Часть 5.

По осколкам прошлого пройдись,

По реке воспоминаний проплыви,

На пустыню гнева оглянись,

Не увязни в топи из молвы.

Не стремись уйти с дорог судьбы,

Не сбегай от встречи с предначертанным,

Счастья для себя не ищешь ты,

И не ждёшь от высших милосердия…

Прячься, убегай, быстрей, не медли!

В новой жизни от любви и боли затаись!

Только связан ты со мной, увы, издревле,

Прости. Но я опять вернулся в твою жизнь…

Сюэ Ян не то, что бы всерьёз задумывался над тем, будет ли их с Мэн Яо судьба настолько жестока, что столкнёт с теми, перед кем они виноваты больше всего. О себе и Сяо Синчене он принципиально не размышлял, уверенный в том, что боги пощадят даочжана. Тем более, он сам просил об этом. А вот его друг (он же — бывший враг) и глава ордена Гусу Лань — да, об этом периодически мелькали мысли. Всё же в этом настоящем времени Мэн Яо провёл весьма большую и ювелирную работу по сохранению здравого смысла у Мо Сюаньюя и выстраивания с ним и Цинь Су нормальных взаимоотношений. И, говоря совсем уж открыто, Сюэ Ян немного завидовал своему нынешнему другу — найти в себе силы, чтобы самому искать встречи с людьми, которые должны сниться в кошмарах, постараться выправить их судьбы, не смея открыть правду о себе… Это достойно восхищения. У Сюэ Яна не было тех, перед которыми он мог бы так же молча просить прощения. Тот, перед кем хотел бы — никогда не должен снова его увидеть. При отсутствии у Сюаньюя памяти, его творческая душевная организация рвалась из него через сны о прошлом, и в этих снах мелькало даже то, чего в первой жизни он видеть никак не мог. Среди его картин была и та, что тревожила душу единокровного брата так же, как Вэй Усяня и Цзян Янли взволновала «Пристань Лотоса». Сам художник, изобразив заснеженные горные вершины, едва окутанные туманом, небольшое озеро и тропы, запрятанные среди ландшафта, долго думал, как бы эту картину назвать. Мэн Яо, зачарованный пейзажем, явно не хотел, чтобы Сюаньюй продавал её, но ничего не сказал — в конце концов, он не имел права на эту красоту. Но Мо Сюаньюй оказался наблюдательнее, чем думали многие; и на следующий праздник преподнёс брату в подарок именно свою картину. Сюэ Ян тогда ещё пожалел, что они с Мэн Яо не держали пари. Пока творческий братец верховного заклинателя ломал голову над названием, бродяга предположил, что тот сам додумается до «Облачных глубин». Как вполне самостоятельно додумался до «Пристани Лотоса». Мэн Яо опротестовывал это утверждение, настаивая, что Сюаньюй ничего не помнит. И хвала богам, что не помнит! Нечего ему вспоминать этот позор! Мэн Яо до сих пор вздрагивал при воспоминаниях о том, как Сюаньюй бегал за ним, как приклееный, и признавался в любви. Хотя и тогда, и сейчас было понятно, что его невразумительные чувства и привязанность проистекают только от доброго отношения и благовоспитанного обращения с ним; а так же, как не неприятно это признавать, от развращённого сознания, которое в нём взрастила младшая госпожа Мо. В общем, когда он всё же подарил картину брату, эти двое первую очередь посмотрели на название, которое художник дал картине. И, увидев на обратной стороне надпись «Облачные глубины», Сюэ Ян с досадой прошипел: — Надо было деньги на это ставить! Тогда он тоже позволил себе представить, не делясь с другом соображениями, насколько возможна в этой жизни его встреча с Лань Сичэнем. Конечно, Мэн Яо хотел его увидеть, с этим трудно было бы поспорить; но он так же понимал, что может не вынести этой встречи. Встретить Цзэу-цзюня через столько веков!.. Снова увидеть его улыбку, по которой он тосковал… Ощутить, как при поклоне его останавливают сильные руки… Сюэ Ян знал, что от Первого Нефрита Мэн Яо — тогда ещё помощник главы Цинхэ Не — потерял голову с самой первой встречи. И, учитывая предпосылки, нелёгкую жизнь сына проститутки и мягкий характер Лань Сичэня, это было, можно сказать, даже предсказуемо. В конце концов, даже в этом оказались схожи судьбы бродяги из Куйчжоу и незаконного сына главы Ланьлин Цзинь. Их возлюбленные отнеслись к ним иначе, нежели большая часть заклинательского мира; и это стало определяющим для несчастливого финала ученика Баошань Саньжэнь и главы ордена Гусу Лань. Кто мог знать, что так обернётся? И уж точно Сюэ Ян не рассчитывал на такую реакцию от своего собранного старосты. — Эк тебя размотало, — покачал он головой, наблюдая за другом, которого всё ещё сотрясали судороги. — Да-а-а, вот уж не думал, что при встрече с любовью всей твоей жизни… ладно, двух жизней, в первую очередь тебя потянет блевать. Мэн Яо даже не поднял головы от унитаза на это саркастическое, хотя и довольно безобидное замечание. Он