БОНУСНАЯ ГЛАВА: О женской солидарности

Лето тысяча девятьсот семьдесят второго года. Необычно жаркий и солнечный июль уже не приносил Хлоэ радости. Она сидела в подвале штаба ИРА в Дублине, как обычно, работала над очередной партией метамфетамина на продажу в Ливию… Как бы МакАлистер не хотелось чего-то особенного в свой сорок второй день рождения, работа все равно должна была быть выполнена до обеденного перерыва. “Меня хоть кто-то сегодня поздравит?” Хлоэ оглядела голые стены подвала – Дуглас, конечно, разрешил ей украсить свое рабочее пространство, как ей захочется, но был ли в этом смысл? У метамфетамина было одно крайне неприятное свойство: все, чего он касался, начинало вонять кошачьей мочой. Хлоэ не очень хотелось тратить деньги на декор, который нельзя было, в случае чего, повесить у нее дома. Дома у Хлоэ тоже было пусто. Дуглас, будучи, как всегда, дураком, отправился на миссию в Белфаст, до сих пор не восстановившись после Олдершота. Его нога до сих пор болела, и Дуглас хромал, но что бы ни случилось, он продолжал идти вперед, унося все больше жизней. Работа для МакАлистера всегда стояла выше всего, даже его собственного здоровья… Даже его собственной семьи. Дуглас ведь так и не позвонил, хотя на часах было уже почти два часа дня. Где он был, на очередном задании или снова в больнице? А вдруг он умер? Хлоэ нетерпеливо постучала костяшками пальцев по столу, поправила респиратор, чтобы не вдохнуть порошок эфедрина, пока шла реакция, но чуда так и не произошло. В подвале не было телефона, но если бы Дуглас позвонил Хлоэ, Нолан бы уже прибежал, чтобы позвать ее. Нет, что-то явно было не так. Дуглас всегда оставлял для нее подарки, когда ему приходилось быть на задании в ее день рождения. Он звонил чуть ли не в шесть утра, громко смеясь в трубку и желая ей “всего самого лучшего” – МакАлистер не умел придумывать тосты, не относящиеся к победе над англичанами. Хлоэ, конечно, знала, за кого выходила замуж, да и сама не была такой уж чистой и невинной… Но в отличие от Дугласа, она рисковала свободой, а не самой жизнью. Хлоэ могли в любой момент посадить за распространение и производство психоактивных веществ, а вот Дуглас, помимо срока за терроризм, мог получить и пулю в сердце. Как тут не переживать? МакАлистер в любой момент мог просто взять и не вернуться домой. Хлоэ вдруг услышала стук в дверь. Ее сердце встрепенулось – неужели это был Дуглас? Вдруг он позвонил? А что, если он вернулся? Но МакАлистер знала, что не могла открыть дверь. В этом подвале было слишком уж много ядовитых веществ, а защитные костюмы были только у самой Хлоэ и ее подчиненных. Хлоэ завершила реакцию так быстро, как только могла. Когда метамфетамин был готов, она вышла в сквозную комнату, защищенную двумя железными дверями, и сняла защитный костюм. Ей нужно было помыться, привести себя в порядок, поесть… Но стук в дверь не прекращался, и Хлоэ, наконец, вышла. Перед ней стояла та, кого Хлоэ вообще не хотела видеть – по крайней мере, в свой день рождения. МакАлистер бы предпочла Нолана, Шона, хотя бы Ирэн, но на нее ожидающе смотрела чертова Сирша Рэйберн. Та самая женщина, с которой ее муж делил комнату месяц. Та самая, ради которой он чуть не лишился ноги. Сирша дружелюбно улыбалась и держала что-то в руках, но Хлоэ даже не хотелось ее слушать. Она хотела сбежать в свой уголок, к ядовитым парам и порошкам, к вонючему мету, лишь бы не сталкиваться с… МакАлистер толком не знала Рэйберн, и не могла придумать, каким словом ее описать. “А если Дуглас?” В руках у Сирши явно был подарок: завернутый в грубый картон и криво перевязанный, но подарок. Что, если Дуглас все-таки не забыл? Хлоэ все же кивнула Сирше, подошла к ней чуть ближе… — С днем рождения! У меня тут, это, перерыв, вот и решила занести тебе кое-что. Блейн приготовил, держи. Блейн? Значит, не Дуглас. Хлоэ взяла подарок, моргнула несколько раз, чтобы понять, было ли все это сном. Чтобы Сирша и подарила ей что-нибудь? Женщины особо не пересекались, никогда не были подругами… Скорее всего, Сирша тайно соблазняла ее мужа. Хлоэ даже