Часть 13. Женя Трофимов, Комната культуры – Поезда

весна 1989

Когда в бюро предлагают первую командировку в Москву, Тамара даже не раздумывает. Вырваться из города хочется до зубовного скрежета. Майская жара делает её голову тяжёлой, а в столице можно развеяться. Всё надоело. Надоело видеть одни и те же лица каждый день. Надоело узнавать урывками о том, как Костя с Ритой обустраивают свою новую жизнь. Надоело брать трубку, когда звонит тётя Галя, по привычке вываливая на бывшую невестку горяченькие сплетни. Стены новой квартиры, необжитой и необустроенной, даже не приблизились к тому, чтобы называться родными. Коробки по углам, рулоны обоев. Надоело по вечерам мучаться от выбора: сидеть дома, как раньше, или с замиранием сердца идти куда-то под будто бы незаметным наблюдением какого-нибудь универсамовца. Поэтому недельная командировка видится идеальным вариантом, чтобы разгрузить мысли. Вечером накануне она без спешки собирает небольшой чемодан, в который тяжелыми кирпичами ложатся словари. Созванивается с бывшей сокурсницей и под чашку крепкого кофе договаривается о встрече. От предложения пожить у них с мужем отказывается, не желая быть слишком навязчивой; к тому же от работы командировочным дают комнату в неплохом общежитии. Коллеги уже рассказали ей о ближайших к нему магазинах, кино и музеях. Мать по привычке настораживается, узнав о поездке. Тамара не торопится её успокаивать, просто ставит перед фактом, что в следующий раз позвонит нескоро и не стоит по этому поводу беспокоить Ирку. Мать любит накручивать себя и окружающих по любому поводу, а молодёжи хватает своих переживаний. Ира, наоборот, очень воодушевлена; радуется за сестру, которая наконец-то начинает осознавать свою свободу от Кащея и «Универсама». Красовская диктует целый список того, что можно привезти в качестве гостинца, но первым делом велит расслабиться и сходить на какую-нибудь вечеринку или выставку. К ней, возможно, Тамара и прислушается. На ж/д вокзале очень людно. В воздухе носится запах пирожков и кваса, продавщица мороженого только и поспевает доставать эскимо и стаканчики. Ещё чуть-чуть – и лето, хотя от жары асфальт исходит паром уже сейчас. Доедая традиционную сосиску в тесте, Тамара боковым зрением выхватывает из толпы знакомые лица. Хмурится. Провожают что ли? Решает не подавать виду. Хватит, пора перестать оглядываться назад. Но лица приближаются, плюясь и весело шумя. – О, тёть Тамара, – радуется малой универсамовец. – А вы чего тут? – У меня к вам встречный вопрос, – произносит молодая женщина, промакивая губы салфеткой. Компания вырисовывается интересная, колоритная: из суперов – Турбо и Зима, из скорлупы – Адидас-младший, Пальто, ещё несколько мальчишек. За спинами пацанов маячит призрак картавого Ералаша, бывавшего в таком рейде зимой. – Мы-то… разгонять тоску, – склабится осмелевший Маратик, сплевывая на нагретый асфальт. Она скептично поджимает подстёршиеся губы. Значит, трясти столичных опять. Вот тебе и перестала оглядываться назад. Этот самый «назад» поедет с ней в одном поезде. – Всё с вами ясно. А я вот в командировку. – Чё за командировка? Интерес Зимы вполне обоснован, ведь раньше Тамару Кащей никуда не пускал: даже в родное село она ездила только в его сопровождении. – Обыкновенная, – пожимает она плечами, когда гнусавый голос объявляет посадку. – На конференцию еду. – Раньше никуда не отправляли. – Раньше много чего было. Вы в каком вагоне? – В шестом, – Андрей сосредоточенно перебирает веер билетов. Он кажется самым ответственным в этой шайке, даром что выглядит теперь так же, как и все: бритоголовый, с подбитым глазом. Турбо молча поднимает её чемодан и взглядом спрашивает, куда нести. Чемодан тяжеленный, думается ему; как справится с ним сама? Проводница её вагона, полная крепкая женщина, зычно созывает всех с платформы, грозя скорым отправлением. – Ну, хорошей вам поездки. Будьте аккуратны, – больше и добавить нечего. В прошлый раз после такой поездки у Ирки прибавилось бумажной работы. А ещё началась непонятная история между сестрой и Андреем. – И тебе, – кивнул Зима. Турбо быстрым рыскающим взглядом палит номер её вагона, видит в окно, что её место примерно в середине. Какой-то дядька, возраста примерно его отца, улыбчиво помогает Тамаре убирать чемодан под сиденье и приглашает рукой к столу. Вечером он уходит от пацанов под тем предлогом, что надо проверить, как там Тамара. Поезд, всё-таки. Самое смешное, что это даже не ложь. Видя её отсек плацкарта полупустым, он хмурится. Усатый зато на