вот уже минут пятнадцать никак не мог совладать с собственным организмом — с той минуты, как Сюэ Ян увёл бледного и трясущего старосту с торжественного представления нового декана. Вряд ли в такой толпе и всеобщем ажиотаже на них хоть кто-то обратил внимание. Босяк и пакостник исключительно на одной только интуиции утащил друга в место уединения, подозревая, что тому неплохо было бы умыться холодной водой. Однако Мэн Яо, молчавший и ловивший ртом воздух всю дорогу до туалета, в первую очередь бросился обниматься с унитазом, как будто болел с жесточайшего похмелья. — Слушай, ты хоть что-нибудь скажи уже, — всерьёз попросил Сюэ Ян, — я ведь сейчас тебя силой в больницу отвезу, если ты добровольно не оторвёшься от мраморного шедевра отечественной сантехники! Тут действующих лиц на сцене прибавилось — дверь аккуратно открылась, и в помещение просочился Не Хуайсан с не меньшей тревогой, чем у Сюэ Яна, на лице. Увидев, в каком положении пребывает староста четвёртого курса потока электронной коммерции, младший Не ненадолго застыл с открытым ртом — веер он сегодня, очевидно, забыл. — И сколько его уже полощет? — спустя несколько секунд, поинтересовался он. — Как пришли, — коротко бросил Сюэ Ян. Он не жаловал Не Хуайсана, но стычек между ними почти не случалось, а сейчас так и вовсе было не до взаимных претензий — кажется, Мэн Яо всерьёз рассматривал перспективу сдохнуть в студенческом туалете, оставив все внутренние органы снаружи. — Даже не пытайся отбросить здесь копыта, — пригрозил бывший убийца другу, — потому что премию Дарвина для особо одарённых дебилов ты не получишь — бывали смерти и покрасочнее, и потупее. — Паническая атака, — произнёс «Незнайка». Сюэ Ян бросил на него подозрительный взгляд: — Что? С какого перепоя ты так решил? — Обычные признаки, — пожал плечами парень, — его трясёт, он весь мокрый, и его выворачивает наизнанку больше десяти минут. — Посмотрел бы я на тебя, окажись ты на его месте, — ядовито заметил бродяга. — Спасибо, мне и на своём неплохо, — в ужасе передёрнул плечами молодой господин Цинхэ Не, видимо, охренев от перспектив. — Да сколько можно?! — взглянув на Мэн Яо, едва не взорвался от волнения бродяга. — Тебе уже блевать давным-давно нечем, ты реально свои органы решил тут оставить? — Желчь, — снова спокойно ответил Не Хуайсан, но, судя по сузившимся глазам, ему тоже совсем не нравилась эта ситуация. — Надо с ним что-то делать. Если сегодня он ещё раз столкнётся с… вашим новым деканом, боюсь, привести его в порядок будет не так просто. — А сейчас, по-твоему, всё зашибись как просто?! — Да заткнитесь вы оба! — взвыл предмет их обсуждения, наконец-то подняв голову. Оба бросились к нему, но младший Не себя остановил, сообразив, что с его стороны подобные порывы не уместны вовсе, и помогал бывшему верховному заклинателю только Сюэ Ян. Поднявшись, Мэн Яо подошёл к умывальнику, включил воду и принялся поспешно приводить себя в порядок. Дрожь его не отпустила, как доказывали руки, и до конца панической атаки ещё было далеко. — Уводи его отсюда, — тихо сказал Не Хуайсан, — ты же видишь, он не вывозит. — Ага, конечно! Ты не забыл, что сейчас все старосты должны встретиться со своими деканами, чтобы получить дальнейшие инструкции на ближайший год? — То есть ты хочешь, чтобы отсюда его увезли уже в морг? Если нет, то я вам вызываю такси, и вези его куда хочешь. Только не в общагу, мало ли что. — Ладно, тогда подойди к нашей группе, скажи, что старосте неожиданно стало плохо, и нужно, чтобы кто-то пошёл на собрание вместо него. — Естественно, я так и сделаю, — фыркнул «Незнайка», — заодно объясню и твоё отсутствие. Мэн Яо уже вытирал руки полотенцем, не принимая никакого участия в разговоре. Он молча разглядывал своё с прозеленью лицо в зеркальном отражении и никак не возразил против резкого изменения в учебном плане. Соглашаться вслух, правда, тоже не спешил, но и без того было ясно — вернуться на общую встречу у него не было никаких сил. Заговорил он только в такси, глядя в окно невидящим взглядом: — Он совсем не изменился… И улыбка — та же… Сюэ Ян предчувствовал, что вечер не обещает быть томным. Но если вспомнить, что Мэн Яо ему лично и не один раз служил жилеткой, то не на что жаловаться. Подумав недолго, он повёз друга к себе в новую квартиру, где ремонт и обстановка пока были не блестящими. Мэн Яо ещё ни разу не бывал ни в квартире, ни даже в этом районе, поэтому некоторая апатия во взоре сменилась любопытством. Особенно, когда Сюэ Ян открыл дверь в коридор, велев проходить, а из комнаты осторожно выглянула пушистая мордочка. Оценив обстановку, мордочка показалась целиком, превратившись в белого