Глава 3.

Весной то же самого первого курса Мэн Яо всё-таки познакомил Сюэ Яна с семьёй. Представил он его, разумеется, как друга и одногруппника, но, судя по тому, как часто Мэн Ши интересовалась им, передавала приветы по телефону и отправляла из дома что-то вкусное, «специально для твоего друга, А-Яо, ведь у него нет семьи, нам стоит проявить к нему внимательность», госпожа Мэн питала весьма неоднозначные надежды на счёт отношений её сына с Сюэ Яном. Чем он так полюбился этой женщине, даже сам Мэн Яо не мог объяснить. И это была основная причина, почему в семейном доме своего старосты Сюэ Ян предпочитал появляться не столь часто, хотя в первые два года ему нравилось приезжать к ним. Уютная обстановка, обходительные мама и отчим, маленькая Сун Фан — сестрёнка, которой тоже полюбился красивый, но очень грустный друг А-Яо. Это она так называла Сюэ Яна, когда научилась говорить. Но едва тот уловил особое отношение со стороны родителей своего друга, особенно со стороны госпожи Мэн, как сократил число своих визитов до минимума. Именно поэтому сейчас Мэн Яо и тратил время на уговоры, приглашая Сюэ Яна на день рождения Сун Фан. — Твоя мама спит и видит нас парой, — отозвался однокурсник, — и ей бесполезно объяснять, что это не так. — Да я уже миллион раз ей объяснял, что мы никогда не встречались, — устало кивнул староста, — но ты чем-то очень нравишься им! Вот они и не теряют надежды… — Я думаю, тебе стоит всё же рассказать семье, что в общежитии ты уже не живёшь, — предложил Сюэ Ян, — и представить им, наконец-то, своего настоящего избранника, — с нажимом добавил он. — Не могу, и ты это понимаешь, — насупился Мэн Яо, — ещё пока не время. — Тогда жди своего подходящего времени, но не приставай ко мне с семейными посиделками, — отрезал юноша и, потушив сигарету, отправился в сторону остановки. Ехать ему предстояло не близко, а дел сделать предостаточно. Теперь Сюэ Ян работал только дома, зарабатывая пусть и не огромные деньги, но вполне приличные. Квартирой он обзавёлся ещё на третьем курсе, а отремонтировать её и обставить по своему вкусу сумел на четвёртом. Сейчас, к началу пятого и последнего года, он больше не бегал по случайным подработкам, хватаясь за любое предложение; ему не надо было выбирать между лишней минутой сна и учебником из-за того, что ночью работал, поспал всего полтора часа, а на учёбу времени просто не хватило. Не нужно было раздумывать, заплатить ли за тренировки в следующем месяце или зайти в кондитерскую и побаловать себя чем-нибудь вкусным, потому что иногда не только физические силы, но и душевные оставляли его… Впрочем, с продуктами и сладостями иногда выручал Мэн Яо, которого совсем не радовало депрессивное настроение друга. Когда возле остановки тормозит машина, Сюэ Ян её даже не замечает, уткнувшись в телефон, где идёт беседа с очередным заказчиком. Тогда из машины нетерпеливо сигналят, и он, наконец, поднимает голову, встретившись с лицом, на котором сияет радостная улыбка. — Если ты домой, то могу подвезти, — сообщает обладатель этой улыбки и, не дожидаясь ответа, распахивает дверь на пассажирское сиденье. — Садись давай, по дороге поболтаем! — И вам доброго дня, учитель Вэй, — не утруждая никого лишними уговорами, Сюэ Ян плюхается рядом. — Как такую знаменитость занесло в наш район? Насколько мне известно, ваше место работы располагается несколько дальше. — Я был в ресторане у шицзе, — машина резко трогается с места, но ни водитель, ни его пассажир не дёргаются — за несколько месяцев к подобному стилю вождения стоило привыкнуть. — У них планируется очередное торжество — юбилей на этот раз — и она приглашала меня прийти. Хотя я не понимаю, что мне там делать! Никого из знакомых там не будет, за исключением самой шицзе, Мянь-Мянь и Цзян Чена, конечно, а их я могу увидеть в любое время! — А разве Цзян Чен живёт не в Шанхае? — умудрился вставить свой вопрос Сюэ Ян в бесконечное разглагольствование собеседника. — Вот именно! И это всех устраивает! Потому что при более частых встречах есть вероятность, что меня просто-напросто четвертуют! Так что видимся мы настолько редко, чтобы сохранить дружескую привязанность и не быть убитыми. Мне ведь придётся защищаться… — Не прибедняйся, учитель Вэй, — оскалился Сюэ Ян, — в конце концов, тебя не так просто четвертовать. Для начала надо поймать, а это уже