Часть 6. Сектор Газа – Пора домой

1989

– Том, придём с пацанами посидеть, собери на стол чего-нибудь. Адидас откинулся. Ни тебе «привет», ни «пожалуйста». Устало заходя на кухню, женщина начала соображать, что может успеть сделать. Гадай ещё, во сколько они будут. Через полчаса? Час? Минут пятнадцать? Она искренне обрадовалась Вовиному возвращению, но была чертовски уставшей после работы. Достала из морозилки голубцы, положив на их место бутылку домашнего самогона. Этого добра дома всегда хватало: отец гнал, Костя привозил в город и продавал через своих пацанов и мать, которая теперь заведовала «Океаном». Самогон был что надо, говорили все. Голова потом не болит, перегара нет. Отец постоянно придумывал какие-то новые вкусы, способы перегонки… Она не разбиралась в этом, но была рада, что у родителей появился дополнительный способ подзаработать. Кроме того, это немного налаживало отношения Кости с ними. Поставила жаровню на огонь и быстро смешала подливку. Открыла банку компота, перелила в графин. Открыла банку солёных огурцов, нарезала на аккуратные кружочки. Спохватилась, что нет хлеба, пошла к соседке по этажу, одолжилась до завтра, отблагодарив парой хрустких огурцов. Замесила простое сметанное тесто, нарезала яблоки, перемешала всё и залила в противень. Количество гостей обыкновенно могло варьироваться от двух до почти двадцати, поэтому она сделала ещё несколько нарезок про запас, отправив их в холодильник. Протерла рюмки и бокалы из серванта. В отличие от многих своих подруг Тамара не относилась к хрусталю с особым трепетом: Костя мог раздобыть что угодно. И всё богатое наполнение антресоли и холодильника – тоже практически полностью его заслуга. Сидеть на гречке до получки никогда не приходилось. Гости завалились шумной толпой, когда шарлотка испеклась. Тома к этому времени успела уже нажарить котлет, перемыть посуду, поправить макияж, принять душ и переодеться. Навряд ли она будет сидеть с ними за столом, но показаться нарядной – обязательный пункт. Да и праздник всё-таки. Дембель. В груди заворочалось неприятное: лучше бы она вот так когда-то встречала Костю после армии, а не после срока. Вова всегда как-то выделялся на фоне остальных универсамовцев. Он был мягче, спокойнее. С ним можно было поболтать просто так, о чём-то жизненном. Драке он предпочитал переговоры. Кащей, поведя носом, довольно улыбнулся: жена не подвела. Она вообще никогда не подводила. Толпа, к радости хозяйки, была всё-таки не столь велика. Крепко обнявшись с дембелем и придирчиво осмотрев его – усатого, загоревшего и схуднувшего – Тома проследовала за всеми на кухню, уже улыбаясь над Вовкиной хохмой. Удивительно, но он всегда умел шутить без мата и скабрезностей. Сегодня на их кухне собрались и старшие, и супера, и – в виде исключения – один из скорлупы, младший брат Вовы, Маратик. – Маратке наливай тоже, Кащей, сегодня можно, – покровительственно похлопал братишку по плечу Адидас. Костя метнул на Вовку какой-то странный взгляд, но в рюмку плеснул. Молодая хозяйка обратила внимание на напряжение, пробежавшее между двумя друзьями. Начинается… Вовка был как бы уже и не супером в их иерархии, но ещё и не старшим. Застрял посередине. Два года вдали от дома явно сделали своё дело, отдалив Суворова от друзей и улиц. Тома обратила внимание и на то, как немногословен Валерка, переводящий глаза с одного на другого. Значит, что-то серьёзное. Костя – старший брат и старший в «Универсаме», Вовка – близкий друг со школьных времён. Если напряжён Валерка, то и ей нужно было быть начеку. – Давайте, ребята, голубцов сразу вам положу, – подсуетилась Тамара, беря в руки жаровню, обмотанную старой Костиной курткой. – Вов, по дороге-то что-то ел вообще или нет? Тарелки взмыли