пекинеса, и не спеша выдвинулась навстречу пришедшим. — Кто это? — заторможено поинтересовался Мэн Яо, думая, что либо у него на нервной почве нездорово разыгралась фантазия, либо Сюэ Ян о чём-то забыл ему рассказать. Друг повернул голову туда, куда смотрел ошалевший староста, и с улыбкой отозвался: — А, это Фучень, моя собака. Правда, она красавица? Пекинеска, тем временем, подошла ближе, но под ногами не путалась, сидела чуть в стороне и наблюдала за хозяином и его гостем. Так же молча проводила их в одну из двух комнат — пустой, а потому весьма просторный зал, где, кроме дивана, холодильника да комода ничего не стояло: зато было широкое окно с выходом на балкон, а в другом углу стояли обои, клей, вёдра и тому подобная ерунда, предназначенная для ремонта. Здесь же была лежанка для собаки и её миски. На комоде, как обратил внимание Мэн Яо, стоял ноутбук и электрический чайник. — То есть ты успел обзавестись собакой, но не сделал ремонт? — спросил староста, пока хозяин квартиры поспешно включал чайник, предварительно убедившись в наличии в оном воды, а его маленькая спутница так же вежливо ни к кому не приставала, заняв законное место на лежанке. — Во-первых, я только недавно закончил ремонт в ванной, — выныривая из холодильника, заметил Сюэ Ян, — а во-вторых, Фучень мне притащил учитель Вэй. На новоселье! Новоселье случилось сразу же, как квартира приобрела не только подходящий санузел, но и минимальные предметы быта, типа того же холодильника и плиты. Несмотря на то, что на тот момент денег у Сюэ Яна почти не осталось — разве что на очень дешёвый чай и пару таких же дешёвых продуктов — он был счастлив! К середине лета в его ванной была оборудована хорошая душевая кабина, стиральная машинка, сушильня и нормальный унитаз. Для того, чтобы сделать ремонт во всей квартире, как он и хотел, ему понадобится ещё год, но это того стоило. С работой сейчас стало значительно легче, деньги были почти постоянными и немаленькими. На радостях он позвонил Вэй Усяню и сообщил, что, раз ванная приобрела нужный вид, то всё остальное он сделает постепенно, обживая новое место. На следующий день он собрал немногочисленные вещи и переехал из общежития. А ближе к вечеру к нему постучался Вэй Усянь, сверкающий улыбкой — как всегда, нагруженный продуктами и держащий в охапке переноску для собак. И если ни сам визит учителя, ни его манера вторгаться без предупреждения, ни пакеты с едой не вызывали вопросов, то переноска с платиновой собакой породы пекинес — очень даже. — Это кто? — ошеломлённо спросил он, когда Вэй Усянь вручил ему переноску, а сам принялся разгружать пакеты в большой комнате, где стоял на тот момент только диван. — Одна из собак Цзян Чена, — легко отозвался стоматолог, — он, видите ли, придумал способ мне отомстить за все мои выходки и подарил вот это, — палец указал в сторону собаки, которую Сюэ Ян уже вытащил из переноски без разрешения. — Он разводит пекинесов??? — от удивления Сюэ Ян даже перестал наблюдать за невероятно тихой, но чем-то пленяющей мини-породой. — Ага! У него их четыре, каждая даёт приплод. Надолго щенки не задерживаются, всех моментально раскупают. Там же и спецпитание, и тренировки, и родословные… короче, собаки стоят дороже ювелирки Цзиней, — тут он позволили себе ухмыльнуться, — при всех недостатках Чен-Чена, должен признать, что из него получился хороший заводчик. Он и к дисциплине умеет приручить, и лечит, и разбирается во всех этих нюансах… Мадам Юй, как поняла, насколько выгодно его увлечение, даже перестала поминать ему то, что он до сих пор не обзавелся невестой. Теперь в их доме счастье: у Цзян Чена есть его собаки и специально отведённая под них территория, у мадам Юй — повод доказать лучшей подруге, что её сын на собаках зарабатывает больше, чем некоторые мажоры в бизнесе, а у дяди Цзяна, наконец-то, есть покой, потому что в доме никто не орёт и не задаёт риторических вопросов по типу «Почему наши дети ещё не женаты и не замужем?!» — Спасибо за подробнейший рассказ, — кивнул Сюэ Ян, — но почему он решил подарить тебе этого щенка? Что с ним не так? — Это не он, а она, — поправил Вэй Усянь, — и у неё, хвала небесам, нормальное имя, потому что в кои-то веки её называла Мадам Юй. И — нет, она не щенок. Её зовут Фучень, и ей уже два года. Просто никто не захотел её купить, вот они и отдали её мне. Прикрылись благородной отмазкой, что так я собак бояться буду меньше! — А почему её никто не захотел купить? — удивился Сюэ Ян, разглядывая уже внимательнее неожиданную компаньонку. Она была действительно хороша: пушистая, ухоженная, шёрстка красивого редкого оттенка. Та поглядывала по сторонам, но сидела на месте, изучая