проблема. — Это для тебя проблема, — отрезал Вэй Усянь, бросив взгляд на друга, — а Чен-Чен не курит. Когда бросать собираешься? — Никогда, и ты это знаешь. Поэтому не стоит начинать бесполезную лекцию. — И перестань называть меня «учителем»! — Ну, ты же зовёшь Цзян Янли «шицзе», хотя она таковой не является, — спокойно парировал Сюэ Ян, прекращая спор на эту тему раз, наверное, в пятисотый. Водитель пристально взглянул на него и сказал: — Когда-нибудь ты всё же объяснишь мне, что заставляет тебя, без пяти минут коммерсанта, обращаться ко мне, стоматологу, таким невнятным словом! «Не объясню», — подумал Сюэ Я, а вслух сказал: — Так ты идёшь на тот банкет в «Пристани Лотоса», куда тебя позвала сестра? — Сюэ-сюн, я бы рад не пойти, но мне ведь потом и шицзе, и Цзян Чен припомнят. К тому же Мянь-Мянь пригласила Вэнь Цин, и я очень хочу посмотреть на встречу этих двоих! — и Вэй Усянь злорадно улыбнулся. Под «двоими» он имел в виду свою подругу по университету — хирурга Вэнь Цин, и своего бестолкового и заносчивого друга Цзян Чена. Сюэ Ян знал, что он давно планирует их свести, но пока все их редкие встречи заканчивались грандиозным провалом этого плана. Учитывая характер Вэй Усяня, тот смотрел на ситуацию оптимистично, будучи уверенным в том, что пара, наконец, сойдётся, а пока с удовольствием наблюдал за их обменом саркастически-оскорбительных фраз. Сюэ Ян благодарил богов за то, что в эту жизнь основатель тёмного пути, Старейшина Илин, он же Вэй Усянь, он же Вэй Ин явился практически с таким же характером, упорством и мозгами, как и в первом воплощении, но абсолютно не помня это самое воплощение. Мечтая о знакомстве с ним ещё в мире заклинателей и искренне сожалея, что оно произошло при столь неприглядных обстоятельствах, Сюэ Ян, тем не менее, знал, что в глубине души его названный учитель его жалел. По крайней мере, понимал. Первый год студенчества прошёл в целом спокойно, случилась летняя сессия, окончание первого курса, Мэн Яо укатил к семье, и у Сюэ Яна наступила пора некоторого затишья и одиночества. К тому моменту они со старостой, уже ни на что не оглядываясь, называли друг друга друзьями. Однако другого общества Сюэ Ян по-прежнему не искал, и за год его учёбы окружающие привыкли к весьма закрытой манере поведения одногруппника и студента, а потому постепенно перестали навязываться. Тогда Сюэ Ян сидел в том самом кафе, куда в начале года его привёл Мэн Яо; с тех пор кондитерская стала обычным местом для посиделок, но иногда Сюэ Ян проводил тут время и без компании, друг не обижался. Кондитерская, что удивляло, имела специфическое название «Сладости для бродяги», и у бывшего убийцы имелись все основания полагать, что к названию приложил руку кто-то из их общего прошлого. Причём весьма ехидно так приложил. Его внимание привлёк громкий смех за соседним столом. Четверо человек — молодой парень и три девушки — над чем-то смеялись, явно сидя здесь уже не первый час. И как только они смогли оставаться незамеченными раньше? — Нет, А-Сянь, это пока самая ужасная идея из всех, что прозвучала за эти полчаса, — вытирая слёзы от смеха, наконец, произнесла одна из девушек — с правильными и довольно мягкими чертами, но без чего-либо выдающегося в своей внешности. Таких, как правило, не замечают в толпе, потому что подобные лица слишком обычны. — Да брось, шицзе, — парень, по всей видимости, совершенно и абсолютно не расстроился. Его задорный голос заставил Сюэ Яна внутренне затрепетать и ещё более внимательно вглядываться в говорящих. — Думаешь, твой братец придумает тебе что-то более подходящее? Ты уж прости, но когда я прочитал сообщение от него, в котором он отправил тебе собственные варианты названия, я на лекциях спокойно сидеть не мог, боялся заржать слишком громко. — Даже я согласна с Усянем, — негромко отозвалась серьёзная девушка, сидевшая как раз напротив парня. Сюэ Ян моментально отметил непривычно смуглую кожу для китаянки, резкие, но притягательные, черты лица и гордый взгляд. Не хочешь, а заглядишься. — Серьёзно, Янли, я слабо представляю, чтобы ресторан нашей национальной кухни, со всеми атрибутами и соответствующим дизайном мог носить хоть одно название из предложенных твоим братом вариантов. Вас никто не будет воспринимать всерьёз. — Или вообще спутают с публичным домом, — весело подвела итог третья девушка