не знала, как ей себя вести, и все, что она могла из себя выдавить, звучало как неловкий вопрос: — Почему? Действительно, почему Сирша вдруг решила зайти к ней? МакАлистер устало потерла виски: ей и так приходилось слишком много думать, а тут еще Рэйберн. Сирша, конечно, иногда пыталась завести разговор, когда они с Дугласом выпивали у нее дома, но после той командировки Хлоэ отказывалась идти на контакт. Кто знает, может, они переспали? Может быть, даже и не единожды. “Может, Дуглас поэтому и не позвонил…” Сирша же, не зная о переживаниях Хлоэ, сконфуженно пожала плечами и усмехнулась. Рэйберн лишь указала МакАлистер на дверь, чтобы та пошла за ней, и сказала хоть что-нибудь только после того, как они вышли на первый этаж и добрались до ее офиса: — Ну как, у тебя день рождения. Не хочешь отметить? Хлоэ сама не знала, зачем пошла за Сиршей, но эта ситуация уже начинала ее раздражать. Кто знает, что Рэйберн говорила Дугласу, когда они оставались одни: их встречи уже много лет проводились наедине, в строжайшей секретности и с запертой дверью. Поэтому Хлоэ не знала о Сирше почти ничего – кроме того факта, что Дуглас считал нормальным делить с ней комнату целый, мать его, месяц. — Хочу, но не с тобой. Широкие брови Сирши удивленно поползли вверх, и та наклонила голову, смотря Хлоэ прямо в душу. Черт, да в чем была ее проблема? Что бы Рэйберн ни делала, МакАлистер держалась особняком. Сирша и Дуглас звали ее выпить с ними, она отдельно как-то пригласила Хлоэ выпить кофе вместо обеда… Сирша уже смирилась, более или менее, но теперь, когда Хлоэ начала открыто вступать с ней в конфликт, а не просто вздыхать, Рэйберн не могла не узнать, в чем была проблема: — Схуяли? “Действительно, блин!” Хлоэ хлопнула себя по лбу. То ли Сирша действительно не понимала, то ли притворялась, что не знает, в чем дело, чтобы позлить ее. МакАлистер хотелось убежать, но вместо этого она наконец решила высказать Рэйберн все, что о ней думает: — А ты бы хотела отмечать день рождения с той, кто спит с твоим мужем? — Да не особо... – Сирша было хотела закурить, но выронила сигару, услышав слова Хлоэ. — Стоп, чего, блять? Сирша рассмеялась, смотря куда-то в пустоту, и все же нагнулась, чтобы поднять сигару с пола. Рэйберн чиркнула спичкой, смотря на Хлоэ, но даже знакомый запах дыма не смог ее успокоить. Неужели Хлоэ действительно думала, что Дуглас мог ее предать? Сирша столько раз работала с ним, и он ни разу ее не подвел – как такой человек мог подумать об измене? “Чего она нанюхалась?” — в голове Сирши мог сформироваться только этот вопрос. Но Хлоэ была абсолютно серьезна: — Ну знаешь ли. Вы с Дугласом делили комнату в командировке. Месяц. А потом он звонит мне из больницы и говорит, что закрыл тебя своим телом. Думаешь, он поступил бы так ради обычной подруги? Сирша лишь молча курила, слушая Хлоэ. Ее лицо выражало лишь искреннее непонимание — на нем не было ни смущения, ни злости, просто шок. Рэйберн бросила сигару в урну, хлопнула себя по лбу, чтобы успокоиться. Но Хлоэ поняла это по-другому. Неужели Сирша даже сейчас пыталась держать ее за дуру? Как она могла спать с чужим мужем черт знает сколько лет, обманывая и ее, и Блейна? Хлоэ встала и вскрикнула, сама не ожидая этого от себя: — Сука, он до сих пор из-за тебя хромает! Сирша тоже встала и наклонилась ближе к Хлоэ, но на ее лице впервые появилось что-то похожее на стыд. Неужели МакАлистер была права? Неужели она все же смогла разоблачить ее? Но Сирша вдруг резко хлопнула ее по щеке и закричала: — Ты хоть понимаешь, что значит солдатская честь, а?! Это был его долг как моего командира, защищать меня! Он бы сделал то же самое для каждого в этом ебаном штабе! Сирша была права – Хлоэ не понимала. Она никогда не была солдатом, и никогда бы не смогла им стать: характер у нее был не тот. МакАлистер не понимала, как убить десятки людей и продолжать жить, как будто ничего не произошло. Хлоэ обожала Ирландию, но не была готова за нее умереть. Для этих целей существовал его муж, Нолан, даже эта чертова Сирша, но не она. Хлоэ помогала, как