и незнакомую обстановку, и самого хозяина квартиры. — Ты не видишь? Она очень тихая, даже голос подаёт редко. Не играет, на ласку не напрашивается, и сама не очень жалует, когда к ней лезут с поцелуями и умилением. Вот и не взяли. Но команды знает, и гулять приучена. — Фучень, значит, — произнёс бродяга, ощущая тянущее чувство на уровне сердца. Наверное, это знак свыше. — Я тебе нравлюсь? — он спросил, ожидая неизвестно какой реакции, но собачка вдруг встала и медленно подошла к нему. Не подбежала, не запрыгнула, а просто села рядом, демонстрируя, что этот человек ей вполне симпатичен. Вэй Усянь заинтересованно наблюдал за обоими, оторвавшись от разбора пакета с вином. — Ты мне тоже нравишься, — улыбнулся Сюэ Ян, но не попытался погладить, памятуя, что она это не любит, — а ты бы осталась у меня жить? На это заявление Фучень молча протопала в другой конец комнаты и улеглась, показывая, что больше никуда уходить не собирается. И снова — расположилась так, чтобы и людям не мешать, и на неё бы случайно никто не наступил. — Ты явно сообразительнее многих людей, — подытожил Сюэ Ян, окончательно покорённый ненавязчивой, но очень понимающей зверюшкой. — Надо тебе купить лежанку, корм и миски. — А у меня всё с собой! — весело сообщил Вэй Усянь, резво подтаскивая к собаке неизвестно откуда извлечённый предмет непонятного назначения нежно-салатового цвета. — Не смотри так на меня, не я это покупал. А она теперь не спит ни на чём другом. Он расположил лежанку рядом с пекинеской и отошёл, чтобы снова вернуться, но уже с двумя мисками, в одной из которых был корм, в другой — вода. Их он определил подальше от места отдыха — видимо, Фучень предпочитала есть отдельно от того места, где спала. — Ты же не случайно оказался у меня, притащив с собой собаку и всё её приданое? — устало спросил Сюэ Ян, которому совсем не хотелось упрекать своего учителя, потому что такой подарок ему понравился. — Ну, Сюэ-сюн, она бесподобна, я не спорю и действительно почти её не боюсь. Но у меня Суйбянь и Чэньцин, куда я их дену? А ты один живёшь, тебе нужна компания. — Думаешь, твои шиншиллы не переживут одного пекинеса? Хотя мне всё равно, она слишком умная, и я не собираюсь от неё отказываться. Во всю эту историю посвящать Мэн Яо в его душевном раздрае не было времени. Да и вряд ли бы тот сейчас услышал хоть слово. Нужно было вывести товарища из на редкость отвратительного состояния и настроить на рабочий лад, а то у их группы не останется старосты. Он сам себя сожрёт, а там и до суицида недалеко. — Пей! — не терпящим возражения голосом произнёс Сюэ Ян, протягивая другу стакан с прозрачной жидкостью. Тот, не возражая, отхлебнул и закашлялся. — Что ты мне дал?! — сумел произнести он, когда отдышался. — Лекарство для пищеварительной системы, — хмуро отозвался Сюэ Ян, — тебя рвало слишком долго, так что нужно успокоить твой организм. Сейчас я сварю суп, и ты его съешь. А потом можем и поговорить. Пока буду занят — Фучень за тобой присмотрит. Может, Мэн Яо и спросил бы, как именно пекинес будет за ним присматривать, но ему было неохота. Это выражение лица Сюэ Ян знал очень хорошо: означало оно, что друг в своих мыслях окончательно вернулся в мир заклинателей, и теперь его душа не здесь, а в далёком прошлом. Он даже не заметил слёз, что текли из его глаз уже минуту. — Фучень, — негромко позвал парень. Собака, словно чувствуя неладное, сразу же подошла, не размениваясь на свою неторопливую походку. — Фучень, девочка моя, это мой друг. И сейчас ему очень плохо. Ты не могла бы присмотреть за ним, пока я приготовлю обед? Я боюсь, что он может наделать глупостей. Собака понятливо фыркнула и грациозно запрыгнула на диван. К человеку на руки она не стремилась, но рядом улеглась, делая вид, что дремлет. Тем не менее, на любое движение человека она реагировала и тогда приоткрывала глаза. В очередной раз она осторожно тявкнула, что было сигналом для хозяина. Тот немедленно бросил дела на плите, стоявшей около холодильника, и приблизился к дивану. — Что такое… а, уснул? — Фучень утвердительно тявкнула ещё раз, показывая, что человек не притворяется. — Это отлично. Пусть выспится, заодно и желудок придёт в норму. А я как раз и приготовить успею, и с делами разобраться. Ох, и тяжёлый завтра день будет… Пекинеска не стала покидать своего места, лишь немного сместилась, когда хозяин уложил друга, отключившегося в сидячем положении, и укрыл того пледом. Она подумала, что понаблюдать здесь будет не лишним. Никто не знает, что от этих людей ожидать можно. Сюэ Ян приготовил полноценный обед, немного прибрался в квартире, залез в чат одногруппников… Лучше б не залазил. Полезная