за столом — очень хорошенькая, просто китайская куколка, явно пользующаяся спросом у мужчин. — Потому что «Милашка» или «Фея» больше походят на прозвища наложниц в императорском дворце в какой-нибудь сянься-дораме! — Вот! — воодушевлённо воскликнул парень, — Мянь-Мянь дело говорит! Так что, шицзе, придётся тебе согласиться с моим вариантом! И потом, чем тебя не устраивает «Шахерезада Золотого Края»? И стильно, и семейству Цзинь будет приятно! Сюэ Ян уже не отрывал глаз от каждого лица за столиком, а услышав о клане Цзинь, едва сдержался, чтобы не подойти с неуместными вопросами. Он продолжил бессовестно подслушивать. — Вэй Усянь! — одёрнула веселящегося парня его серьёзная подруга, и все догадки бывшего бродяги подтвердились, — в этом случае я могу напомнить тебе о двух вещах сразу. Первое: у них НЕ арабская кухня. Второе: это ни чем не лучше названия, которое тоже предложил Цзян Чен. — Да, знаешь ли, я тоже слабо представляю, чтобы ресторан назывался «Жасмин». Что за пародия на мультфильмы Дисней? — высказалась та, которую Вэй Усянь именовал Мянь-Мянь. — Да и «Принцесса» тоже звучит как-то… — она умолкла, явно пытаясь подобрать подходящее слово. — Как будто речь не о ресторане, а о детском развлекательном центре для девочек, — дипломатично закончила девушка, которую Вэй Ин иначе как «шицзе» не называл. — Ты это не мне, а своему брату скажи, — произнесла Мянь-Мянь. — А я и сказала. — Да ну? — снова оживился парень. — Ты посмела разбить Чен-Чену сердце! Какая ты жестокая, шицзе… И как он? Ромашкой отпаивать не пришлось? — Ну, он расстроился, конечно, что я не оценила его усилий, — спокойно отпивая чай, поведала та, имя которой, очевидно, было Цзян Янли. — Но я честно пообещала, что не буду вмешиваться, если он подобным образом назовёт одну из своих собак. — Давайте вернёмся к обсуждаемой теме, — прервала их серьёзная девушка — единственная из всех, о чьём имени Сюэ Ян пока не мог догадаться. — Открытие намечается уже в ноябре, а вы до сих пор с названием не можете определиться. Что ты сама думаешь, Цинъян? — видимо, кроме прозвища «Мянь-Мянь», у той было и нормальное имя. — Я уже говорила, — пожала плечами та, — по мне, так «Поднебесная» вполне соответствует тому, что мы с Янли хотим получить. — Нет, нет-нет-нет, Мянь-Мянь, — показательно взвыл Вэй Усянь, — это слишком скучно, заезженно, и вообще немодно! — С каких это пор прежнее название Китая вдруг звучит старомодно? — Ох, мои прекрасные девы, позвольте вам кое-что пояснить. Сейчас все кидаются в древнюю эпоху, причём неважно, какого именно периода. Подобные названия берёт каждый третий, а нам надо что-то особенное! В конце концов, это ресторан моей шицзе и моей лучшей подруги — две самые любимые женщины в моей жизни! — Спасибо, Вэй Усянь, — прохладно отозвалась всё та же серьёзная девушка. Хотя было не похоже, что фраза словоохотливого парня её задела, но, судя по следующим действиям, его лучшей подругой была всё же Мянь-Мянь, а не она сама. — Вэнь Цин! Прости-прости этого недостойного, — бухнувшись на колени, тот ухватил её ладони и жалобно уставился в ни капли не изменившиеся на время спектакля, лицо. — Я не успел закончить! Да, у меня есть любимая шицзе, любимая подруга, но я же не упомянул про любимую однокурсницу! И это только ты, Вэнь Цин, только ты. Всегда! — Клоун, — без какого-либо раздражения вздохнула Вэнь Цин, — естественно, что твоя любимая однокурсница именно я. Потому что только я во всём университете терплю твои выходки, остальные тебя едва выносят. — А-Сянь, поднимайся, — урезонила названного брата Янли, — здешние люди не привычны к твоим представлениям, так что перестань их смущать. Однако Вэй Усянь развлекался ещё минут пять, отбивая поклоны Вэнь Цин и умоляя её признать его самым лучшим однокурсником в их медицинском университете. Девушку явно было трудно вывести из себя в принципе, поэтому на Старейшину Илин она смотрела как на надоедливого щенка. Сюэ Ян всё же догадался, кто она: знаменитая целительница, такая же, как и Вэй Усянь, талантливая и усердная в своём деле. Они даже учились теперь в одном университете, только медицинские специальности выбрали разные — это тоже явствовало из бесконечных восклицаний Вэй Усяня. Наблюдать за их компанией было истинным удовольствием, особенно, когда они вернулись к теме названия ресторана. — Шицзе, я