1986. Прощание с молодостью

— Мам, папа, выходим? Мартине уже давно было шестнадцать лет. Сирша все так же выглядела на двадцать один, хотя по документам ей было сорок четыре, а на самом деле — девяносто три. Как бы ее не спутали с подругой собственной дочери! Бессмертие Сирши всегда вызывало вопросы: она, годящаяся своей собственной дочери в прабабки, выглядела, как ее старшая сестра, а Блейн, который был отцом Мартины… Блейн старел, и Сирша никак не хотела это признавать. Он полностью поседел, у него ухудшилось зрение… Черт, ну почему она не могла состариться вместе с ним? Если бы только Джон тогда, в тысяча девятьсот шестьдесят третьем, все-таки смог отнять у нее свою энергию! Тогда сейчас она бы выглядела не так молодо, не так отрешенно… Сирша выпадала из общей картины — но и Блейну, и Мартине было плевать. Они все еще любили ее, и она сама не могла бы прожить без них ни дня. — Да, дорогая. Блейн встал с дивана, кряхтя от больной спины; вот что бывает, когда вся молодость прошла за эскизами и швейной машинкой! В ИРА он вступил явно не двадцатилетним мальчишкой. Ну и пусть — за все годы службы он не добился высокого ранга, зато был очень милым и добрым человеком. А сегодня у их с Сиршей дочери был выпускной! Она закончила старшую школу с нормальным средним баллом и могла бы поступить в какой-нибудь небольшой университет… ей, правда, этого не хотелось. Мартина была вся в отца — и хорошо, один ребенок Сирши уже стал пушечным мясом и, по сути, всю свою молодость медленно умирал от воздействия своих же ядов. Сирша долго не могла принять, что ее дочь не хочет продолжать их военную карьеру, но однажды, когда увидела, как она рисует… да и черт с этим ИРА! Сирша будет служить, раз уж ей так хочется, а Мартину мучить не надо. Сирша вышла из спальни, поправляя волосы; теперь она носила их коротко, чтобы они не мешали ей во время миссий — где-то десять лет назад они слишком уж длинно отросли. Сирша обняла Мартину, поцеловала ее в лоб, и вся семья отправилась в ее школу, где и проходила церемония выдачи аттестатов. — Как быстро время летит, а? — улыбнулся Блейн. — Ты сегодня такая красивая. Мартина посмотрела на своего отца, посмеиваясь, а Сирша… черт, ей было тяжело вести машину. Сегодня должен был быть счастливый день, почему все вокруг напоминало ей о том, что и Блейна, и Мартины может в любой момент не стать? И Сирша снова останется одна, как тогда, после Пасхального Восстания, когда она сама бросила Йоке, чтобы не мучить ее и себя… Она думала, что их расставание было пыткой. Теперь же это померкло перед лицом того, что рано или поздно случится. «Блять, думай о хорошем. Не хватало еще испортить праздник». Если бы Сирша не обрела бессмертие, ни Мартины, ни Блейна, ни даже той короткой, уже почти забытой жизни с Йоке, не было бы вообще. Она бы просто умерла в маленьком бельгийском городке, который даже не отображают на картах. Погибнуть от выстрела в оккупированном немцами доме, в котором до Первой мировой жила какая-то семья… Ну нет уж. Тогда бы последним, что она увидела, стал бы Нойманн. Последним, что услышала — «Мое терпение лопнуло». А еще она не услышала бы «Битлз», не узнала бы о движении за права темнокожих и о существовании такого явления, как вторая волна феминизма. Сирша бы никогда не познакомилась с Дугласом, Ноланом, Шоном… даже с их женами, которые иногда заходили к ней на чай, при этом обсуждая ее между собой всякий раз, когда с ней прощались. Все-таки бессмертие и дарило тоже — если то, за что нужно было столько отдавать взамен, можно назвать подарком. Сирша вынырнула из своих мыслей только тогда, когда их с Блейном дочь вышла на сцену. Мартина взяла аттестат, с широкой улыбкой пожала руку директору и некоторым учителям, и Сирша радостно помахала ей рукой; Блейн прослезился и вытер глаза платком, смотря на свою дочь. Она была такой маленькой когда-то, неужели и правда прошло столько времени? — Мама! Папа! Начались танцы. Мартина подбежала к ним, улыбаясь — за руку ее держал