информация там тоже была, но ещё больше было бесполезной. Все обменивались мнениями о новом декане, особенно старались девушки. К сожалению, было очевидно, что это безобразие Мэн Яо увидит. Но Не Хуайсан и в самом деле не подвёл — он предупредил о том, что их старосте стало нехорошо, и Сюэ Ян помог ему добраться до дома. До какого — не уточнялось. Его здоровью тоже уделили некоторую часть сегодняшней беседы. На собрании старост факультета Мэн Яо заменила одна из его помощниц, очень ответственная девушка, которая хорошо справилась с незапланированным заданием, и спрашивала в беседе, когда же он сможет вернуться к своим обязанностям. Бывший убийца решил ничего не отвечать — неизвестно, чем закончится сегодняшний день, а думать ещё и о завтрашнем ему не хотелось. Он очень сочувствовал сейчас своему бывшему работодателю, пытаясь на секунду представить, а что бы происходило с ним самим, если бы вдруг, посреди этого жизненного пути ему встретился его даочжан?.. Нет, лучше не представлять! Сердце провалилось куда-то в желудок, да так и осталось там валяться. Понятно теперь, почему Мэн Яо словил паническую атаку. Тот, к слову, проспал в целом часа четыре, проснувшись в послеобеденное время. Фучень всё это время оставалась рядом, так что тихо тявкнула, предупреждая хозяина. Сюэ Ян оторвался от очень важного дела — он клеил обои, потому как делать это всё равно надо было, а больше занятий он не нашёл. Мэн Яо растерянно проморгался и сел на диване. — А почему я?.. — затем, видимо, вспомнил последние события, предшествовавшие его сну, взглянул на Фучень, которая спрыгнула на пол и с достоинством прошествовала к хозяину, как бы докладывая, что задание выполнено. Тот, в свою очередь, оторвался от ремонтно-отделочных работ и подошёл к дивану, внимательно разглядывая своего друга. — Не буду спрашивать, как ты себя чувствуешь, — наконец, произнёс он, — потому что выглядишь паршиво, а это что-то да значит. Сейчас принесу тебе поесть, не вставай. То, что в хозяйстве у Сюэ Яна имелся столик для завтраков в постели, Мэн Яо удивило. Однако удивлялся он молча, предпочитая сосредоточиться на еде. Танмянь, хоть и один из самых простых супов, удался, а после встрясок сегодняшнего утра казался жизненно необходимым. В общем, Сюэ Ян прекрасно знал, что готовить. Дождавшись, пока его друг доест, молча убрал посуду и притащил чай — зелёный с жасмином, который держал специально для гостей, потому что тот специфический, который предпочитал сам Сюэ Ян, ни его староста, ни учитель не оценили. — Ну что, обсудим произошедшее? — не так непринуждённо, как хотелось бы, но всё же начал босяк, — самое время для обсуждения: ты на диване, укутан пледом и с чаем в руках — идеальные условия для грусти и разговора. — Вообще-то, мне не до веселья, Сюэ Ян, — проговорил староста, но не так раздражённо, как мог бы. — Вообще-то, я это знаю, — отозвался бродяга, — но если ты собрался отмалчиваться, то это плохая идея. Можешь заглянуть в чат группы, хотя я от души не советую этого делать, и убедиться, что всех наших обеспокоило твоё отсутствие. И либо ты берёшь больничный — а мы оба знаем, что ты не можешь себе этого позволить, либо завтра тебя ждут на занятиях. Меня, кстати, тоже. Мэн Яо доброго совета не послушался и залез-таки в чат. Снова позеленел, узрев, очевидно, обсуждения Лань Сичэня, и быстро отбросил телефон подальше. Вздохнул, признавая поражение и, стараясь не смотреть на друга, заговорил: — Я, конечно, теперь буду готов к встрече с ним, но… всё равно не знаю, как это выдержу. Он по-прежнему Цзэу-цзюнь, даже если мы уже не в мире заклинателей. И мне бы… мне бы совсем не хотелось, что бы он хоть что-то вспомнил. — Понимаю. Тогда, прости меня за очень личный вопрос, но… — Сюэ Ян набрал побольше воздуха в грудь, — …что тебе сказал Дицзан-ван? И не пытайся увиливать, он наверняка говорил с тобой перед возвращением сюда. Ведь это он вытащил тебя из Диюя, так? Как и меня. — Да. Он. И — да, говорил. Голос Мэн Яо звучал твёрдо, хоть и безрадостно. Понимая, что Сюэ Ян не отстанет, да и не было смысла уже в секретах подобного плана — в конце концов, они договорились, что смогут стать друг другу если не братьями, то друзьями точно, — а, значит, следовало открыться. — Он сказал, что после событий в храме Гуаньинь глава клана Гусу Лань ушёл в затвор. И так и не объяснил никому причины, почему он это сделал: из-за того, что не увидел перед собой жадного до власти убийцу, или же из-за того, что без причины казнил этого самого убийцу. Но насчёт отсутствия причин я бы поспорил, — невесёлая усмешка искривила его губы. — Их было более, чем достаточно, а он… он просто пытался проявить