тебя уверяю, никто не поймёт намёка, — снова попытался гнуть свою линию неугомонный брат, — ну, в конце концов, где намёк на клан Цзинь в «Золотом Павлине»? — Ты издеваешься, да? — уже рассердившись, произнесла Мянь-Мянь. — Да вы с Цзян Ченом Цзысюаня иначе и не называете! Мадам Юй и госпожа Цзинь лично придушат тебя, едва явятся на открытие и увидят название ресторана. А потом и меня заодно, за то, что дала согласие на подобное безобразие. — Ой, подумаешь! — отмахнулся Вэй Усянь. — В конце концов, шицзе больше не его невеста. Переживут как-нибудь. — Давайте не будем касаться моей личной жизни и жизни Цзинь Цзысюаня, — очень вежливо попросила Цзян Янли. — И — нет, А-Сянь, я не буду называть ресторан «Золотым Павлином». А-Чен, конечно, будет в восторге, но твоя жизнь мне ещё дорога. А при таком названии тебе придётся искать политическое убежище где-нибудь в Сингапуре, иначе моя мать точно тебя убьёт. — Ну и ладно, — немало не расстроился Вэй Усянь, — поеду вместе с Вэнь Цин к её дяде, уж она-то меня в обиду не даст, правда? — Прошу прощения, молодые господа, — вежливо поклонился официант, и вся компания обернулась к нему, — но для некой госпожи Цзян передали записку. — Это я, — удивлённо произнесла Янли. — Мне? Вы уверены? — Если вы — госпожа Цзян, то вам, — тот взял с подноса бумажную салфетку и положил на стол возле девушки, после чего, поклонившись ещё раз, удалился. Вэй Усянь попытался было первым схватить записку, но, получив по ладоням от Вэнь Цин, убрал руки на место. Цзян Янли не стала осторожничать и надумывать, а спокойно развернула салфетку, в которой было всего несколько слов.

Пристань Лотоса.

Думаю, это вполне может подойти в качестве названия вашему ресторану. Удачи вам и процветания, госпожа Цзян.

— Кто прислал записку? — нетерпеливо спросил Вэй Усянь, пока Янли, молча передав её Мянь-Мянь, подозвала официанта обратно. Тот же вопрос девушка озвучила подошедшему юноше. — Молодой господин, что сидел за тем столиком, — работник указал на столик, и все четверо повернули головы в том направлении. Однако никого не обнаружили. Сюэ Ян успел уйти сразу же после того, как убедился, что Янли получила записку от него. Он никогда не был в Юньмэне. Никогда не знал ни Цзян Янли, ни других девушек, что сейчас окружали Вэй Усяня. Но о смерти своей невестки Цзинь Гуанъяо сожалел и в первой жизни, она не входила в его планы. Сюэ Ян довольно быстро сообразил, что судьба изволит шутить не только над его нынешним другом, но и над ним самим, раз начала активно сталкивать его с теми людьми, которых он предпочёл бы никогда не встречать. Как она свела его несостоявшегося учителя с теми же людьми, которые были дороги ему когда-то давно — даже задумываться не хотелось. Не было странным видеть Вэй Усяня, окружённого женщинами как таковыми, ведь их с ним не связывали романтичные чувства; в конце концов, он сам обозначил, кто и кем для него является. Странным было видеть его без Второго Нефрита Гусу Лань. Неужели они ещё не встретились? Как вскоре сумел убедиться Сюэ Ян, его догадки оказались верны. Несмотря на то, что ему по-прежнему хотелось, чтобы такой человек, как Вэй Усянь если и не был бы ему другом, но хотя бы числился в хороших знакомых, ничего предпринимать для этого Сюэ Ян не собирался. Он обещал, и слово своё сдержит. В конце концов, даже Мэн Яо сам активировал их общение, переросшее в крепкую дружбу. Да и вообще, у них было слишком много точек соприкосновения, чтобы просто пройти мимо и сделать вид, что они не знакомы. С Вэй Усянем их связывает почти ничего. К тому же он приложил немало усилий, чтобы в своё время босяк и пакостник отправился в Диюй. Не без помощи своего мужа, конечно. Именно так говорил себе Сюэ Ян все последующие несколько дней, пока дела снова не привели в ту кондитерскую, где он привык отдыхать. Выдался перерыв в работе, и он с удовольствием решил потратить немного денег на личные прихоти. Любимый чай — древесный, землистый, отдающий костром — именно он стал фаворитом у бродяги, напоминая о тех длинных зимних вечерах у костра в городе И. В противовес своей любви к сладкому Сюэ Ян отдавал предпочтения только этому чаю. Мэн Яо, захотевший как-то сделать ему подарок на день рождения, был чрезвычайно удивлён, когда друг на полном серьёзе попросил не коробку традиционных китайских сладостей, а упаковку