какой-то мальчик, а в ее светлые волосы был воткнут цветок. Сирша окинула паренька взглядом: он выглядел, как типичный ботаник, и если бы он учился в школе для мальчиков восемьдесят лет назад, его голова бы за три секунды оказалась в унитазе. Но раз ее дочери такие нравились, почему нет? Он даже розу купил. — Твой парень? — усмехнулся Блейн. — Приятно познакомиться. Мальчика звали Дерек. Сирша хотела с ним поговорить, но они с Мартиной побежали танцевать, и она не стала их останавливать. Ее выпускной не был и вполовину таким атмосферным: их просто сводили в церковь, дали по кусочку засохшего несладкого торта и выгнали прочь. А ее родители даже не явились — у ее самого младшего брата, Джереми, в тот день прорезались зубы, и в честь этого они вдруг решили устроить праздник. — Она такая счастливая. Я рада. Конечно же, Сирша не завидовала дочери — а зачем? Пусть Мартина развлекается и двигается по жизни так, как захочет. В ее возрасте она сама не была лучшим примером для подражания, так что… явно не ей давать дочке советы. Главное, чтобы Мартина не ушла из дома и не попала в тюрьму (ну хотя бы не дважды!). Блейн поцеловал Сиршу в висок и прижал ее ближе к себе. За столько лет совместной жизни он знал о ней все: и про то, что у нее когда-то была семья, и про ее друзей, Фридриха, Курта и Лоуренса… И Рэйберн любил ее, несмотря на темное прошлое — даже ее бессмертие не смогло надолго его смутить, с чего бы он переживал о количестве убитых ей англичан? Наоборот, такой женой можно было только гордиться. Сирша все еще была самой красивой и сильной женщиной в его жизни, даже если ей все чаще становилось грустно безо всякой на то причины. — Я тоже. Знаешь, как я вас люблю? — подмигнул Сирше Блейн. — И всегда буду любить. — И я тебя тоже. Ты — лучшее, что со мной случилось. Блейн снова посмотрел на Мартину и Дерека. Все шло хорошо, их дочь постоянно улыбалась и хитро смотрела своему молодому человеку в глаза… Кажется, их можно было ненадолго оставить одних. Рэйберн легонько тронул Сиршу за плечо, кивнул ей и спросил, улыбаясь: — Пойдем купим Мартине чего-нибудь? Дома будет сюрприз. — А давай! Они сели в машину и поехали в пекарню; цветок у Мартины все равно уже был. С тех пор, как Дуглас подорвался на собственной бомбе, Сиршу повысили до комбрига — по сути, она заняла место старого друга. Ей платили больше, намного больше, но в чем суть этих денег? МакАлистера уже никто не вернет, а его дети, совсем уже взрослые, сами вступили недавно в ИРА и обходили ее стороной. — Возьмем этот? Сирша увидела красивый фисташковый чизкейк с надписью «Поздравляем!» и указала на него пальцем. Хорошо, что Блейн был рядом (и что у него не было Альцгеймера) — у Мартины была аллергия на орехи. К счастью, они нашли какой-то клубничный тортик с такой же надписью и повезли его домой, счастливо улыбаясь друг другу. И Сирша, и Блейн ожидали, что Мартина не вернется домой до полуночи — она ведь уже была совсем взрослой. Наверное, она была со своим парнем или пронесла алкоголь, чтобы повеселиться с подругами. Рэйберн переживал намного больше, чем Сирша — она, конечно, тоже постоянно подходила к телефону, чтобы проверить, не было ли пропущенных, но в целом, сидела молча и спокойно читала книгу. Вдруг, в девять вечера, совсем еще детское время, раздался гудок телефона. Сирша побежала снять трубку и услышала голос Мартины: — Мама, хи-хи… Я тут это… Забери меня. — Ну и сколько ты выпила? — не сдержала смех Сирша. — Сейчас приеду. Сирша тут же завела машину и поехала по направлению к школе. Там все еще играла музыка; интересно, неужели учителя действительно позволяли выпускникам танцевать до утра? Зачем же Мартина позвонила ей? Могла бы и дальше развлекаться. Но видимо, она была уж слишком пьяна, и ей уже не было весело. Мартина ждала ее у школы — она стояла одна, но почему-то все время хихикала и смотрела по сторонам. Сирша вышла из машины, потрепала дочь по волосам, уничтожая уже растрепанную прическу, и посадила Мартину на заднее