Успешная адаптация новичка: правило третье

Студенческие попойки — лучшее место для поиска выгодных связей и информации. Пропуск подобных мероприятий для новичков крайне не рекомендуется.

· ⊹✧⊹ ·

Алое марево яркими пятнами тут и там, в густоте горькой мути. Интересно так, что он не совсем понимает: зачем им куда-то уходить?  Огни обнимают стены, его любимую фигурку, собранную на прошлый день рождения из подаренного конструктора. Но мама что-то тихо приговаривает и уносит прочь; так, будто это все не важно. — Не убирай маску с носика, малыш, дыши так.  Их сад тоже был разукрашен. Яблони вдоль изгороди, квадратные кусты у лужайки.  — Папочка уже в машине, ждет нас. — Но… Мой любимый робот, мамочка. — Купим нового, малыш, сейчас нам нужно уйти. Оглушительный звук. Заползает тонким звоном в голову. За дрожащим плечом — горящие стены. Они похрустывают плиточным полом, осколками террасы. Последний взгляд в зеркало заднего вида, но кроме плавных жарких всполохов — ничего. Глаза нараспах ширью в потолок. Так резко, что тело невольно вскакивает в кровати. Глухое копошение в дверном замке одергивает нервы к полу разом, скручивает мышцы напряжением. В голове и мысли не успевает мелькнуть, реагирует лишь вмиг ободрившееся тело. Раз — щелчок, два — финальный. Пружинистый отстрел дешевой ручки. — Ты?! — припухшим глазам сначала даже как-то не верится, секундой позднее ситуация мало меняется. — Ну явно не дух святой такого грешника, как ты, посетил, — в ответ улыбка бантиками губ. Нежными, залитыми стеклянным блеском. — Перестань так пучить глаза, вылетят, как у мопса. Я же предупреждал, что приеду. Минхо продолжал догонять тихим сознанием происходящее, немо двигая ртом. — Ладно, про поступление в твой универ я молчал, но ты и сам мог бы догадаться, — Феликс крутит кольцо на большом пальце, пихая вглубь чемодан одной только ногой. — Да что с тобой, Минхо? Всклокоченная макушка пытается стряхнуть остатки сна и неприятных видов. Зевота догоняет, раскрывая губы. — Я не по-онял, — гласные сладкой тягой по воздуху. Минхо при друге даже не прикрывает рот, лениво и влажно причмокивает. — Что ты тут забыл? — Учиться буду. Поступил на дизайн. Мысли клубком с услышанной информацией мешаются. Вопросы перекрикивают случайные вспышки. — Слишком сложное выражение лица, Минхо. Мозг еще не плавится? — от Феликса даже издевки отскакивали чем-то мягким. Приятно щипающий в носу мороз, мамина несильная щекотка. — Не парься так сильно. Мне просто стало слишком скучно. Яснеющее сознание тихим голоском из-под коры пришептывало, что «просто» к сложившейся ситуации не имеет совершенно никакого отношения. На деле в жизни Феликса существовало только «сложно». Короткий взгляд на стену с изодранными в клочья обоями. Роется в микротрещинах, выискивая среди темноты хотя бы что-то, что способно выбелить его самого. Но бетонный блок — это всего лишь бетонный блок.  Какой тогда смысл учиться радоваться мелочам? — Все же решил затеять ремонт? — тонкие пальцы зачесывают выбившиеся пряди обратно в копну. Темные корни всем видом намекают, что в салон Феликс не ходил уже недели три — не меньше. — Агааа, — под легким пледом по телу поднималось душное тепло. Минхо стягивает его по пояс, заталкивает ногами в самый угол. — Ну, понемногу. Денег не очень-то много. — Говори за себя. Почти что заговорщическая улыбка рассекает лицо.  — Выходит, мы с тобой раньше виделись раз в пол года, а теперь вон как? Каждый день, — свесив ноги с кровати, Минхо оглядывает друга, замечает рядом пухлый и явно набитый до отвала чемодан. Прикинутое для всего объема вещей пространство в шкафу не шло ни в какое сравнение с реальными размерами имеющихся в комнате полок. — Второй шкаф покупай сам, я скидываться не буду. — Пф, это само собой разумеющееся, — тонкая фигура присаживается рядом, задумчиво перебирая меж пальцев бантики на жилетке тонкой вязки. — Скажи мне, где и у кого тут можно добыть расписание других факультетов и курсов? — Зачем тебе? — Чтобы избежать неприятностей, — короткая, но с мелькнувшей горечью усмешка. — Или найти их. Пока не знаю.