в воздух как по команде, пока Суворов скупо перечислял армейские харчи. Он заметно возмужал; на левом плече синел купол парашюта. Голубцы дымились, вилки стучали по тарелкам, а Тамара только улыбалась точно это были её сыновья, оголодавшие после прогулки. Если честно, она обожала кормить их. Во-первых, они действительно постоянно были голодными. Даже если на секунду по какому-то поручению забегал кто-то из банды, Тома старалась усадить за тарелку супа или хотя бы за бутерброд с чаем. Для некоторых особо пропащих пацанов этот приём пищи мог быть единственным нормальным за весь день. Памятуя об этом, женщина мягко напоминала мужу каждый раз посылать кого-то нового или особо голодного. А с собой уходящему Косте старалась подсунуть каких-нибудь пирожков, чтобы мотающимся пацанам было не так голодно. За это её очень уважали и очень любили. Во-вторых, она готовила вкусно и разнообразно. Сельское скромное детство научило её всяким простым быстрым блюдам, работе с тестом, молоком и картошкой. А обильная на продукты кухня тети Тани после переезда в город – блюдам из рыбы и мяса, заготовкам в морозилке, специям и десертам, красивым нарезкам. Рецепты её праздничных тортов переписывались подругами и гостьями иногда уже в процессе гулянок, а для самой Томы медовики и наполеоны иногда служили валютой, помогавшей раздобыть листок больничного, например. Раскладывая котлеты по заказу («Мне две сразу»), Тамара улыбалась, привычно внимательно вслушивалась в разговоры. Шёл спор про шапку и мать одного из новопришившихся пацанов, Пальто. Ирка недавно рассказывала про мальчишку и его семью, и у Томы создалось впечатление, что надзор за ними занимает в душе сестры особое место. У Маратика горели кончики ушей, а у Вовки в глазах тлели угольки. Значит, она не ошиблась, и конфликт уже действительно назрел. – Ну всё, не мешаю вам. Если что, зови, – обратилась она напрямую к мужу, показывая тем самым, что такая привилегия есть только у него. – Позовём-позовём, – с наглецой отозвался он, закуривая сигарету. – Ну-ка, братец… Тамара вышла в коридор и набрала номер из телефонной книжки. – Слушаю. – Кирилл Владимирович, добрый вечер. Тамара Туркина беспокоит. Вова с Маратиком у нас, если что. Отмечают на кухне. На том конце раздался выдох облегчения. Сколько родителей вот так переживали каждый вечер за своих сыновей и дочерей… – О, Тамарочка. Спасибо, спасибо, что сообщила. А то ж чёрт его знает, где они шатаются. Так хоть под твоим присмотром. – Какой уж тут присмотр. Как дела ваши? – Да как, х.. – он проглотил слово из уважения к женщине, всё же оставив его узнаваемым, – об косяк. Сама понимаешь, одни нервы сейчас. Везде и со всеми. Но работаем, работаем… Сынок хоть бы домой зашёл, а он сразу на улицу. – Ой, как неудобно вышло… – искренне расстроилась Тамара, нахмурив брови. – Я ему попеняю. – Да ладно уж, Тамарочка. Здоровый лоб… Они перекинулись ещё парой фраз и Тома повесила трубку. В коридор вывалился Валерка, что-то ещё докрикивая в сторону кухни. Оттуда донёсся взрыв смеха, но Тамара не успела вникнуть и уловить суть шутки. Улыбка на лице парня, растянутая от уха до уха, тут же сменилась на привычное настороженно-злое выражение. От Томы эта резкая перемена не скрылась. Будто снял маску. Валерка вызывающе двинул голову вперёд: что предъявишь? Сегодня он было расслабился: Вовка, как и закадычный друг Вахит, был его одноклассником. Эти трое были накрепко связаны, может, даже больше, чем родные братья. Но Кащею обязательно надо было испортить даже настолько долгожданную встречу. Беда была в том, что Тамара Валерку не боялась, так уж повелось. Поэтому он просто обошёл её, подходя к вешалке. – Сигареты забыл, – пояснил он, запуская руку в карман своей куртки. – Мы