартину к телефону, ей пришлось слушать, как ее маленькая дочь плачет по телефону и зовет ее домой. Разве она не была рада вчера ночью? Дети уж слишком непредсказуемы, но… с этим ничего не поделаешь. Все, что Рэйберн могла — это настоять на совете: — Из тебя батя явно лучше, чем из меня мать. У тебя опыта больше. — Тогда… что ж, говори с Мартиной о нашей борьбе. Чем раньше она начнет думать, что ты героиня, тем лучше. С Джеймсом и Рэем сработало. Ну, хоть что-то. Как только Мартина еще немного подрастет, Сирша расскажет ей о своей работе, отдаст ее в хорошую школу, где преподают ирландский… Жаль, школа Святого Энды закрылась где-то за сорок лет до рождения Мартины! Ее сыну там когда-то нравилось. — Моя очередь задавать вопросы, — вдруг обернулся Дуглас. — Как ты стала бессмертной? — Секрет. Одно дело — рассказать МакАлистеру о своей способности. И совсем другое — о демонах, Джоне и ее «чудесном» знакомстве с Нойманном. Из ее нового окружения про Альберта знал только Блейн, да и тот, услышав, через что она прошла, чуть не упал в обморок. Стоило ли портить настроение сейчас, когда оба и так скучали по своим детям? О Властелине и его демонической шайке вообще никто не должен был узнать — вдруг их начнут преследовать? — Блять. Ладно… расскажи тогда, как тебе жилось до Пасхального восстания. Знаешь ли, не каждый день с ветеранами Войны за Независимость общаюсь. А вот это уже можно — почему нет? Рэйберн хитро улыбнулась, закурила очередную сигару и начала вспоминать. Черт, как же было весело тогда, во времена до Йоке, Бруно и бессмертия! Ван дер Люссе, конечно, подарили ей радость, но… ее же исчезновением это чувство было перечеркнуто горем. Это была ностальгия в первоначальном, греческом значении — боль от невозможности вернуться в прошлое. Зато теперь у нее было чудесное настоящее, которое уже никуда не денется. Сирша начала рассказ: — Я лично знала Патрика Пирса. Умнейший был человек — но все равно долбоеб. Зачем капитулировал? — Звучишь как его бывшая, — пошутил Дуглас. — Но вообще, я согласен. Был бы я там, он бы умер до того, как открыл рот… — Ну, он и так… Третьего мая. Сирша вытерла слезу: она до сих пор иногда вспоминала о всех командующих и простых солдатах, которых убили в тот день. Пасхальное восстание отняло у нее слишком многое — друзей, работу, даже семью… Дуглас заметил, что Рэйберн стало хуже, и снова дружески похлопал ее по плечу, не говоря ни слова, пока она рассказывала ему истории о ее пьяных похождениях за год до тех кровавых событий. — Спать пора. За окном час ночи. Сирша кивнула и легла спать на пол — сегодня была ее очередь. Она накрылась пледом, который им еще вчера принес тот молодой парнишка с черными волосами, и уснула. Дуглас же разлегся на диване, смотря на Сиршу с хитрой улыбкой, и… Их разбудили в шесть утра. Документы были готовы, осталось только вылететь в Лондонский аэропорт и оттуда доехать до Олдершота. Сирша и Дуглас быстро взяли чемоданы, поддельные документы и британские фунты — об их ирландском гражданстве не должна была подозревать ни одна живая душа. — Документы, пожалуйста. — Работница таможни приняла их паспорта и тщательно их осмотрела. — Вы недавно были в Северной Ирландии. Что вы там делали? — Туризм, — тихо ответил Дуглас, изо всех сил изображая лондонский акцент. Работница таможни кивнула, вернула им документы, и Сирша с Дугласом, еле сдержавшись, чтобы не выдохнуть, вошли в зал ожидания. До самолета оставалось примерно полчаса, и все это время они молчали, чтобы не выдать себя — в аэропорту было как-то слишком много охраны. Уже в самолете, когда они взлетели высоко над землей, Сирша вдруг отвернулась от окна, как будто ей было очень страшно. Она, конечно, не могла умереть, но… Рэйберн помнила время, когда самолетов в принципе не существовало! Как тут не бояться крылатой посудины, летящей на огромной скорости на высоте десяти километров? Дугласу, кажется, вообще было плевать — он курил свои сигареты, изредка подшучивая над Сиршей, и спокойно сидел в кресле. — Чего еще ты боишься, мм? — Пошел ты! Сирша отняла у Дугласа сигарету и сама закурила ее чисто из вредности. У нее, конечно, были сигары, но… МакАлистер сам виноват. Проявил бы уважение к старой женщине! Сирша была на сорок лет старше него самого, а еще была ветераном войны… «Пидор». Они приземлились в Лондоне и заселились в заранее обговоренный с начальством штаба Дерри отель. Наконец-то у них были две разные кровати, и им не придется спать на полу! У Сирши адски