· ⊹✧⊹ ·

Ручка неприятно скребет бумагу иссохшим наконечником, но на последнее слово в сегодняшнем списке дел чернил хватает. День грозился стать насыщенным. «Пробежка: 11:00 - ? Супермаркет с мамой(не забыть взять большие сумки): 14:00 - ? Две блядские пары Ужин с мамой: ??? Работа над Highway у Бина: хуй знает когда. Не забыть вернуть наушники!!! Общага(уборка и ремонт плинтуса за кроватью): до 22:00, а то Персик обидится и снова накричит» От последнего пункта уголки губ самовольно растягиваются в улыбке, но вовремя всплывший перед глазами вчерашний вечер почти сразу тянет их обратно в покой. Глупо было полагаться на здешнюю шумоизоляцию, но такова была природа Чана: скопившееся напряжение он выплескивал либо в агрессию, либо в секс. Первого всячески хотелось избежать, а второго не было слишком долго. За окнами вдруг защебетала, подначивая поскорее выбраться на улицу, звонкая трель, блеснули у краев пластиковых рам прогревающие стены общежития лучи. Прожав кнопку блокировки, Чан пихает телефон под тонкий плед и хватает с тумбы у выхода ключи. Сегодня на утреннем занятии прощались с остатками сна местные второкурсницы. Их пожилой тренер ловил облысевшей еще десять лет назад макушкой солнце и едва успевал дуть в свисток на ошибки и излишнюю медлительность. Встряхнув конечностями, Чан разминает шею, блаженно выдыхая растяжке в мышцах. — Ты мне солнце загородил, — неожиданный голос сотрясает сильное тело, будто то весило не больше опавшего на асфальт кленового листа. — Отойди, пожалуйста. Разодетый в одну только тонкую пижаму, Джисон сидел у изумрудной сетчатой изгороди, недовольно съеживаясь вдруг озябшим телом.  — По утрам еще бывает прохладно, — Чан спешно отшагивает вбок, оглядывая всегда немного странненького паренька с третьего курса программирования. — Чего тут? Кивок головы за угол их корпуса отвечает сам за себя. За упрятанным тенью поворотом, свернувшись клубком на корточках, ворковал со здешними уличными котами уже знакомый студент. — О вашем Ли Минхо всякие слухи уже разводят, это имя сейчас почти из каждого утюга слышно, — Чан плюхается лопатками рядом с Джисоном, вплетая пальцы в холод металлических прутиков. — Блогер с небольшой аудиторией, тесно общающийся с популярным сейчас Ли Феликсом… Одного не пойму: как так вышло, что он старше тебя с Сынмином, но учится на курс ниже вас? — А… это, — ледяные ладони зажимаются меж бедер в поисках тепла, пока волны мурашек не стихают в ноль. — У него в детстве были какие-то странности с переездами и документами. Он и в школу пошел позднее нужного. В ответ Чан лишь промычал, продолжая наблюдать за удивительно милой для утра пятницы картиной. Искоса глядевший на него Джисон сначала сидит спокойно, разглядывает черные спортивки с продольными линиями по бокам, закатанные по локти рукава толстовки, но через пару мгновений вдруг громко вздыхает. — Не делай ему больно, ладно? — сквозь слова пробивалось волнение. Младший отвечает на обернувшийся в его сторону взгляд контрастным, но натянутым на дрожь зрачков спокойствием. — Мне даже отсюда видно, о чем ты думаешь, хен. — И о чем? — О том же, о чем думал в ту ночь наедине со мной. Темные брови дергаются под светлым завитком опавших на глаза прядей.  — Когда я накидался почти вусмерть и вообще ничего не понимал? — злость мелкими вспышками в согласных. Чан треплет жесткие от осветления волосы и выдыхает взявшимся из ниоткуда жаром. — И больше ничего не было, потому то мы договорились, что ничего и правда не было? — Ты договорился сам с собой, — Джисон подскакивает пружиной на ноги, отряхивая зад от налипших на ткань камней и пыли с беговой дорожки. — Я прекрасно помню, как ты мне от- — Заткнись. — А ты лечись, хен. И от Минхо держись подальше. Вчерашний сорвавшийся оргазм давит в виски пульсацией. Джисон отходит дальше, следит за венами, приступившими на сжатых добела кулаках. Чан пребывал в ярости — не меньше. Кипел под кожей, но снаружи — старательно дышал. Потому что робкий когда-то первокурсник, попавшийся ему на пути в разгар студенческой вечеринки, а теперь уже третьекурсник, вины за что-либо не заслуживал. Только он сам.  Отвесив изгороди шлепок, Чан начинает набирать скорость, пока из темного закоулка за ним наблюдает пара глаз, обернувшаяся на резкий скрежет.