даже ещё не успели поздороваться сегодня. – Угу. – Вы Вову на вокзале встречали? – Если бы. Он не сказал никому. Сюрприз устроил, блин. – Обидно, должно быть. Вы его так ждали. – Не мелкие уже, чтобы обижаться, – привычно колко выпалил он и потопал к друзьям. – Валер, – он обернулся и снова подошёл вплотную, не желая перекрикиваться через весь коридор и галдёж с кухни. – Что за история с шапкой? – Это пацанские дела. – Это Костя опять что-то натворил, да? – Спроси у сестры своей, она в курсе. Он резко развернулся и ушёл, давая понять, что разговор окончен. О, он бы с таким удовольствием рассказал ей, в скольких грехах виноват её любимый Костя! И что эта шапка – только капля в море. Но Турбо ещё несколько лет назад дал себе зарок: он не станет причиной, по которой Тома разойдётся с братом. Во-первых, это не по-пацански, а он не стукач. Во-вторых, никто не должен иметь ни малейшей причины предъявлять ему за подобное. Они скоро и так разведутся, это Турбо знал наверняка. А уже потом… Сколько Тамара помнила Валерку, он никогда не позволял себе быть слишком расслабленным, а спокойное и заботливое отношение к себе обычно пресекал на корню. Каким-то волчонком он был, если честно. Костя – лисом, а Валерка – волком. Не понимала она такого его отношения к близким, в ряды которых записала себя на правах невестки. Сколько раз выводила она Валерку из отделения милиции после задержаний, сколько раз подкармливала, сколько раз обрабатывала ссадины… Костя наказал заботиться о брате, когда осудили и отправили в Казахстан. Но Тамара и без этого всегда брала мальчишку под крыло, зная, что свекрови обычно не до сына. И если раньше его резкий характер казался спутником подросткового возраста и пустяком, свойственным многим мальчишкам, то сейчас, когда ему вот-вот должно было исполниться двадцать, настораживал и пугал. Тамара многое знала о внутрянке контор в целом и «Универсама» в частности. Так вот о Туркине-младшем двойного мнения не было: выжидающий, но взрывной, пороховой, необратимый в расправе. Не церемонился он ни с матерью, ни с отцом, ни с ней, слушая только Костю (с большим скрипом). Да и то не как старшего брата, наверное, а как старшего в группировке. Другого авторитета и стоп-крана, кроме слов её мужа, для Валерки не было. Завтра нужно было на работу, а гулёж на кухне так и продолжался. И соседи уже постучали несколько раз по трубам в отчаянии. Соседи знали: вызывать ментов смысла нет. Про Костю и «Универсам» знал весь дом. Тамаре в такие моменты было ужасно стыдно, и она не могла осуждать никого за шепотки в её спину. Скинув остатки сонливости, она собралась с силами и решила зайти на кухню. Ждал неприятный сюрприз: бутылок на столе – пустых – стояло куда больше, чем она могла себе представить. Костя и Вовка в обнимку хохотали над чем-то во всё горло, Маратик спал, опустив голову прямо на стол, а остальные о чём-то громко и яро беседовали. Один только Зима стоял у раковины и жевал чудом уцелевший голубец, наблюдая за происходящим своими внимательными лемурьими глазами. – Ребята, – спокойно, но достаточно громко обратилась она к ним. – Соседям надо поспать, завтра рабочий день. Давайте потише. Марат вон уже спит тем более. Вы чего его не отвели на диван? Гул чуть притих. Костя медленно поднял голову с плеча Адидаса, медленно проморгался и, икнув, пьяно процедил: – Томка, чё пришла? Спи иди. Она пристально смотрела на него, оценивая, стоит ли вступать в беседу. Он был очень пьяный. Вокруг были пацаны, его люди. – Время позднее. Пора закругляться. Пьяные карие глаза потемнели и словно подёрнулись полупрозрачной пеленой. Парни притихли совсем, даже послышалось мерное сопение Марата. Вова, пошатываясь, встал. – Это, реально пора