умела, варила метамфетамин и годами теряла здоровье… Но к остальной структуре ПИРА, военной ее части, МакАлистер не имела никакого отношения. Она не умела бить, не умела драться — даже после пощечины от Рэйберн Хлоэ продолжала стоять на месте с открытым ртом. А Сирша продолжала говорить, уже тише, отрезвленная собственным ударом, но все так же опасно, злобно: — Тебе не приходило в голову, что я обязана подчиняться его приказам, что бы ни случилось?! Дуглас — мой непосредственный начальник, мать твою, и если он прикажет мне поехать с ним в Англию мстить за убитых ирландцев, я это сделаю! Плевать, какая там комната и какие условия жизни — есть приказ, и я должна сделать все, чтобы его выполнить! Хлоэ уже не была так уверена в том, что ее обвинения имели смысл. Что, если Сирша действительно говорила правду? МакАлистер все еще не могла поверить в то, что выставила себя такой дурой, и решила предпринять еще одну попытку докопаться до истины: — А если он прикажет тебе с ним переспать? Сирша истерически загоготала, уже не сдерживаясь, и резко опустилась на свой стул. Она просто не знала, как еще на это реагировать. Рэйберн совсем не ожидала таких обвинений, хоть и замечала иногда, что Хлоэ ревнует — обычно МакАлистер была спокойной, взвешенной женщиной, и никогда ни с кем не спорила… — Хлоэ, стоп. Если Дуглас такой мудак, что может заставить свою подчиненную с ним ебаться, какого черта ты вышла за него замуж? Хлоэ тоже села, уже не зная, что сказать. У нее уже не осталось аргументов, и она чувствовала себя так ужасно, что ей хотелось провалиться под землю. Неужели лишь одиночество и плохое настроение могли превратить ее в настолько ревнивую сволочь? Хлоэ вздохнула, сжимая ткань своих брюк, и вяло ответила: — Я не совсем это имела в виду. Что, если он просто- попросит? — Это разные вещи, тупица. Если бы он попросил, я бы просто выбила ему челюсть. А если бы это был приказ… получается, Дуглас бы изнасиловал меня, воспользовавшись служебным положением. Твой муж насильник? — Нет. — Ну так и зачем ты трахаешь мне мозги? Я, знаешь ли, тоже замужем. И тоже мама. Думаешь, у меня нет своих забот? Хлоэ почувствовала, как ее уши знакомо закололо — они покраснели так, что даже ее рыжие волосы поблекли на фоне этого цвета. МакАлистер неловко взяла кусок того самого вишневого пирога, уже остывшего за время их перепалки, и начала его жевать, пытаясь смотреть куда угодно, но только не на Сиршу. Рэйберн, кажется, тоже чуть остыла. Она почесала затылок, пожала плечами и тут же потянулась за второй сигарой; потом — за третьей. Сирша продолжала молча курить, пока Хлоэ не перестала уничтожать свой кусок пирога — Рэйберн вдруг захотелось дать ей совет, и она начала говорить: — Не все в этом мире крутится вокруг мужчин, Хлоэ. Если ты думаешь, что Дуглас тебе изменяет, зачем ты за него держишься? Почему ты вообще орешь на меня, а не на того, кто тебя предал? Я тебе ничего не обещала, я не твой муж. — А кто тебя знает. Если бы ты хотела быть его любовницей, ты бы, наверное, соблазнила его, увела из семьи… — Ха! — усмехнулась Рэйберн. — Что он, козлик на веревочке, чтобы его увести? Дуглас — взрослый мужчина. Он вполне мог бы взять и отказать мне. Хлоэ почувствовала, как все ее представления о браке перевернулись с ног на голову. С самых давних времен, еще до того, как МакАлистер вообще появилась на этот свет, все люди на планете единогласно винили в разводах любовниц. Но был ли в этом смысл? Сирша, кажется, была права, даже если Хлоэ не хотела это признавать. Все женщины мира не могли пообещать МакАлистер не спать с ее мужем, но Дуглас, когда они праздновали свадьбу, обещал быть ей верным… и пока что это обещание сдерживал. — Ты это, устала, наверное. Отдохни, отвлекись на что-нибудь, — вздохнула Сирша. Хлоэ не знала, что ответить. Ей нужно было извиниться за этот скандал, за несправедливые обвинения, но… МакАлистер чувствовала себя слишком пристыженной, чтобы хоть еще раз вспомнить то, что она говорила. Хлоэ лишь встала из-за стола, взяв подаренный Сиршей пирог, и спросила ее, смотря в пол: — Ты не