· ⊹✧⊹ ·

Стена за спиной дребезжит мощными басами до самых мозгов.  Затяжка. Вторая. Едва вдыхает свежий воздух, потому что трезвость — последнее, что хотелось испытывать сегодняшним вечером. Аккуратный газон под ботинками мнется и темнеет от краски свежевыкрашенных подъездных дорожек. Становится даже немного жалко чьи-то старания. И жалко, что он увидит это в камерах, если решит их просмотреть.  Нужно сделать все, чтобы так и было. Стать намеком, неуловимым, но все же замеченным миражом. — Сколько же бабок сюда вбухали. Хоромы, что надо… — Бля, Со Чанбин не так прост, как казалось.  — У него всегда при себе последние модели мобил, конечно он из богатеньких… Феликс перекатывает услышанное имя в мыслях, впервые пробуя его со стороны.  Гости набегали компаниями разных мастей, с энтузиазмом вваливаясь в главный вход небольшого загородного особняка. За забором гасли, разражаясь разными эмоциями, автомобильные фары.  — Тц, приехать на тачке, чтобы потом надраться и утром свалить на такси. Идиоты… — от свежести вечернего воздуха щиплет в носу и даже немного кружит голову. Феликс закрепляет кинутую под нос фразу последней затяжкой и тушит табак коротким тычком о язык.  Внутри в разы громче. По полу, потолку, фигурам крупной рябью. В неоновом шуме глохли даже собственные мысли.  — Да… В туалете… За баксов пятьдесят отсасывает… Не сказка, но пойдет… — Видел Чана с четвертого у того тубза. Че думаете, присунул ей? Феликс морщит нос, но едва ли удивляется вырванному слухом шепоту. На деле, на подобных мероприятиях он встречал разговоры много хуже этого. Но Со Чанбин таких гнусностей в своем доме не допустит — нет, а если и застукает за чем-то подобным, то обязательно отчитает и наставит на путь истинный. Правильный до тошноты. Ухмылка. Поворот за арку, что высоким сводом к потолку. На кухне ожидаемо спокойней. Печальный музыкант в огромном кресле у окна, вопреки жесткой читке, разрывающей холл, тихо и неспешно перебирал подушечками струны найденой в одной из комнат гитары. Подле его ног полулежала, пристроив голову чуть ниже колена, едва размыкающая глаза девушка. Ловить нечего, разве что затерявшаяся в холодильнике банка пива в этих стенах могла оказаться полезной. Феликс щелкает крышкой, тут же слизывая с жестяных краев пенку.  Он выходит обратно к движущейся толпе, чтобы быть на виду и скрытым ото всех одновременно. Раскачивается в бедрах, с задранной головой вливает в себя сразу половину, пока не отдает в нос и не слезится в уголках. Кто-то позади него случайно касается его своим локтем и приятный разряд простреливает позвонки. — Привет, — Феликс улыбается привлекательно, не стесняется сразу притянуть рукой поближе, пока тела в танце не начинают едва-едва тереться. — Ты милый. И он не врал. Глаза в темно-серой дымке шиммера, мягкие контура губ и припухлых щек. — Ой, — запримеченный парень, наконец разглядевший за неоном черты лица длинноволосого незнакома, вдруг пучит глаза, застревая внятными словами за приоткрытым ртом. — Ээээ, вау. — «Вау, ты тоже красивый»? — Н-нет. В том смысле, что, вау, ты близкий друг моего друга. Я Хан Джисон, мне много о тебе рассказывали! Голова вбок, оглядывает лицо снова. Феликс через пургу в мыслях добирается до давних фотографий, мелькавших в блоге Минхо. Похуй. — Хочешь повеселиться? — Феликс лезет сквозь сантиметры, смущая близостью слабо схватившие его за предплечья ладони. — Мои губы хорошо смотрелись бы на твоем чле- — ФЕЛИКС?! Громкий крик — ударом колокола в самой близи. Его почти валит на землю, но кто-то в толпе его подхватывает и ставит на неважные ноги. Сквозь муть огней и ярких всплесков, Феликс выглядывает в пространстве крепкие руки на своем голом животе, приятный запах чужого шампуня где-то у шеи. — Что ты тут делаешь, Феликс? — на каком-то уровне он все понимает. Давит ухмылку на знакомый голосок. Попался. Кто, блять, попался?! Затвердев коленями, Феликс скидывает чужую хватку, оборачиваясь на него.  Безупречный, в рубашке без единой складки, с идеальной формой очков на самой прекрасной переносице. Он подвисает под растущий вокруг гомон теорий и предположений. — Бля, не удивительно, что они знакомы. Богатенькие все друг друга знают… — Ага, а еще поебывают друг друга… — Пхахах, точняяяяк… — Ну что смотришь? — ухмылка обрастает оскалом, и Феликс в этой мешанине кажется безумным. Возможно, таким он и был. — Расскажем им, поебываем ли мы друг друга, Бинни? Чанбин смотрел, не переставая хмуриться бровями и взглядом. Не узнавал, хоть и окликнул вполне конкретным именем. Под темными дужками бухли вены, пока внутри сердце билось бешеным забегом по грудной клетке. Он подлетает в несколько шагов, оплетая ангельские черты в тепло и заботу своих пальцев. — Пойдем наверх. Поговорим, — если ему откажут — кинется вниз, на колени. Позорно умолять будет, лишь бы найти ответ. Но Феликс только отпихивает кулаком в грудь и дарит на прощание пощечину.  Оттенок его волос в отсветах освещения лился на плечи и спину переменчивыми цветами шелка. Чанбин, грозно плюнув в Джисона секундным взглядом, подошел к аудиосистеме, чтобы вырвать веселье с корнями и остальным. — Все! Собрались и свалили из моего дома К ХРЕНАМ!