милосердие. Как и всегда делал. — Ты уж прости, что я вмешиваюсь в твои усердные попытки объяснить поступки Цзэу-цзюня, — снова влез босяк и пакостник, — но, насколько я успел услышать, а так же учитывая то, чему был свидетелем тогда, то вряд ли Первый Нефрит не разделял твои чувства к нему. Просто молчал. Как и ты. — С чего ты взял? — взгляд Мэн Яо посуровел — он запрещал себе любые надежды, любые мысли и любые трактовки поступков Лань Сичэня, которые бы говорили о том, что у него была не обычная дружеская привязанность к его Саньди. — Я тебя умоляю, он не один раз защищал тебя перед страшным Чифэн-цзюнем, которого боялись все окружающие, даже собственный младший брат. — Ты не боялся, — меланхолично отозвался друг, взгляд которого снова наполнился многовековой неизжитой печалью. — Я — сумасшедший маньяк-убийца, так что с меня и спрос другой, — не согласился Сюэ Ян, — а твой Эргэ тебе ещё и до последнего жизнь сохранить хотел, даже когда услышал обо всех твоих «подвигах» лично от тебя же. Уж и не знаю, что в этот момент произошло с его картиной мира, но на его чувствах к тебе это не сказалось, раз он всё ещё не вонзил в тебя Шоюэ. И ещё одна маленькая деталь: только тебя он постоянно останавливал, когда ты кланялся ему. Только тебя. Поверь, я наблюдал. Разумеется, Сюэ Ян не был в курсе подробностей, что наговорил Цзинь Гуанъяо Лань Сичэню с мечом в сердце. У него никогда не хватило бы смелости повторить вслух то, что он нёс, умирая от руки того, кого любил. Даже в дико пьяном бреду. Пару раз они с другом выпивали, конечно, но не до такой степени, чтобы начать активно обсуждать свою прошлую жизнь и возлюбленных — на этом всё ещё лежало табу. — Помнишь, ты как-то сказал, что приносишь людям только горечь? — после паузы вдруг сказал Мэн Яо. — Ты же имел в виду Сяо Синченя? Бродяге оставалось только стиснуть зубы, но ничего не поделаешь — сам напросился. Если уж он взялся говорить о человеке, который небезразличен его бывшему врагу, так почему бы тому не спросить о том, кто не отпускает сердце самого Сюэ Яна? Всё честно. — Ладно, — вполголоса произнёс босяк, — я скажу так: да, моё влечение к человеку имеет горький вкус. Если сравнивать, то оно для объекта моей тяги — это полынь, гарь и яд. — Яды бывают и сладкими — не удержался от ремарки Мэн Яо, — тебе вообще стыдно это не знать, ты же и на них тоже специализировался. — А я сейчас про змеиный говорю, — немедленно среагировал убийца, — если ты забыл, то меня часто и со змеёй сравнивали, не только с демоном. Так что я всё правильно сказал. К тому же я и тогда не любил подобные способы убийства — чересчур коварно и подло. Зато очень в твоём духе. — Ну да, а вырезать весь клан — это так чистосердечно и благородно! — съязвил его наниматель, — прямо слов не нахожу. — Да ты и тогда их не находил, — отмахнулся Сюэ Ян, — но к чему были твои вопросы о вкусе моих чувств? — Потому что мне стало интересно, — пожал плечами его собеседник, — я подумал тогда, что ты прав. И мне захотелось узнать про окружающих, про себя, захотелось суметь правильно описать эмоциональные всплески, которые происходят, когда мы влюбляемся. Я наблюдал за Сюаньюем и А-Су, размышлял о том, на что похожа их взаимная, но пока что робкая, склонность. Мне пришла в голову сладость. Но не приторная, а приятная. Как инжир, или танхулу… — Или миндальное желе, — мечтательно поддакнул босяк, неравнодушный к десертам даже на пороге смерти. Мэн Яо же, смерив его предупреждающим взглядом, кивнул: — Ну, примерно. И потом подумал про себя. А задумываться об этом всё же опасно — утягивает на дно размышлений, и лгать себе в этом случае проблематично. Я тогда пришёл к выводу, что, если ты своей привязанностью приносишь горечь, то я своим обожанием, каким бы сильным оно ни было, могу дать сплошь соль. Говоря твоим языком, тому человеку, что имел несчастье стать тем, кого я желаю, предстоит ощутить солёные моря пролитых слёз, солоноватую кровь моих жертв; а если съесть несколько ложек соли, то это губительно для простого организма, если ты не знал. — Допустим, знал. Ты хочешь сказать, что не дашь твоему Нефриту даже приблизиться к себе, чтобы снова не похоронить его в этом соляном холме? — Именно. Мне больно его видеть и не видеть — тоже. Я всегда боялся, что рано или поздно, но карма всё же сведёт нас вместе. А теперь… теперь он наш декан. — Не спорю, подстава, — согласился друг, вставая с дивана и направляясь за новой чашкой чая для его старосты, который никак не мог успокоиться и продолжал гонять своих внутренних хомяков по колесу Сансары. — Но у тебя всё ещё есть обязанности, есть твоя семья, которая тебя любит, и есть эта жизнь, — твёрдо