болела спина, а Дуглас как будто специально выбешивал ее своей довольной, выспавшейся рожей… Но сейчас не время для ссор — их коллег из ПИРА, разбросанных по всей Великобритании, уже уведомили о их прибытии. Совсем скоро на отельный телефон начали поступать звонки. — Сирша, поехали забирать оружие. Дуглас взял трубку — один их коллега уже оставил часть взрывчатки в мусорном ведре близко к их отелю; конечно, бомба не была активирована. Рэйберн арендовала машину (по фальшивым документам, разумеется), и они поехали к тому самому месту… — Блять, тяжелая! Бомба весила очень уж много; а как еще взорвать целую военную базу? Сирша и Дуглас еле как подняли ее и, с еще большим трудом, аккуратно опустили на заднее сиденье и снова сели в машину… Кажется, в их головах возник один и тот же план! Рэйберн вдруг дотронулась до плеча Дугласа и кивнула на бомбу: — Давай-ка взорвем ту казарму сейчас? Раньше закончим — раньше вернемся. — Давай. Но… все же, нам нужно будет сделать еще что-нибудь. Сирша кивнула, и Дуглас завел двигатель; она держала для него карту. Лондон был большим, запутанным городом, и им приходилось объезжать полицейских, чтобы их не остановили вот так, с бомбой. Вдруг, МакАлистер заметил правительственную машину — это были не копы, но черт возьми, а вдруг за ними была погоня из агентов MI5? Дуглас втопил педаль газа в пол и резко развернулся, объезжая главную дорогу окольными путями. Через сорок минут они оказались в Олдершоте, прямо у той военной базы. Сирша изучила план здания, Дуглас припарковался у офицерской столовой… Счет шел на минуты — Рэйберн все никак не могла разобраться с таймером. В бомбе что-то было не так, и даже она, эксперт во взрывчатке, ошиблась. — Сука! У нас всего полторы минуты! — Блять! Дуглас тут же взял ее за руку, и они побежали прочь так быстро, как только могли. МакАлистер несся, не помня себя, его ноги и колени болели, но с таким весом взрывчатки они не могли просто так взять и убежать без последствий… К счастью, совсем рядом была какая-то церковь. Они хотели было спрятаться за углом и уже побежали туда, но вдруг… Треск. Сирша и Дуглас тут же упали за землю, и Рэйберн, дрожа, придвинулась ближе к нему, пытаясь утянуть его хоть на сантиметр дальше эпицентра взрыва. Грохот. Гул. Жар. Сирше захотелось упасть в обморок, но она держалась. Она смогла бы выжить даже сидя в той чертовой машине, но Дуглас… Он был обычным человеком, которого дома ждала семья, обыкновенные смертные люди… Рэйберн закрыла Дугласа своим телом, но вдруг, все помутилось… БАХ! Это Дуглас закрыл ее собой — Сирша поняла это, как только очнулась. Галлюцинации от стресса? Нет, это было неважно. Рэйберн закричала, повернула голову, чтобы посмотреть на МакАлистера. Он был бледен, кашлял, но был жив… жив, правда ведь?! — Дуглас! — Сирша всхлипнула, дрожа, и аккуратно вылезла из-под него. — Что с тобой? Ему придавило лодыжку — часть стены церкви, хоть и относительно маленькая, обрушилась прямо на его правый сапог. Сирша тут же принялась освобождать его ногу из-под каменного завала; Дуглас стонал от боли и тяжело дышал, изредка дергаясь. — Сука, что за- какого хуя они не проверили бомбу?! — рявкнул Дуглас. — Ты не могла ошибиться… М-м, черт- — Молчи, блять! — Сирша зажмурилась, чтобы не плакать, и продолжила снимать тяжелые кирпичи с его ноги. — Все будет хорошо. Лодыжка Дугласа была вся в крови — она явно была просто раздавлена. Сирша, увидев это, все-таки прослезилась и встала, дрожа. Черт, если бы только… если бы только с этой чертовой бомбой все было в порядке, если бы только они смогли убежать подальше! А вдруг МакАлистер уже никогда не сможет драться? Его жизнь будет разрушена. — Прости меня… Сирша раздрыдалась, поднимая его на руки, и понесла в больницу, даже не вытирая слез. Дуглас облокотился на нее, изредка ступая здоровой ногой на землю, и попытался вытереть ее слезы, но это было слишком сложно сделать на ходу. Хорошо, что они все еще выглядели, как обычные гражданские, и два мирных жителя, пострадавших от бомбы, не выглядели бы подозрительно — машину разнесло вместе с военной базой, и британская полиция не смогла бы вычислить их по отпечаткам. Хорошо, что Олдершот был маленьким городом. Сирша смогла дотащить Дугласа до отделения неотложной помощи, и его тут же забрали в палату на рентген — малоберцовая кость была сломана в трех местах, а на большеберцовой образовалась огромная трещина. Чтобы все правильно срослось, врачам нужно было поставить все части одной из