· ⊹✧⊹ ·

В такой поздний час на остановке человек пять, и двое из них — они сами. Ленивое полотно окропленных алым облаков неторопливо плыло за горизонт. В воздухе — сигаретный дым вперемешку со свежестью наступающей ночи и недельной усталостью. — Минни.. ты был прав. Тут полный отстой. Забери меня отсюда, пожалуйста… Джисон поклевывал чужое плечо влажным от слез носом и жался к обнимающей руке сильнее. Сынмин лишь настороженно подсматривал за длинной челкой, щекочущей челюсть. — А мы закажем курочку? Хочу курочку, — вымокшие в слезах и смазанной косметике ресницы часто хлопали вокруг раскрасневшегося белка. — Давай? Сынмину хочется удавить эти узкие плечи, такую же талию. Не от приставучести — просто так, потому что его «давай» всегда оседало в мыслях по соседству с «конечно».  — Мама уже сделала это. И сюрприз уже готовит к твоему приходу, — большим пальцем стирается закрученная каплей соленая влага. Сынмин обтирает ее о джинсы, тут же тянет руки к другой стороне. — Голодать не будем. — Почему вы каждый раз зовете ее кексы сюрпризом, если я с третьего раза уловил закономерность? — Чтобы они продолжили так же радовать тебя. Улыбка волнистой линией ползет вширь, подвигая вбок крохотную крапинку на щеке.  Сынмин становился внимательным, почти дотошным в делах, касающихся расстроенного Джисона. А расстраивался тот регулярно, раз в месяца два-три; сильно, до беспричинных с его слов истерик, взгляда в никуда и отчаянного желания людского тепла под боком.  Впервые это произошло в средней школе, на обеде. Они обсуждали грядущий урок, проглоченные перед сном страницы манги, а потом неяркий отсвет подноса вдруг окропила первая слеза. Без объяснений, жалоб и даже короткого писка; молчаливо свесив голову и опускаясь в стуле. Сынмин сразу повел его в больничное крыло, но там развели руками, снисходительно бросив короткое: «Возраст».  И только здесь, в уюте выкрашенных в холодное дерево стен, с кучей вредной еды и глупых наивных видеоигр, Джисон в тот день успокоился, оставив последнюю каплю медленно высыхать на плече друга светлеющим пятнышком. — Хочешь поиграть или посмотреть что-нибудь? — Сынмин проговаривает слова в макушку, поудобнее устраивая друга между ног. — Или можем вместе почитать. Но тогда тебе придется подняться ненадолго. — Мнх… — извернувшаяся шея прохрустывает дважды, влажная рамочка ресниц прячет под собой едва читающуюся боль. — Никаких подниманий сегодня. — Тебе придется как минимум вставать в туалет. — Тогда пойдем вместе. Мягкий смех обычно раздражающегося на шутки друга Сынмина волнует торчащие в проборе волоски. Он игриво тормошит чужие плечи, несильно прикусывает кончик розового уха, и тело в руках тут же вздрагивает, но вместе с тем растекается спокойствием. — Давай ту дораму про тысячелетнего чувака и его невесту? — Джисон не находит, чем занять руки. Просто мнет коленку под кромкой джинсовых шорт. — В третий раз? — Ты не понимаешь. Она меня вдохновляет. Сынмин выдыхает весь воздух, хватая лежащий у бедра пульт. — Перед просмотром спрошу в юбилейный сороковой раз, — тихий голос почти баюкал разморенного от уплетенного ужина Джисона. — Не хочешь рассказать, что с тобой происходит в такие дни? Или что-то случилось на вечеринке? — Нет. Хочу просто посмотреть дораму и лечь спать на твою удобную кровать. Любопытство перестало съедать Сынмина к началу третьего года их дружбы. Внутри оставалось лишь волнение.  — После того, как закончим универ, неизбежно станем видеться меньше, сам понимаешь, — он и сам рад бы не признавать это, но рациональность и реалистичные взгляды на вещи — основа, буквально суть Сынмина. — Но я примчу в любой момент, если будешь нуждаться. И если в твоей жизни не появится человек, к которому ты сможешь прийти так, как ко мне сейчас. — Такого никогда не будет, — Джисон изворачивается в руках, стекая и укладываясь подбородком на мерно вздымающуюся грудь. — С этим я приду только к тебе. Запомни и никогда больше не говори таких вещей. Тепло ли это сказанных слов или чужого дыхания, но Сынмин вдруг притирается щекой к мягким волосам, прижимая друга под лопатками. — Если к концу учебы в наших жизнях не произойдет никаких глобальных перемен, давай… давай жить вместе? — на слова тут же реагируют задранной головой. Джисон почти припадочно кивает, пытаясь неряшливо подняться с затекшего тела. — Тише, отдавишь мне ноги! Постельное белье под ними превращается в нечто холмистое и измятое. Сынмин старательно пыхтел и вытягивал ком из-под друга, пока тот вдруг не спросил: — А мы можем жить тут?! — С моей мамой? — руки застывают где-то в обитом изголовье, подрагивая пальцами. — Если тебя это устроит, то можем. Мама любит тебя, так что… — Спасибо, — одним движением Джисон валится на другой бок, пряча ладони под пышной подушкой. Ноги эмбрионом, нос вдруг влажным вздохом. — Вы мне почти что родные.  Сынмин за отвергнутой спиной улыбался, разглядывая вытатуированную в старшей школе за ухом крохотную точку. — Чего сидишь там? Выруби свет и обними меня! В жопу дораму! Спать!