сказал он, возвращаясь обратно к замершему Мэн Яо, — и так просто отмахнуться от этого ты не можешь. Тебе придётся смириться с его присутствием совсем рядом. Я даже не уверен, помнит ли он о вашем славном прошлом. — Пока нас трое, — согласился Мэн Яо уже спокойнее, принимая чай из рук однокурсника, — ты, я и Не Хуайсан. — Его, кстати, тоже напугало появление Лань Сичэня, — не преминул заметить Сюэ Ян. — Не удивлён. Он ведь сыграл на доверии Цзэу-цзюня. — Хорошо, так что ты решил? Возвращаешься с завтрашнего дня к обязанностям старосты? — Не думаю, я всё же немного приду в себя, — полушёпотом произнёс бывший верховный заклинатель, — возможно, через пару дней вернусь. В это время Фучень, которая до этого прислушивалась к их разговору, снова поднялась со своей лежанки и неторопливо преодолела расстояние до дивана. Затем подошла к ногам Мэн Яо и, чуть громче, чем полагалось, тявкнула. — Ого! — Сюэ Ян присел рядом с собакой, понимая, к кому именно из них обращалась его питомица. — Похоже, Фучень не согласна с твоим решением. — Ты предлагаешь мне послушать… пекинеса?! — искренне возмутился староста, даже не уточняя, почему его друг решил, что животинка имела в виду именно это. — Эй, не стоит оскорблять мою девочку, — Сюэ Ян пошёл следом за обиженной Фученью к холодильнику, достал оттуда таблетки-лакомства для собак и отдал парочку любимице. — Этот пекинес умнее тебя будет. Потому что она права: тебе надо вернуться завтра. Иначе потом будет ещё сложнее, и ты задержишься на больничном на неделю, а потом и две, и месяц… А дальше твои три года обучения на бюджете полетят ко всем демонам Диюя. — Вот только не стоит говорить об этом «замечательном» месте, — поморщился Мэн Яо. — Хорошо, я завтра вернусь в университет. Только… пообещай мне кое-что, пожалуйста. — Для тебя — всё что угодно, дорогой, — радушно обещает Сюэ Ян, явно довольный тем, что к нему (или к его слишком понимающему пекинесу?) всё же решили прислушаться. А друг тем временем, чуть задерживая дыхание, раздельно произносит: — Никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляй меня наедине с нашим нынешним деканом. Иначе я не ручаюсь за себя и своё существование. — Э… хорошо. Но если он сам попросит меня уйти? Допустим, захочет обсудить с тобой вопросы учебного плана и прочую вашу дребедень? — Я сказал — не оставляй меня с ним наедине! — чуть не рявкает разом побледневший Мэн Яо — явно представил, что такая ситуация уже случилась. — Ты предлагаешь мне декана послать? — вздёрнул бровь бродяга. — Извини, но мне ещё дорога моя учёба в универе, если ты, часом, позабыл об этом маленьком факте. — Ладно, демоны с тобой, — шипит староста, — я сам придумаю что-то, что позволит мне либо свалить, либо тебе остаться со мной. Так, всё, — и он приподнимается с дивана, — мне надо идти, чтобы успеть в общежитие, ты ведь неблизко от него живёшь… — Ночуй у меня, — чересчур уж гостеприимно предложил Сюэ Ян, — вместе завтра и поедем на пары. И здесь староста понял, что друг просто не даст ему и шанса избегать учёбы. Он уже всё решил. И он завтра точно притащит Мэн Яо на пары, даже если тот попытается притвориться мёртвым. Ему оставалось только спросить последнее: — А спать где? У тебя же один диван только тут… — Не-а, ещё матрас в соседней комнате, — и улыбка босяка стала ещё более пакостной — совсем как в те давние времена, когда он задумывал очередную месть. Плюнув на всё, верховный заклинатель сдался. Следующее утро началось, хоть и нервно, но достаточно спокойно. Поднялись они вовремя, никто не проспал; спокойно выпили чаю с нехитрым завтраком, собрались и отправились к месту учёбы на общественном транспорте. Вроде бы всё шло в пределах нормы, вот только чем ближе они становились к студенческому городку, тем более разные оттенки белого приобретало лицо старосты, а выражение на нём становилось всё напряжённее. — И какой чёрт назначил его деканом у нас? — не обращаясь особо ни к кому, тихо проговорил он, когда автобус они всё же покинули. — Он же из семьи психологов, как нам вчера сказали при его представлении. Что он может смыслить в торговле? — Вчера в чате это обсуждали, но ты до этого места не дочитал, скорее всего, — прокомментировал его страж, не позволяющий сбежать никуда. Хватка у маньяка-убийцы была такая же, как и во времена его прошлого «я». — И мозги твои гениальные совсем не соображают, из-за утра, видимо. — Ты скотина. — Спасибо, Мэн Яо, я тоже тебя люблю, — не отпуская руки, Сюэ Ян легко поклонился в сторону старосты. — Потому что ты бы мог быстро сообразить, что если он из семьи педагогов-психологов, то это вовсе не значит, что он и сам психолог. Староста глянул на