знаешь, где Дуглас? Он так мне и не позвонил. — Сейчас он должен взрывать машины протестантов в Белфасте. Это не так уж опасно, он выживет. Сирша чувствовала, что Хлоэ было очень одиноко. Ее сыновья наверняка были в школе, ее друзья, не связанные с ИРА, все еще сидели в своих уютных офисах. Рэйберн, конечно, не знала, стоит ли ей вообще нормально относиться к женщине, которая только что обвинила ее в связи с начальником… Но все же, решила предложить, чисто из вежливости: — Сходим поесть? Я голодная. А Дуглас все равно доберется до телефона только вечером. — Давай. Но место выбираю я. “Вот сука!” — мысленно выругалась Рэйберн. Как только Хлоэ привела себя и свою одежду в порядок, они вышли из штаба и сели на автобус до центра города. МакАлистер давно хотела посетить одно маленькое кафе, которое она заметила на прогулке с Джеймсом и Рэем — там подавали интересные салаты и десерты из натуральных фруктов. Снаружи оно выглядело очень мило, с зелено-розовыми вывесками и ставнями на окнах. Зайдя внутрь, Сирша увидела несколько маленьких столиков и мягких полосатых диванов — место ей понравилось. По крайней мере, до того момента, как она увидела меню. — Тут совсем нет мяса. Одна трава? Хлоэ закатила глаза — впервые не из ревности, и это уже была победа. В молодости МакАлистер закончила химический факультет не для того, чтобы видеть, как некоторые люди безответственно относятся к своему питанию: у нее ведь была когда-то в программе биология! Хлоэ покачала головой, цокнула и по-матерински погрозила Сирше пальцем: — Овощи полезны. В них очень много клетчатки и витаминов. А еще это просто вкусно, в чем твоя проблема? — Я на белковой диете! — Сирша широко распахнула глаза и подняла руки, не ожидая такого отпора. — Мышцы овощами не вырастишь. “Где-то я уже это слышала…” Хлоэ невольно вспомнила Дугласа: как только он стал полковником, у них появилось больше денег, и он начал есть одно мясо. Конечно, МакАлистер действительно нарастил мышечную массу, но стоило ли это того, с его больным желудком? — Заткнись. У меня день рождения, где хочу, там и ем. И вообще, ты платишь, раз уж позвала. — А ты не охуела? — усмехнувшись, возмутилась Сирша. Рэйберн вдруг вспомнила свою молодость — она уже не могла поверить, что где-то шестьдесят лет назад ей приходилось выбирать между ужином, виски и съемной комнатой на ночь. Тогда ни о какой белковой диете и речи не шло: Сирша видела мясо только по праздникам, и ей приходилось качать мышцы исключительно упорным трудом. Сейчас же, к счастью все было намного лучше. — Хуй с тобой, давай заплачу. Сирша все-таки согласилась на салат с консервированным тунцом, и Хлоэ, довольно уминая свою порцию, почувствовала себя чуть менее одиноко. Рэйберн все же была неплохим человеком — достаточно, чтобы ее уважать. Хлоэ и Сирша посидели еще немного, разговаривая о своих жизнях (Рэйберн, правда, пришлось скрывать свое бессмертие, потому что Дуглас приказал ей молчать), пока обеденный перерыв не закончился. Как только они вернулись в штаб, Нолан подбежал к Хлоэ и нервно позвал ее в один из офисов. Неужели что-то случилось? МакАлистер, мысленно перекрестившись, побежала вслед за ним… Прямо у двери стоял Дуглас с букетом цветов в руках и огромным синяком на пол-лица. Все-таки он вернулся! МакАлистеру, конечно, крепко досталось, и судя по его выражению лица, ему было больно стоять; наверняка опять ввязался в какую-то драку, хотя должен был просто взорвать парковку. Но зато он был жив, и он был здесь. По щекам Хлоэ потекли слезы — то ли от облегчения, то ли от радости. Дуглас лишь усмехнулся и прижал ее к себе, не обращая внимания на Нолана и Сиршу, которые стояли совсем рядом, в коридоре, и все видели. — С днем рождения. Чего плачешь, а? Хлоэ не ответила — вместо этого она вытерла глаза и просто подошла чуть ближе, пока они не стояли вплотную. Все-таки Дуглас никогда бы ее не предал, не оставил; теперь Хлоэ знала это и выучила свой урок. А сам МакАлистер, не догадываясь, что произошло между ней и Сиршей, лишь поцеловал ее в лоб и деловито спросил: — Мет готов? — Да.