· ⊹✧⊹ ·

«В общаге не жди. Решил поехать домой» На сообщение от Феликса Минхо только жмет плечами и пихает телефон обратно в задний карман. Впереди еще три лестничных пролета. Свою первую пятницу на новом месте он решил посвятить делу, которое полюбил еще в средней школе благодаря доброму сердцу его матери: возня с хвостатыми без определенного места жительства. Занятие не самое простое, но для Минхо всегда отчего-то казавшееся приятным и приводящим мысли в порядок получше любого ленивого отдыха или психотерапии. Единственным минусом он отмечал лишь один пункт: неизбежная грязь. Нос улавливает от самого себя не самый приятный запах шерсти, местами даже собственного пота. Минхо цокает, слышит отраженное стенами эхо усталого разочарования. Очевидно, придется топать до прачечной комнаты почти что ночью, потому что в выходные дни в ее дверях непременно скопится громадная очередь. А очереди, еще и наверняка воняющие, Минхо терпеть не мог. На его этаже в пол первого тихо. Многие студенты разбрелись по родительским домам, часть решила хорошенько отоспаться или же напротив — послать усталость прочь в ближайших ночных клубах. — Эй! — Минхо оборачивается на окликнувший его развязный голос и пластиковое шуршание, на рефлексе прижимая рюкзак в руках теснее к животу. — Поздно ты возвращаешься, студент Ли. — Как и ты, — проглотив стук испуганного сердца, Минхо неспешно бредет дальше по коридору, краем глаза замечая равняющуюся с ним немного шаткую фигуру и улавливая носом едва различимый алкогольный шлейф. — Вечеринка удалась, сонбэним? — Давай сразу к хену? Снова жим плечами. Любимый ответ на любой вопрос в коллекции Ли Минхо. — Что в рюкзаке? — Чан дает волю озорному любопытству, намеренно замедляясь в шаге. — Персики? Минхо отвечает плавным закатом радужек под веки и отходит в сторону, укрывая в разделяющих сантиметрах свое благоухание. Сраный клоун. — Ладно-ладно, хреновая шутка, согласен, — высокий смех на весь этаж. Заразный и какой-то совершенно точно солнечный. — Смотри, что купил. Прямо под нос соседа Чан вдруг сует прозрачный пакет с горстью среднего размера персиков. — Повезло в такое время застать открытый прилавок. Мне дали их сначала попробовать — ну просто медовые, — старший продолжал тараторить, сникая темпом походки до скорости выползшего из травы слизня. — Есть холодос? В общий на кухне класть не хочу, еда там обычно пропадает. И я не про срок годности говорю, ахах. Минхо становится интересно, всегда ли Чан такой болтливый, когда выпьет, но не спрашивает то ли из вежливости, то ли от банального недостатка сил. — Нет, хен. Еще не успел купить себе в комнату. — Тогдааа… — Чан ныряет рукой по самый локоть, закусывая в улыбке нижнюю губу, пока не достает со дна один плод. — Держи. Съешь сегодня или завтра. И можешь заскакивать ко мне за добавкой. Я не жадина, делиться умею. — Я заметил.. Ладонь забирает ношу, ощупывая форму и вес. Судя по цвету и мягкости — персики и правда должны быть отменными. — Ну ладно, не буду мешать, — Минхо чужие слова так и подначивают спросить что-то вроде саркастичного «да что ты», но ему сейчас, в отличие от Чана, и ртом шевелить было тяжело. — Спокойной ночи, студент Ли! — Ага… — липкость под веками лишь сейчас решает разглядеть соседа. Почти что платиновые кудряшки вдоль холки игрались с ободом наушников, повисших на шее. — Так ты вернул наушники? Чан застывает с ключом за миллиметр от замка, откашливая хлынувшую неловкость. — Эээ, д-да. Так что мешать больше не буду. Разве что завтра. Сегодня так и не успел вовремя подлатать плинтуса, задержался у друга. — … — попытки остановить смех мелькают в дрожащих уголках губ. Минхо вдруг даже бодрится, расправляя лопатки. — Спасибо, что уважаешь мой покой, хен. Спи спокойно. Затянув с киванием и прощальным поклоном, Чан все больше краснел кончиками ушей, пока сосед не скрылся за дверью. — Ты дурак, Бан Чан, самый глупый дурак. Но он ведь не обещал Джисону обратного.