того самого чая, который он пил в кондитерской. Мэн Яо просьбу тогда выполнил и взял на заметку, что кое-что во вкусах старого знакомого всё же поменялось. Впрочем, курить он тоже начал в этой жизни. Спасибо хвалёной деликатности, или как это у Мэн Яо называлось, что он не стал интересоваться в открытую, почему Сюэ Ян предпочитает столь специфический напиток! Впрочем, у бывшего убийцы хватало ума понимать, что «не спрашивает» — это вовсе не синоним «не догадывается». Спокойно наслаждаясь заслуженным отдыхом после нескольких дней тяжёлой, но оплачиваемой работы, Сюэ Ян не сразу заметил, как в кафе появилась смутно знакомая фигура. А потом бесцеремонно уселась за его столик. Сюэ Ян мог бы много чего сказать или сделать обладателю столь профессиональной невоспитанности — достаточно было просто взглянуть тем самым взглядом. Но ничего подобного он делать не стал по той простой причине, что этим обладателем оказался Вэй Усянь. Когда в этой жизни Сюэ Ян увидел вживую Мо Сюаньюя, а потом и на фотографиях, что с удовольствием демонстрировал Мэн Яо, тому пришлось привыкать, насколько непохожим на учителя Вэя выглядит человек, добровольно отдавший ему тело в далёком прошлом. У незаконного представителя клана Цзинь было совершенно другое выражение лица, более мягкое и мечтательное; от Вэй Усяня и с чужой, и с его собственной, как понял бродяга, физиономией, жизнь и озорство искрили во все стороны, задевая любого мимокрокодила. Вот и сейчас он сверкал своей непередаваемой улыбкой и, рассматривая человека напротив, пока молчал, а Сюэ Ян, по своей давней привычке, размышлял, не сбежать ли в окно, около которого он как раз сидел. Хотя ему слишком нравилась эта кондитерская, и он хотел бы не раз сюда вернуться. Так стремительно менять устоявшееся место для отдыха ему не улыбалось. — Тебя зовут Сюэ Ян, — наконец, открыл рот Вэй Усянь, — ты учишься в Чжэцзянском торговом универе, на потоке электронной коммерции, перевёлся на второй курс. Оценки весьма неплохие, отзывы сплошь положительные, сирота, живёшь в общежитии, из близких друзей — никого. Что я упустил? — жизнерадостно спросил он. — Поздороваться, — хмуро глядя на него, отозвался Сюэ Ян. Он очень не хотел бы встревать в разборки с таким человеком, как Вэй Усянь — при всей своей симпатии, в прошлый раз для самого бродяги это очень плохо кончилось. А сейчас было вовсе непонятно, для чего он понадобился своему учителю, что тот мало того, что подсел к нему, так ещё и информацию узнал заранее. — Точно! — выразительно хлопнул себя по лбу будущий медик. — Я же не поздоровался! И представиться забыл! Шицзе была бы недовольна отсутствием у меня элементарных манер! Я… — Вэй Усянь, я знаю, — перебили его столь же невежливо, как он и напрашивался, — медицинский университет, лучший студент на своём факультете, не женат, ни с кем не встречаешься, любимец женщин, но в ближайший круг входят только те, которые не претендуют на звание спутницы жизни и видят в тебе исключительно брата и друга. А что я упустил? — Да… почти ничего, — тем не менее, стереть с наглой рожи самодовольную ухмылку удалось. Сюэ Яну нравился учитель, но предпочитал он его серьёзную версию, а не ту, которая изо всех своих сил изображала из себя шута. Своего он добился, хоть Вэй Усянь и не растерял своего задора, всё же валять дурака прекратил. — Ты удивительно осведомлён для человека, которого я вижу первый раз в этой жизни, — уже спокойно произнёс Старейшина Илин, но его взгляд остался пристальным. «В этой, может быть, и в первый, но вы ошибаетесь, учитель Вэй, мы знакомы». Вообще-то, говоря о двух последних фактах, Сюэ Ян просто опирался на свою прошлую базу знаний о том, кто такой основатель тёмного пути. А по поводу лучшего студента и так было понятно: Вэй Усянь, с его-то мозгами и стремлениями, просто не мог быть кем-то иным, в какой бы реальности он ни рождался. — Я же не спрашиваю, откуда тебе известна моя подноготная, — пожав плечами, ответил на провокацию ученик, решивший не заморачиваться лишний раз с нормами вежливости, раз уж сам собеседник не собирался их соблюдать, — и мне, кстати, это не интересно. — Ладно, — неожиданно легко согласился Вэй Усянь, что заставило насторожиться ещё сильнее, — а почему ты подал идею шицзе? Разве тебя как-то касается её ресторан? Я точно знаю, что прежде она с тобой не пересекалась, особенно