уже, парни. Засиделись. – Не-не-не, – стукнул по столу Кащей, звякнув подпрыгнувшими стаканами и вилками. – Томка, ты не с той ноги сегодня встала что ли? Она продолжала молча смотреть на мужа, опершись плечом о дверной косяк. Костя силой нажал на плечо Володи и усадил товарища обратно на место, подлил из бутылки. Покачиваясь, пробрался к жене и смерил её тяжелым взглядом. Несмотря на чудодейственный самогон, её обдало волной перегара. А может, он выпил уже до этих посиделок?.. Тамара скривилась и отвернула лицо, не сумев сдержать отвращения. Она не любила пьяных ещё с самого детства. А Костя в последнее время, к сожалению, всё чаще и чаще был именно в таком состоянии. Он неловко схватил её за руку, потянув в коридор. – Пойдём-ка поговорим. – Кащей, ладно тебе… – Вова уже маячил где-то на расстоянии вытянутой руки, а остальные парни сразу повскакивали на ноги. – Я тут хозяин, – рявкнул Костя, сильнее сжимая руку. – Пойдём. – Иди спи, Костя. Я приберусь тут. И провожу всех. Он засмеялся так громко, что её на пару секунд оглушило. Ей никак не хотелось устраивать сцену перед конторскими пацанами, но и терпеть такое отношение от него она не собиралась. Раньше он так себя не вёл с ней. Раньше он так не напивался. Она положила ладонь на его крепкую хватку и погладила пальцы. Остальные стояли, не совсем понимая, что делать. Они знали, что Кащей был непредсказуем и безжалостен, когда дело доходило до драки. Но он же свою жену не тронет? Турбо буравил старшего брата взглядом, пока Зима и Адидас переглядывались, будто договариваясь о чём-то. Турбо не понимал, пора вмешаться или нет. – Пойдём поговорим, – согласно кивнула Тамара. Она аккуратно увлекла Костю за собой в их спальню и прикрыла дверь. Она никогда не боялась его так сильно как сейчас. Криминальную сторону жизни и соответствующее поведение он оставлял за порогом квартиры, а такую неприкрытую злость на муже Тамара вообще видела впервые. Он попытался толкнуть её на кровать, но женщина смогла каким-то чудом отскочить в сторону, к своему письменному столу. Нащупала тяжелое пресс-папье и сжала. На всякий случай. Костя надвигался пьяно, пытался расстегнуть ремень, но пальцы не слушались. – Ты какого хрена так со мной перед пацанами разговариваешь, а? – Я нормально с тобой разговариваю. Третий час ночи, Костя; будний день. Завтра на работу людям. – Моё какое дело? Я с друзьями пришёл домой к себе, а ты концерт устраиваешь. Нехорошо, Том. Он приблизился вплотную, обдавая своим жаром и хаотичностью. – Костя, ты очень много выпил. Давай я тебя уложу, завтра поговорим. Парням уже тоже надо по домам, родители поди места себе не находят. Ты же заботишься обо всех, кто причастен к «Универсаму», ведь так? В карих глазах промелькнула гордость, на лице расплылась щербатая улыбка. Он на мгновение напомнил ей Костю из старшей школы, в котором было куда больше искренности и мягкости. Тамара выпустила из рук пресс-папье и аккуратно положила ладони на его пылающие щёки. Ощутила, как он замер. Скрепя сердце легонько поцеловала отдающие самогоном растрескавшиеся губы. – Давай спать, мой хороший. Каким-то чудом, за которое Тамара возблагодарила небеса, он разрешил подвести себя к кровати, тяжело рухнул на неё, завозившись, разделся. Жена помогла ему стащить брюки и накрыла одеялом. – Иди сюда, Томка. Он повалил её себе под бок, и прижал к себе. Сейчас было не то что не до секса – не хотелось даже просто находиться с ним рядом. Тамара вымученно улыбнулась и пообещала вернуться через десять минут, когда вымоет посуду. Этого времени точно хватит, чтобы он крепко уснул. Она убедилась, чтобы он лёг на бок, и выскользнула за дверь. В коридоре, прямо у порога, стояла неразлучная троица друзей. Самым трезвым чисто внешне казался Валерка. – Ну