· ⊹✧⊹ ·

Латунные фигуры тут и там изрезались линиями пустых фигур, пуская на волю желтоватый свет прожекторной дальности. Он облизывал стены, огибал плечи и талии, зарывался в складках одежды, прогоняя тень. В ногах — черные розы; с голодными до плоти клыками шипов, с жаждущими жизни в обожженных краях завядшими лепестками.  Минхо чувствует себя, словно в одном из своих снов тревожных снов; тех, которые потом долго сидишь и трактуешь, ищешь потайной смысл в страхе упустить роковое предзнаменование. В зале еще остаточно пахло утренним кофе, которым заливались сонные сотрудники до открытия выставки. Было чисто, малолюдно, изредка скрипели чужие подошвы, и шелестели тихие слова. — Минхо! — громкий бас с эхом резанул по мирной идиллии, растормошив чужие плечи.  Феликс, с небывалой ясностью в лице и живым блеском в глазах, летел по вымощенной отполированными камнями дорожке с невидимыми крыльями за спиной.  — Привет, — вжавшись головой в плечи, Минхо отворачивается, разглядывая опавшую черную нежность. — Ты выиграл миллион долларов или как? — Ничего такого, просто сегодня прекрасный день, — намеренная тяжесть в ладони на плече. Феликс разворачивает к себе, отсвечивая веснушками и белизной зубов в широкой улыбке. — Разве не красота тут? — Скорее.. печаль. Я прочел статью автора, пока ехал сюда. В ней он объяснил смысл. Это все — наше будущее. Выжженная нами планета и мы, возвращающиеся в свою исходную форму: звездную пыль, — блондинистая голова в ответ незаинтересованно кивала, доставая из заднего кармана свободных джинс смартфон. — Сфотографируй меня. Надо отработать договор и свалить в какой-нибудь рестик. Минхо тихо вздыхает, мысленно махнув на друга пятерней. На экране блокировки очередные мотивирующие цитаты, которые Феликс любил чередовать с депрессивным мраком и страданиями, задержали его внимание на несколько мгновений. — Свет нормальный? Кожу не желтит? — то растрепывая, то убирая жесткий от бесконечных осветлений волос за уши, блондин ерзал на месте, очевидно полагая, что сдвинутая ровно на один сантиметр нога способна кардинально изменить композицию. Результат анализа картинки складывает указательный и большой пальцы в символическое колечко, и Феликс, довольный ответом, в итоге занимает расслабленную позу, хотя на деле в его левом глазу не на шутку разыгрывается танец нервного тика. Щелк-щелк. На несколько мгновений тишину площадки тревожат лишь залпы все новых и новых снимков, да переступающие с места на место невысокие, но звонкие каблуки. А Минхо тревожит то, как без особых усилий его друг делал вид, будто на самом деле ничего странного в их жизнях не происходит. — Спина сейчас схлопнется, — Феликс тянется руками к потолку, прохрустывая почти всем телом под игру хмурых черт лица напротив. — Чего? Все-таки хреновый свет? Минхо продолжал вилять меж разрозненных мыслей. — Ты поступаешь