костей на место… Сирша даже из коридора, несмотря на то, что Дугласу дали обезболивающее, слышала, как ему было больно. — Проснулся? На следующее утро, когда ее наконец пустили к Дугласу, Сирша вбежала в его палату и крепко сжала его плечо. Черт, он так ее напугал… Но сейчас, когда он лежал с небольшой улыбкой на лице и с ногой, закатанной в гипс, Рэйберн хоть немного успокоилась и кивнула другу. — А ты думала? Я не сдохну. Даже ходить смогу… месяца через три-четыре. Дуглас подмигнул Сирше, погладил ее по волосам и пожал плечами. Он чувствовал, что ей все еще было грустно, страшно… Она злилась. И злилась вполне справедливо — Рэйберн пихнула его и снова всхлипнула, крича на всю палату: — Конченный идиот! Какого хуя ты полез меня закрывать?! Я ведь- если бы я закрыла тебя, все было бы хорошо! — Ничего, что ты вырубилась? У меня особо не было выбора, — закатил глаза Дуглас. — Ты, конечно, вроде, попыталась меня обнять, но уж извини. Не считается. Сирша ударила себя по лбу, и Дуглас вздохнул. Она винила себя… Что делать в такой ситуации? МакАлистер просто пожал плечами, сдернул с себя одеяло и попытался сесть — Рэйберн покачала головой и толкнула его вниз на кровать. Дуглас не стал спорить. Вместо этого он просто подмигнул ей и широко улыбнулся: — Помоги дойти до телефона. Я хочу позвонить жене и детям. — Тебе нельзя двигаться. Я попрошу санитарку, она принесет телефон в палату и подключит его здесь в розетку. Как только в палату принесли телефон, Сирша набрала для Дугласа номер и уже хотела выйти, но он почему-то ее остановил. Пожав плечами, Рэйберн встала у двери, и МакАлистер, улыбнувшись ей, начал говорить: — Хлоэ, привет… Я тут это, ногу сломал- не кричи, дорогая, все отлично… Черт, Хлоэ! Не надо никуда ехать! Я с Сиршей, она принесла меня в больницу. Сирша была знакома с женой Дугласа — они с Хлоэ нечасто общались, потому что работали в разных отделениях ПИРА. Хоть они и находились в одном здании, Хлоэ варила метамфетамин на продажу в Ливию, а Сирша не имела к этому никакого отношения. Иногда они все же встречались на улице или на обеденном перерыве, и у них сложились достаточно хорошие отношения… правда, иногда Хлоэ ревновала, и Сирша никогда не понимала, зачем. Они с Дугласом были слишком похожи, чтобы влюбиться друг в друга — а еще у Сирши был Блейн и маленькая дочка. — Не надо приезжать! Любимая, это- дай трубку Джеймсу с Рэем. Они по бате скучают? Дуглас все еще пытался уговорить Хлоэ не приезжать — она очень уж за него переживала, иногда даже слишком. Сирша усмехнулась и посмотрела в окно, чтобы не смущать МакАлистера; он так усердно пытался создать образ ужасного, смертельного убийцы, что терялся, когда речь шла о такой банальной вещи, как успокоить жену… Рэйберн сама когда-то была такой же. Как только Дуглас поговорил со своими сыновьями, Сирша позвонила Блейну, и тот тут же ответил, как будто бы ждал звонка. Рэйберн улыбнулась, крепче перехватила трубку и рассказала о том, что случилось: — Мы тут немного взорвались. Со мной все хорошо, но Дуглас сломал ногу. Будет в гипсе ходить. Блейн что-то ответил, немного посмеиваясь, и принес Мартину — Сирша тут же изменилась в лице и попыталась увести разговор в другую сторону, но ее дочка упорно хотела услышать о ее «пиратских» приключениях, и Рэйберн пришлось говорить обо всем как можно более завуалированно: — Нет, Мартина. Море чистое. Нет пока пиратов. Правду тебе говорю! Как встретим, так расскажу… Давай так, пока это секрет. А настоящие морские волки молчат, пока не прибудут в родную гавань. Все, отчаливаю — да не видела я китов! Дуглас громко рассмеялся, и Сирша бросила в его его же тапок, густо краснея. Она сама все еще не научилась до конца смешивать семью и работу, и ей очень уж не нравилось, что ее начальник услышал ее разговор… ну, сама виновата. Рэйберн бросила трубку, легко шлепнула Дугласа по затылку и рыкнула, закатив глаза: — Кто бы говорил, мистер «Хлоэ, не приезжай»! Ржет тут. — Если она приедет, нам тут всем придет конец. А тебя никто не вынуждал говорить, что мы пираты. — Мудак ты, Дуглас! Сам как будто с маленькими детьми не разбирался — у тебя их вообще двое. Напомнить, каким Рэй был восемь лет назад? И как ты врал, что ты рыцарь, чтобы он выпустил тебя из дома. — Пошла нахуй, — насупился Дуглас. — Сам виноват. И вот так, через три недели, полные дружескими издевками и телефонными звонками из дома, Дуглас и Сирша прилетели обратно в Дублин, где их ждала взволнованная Хлоэ и радостная Мартина.