Часть 8. Сторона А: CREAM SODA – VIBY. Сторона Б: Надежда Кадышева, Золотое кольцо – Через реченьку мосток

весна 1989

Напряжение висело в воздухе густым туманом. Мужчина лет сорока, сидящий по левую руку от Туркина, был бледен и едва заметно дрожал, промакивая пот со лба носовым платком. Гашура Давлетова, подруга Томы и по совместительству адвокат, специализирующийся на семейных делах, выглядела невозмутимой. В силу своей профессии и криминальной обстановки в городе Гашура уже не раз имела дело с бандитами, пытающимися отвязаться от своих надоевших жён, поэтому держалась спокойно, стараясь ничем не выдать своё презрение к Косте Туркину. Именно таким она его знала в первую очередь: как мужа своей подруги. Только потом воспринимала мужчину как главаря ОПГ. Обсуждать это с Тамарой в их компании не было принято; и сегодня Гашура была не намерена делать исключение. И так полгорода прочно влипли в криминальное болото, что тут сделаешь. Тем более Тома сама никогда не упоминала эту его сторону жизни. Те разговоры, которые случились между Шурой и Томой в последние несколько дней, давали понять, что и без этого хватает проблем. Да и сквозь вечно идеальный фасад будущей разведёнки сегодня просачивалось ощущение безнадёги. Макияж не скрывал тёмные круги под глазами, а наманикюренные пальцы нервно отстукивали ритм по деревянной столешнице. Да уж… После нескольких лет общения Гашура не думала, что будет разводить эту парочку. Адвокат раскрыла папку, приглашая стороны начать процесс. Костя нервно посмотрел на часы и начал, активно жестикулируя: — Короче, мы с Тамарой говорить будем по-простому. Вы тут нужны, чтобы всё записать. Чтобы потом никаких конфликтов не возникло. Эта фраза явно предназначалась жене. Тамара запахнула жакет и тоскливо улыбнулась. Если бы она планировала конфликтовать с ним, то уже бы сделала это. Она бы уже разбила все тарелки в его — а раньше их — квартире. Вывезла бы всё, что ей причитается. Позвонила бы его новой девчонке и наговорила бы кучу гадостей. Плюнула бы ему в лицо. Однако Костя не тот человек, с которым она хотела бы ссориться. И вовсе не потому, что он — авторитет одной из крупнейших группировок города. Она смотрела на него в упор, и перед глазами вспыхивали вспышками воспоминания, за которыми просвечивался знакомый до боли силуэт. Несмотря на боль, которую Костя причинил ей, женщине прежде всего было его очень жаль. Он всё время ходил по острию ножа, а теперь как будто поранился и начал соскальзывать в пропасть. С другой стороны, столько событий произошло в последнее время: шапка мамы Андрея, смерть Миши, её выкидыш… И ни в одном из них Костя не повёл себя достойно. Раньше он поступал правильно. А теперь только говорил о понятиях, но понятия эти были какие-то неправильные. Он вёл себя словно Кай, когда в сердце тому попали осколки волшебного зеркала. И от этого становилось гадко. Уж в чём Тамара была уверена, так это в том, что поддерживала его на каждом шагу и пыталась направлять на путь истинный. Ни с любимым, ни с презираемым человеком она ругаться и конфликтовать не хотела. На улице начался дождь, первый в этом году. Туркин прочистил горло и достал самокрутку из кармана кожаного пиджака. — Ты согласна? — Да. Муж кивнул и впервые за долгое время серьёзно, внимательно посмотрел на неё. Взгляд был какой-то загнанный и уставший. Совсем не вяжется с образом человека, разводящегося и входящего в новую счастливую жизнь. Адвокаты открыли свои блокноты и приготовились строчить. — Я хочу, чтобы всё было по понятиям, — Тамара едва заметно скривилась на этом слове, и он пояснил: — Я хочу нормально разойтись, чтобы и мне хорошо, и тебя не обидеть. Не чужие же люди, Томка? Не чужие. Она кивнула. Это было больнее всего. Почти десять лет не чужие, из которых пять она ждала его из тюрьмы. Она всё это время была идеальной женой неидеального мужа. И действительно смогла его полюбить, хотя столько всего этому противилось. Даже она сама. Тамара сжала пальцы, останавливая навязчивое отстукивание. — Ты что-то хочешь? От меня. Вроде как прощальный подарок. Молодая женщина чуть приподняла подбородок; задумавшись, повела чуть заплаканными глазами из стороны в сторону и выдала: — Свою квартиру хочу, Костя. Гашура удивлённо округлила глаза, но промолчала. С ней подруга в предварительной беседе ничего такого не заявляла. Тамара в любой ситуации просчитывала как можно больше исходов, так она успокаивалась. Поэтому все возможные сценарии сегодняшнего разговора включали в себя и такое щедрое предложение Туркина. Тамара прекрасно понимала, что для него даже такое сложное предприятие как внеочередное получение квартиры вполне выполнимо, хоть и потребует определённых усилий. Костя хмыкнул. — Вопросов ноль, оставайся в нашей. — Нет, Костя, свою. В нашей… слишком много воспоминаний. Он с уважительным одобрением кивнул, опустил уголки губ в расчётливой улыбке и понимающе покачал головой. Уважения к себе Томка никогда не теряла. Даже в день, когда он сказал, что уходит, она повела себя