учитывая, что у тебя нет семьи… Видимо, до Вэй Усяня всё же дошло, что именно он только что ляпнул. Не то, что бы он попал по больному, но неприятно Сюэ Яну стало. Он понимал, что тот не со зла, да и вообще словесное недержание часто не играло ему на руку, но именно этот недостаток бил не по самому Вэй Усяню, а по людям, с которыми он разговаривал. Неудивительно, что далеко не всем он нравился в университете, несмотря на свою гениальность. — Приношу свои извинения, — серьёзно произнёс Старейшина Илин, — мне не следовало напоминать о том, чего ты лишён не по своей вине. Я этого не хотел. Прошу тебя простить меня. — Всё в порядке, учитель Вэй, — по старой привычке отозвался Сюэ Ян, желая изо всех сил прикусить себе язык. Но иначе обращаться к тому, кого он искренне почитал, уже не мог. В любом случае, объяснений на это Вэй Усянь не получит никогда, даже если его заинтересует этот вопрос. Однако пока тот задался другим, пропустив небезопасный мимо ушей: — Так как тебе пришло в голову назвать детище моей сестры и подруги таким образом? Почему «Пристань Лотоса»? Нет, нам всем очень понравилось, так что ресторан, наконец, обрёл своё имя. Но при этом и у меня, и у шицзе почему-то странно тянет под рёбрами, когда мы слышим или произносим это словосочетание. «Ещё бы, ведь вы оба там выросли!» — Я услышал, что там планируется традиционная китайская кухня, — начал придумывать подходящее объяснение Сюэ Ян, — и мне подумалось, что нечто подобное могло бы подойти. Хотя слушать, как вы перебираете варианты, было очень весело. — Спасибо, что хотя бы ты оценил мой искромётный юмор, — кажется, Вэй Усяню действительно было приятно, — а то обычно меня пытаются побить за подобные шутки. — Пытается, как я понимаю, брат госпожи Цзян? — плюнул на осторожность Сюэ Ян. — Да, именно. Но… — Ой, ну чему ты так удивляешься? Я вчера вас подслушивал очень долго, потому что это было забавно, а ближайшего способа провести досуг в кондитерской, кроме как попить чаю, я не увидел. Я вчера узнал и понял больше, чем многие из ваших знакомых. — Разве? Например? — Например, что Цзян Янли — твоя шицзе, разорвала помолвку с Цзинь Цзысюанем, наследником очень богатой семьи, обитающей, насколько мне известно, в Шанхае. Чего я не понял, так это почему ты так упрямо зовёшь её своей старшей соученицей. — О, ну тут всё просто, — из глаз Вэй Усяня пропало напряжение, видимо он всё же решил что странный сирота не опасен, — мы учились в одной школе. Наши родители знакомы, с её братом мы ровесники, и оказались в одном классе, а она старше нас на три года. Можно сказать, что с тех пор дружим семьями. «Вы не лишены родителей, учитель. Что ж, я рад. Вы действительно заслуживаете этого. Странно только, что и с вашим братом вы поддерживаете тёплые отношения. Не уверен, что за прошедшие столетия у него ума добавилось». — Технически, это всё же не совсем верное обращение, — решил высказаться Сюэ Ян, — но мне кажется, что ты и без меня в курсе. — Я тоже не могу быть твоим учителем, — не стал возражать Вэй Усянь, — но ты же обращаешься ко мне так. — Допустим. А что твою шицзе не устроило в женихе? — поспешил перевести тему босяк и пакостник. — Насколько я слышал, эта семья пользуется уважением, и из ваших разговоров вполне можно сделать вывод, что и мадам Юй с госпожой Цзинь в дружеских отношениях. — А вот тут я и сам в некотором недоумении. Когда Цзян Чен позвонил мне с этими новостями, я был уверен, что мы сейчас вдвоём сорвёмся убивать этого павлина, который посмел отказаться от свадьбы. Но он остановил меня, заверив, что шицзе сама приняла такое решение и попросила родителей предоставить ей самой поговорить с наречённым женихом. Затем сказала, что не хочет оставаться в Шанхае, а желает заняться делом и открыть вместе с подругой — Ло Цинъян — ресторан в Ханчжоу. Дядя Цзян и мадам Юй не ожидали от всегда покорной дочери подобной решительности, долго разбирались с её истинными мотивами, но так ничего не смогли выпытать. Разрешать ей заняться бизнесом тоже не собирались, но тут Цзян Чен неожиданно поддержал сестру. А потом в их дом пригласили Мянь-Мянь с её бизнес-планом, и дядя, внимательно всё просмотрев, его одобрил. Короче, теперь шицзе — шеф-повар, её подруга — директор, бизнес они делят поровну — это документально подтверждено, и беспокоиться не о чем. — Но