в универ, заселяешься в мою комнату, а потом сразу пропадаешь на два дня, — чужой смартфон оказывается у владельца уж слишком резким движением. — Так еще и без объяснений зовешь меня сюда. И чего ради? Сфотографироваться? — Да почему… Почему вас всех так ебет, что я делаю и отчего? — Потому что ты ведешь себя странно? — Ты знаешь меня только в переписке. Феликс теребит край силиконового чехла, подаренного одним из сотрудничающих с ним брендов, пока в мыслях один лишь расслабляющий полумрак уже поживших стен и изящные пальцы, любезно протягивающие расслабляющую скрутку. Минхо кидает на рвань движений быстрый взгляд, пока не возвращает его обратно к мертвенно-серым линзам друга, отлично прикрывающих его душу. Возможно, тот был прав, и человек, который казался ему близким плечом, оказался айсбергом, до дна которого еще только предстоит добраться. — Я не люблю, когда обо мне пекутся, как о неоперившимся птенце, — голос мигом загрубевший, заросший крепким и уже совсем неприятным басом. — Мне. Скучно. Я уже говорил. Это единственное объяснение, которое тебе нужно. Натянувшийся в плече нерв дергает руку так, будто вот-вот треснет и отомрет. Минхо кивает с остаточной тревогой, притаившейся за рядом прямых ресниц, хотя внутренний голос требует гнуть до последнего. — Давай, теперь надо тебя пощелкать. Отметишь меня, как фотографа, и не забудь отметить страницу этой выставки и креатора. Такому посту успех обеспечен. С паршивым чувством собственной продажности, Минхо встает в ровно три разные позы, на которые удается наскрести терпения, и отмахивается от продолжения съемки под предлогом пробудившегося голода.  — На вечеринке встретил твоего друга. Того, который смахивает на хомяка, — легко промакнув верхнюю губу от взбитых сливок, Феликс вновь отпивает из стакана с пышной верхушкой, обнуляя старания бумажной салфетки. — Фигурка у него, что надо. — Вы что… — Нет! Нет, не подумай. Нам помешали. Да я бы и не смог, глаза у него, как у семилетки.  Минхо вспоминает взгляд размером с крупные монеты и немного расслабляется в кресле. Кубики льда в его американо медленно таяли, разбавляя кофе на поверхности в мутную осеннюю лужу. — Зато подцепил кое-кого. Прическа у него, конечно, кошмарная, — воспоминания о высветленном ежике морщат веснушчатый нос, напоминая выцветшую курагу. — Но тут ничего не сделаешь, он только из армии. — Познакомишь нас? — О, нет. Он интересен ниже пояса, но на этом все. Но как-нибудь за бутылкой чего-то покрепче этой сахарной бомбы, я обязательно расскажу тебе подробности.  Минхо замечает косой взгляд из-за женской скрюченной спины и фырчит в пластиковую трубочку парочку легких проклятий, даже не думая менять тему на приемлемую для общественного места. В стуле за другим берегом стола тем временем увлеченно нырнули в разблокированный экран, полностью отключившись от остального мира.