одногруппника убийственным взглядом, и тот решил перестать дёргать за нервы человека, у которого и без его помощи они были натянуты, как струны на арфе. — Он экономист. Несколько лет проработал в разных учебных организациях, преподавал, занимался научной деятельностью. Везде на безупречном счету, хотя иного я и не ожидал от Первого Нефрита ордена Гусу Лань… Не надо прожигать во мне дыру взглядом, это и в нашем старом мире не прокатило бы, а тут — тем более. Короче, в прошлом году он услышал, что госпожа Су уходит на пенсию, и попросил перевода к нам. Вот и всё. Это то, что успели накопать на него наши сплетницы. И, как ты понимаешь, сейчас он старше нас лет на десять. Ну да. И не поспоришь. Впрочем, тот день прошёл без потрясений. Мэн Яо принял вчерашние записи от заменившей его девушки, выслушал слова облегчения от всех одногруппников — они искренне переживали за него, так как работа в их группе была организована лучше всех не только на факультете, но и во всём учебном заведении. И это была целиком и полностью заслуга Мэн Яо, и все — и преподаватели, и студенты — прекрасно это понимали. В общем, никто не хотел, чтобы из-за его внезапного недомогания вся работа по учёбе и прочей деятельности развалилась. У старосты даже немного потеплело на душе от непритворной радости при его появлении, и внутренняя тревога слегка отпустила. Прошла неделя, постепенно превратившись в месяц, затем второй — ничего не происходило. Конечно, Мэн Яо делал всё, чтобы не пересекаться непосредственно с деканом, передавая отчёты и некоторые уточнения через своих помощников. Те не задумывались над столь странным для их старосты поведением — мало ли, почему человек сам не может сходить в деканат, может, случилось что — и спокойно выполняли поручения. И, поскольку на эти его небольшие аномалии никто, кажется, не обращал внимания, включая самого декана, то Сюэ Ян с Мэн Яо решили, что Лань Сичэню боги даровали возможность испить воды забвения. В конце октября, когда социальной работы по организации всевозможных мероприятий стало меньше, так как фестивали закончились, на большом перерыве в столовой к Мэн Яо и Сюэ Яну подошла одна из помощниц первого, и тихим голосом сообщила, что старосту прямо сейчас вызывают в деканат. — Зачем это? — нахмурился Сюэ Ян, видя, что у потерявшего всякий цвет лица друга начинается нервный тик. Та пожала плечами и добавила: — По-моему, декан хочет его видеть, — затем девушка ушла. — Не вздумай паниковать, — остановил его порывы босяк, — он ничего не помнит, ты же знаешь. Так что вполне можно, наконец, увидеться с ним. Наверняка гадает человек, почему столь ответственный в своём деле староста до сих пор присылает помощников вместо того, чтобы прийти лично. Это уже за границами вежливости. — Сходи за меня. Ты обещал, — глядя в обеденный стол и вцепившись в него руками, сказал Мэн Яо деревянным голосом. И не было никаких сомнений — утащить его из столовой возможно будет только вместе с этим столом. У Сюэ Яна не было никакого желания проверять свою теорию. — И что мне ему сказать? — смирившись с неизбежным, бродяга встаёт из-за стола. — Что я в коме. Однако легенда о коме не понадобилась — не то, что бы Сюэ Ян собирался ею воспользоваться. Едва он вошёл в деканат, как секретарь, уточнив, кто он, и услышав в ответ весьма туманное «меня вызывали срочно», сказала проходить в кабинет. До этого Сюэ Яну так же не приходилось сталкиваться с Лань Сичэнем, за исключением пары раз в шумных коридорах пройти мимо. Но он даже не рассчитывал на то, что его могут спутать с Мэн Яо — фотография каждого студента имелась в личном деле, а декан Лань, как они успели убедиться, весьма дотошный человек. Тот разговаривал по телефону, но, заметив вошедшего, закончил разговор: — Хорошо, Ванцзи, у меня сейчас встреча, поэтому я перезвоню тебе вечером, — он отключил телефон и отложил его в сторону. Бродяга поймал себя на мысли о том, что старший брат только что беседовал с младшим, однако не понимал, что ему теперь с этой информацией делать. Решив, что ничего, он обратил внимание, что Первый Нефрит встал из-за стола и подошёл чуть ближе к студенту. С мягкой улыбкой он разглядывал молодого парня, и в глазах его читалось… Узнавание? — Значит, Мэн Яо так и не хочет встретиться со мной? — вздохнув, произнёс декан. Решив, что отпираться бессмысленно, Сюэ Ян просто кивнул и сказал: — Прошу меня извинить, декан Лань. Меня зовут… — Сюэ Ян, я знаю. Вы его друг, и, если верить слухам, очень хороший друг, — бывший глава ордена Гусу продолжал улыбаться, но в его глазах возникла странная настороженность. А затем он вполголоса произнёс: — Или лучше называть вас Сюэ Чэнмэй?