почему Цзян Янли захотела отменить свадьбу и полностью перекроить свою жизнь, никто из вас не знает? — Нет, — вынужденно признал Вэй Усянь, — она так никому и ничего не сказала. Даже Мянь-Мянь не в курсе, а они ведь тоже со школы дружат. С павлином мы даже не стали пытаться разговаривать — судя по его лицу, когда он пришёл в дом дяди Цзян, чтобы сообщить о том, что шицзе разорвала их помолвку и отношения, он тоже не понял, какого демона происходит. — Я решил, что вы с Цзян Ченом обрадовались этому событию, — неуверенно произнёс Сюэ Ян, — выходит, я ошибся? — Не то что бы ошибся… Конечно, я рад, что она переехала в Ханчжоу, где у неё будет другая жизнь, что она в том же городе, что и я, и ей теперь не надо делать то, чего от неё ждут, а не то, чего хотелось бы самой… Но меня не отпускает ощущение, что она решила скрыть от всех что-то важное. — Это я могу понять. Однако, это касается только твоей шицзе, и у тебя нет права вмешиваться, особенно, если она сама этого не допускает. Кстати, у меня есть вопрос личного характера. — Валяй, — разрешил Вэй Усянь. — Как ты узнал, что я приду сюда именно сегодня? Или ты меня каждый день тут караулил? — Нет, конечно. Но ты всё же ответь на мой вопрос: откуда ты взял название «Пристань Лотоса». Почему-то мне кажется, что ты не сам его выдумал. «Что ж, учитель, вам и в прежней жизни очень трудно было отказать в умении думать». — Хорошо, я скажу. Даю слово, — мысленно помянув всех демонов Диюя, Сюэ Ян вынужденно пообещал выполнить просьбу. — Видишь ли, у меня неплохие отношения с хозяином этой кондитерской. Я и попросил его предупредить меня о том, когда ты снова здесь появишься, потому что он сказал, что ты и твой приятель бываете тут регулярно. От него же я узнал твоё имя, а там уже получить информацию было нетрудно. — И чем же тебе так обязан хозяин этого милейшего местечка, что ты так свободно обращаешься к нему с просьбами? — Да ничем таким он мне не обязан, — пожал плечами Вэй Усянь, — просто у него не заладилось на юридическом, вылетел на втором курсе, себя никак не мог найти… А мы как-то случайно разговорились; он каждое утро гулял в парке, а я через него ходил в универ. Ну и познакомились. Он сильно переживал, боялся, что у него ничего не получится, весь трясся из-за реакции семьи — они, оказывается, слишком много от него ждали. Он уже два месяца, как вылетел, но им не сказал. Я его пригласил в чайную, даже пары прогулял ради этого, жалко человека. А во время разговора увидел, что он хорошо разбирается в сладостях, что там подавали. Хобби у него такое, кулинария. Мог только на вид определить, правильно приготовлено пирожное, или нет. В итоге я спросил, почему бы ему не превратить хобби в специальность. Как видишь, не прогадал. Тебе ведь нравятся здешние сладости? — А название тоже ты придумал? — внезапно догадался Сюэ Ян. Его собеседник скромно кивнул. «Так и знал, что без вас тут не обошлось! Каким же язвительным образом работает ваша фантазия, учитель! И это вы ещё не при памяти!» — Конечно, не сразу же дела пошли в гору, — задумчиво продолжил Старейшина Илин, — пока он свыкся с этой мыслью, пока объяснился с родственниками — я был при этом, для моральной поддержки — пока уговорил их дать ему шанс попробовать себя в том, что ему нравится… Но результат, как ты понимаешь, того стоил! — Я правильно понял, что он и владелец, и кондитер? — Правильно. О, а вот и он сам, решил, видимо, поздороваться, — и Вэй Усянь радостно помахал кому-то за спиной Сюэ Яна. Тот, ни разу за год не видевший хозяина этого места, с любопытством повернулся, чтобы поприветствовать и поблагодарить человека за его труды. Но все слова благодарности застряли в горле, когда владелец кондитерской подошёл к столу и вежливо поклонился обоим парням. Пока Вэй Усянь радостно болтал и расхваливал потрясающую продукцию заведения, Сюэ Ян мысленно взывал ко всем известным богам с одним вопросом: какого, собственно, хрена, происходит? Почему до университета всё было спокойно, а теперь ему буквально на каждом шагу встречаются люди из его первой жизни и пофиг, что большинство из них ни черта не помнит! Зато Сюэ Ян всё прекрасно помнит! Мэн Яо будет в восторге. Очень условно, разумеется. Вряд ли он знал, о такой детали точно бы сообщил. Судьба точно решила напрячь всевозможные нервы Сюэ Яна, раз послала ему владельца любимой