«Я могу вообще сделать вид, что той вечеринки не было. Ты только ответь мне»

«Все хорошо? Ты в порядке?»

Прикушенная губа белеет почти в тон зубам. Феликс перечитывает последние сообщения Чанбина снова. И еще раз. Заметив чужую сосредоточенность, Минхо решает не прогонять ее, отворачиваясь к симпатичным ухоженным кустам прямо за панорамной витриной. «У меня был секс в ту ночь» «Эту информацию тоже забудешь?» Переживания берутся и за нежную кожу кутикул, цепляя шероховатости и небольшие трещинки. Воображение вырисовывает возможные ответы по букве, каждая из которых пропитана ядом обвинений и злости.

«Ты был пьян?»

«Сильно?»

«Да»

«Мы же не пара. Я не могу злиться»

«Но злишься?»

«Честно»

«Хочу член оторвать тому, кто касался тебя»

Внутри что-то странно скребется приятной щекоткой, разгоняя нависшую черноту кучевых вихрей. Феликс бросает улыбку экрану, затем — Минхо, пока не опускается обратно в клавиатуру. «Хочу поцеловать тебя» «Сейчас»

«Где ты????»

«Ладно, пизжу. Я видел фотографии с выставки. Ты еще там?»

«ㅋㅋㅋㅋ» «Не приезжай» «Я могу приехать в тот дом» «Вечером?»

«Я заеду за тобой»

«:/»

«Ладно, не заеду»

«Но умоляю, приедь»

«;)» — Тебе перевели миллиард вон на счет? — Минхо зевает от тишины и приглушенного света. Щурится, закидывая голову к дощатому потолку. — Что за улыбка такая? Я могу каждый винир разглядеть. — Сегодня вечером в общаге тоже не жди. Но не злись! Взамен я куплю нам хорошие обои, холодильник и ортопедические матрасы. — Хах. Лады.  Феликс подмигивает. Разминает шею, прогоняя незримое напряжение, зарывшееся в позвонки в том самом особняке, в который благодаря спонтанному решению поедет сегодня ближе к ночи. Или не поедет. Черт его знает. В любом случае, для начала нужно встретиться с парнем, который увел его из разочарованной толпы студентов в ночь, когда Феликс почти что разрушил все, что было у него с Чанбином веселья ради.  — А ты? Кто-то заинтересовал? — игривые брови морщат лоб, укрытый светлой челкой, и Феликс, кажется, окончательно зарастает своей привычной аурой легкости и беззаботности. — Или ты кого-то? — А.. это. Пока играю в какие-то непонятные игры с соседом в общаге, — легкий угол неуверенности дрожит в уголке рта. — Но не знаю, к чему это все идет. Он вообще натурал. — Но тебе весело играть с ним? Размазывая мятный крем по обожженным краям глины, Минхо пожимает плечами, не решаясь на твердый вывод.  — Ясно. Тебе еще не разбивали сердце, Минхо, и лучше бы все так и оставалось. Как можно дольше, — в тарелке напротив острыми зубьями вырисовывался кривой овал. Феликс не заметил, как правое колено под столом снова едва задрожало. — По-хорошему завидую тебе. Ты еще такой невинный.  Минхо быстро отсчитал в уме годы с даты рождения друга, чтобы убедиться, что тому точно не за пятьдесят, и пообещал самому себе непременно явиться на ближайшую студенческую вечеринку, чтобы получше узнать Феликса, а заодно и самого себя.