чё? – Лёг спать. Облегчение на их лицах обозначилось самым явным образом. Валерка быстро окинул её взглядом: – Всё нормально? – Конечно, – пожала она трясущимися плечами как ни в чём не бывало. – Всё хорошо. На кухне кто-то уже начал потихоньку убирать со стола. Ничего постыдного в этом не было: Вова Адидас распорядился, старшего надо было слушать. Тамара окинула взглядом место действия. Уборки тут было ещё огого, поэтому от помощи отказываться не стала. Маратика было решено уложить на диване в зале, чем она и озаботила Вахита и Валерку. Те шустро разобрали и застелили, протолкнули ничего не понимающего сонного пацана вперёд, уложили. Вовка тем временем руководил мелочью и подгонял, чтобы пошустрее мыли и вытирали посуду. Тамара раскладывала остатки еды в холодильнике и составляла помытые бутылки в пустой ящик, который потом отправится в родное село, чтобы снова быть наполненным. Когда всё было готово, на часах натикало начало четвёртого. Засидевшимся допоздна оставалось только идти в свою подвальную качалку. Такая перспектива Тамаре не нравилась. Хоть гости и задержались, выгонять никого из дома она не собиралась. В итоге своим хозяйским решением она разместила всю полупьяную ватагу в зале. На диван к Маратке напихалось несколько человек, на раскладное кресло парочка. Остальные вповалку легли на пол. Молодецкий храп раздался чуть ли не сразу, пришлось даже дверь прикрыть. В итоге на кухне остались трое: Тамара, Вова и Валерка. Парни молча курили, думая о своём, а женщина доводила кухню до идеала, исправляя детали, важные только ей одной. Ей чертовски хотелось спать, но Тамара прекрасно знала, что либо не уснёт совсем, либо не выспится и с раскалывающейся головой начнёт скорое утро. Она привычным движением закинула полотенце на плечо и развернулась к парням, откинувшись на кухонный гарнитур. – Вов, а чего к отцу не зашёл? Адидас поперхнулся и разгладил усы. – Откуда знаешь? – Ну знаю вот. Он так ждал тебя. Надо было увидеться, прежде чем на улицу. – Мне улица, может, больше него дала? – буркнул Адидас, напряжённо раз за разом вдавливая бычок в пепельницу. Тамара цыкнула и покачала головой. – Ты знаешь, как они с Дилярой переживали, когда Маратик пришился? Обвиняющий взгляд, направленный в сторону Турбо, был не случаен: именно он тогда дрался с младшим братом Вовы. – Нормальным пацаном стал, не чушпаном. Нечего переживать тут. Тамара развела руками. – Просто хочу, чтобы ты знал. Это не ради того, чтобы поспорить. Воспитание ваше – дело не моё. – Лучше просто продолжай быть старшей сестрой, у которой можно перекантоваться, пожрать и поспать спокойно. Валерка хмыкнул в ответ на эту реплику. У него, конечно, были свои мысли на этот счёт. Тамара устало улыбнулась. – Кофе будете что ли, братья? Или спать? Они согласились на кофе. Наблюдая за ловкой Тамарой, Володя мысленно ругал Кащея – уже в который раз за день. Она всегда такая хорошая, а он так с ней… Нехорошо. Тамара собиралась с мыслями и параллельно расставляла дымящиеся ароматные чашки. Достала вазочку с печеньем и пряниками. Мятные, такие любит Валерка. У него даже глаза загорелись при виде любимой прикуски к чаю. Она щёлкнула выключателем, оставив только тусклое настенное бра, и опустилась на табуретку. Собралась с силами. – Это хорошо, что вы тут оба сейчас, – тихо произнесла она, заставив парней насторожиться. – Мне больше не у кого спросить. – Чё случилось? – сел голос Турбо. Она покрутила чашку в пальцах. Получалось так, что можно только задать прямой вопрос. И всё. – Вы, может, знаете… Костя что-то принимает? Кроме алкоголя. Они, буквально это же самое обсуждавшие в тесной комнате в качалке ещё в обед, на секунду замолкли. Это был очень, очень тонкий лёд. – Неизвестно