кондитерской в виде ещё одного старого врага! Су Шэ, мать его! Он-то какого существительного здесь делает?! Впрочем, одного взгляда на его лицо было ясно, что он — счастливый обладатель лотерейного билета под названием «вода забвения». Выглядит не в пример лучше и точно счастливее, чем в прошлом. Ясное дело, что зависть, жадность и ответные удары довольно страшных заклятий не поднимают настроения, изрядно портя характер. Судя по всему, в этой жизни Су Шэ был доволен своей долей, не пытался прыгнуть выше головы и не думал о том, что у кого-то из окружающих жизнь лучше, чем у него, исключительно по праву рождения. Перекинувшись с довольным хозяином ещё парой слов, Вэй Усянь вернул своё внимание Сюэ Яну: — Твоя очередь, — требовательно произнёс он, уверенный, что его поймут. Его поняли. Со вздохом, Сюэ Ян достал телефон, открыл одну из вкладок в интернете, и передал его в руки Вэй Усяня, который при взгляде на открывшуюся картину лишился дара речи. Впервые за все жизни, наверное. Пока он молчал, Сюэ Ян счёл нужным пояснить: — Как видишь, название у картины соответствующее. Не знаю, почему, но я вспомнил о ней, когда вы разговаривали о названии ресторана девы Цзян и девы Ло. Картину, естественно, написал Мо Сюаньюй. И изображён на ней был тот самый причал Юньмэна в момент цветения многочисленных лотосов. Неудивительно, что на Вэй Усяня она произвела столь сильное впечатление. «Хорошо, что ты не помнишь. Не надо тебе воспоминаний о твоём великом, но печальном прошлом. Когда-нибудь вы снова встретитесь и снова будете счастливы — уже в этой жизни. И никто из вас друг друга не оставит, уж в этом я уверен». — Мне нужна эта картина, — едва дрожащим голосом проговорил, наконец, Вэй Усянь. Кажется, он смотрел на картину не меньше часа. — Я подарю её шицзе, и мы повесим её в ресторане! — Художник живёт в Шанхае, — отозвался Сюэ Ян, — он пока не сильно популярен, но его работы завораживают. — Да они бесценны! Я выложу любую сумму за этот шедевр! Ты знаешь, как его найти? Может, написать в соцсеть? — Нет, он не будет общаться через интернет, он работает только через знакомых. — А ты с ним знаком? — Я — нет. Но его брат — староста в моей группе. Если ты не против, завтра я с ним свяжусь, потому что он уехал домой на каникулы, и объясню ситуацию. Уверен, он поймёт. — По рукам! — радостно воскликнул Вэй Усянь, наконец-то возвращая телефон его законному владельцу. Идя обратно в общежитие, Сюэ Ян думал о том, что теперь Мэн Яо его точно убьёт. Староста не давал другу индульгенцию на трёп о своём гениальном единокровном брате. В конце концов, он элементарно не рассчитывал на то, что в их более-менее тихую жизнь ворвётся молодой господин Вэй со своими желаниями, идеями, вдохновением и полным отсутствием памяти. И с какой стороны не посмотри, а появление Вэй Усяня вовсе не означает спокойное существование. Скорее, оно сулит перемены. Необязательно, что это будут перемены к худшему. Возможно, что наоборот. Но ведь, признаваясь самому себе откровенно, Сюэ Ян хотел именно спокойствия. А зная натуру Вэй Усяня, так просто он из чужой жизни не исчезнет, особенно если задался целью найти с кем-либо контакт, подружиться, или же просто помочь. Тот же Су Шэ — до сих пор общаются, хотя в помощи учителя Вэя тот точно больше не нуждается. К слову сказать, Мэн Яо его не убил. После сообщения о непредвиденной встрече со Старейшиной Илин, он едва на ногах устоял, но всё же благополучно взял себя в руки, здраво рассудив: Мо Сюаньюю нужны деньги, и картина в элитном ресторане послужит для него прекрасной рекомендацией. В том, что ресторан будет пользоваться спросом, Мэн Яо не усомнился ни на секунду. Единственное, что он осторожно уточнил, так это об отношениях Вэй Усяня с Лань Ванцзи. А услышав о том, что они ещё не встретились, не сдержал облегчённого выдоха. И Сюэ Ян при всём желании не смог бы его осудить. Ведь в случае романа этих двоих встреча Ляньфан-цзюня и Цзэу-цзюня становилась вероятнее процентов на сорок. И повышать эту вероятность бывшему главе клана Цзинь не хотелось абсолютно. Никто из них не догадывался, что жить без потрясений им осталось не больше полугода. Появление Вэй Усяня стало лишь предупреждением о грядущих переменах — как и предполагал Сюэ Ян. И встреча Мэн Яо и Лань Сичэня всё-таки состоялась, как бы один из них её не избегал.