сиденье. — Мама-а! — позвала Мартина. — Дай закурить. Сирша рассмеялась — чего? Да, Мартина была пьяна, но это уже ни в какие ворота не лезло. Покачав головой, она завела двигатель и зажала педаль газа, чтобы наконец-то добраться до дома, но Мартина продолжила просить, и Рэйберн ударила себя рукой по лбу: — Ага. А еще чего тебе дать? Отец узнает — пизды получишь. — Ну мам! Вообще, «давать пизды» хоть кому-нибудь в планы Блейна не входило — тем более если речь шла о его собственной дочери. Сирша сама не собиралась: они ни разу даже не думали, чтобы бить Мартину, и старались на нее даже не кричать. Интересно, а как прошел выпускной Блейна? Наверное так же скучно, как у Сирши — он ведь даже в старшей школе не был. Сирша привезла Мартину домой и помогла ей пройти на кухню. Блейн сидел один на один с клубничным тортом и буравил его взглядом — черт, как он только сдержался? Сирша бы сама его сто раз уже съела, но у Мартины были другие планы; и хорошо, этот торт все равно был для нее. — Сюрприз. Ешь давай, хоть протрезвеешь немного. Блейн взволнованно посмотрел на пьяную Мартину, не зная, как реагировать, и сам отрезал ей пару кусков, чтобы Мартина в таком состоянии себя не поранила. Она что, пила чистый спирт? Лишь бы не метанол — хотя бы жива останется. Мартина снова захихикала, начала есть свой торт, и Сирша положила голову на плечо Блейна, прошептав: — Я иногда забываю, что она уже совсем взрослая. — Я тоже. Все думаю, что она еще малышка, а на деле вот. Ну почему время не могло остановиться хоть на секунду? Сирша все еще помнила, как Мартина убегала от нее каждый раз, когда она пыталась научить ее ходить на горшок, а потом бежала в прихожую радостно встречать ее друзей — маленькая Мартина очень любила проводить время с ее коллегами. Когда-то она даже пришла к Дугласу поиграть с его сыновьями, но им не было интересно — тогда они были почти подростками, а ей было четыре. А теперь вот выпускной. Потом Сирше придется смотреть, как она начинает работать, развивает их семейный бизнес… Может даже выйдет замуж или родит детей. Когда-то настанет момент, когда Мартина будет выглядеть в два раза старше своей матери. Что делать тогда? Это будет просто невозможно объяснить другим — сама-то Мартина уже давно знала секрет Сирши и тихо его хранила. После смерти Блейна им наверняка придется куда-то переехать. Лишь бы этот день не настал так скоро! Сирша не могла представить, как будет жить одна, снова под новым именем и в чужой стране. В ИРА знали ее секрет, конечно, и она все равно бы продолжила им помогать, но из тени, так, чтобы никто не узнал… В новой жизни уже не будет места старой, это наверняка. Мартина вскоре уснула, и Сирша отнесла ее в ее комнату. Они с Блейном остались наедине, и она обняла его, чувствуя, как сильно он похудел и осунулся. Но Рэйберн никогда не смогла бы любить его меньше, чем того мужчину, которого она встретила тогда в Италии — Блейн оставался чудесным человеком. — Ты так странно на меня смотришь в последнее время, — удивился Блейн. — Что случилось? И как это объяснить? «Я представляю, как ты умираешь» звучало угрожающе и обидно, но именно в этом и заключалась правда. Сирша уткнулась носом в шею Блейна, наклонив голову, и он уже привычным за все эти годы жестом обнял ее и нежно погладил ее по спине. Рэйберн не хотела врать ему, но что-то подсказывало ей, что в этот раз лучше отойти от своих принципов: — Ничего. Просто мне хочется тебя разглядывать. Ты самый красивый. — Да ну, — рассмеялся Блейн. — Мне шестьдесят два. Скоро начну с тростью ходить. — И что? Все равно ты у меня потрясающий. Сирша и Блейн легли на диван, и она спрятала лицо в его груди, чтобы он не видел, как в ее глазах поднимаются слезы. Ну почему она не могла постареть, как все нормальные люди? Если бы только все могло быть иначе — Сирша отдала бы за это все. Но сейчас, когда Блейн так аккуратно гладил ее по волосам, ей даже не хотелось ничего менять. Главное — наслаждаться моментом. И постараться забыть о неизбежном.