точно, Тамар, – осторожно начал Адидас. – Ты-то ладно, ты только приехал. А ты, Валер? Ты ему всех ближе. «Не ближе тебя». – Я не видел, – он отвёл глаза. – Но он теперь с Демидом и Синим, ты же знаешь. Синий за наркоту сидел. Поэтому не знаю. Тамара судорожно вздохнула, чувствуя, что они недоговаривают. Понимая, что её догадки оказываются правдой. – Он сам не свой последние недели. Приглядите за ним, пожалуйста. И, если… Просто дайте мне знать. – И что тебе это даст? – Как что? Я его жена. Надо что-то делать. – Сегодня видела, какой он? – вспылил Валерка, расстёгивая ворот олимпийки. – Чё ты с ним таким сделаешь? – Лечить положу, что ещё. Не он первый. – Положишь, ага. – Турбо… – Адидас наклонил голову и взглядом показал другу, что надо притормозить. Но тот уже начал набирать обороты. – Вов, тя долго не было. Ты не видел многое. Без обид, Тамар, но ты Костяна только с хорошей стороны знаешь. – Да уж, – скептически подняла брови женщина, опешив. – Валер, ты шутишь? Если да, то прекращай. Он хотел было открыть рот, но получил больной пинок по голени от Вовки. – В общем, если точно будете уверены, что он колется или нюхает… Или что они там делают? Просто скажите мне. Вы знаете, я никогда не сдам. Она помыла свою чашку и оставила Адидаса и Турбо в задумчивости и расстроенных чувствах. Осторожно приоткрыла дверь в комнату, прислушиваясь к тишине. Костя спал. Она выдохнула, проскользнула внутрь и, стараясь не издавать никаких звуков, переоделась и легла с краю. Вспомнила, что не смыла макияж, выругалась про себя. Все эти лишние движения добавляли тревоги. Вдруг проснётся сейчас? Накинула халат и вышла в коридор. Тихонько закрылась в ванной, несколько раз намылила лицо и смыла тени, тушь, помаду. Когда вышла, на кухне было темно, только лился лунный свет, а у окна вырисовывалась ссутулившаяся фигура. – Чего не спишь? Её шёпот, раздавшийся так близко, заставил Турбо вздрогнуть. Без макияжа, в свете луны она выглядела совсем другой. Беззащитной. И гораздо моложе, будто даже его ровесницей. Он засунул руки в карманы штанов, скрывая своё волнение. – Он бы тебе ничего не сделал. Костян. Он тебя любит. Тамара вздохнула и приобняла себя руками. Выходит, и он тоже почувствовал опасность. – Я знаю, что любит. Но сегодня он был настолько одурманенный, что на себя не был похож. – И всё равно. Не тронул бы. – Это ты себя так успокаиваешь? – Мне-то чё переживать… Она погладила Валерку по плечу и так же тихо скрылась в недрах квартиры, как и появилась. Невинный жест, но в нём он вызвал бурю эмоций. Турбо прочистил горло. Отчаянно захотелось закурить, но он понимал, что за этой сигаретой обязательно последуют ещё несколько. А это значит, что придётся остаться наедине со своими мыслями. Навязчивыми и больными. Он пнул стену и пошел в зал, где ещё оставался не занятый кусочек пола рядом с Зимой. Утро началось слишком быстро. Тамара решительным движением распахнула дверь в зал и оповестила казарму, что пора вставать. Суворов-старший подскочил как ошпаренный. Эх, что же ты там повидал, а, Вовка? Тамара отправила пацанов умываться, а потом завтракать. Ей удалось поспать два часа; будильник пришлось завести на час раньше, чтобы успеть разобраться с этой оравой перед уходом на работу. На столе ждала гора варёных яиц, вчерашняя шарлотка, кружки со сладким чаем и банка с огуречным рассолом, за которую чуть ли не сразу началась дружеская потасовка. К восьми часам они разбежались, а Тамара, проверив ещё раз мертвецки спящего Костю, побежала на остановку. Она ещё успевала на планёрку. На улице нагнала знакомая машина. – Садись, довезу. – Ты пил ночью, Валер. Иди лучше отоспись у нас. Ключ знаешь где. Она припустила ещё быстрее, не давая ему возможности что-то бросить в ответ.