достойно: не закатила истерику, не стала умолять остаться, не поливала его грязью. За это и он уважал её, считая равной себе настолько, насколько это возможно для женщины. Начинался деловой разговор. — Сколько комнат? — Две или три, — почему-то она совсем не боялась завышать планку. Впервые за долгое время хотелось просто подумать о себе и получить достойную плату за все бессонные ночи и седые волоски в золотой косе. — Если кухня немаленькая, то можно и две. — Справедливо, — протянул он после некоторой паузы, прикидывая, какое время займёт такой прощальный подарок и сколько будет стоить. — Месяц мне нужен точно. Только пару условий с моей стороны. Первое — иногда буду по старой дружбе просить перекантовать кого-то из наших пацанов, ну или там родственников их. Второе — квартира будет на универсамовской территории. Теперь пришла её очередь думать над встречным предложением. — Если нужно кому-то из мальчишек пожить, то я не против. Но только если ничего незаконного. Типа укрывательства. И только до тех пор, пока я снова не выйду замуж. На территории «Универсама» — нет. Я сама выберу район. И вместе с тобой буду смотреть варианты перед покупкой. То, как он подался вперёд и прищурился, выдавало явное несогласие. — Я о тебе забочусь вообще-то. Ты хоть понимаешь, что тебя может в чужом районе ждать? — Это уже моя забота. — Ну тогда недолго тебе придётся заботиться, — нахально оскалился он. — Я сказал: нет. Последнее слово. Гашура впервые за всю встречу проявила эмоции: взяла подругу за руку и напомнила, что они могут встретиться ещё раз, что есть время подумать. — Нет, решим все вопросы сегодня, — в планы Тамары никак не входило затягивать всё это. — На границе тогда, ближе к северу. Это было максимально далеко от их нынешней квартиры. И ближе к центру, что тоже немаловажно. На такое Кащей был согласен. Даже на этих улицах живёт полно скорлупы, которую можно снарядить провожать Томку по вечерам. Кроме того, по северу они граничат с дружественной группировкой, что тоже увеличивает шансы на безопасность. — Больше ничего? Тамара чуть покраснела и добавила как-то застенчиво: — Отцу машину надо наладить. И всё. Пусть и родителям перепадёт немного; мать все эти годы очень сильно переживала за судьбу дочки в браке. А машина для них жизненно необходимо: возят молоко на продажу в город. — Фигня вопрос, Том. Да и это… вещи все свои забирай тоже. Подарки, там; шмотки. Она удивлённо подняла брови. Костя не был скупым, но всё-таки это был излишне щедрый жест. От Гашуры как раз-таки она уже столько наслушалась про разводы, в ходе которых некоторые мужья боролись чуть ли не за трусы, в которых жена пришла. — Хорошо. Спасибо, Костя. А у тебя ко мне есть просьбы? Теперь удивился он. Призадумался, уперев ноготь большого пальца в щербинку между зубами. Закурил вторую сигарету. — Ну так, — он не очень-то уверенно пожал плечами, жест из его подросткового периода жизни. — Не пропадай. И с Риткой познакомься. И приходи на свадьбу. — А она хоть знает, что ты меня к вам на свадьбу позвал? — беззлобно фыркнула Тамара. Чудной он, оказывается. Кащей посерьёзнел настолько, насколько это вообще было возможно в его состоянии. — Том, я ей всё про тебя и про нас объяснил. Десять лет не выкинешь ведь. Да и мне нахер не сдалось, чтобы между вами какие-то рамсы были. Всё должно быть ровно. Но я ни в тебе, ни в ней не сомневаюсь. — Разумно, Костя, — кивнула она, прекрасно понимая, к чему такое беспокойство о соблюдении приличий. Статус автора. — Ну вот и порешили, — растянув рот в широкой улыбке, он довольно похлопал он себя по карманам. — Значит, через месяц квартира и развод. А потом свадьба. Вы там всё это записали? И чтобы ничего из этого разговора не пошло по сарафану. Вы меня и моих пацанов знаете. Гашура едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, но вместо этого изложила ещё раз основные положения, потому что коллега со стороны Кости будто язык проглотил. Понять беспрерывно потеющего адвоката, безусловно, можно. Документы будут готовы через пару дней, и т. д. и т. п. Из комнаты для совещаний оба выходили будто скинув камень с плеч. Оба верили друг другу на слово, ни секунды не сомневаясь, что каждый свою часть сделки выполнит. Хотя у Тамары сомнения уже могли бы появиться сто раз. Она всё ковырялась в мыслях, пытаясь установить, что же толкнуло Костю на измену. Только ли отсутствие ребёнка у них? Или даже не это, а наркотики? В наркотиках она всё ещё до конца не была уверена. На крыльце задержались под козырьком, потому что дождь шёл пока всё ещё довольно сильный. — Мы там со старшими и суперами и девчонками через недельку на природу, на дачу. С нами давай. Заодно с Риткой познакомишься. — Если работы не будет, — уклончиво ответила Тамара, застёгивая верхние пуговицы пальто. — Пока, Кость. Она шагнула прямо под холодные капли и пошла в сторону участка, чтобы вытащить Ирку с работы. Дождь наверняка сейчас размоет тушь, поэтому можно и поплакать, не стесняясь разоблачения. Только вот дела: плакать не хотелось.