месте. – Дядь, – обращается к нему Турбо. – Тут с тобой девушка едет. Куда делась? – Какая из? – Ну в костюме сером которая. – А, так отошла. В туалет, может. Нормальный мужик, успокаивается Турбо. В очереди в туалет её нет, как и в сомнительной чистоты кабинке. Проводница тоже знать не знает: уследишь прям за всеми! В тамбуре стоят и курят мужики, Валерка стреляет у них сигарету. Прикидывает. Идёт в сторону вагона-ресторана. Где ж ей ещё быть тогда, если не там? Для вечера в вагоне пустовато. Пару столов занимает офицерьё вперемешку с командированными, уже прилично накидавшимися. Ещё за одним столом сидит семья: родители и двое детей. Знакомый профиль и ровные плечи он цепляет взглядом тут же. Она одиноко располагается за столом на четырёх и смотрит в пробегающие за окном сумеречные пейзажи. Турбо опускается на стул напротив. Ожидаемо напротив неё стоит дымящаяся чашка кофе. – Шикуешь? Она так медленно поворачивает голову и фокусирует взгляд, что он было думает: напилась. Только спустя мгновение обращает внимание на покрасневшие припухшие веки и зелень, проступившую в глубине радужки. – Чего ревела? – Да так. Не обращай внимания. Он разворачивает и ещё раз окидывает взглядом пьяное мужицкое застолье. – Обидел кто-то? – Нет, Валер. Это я о своём, о личном. А ты чего? Перекусить пришёл? Обидно, что она не хочет поделиться с ним. Он достаёт сигарету и прикуривает. – Да не, мы с собой взяли. Тебя пришёл проверить, всё ли нормально. – А что со мной будет, Валер… Или это Костя просил? – Причём тут он, – вспыхивает он. – Ты же наша, универсамовская. – Я бы предпочла быть ничьей, – вырывается у Тамары. – Ты так легко об этом говоришь, – усмехается Турбо, выдувая дым из ноздрей, – как будто тебе это в тягость. – Так и есть. В её голосе нет ни ноты сомнения, и от этого внутри расползается неприятное масляное пятно. Не хочется верить, что они ей не нужны. Что он не нужен. – Ты не думала, сколько раз тебя универсамовские спасали… – Да знаю я прекрасно. Рыцари, блин. В сверкающих доспехах. Как бы было проще, если бы этого всего не было. – Такая жизнь. Чё ты поделаешь с этим? – Ничего, – Тамара пожимает плечами и снова отворачивается к окну. – Кофе хочешь? – Неа. Он смотрит на неё в упор, наслаждаясь редким моментом, когда вокруг нет никого из знакомых. Было что-то приятное в том, чтобы не украдкой, а вот так, спокойно, рассматривать её на расстоянии вытянутой руки. Валерка улыбается этому осознанию. На спинку его стула вдруг опускается чья-то рука. – Милая девушка, вам помощь не нужна? Турбо тут же оказывается на ногах, задевая и чуть стягивая скатерть со стола. Что за поганая привычка лезть к людям? Мужик в костюме немного постарше Костяна и выглядел представительно. – Нет, всё в порядке, – вежливо откликается Тамара. – Мы знакомы. – Точно? А то я разом… – Иди и сядь, где сидел, – цедит Валерка, уже рефлекторно сжимая правый кулак и прикидывая, как лучше ударить. – Защитник хренов. – Валер, не надо. – Ну вот какой грубиян, а с такой девушкой сидит, – незнакомец будто бы разочарован. – Несправедливо. Тамара, знающая взрывную натуру Валерки, уже стоит рядом, удерживая обоих мужчин за предплечья. – Всё в порядке, – снова повторяет она, легонько подталкивая мужчину в сторону его товарищей, которые готовы насладиться зрелищем. – Спасибо вам за бдительность, но это совершенно лишнее. Мы уже уходим. Турбо не понимает, чему удивлён больше: тому, как она спокойно стелет, или её пальцам, незаметно переползшим на его кулак. Она быстро соображает, этого не отнять. Мужик пару секунд мнётся, а потом всё же возвращается на своё место. Тамара платит напуганной официантке у стойки и извиняется за неприятную сцену. Всю свою сознательную жизнь она сглаживает углы и, кажется, стала мастером в этом виде спорта. Валерка потирает кулак, когда они идут через вагоны по направлению к её месту. В пустом тамбуре она останавливается и откидывается на облупленную стенку. – Вот об этом я говорила. Рука об руку с вашей защитой ходит опасность и чрезмерная… насторожённость. – А хер ли он сунулся? – Потому что это может выглядеть подозрительно. Потому что он пьяный. Турбо стискивает зубы и опасно щурит глаза: – Чё, хочешь сказать, что я тебе не ровня? – Ничё я не хочу сказать, Валер, – передразнивает Тамара его же интонацией, с предъявой и наездом. – Просто я в деловом костюме, а ты – в спортивках и майке. Может у людей сложиться определённое впечатление. Он усмехается и качает головой в ответ на свои мысли. Тамара видит, как Валерка расслабляется. Остатки закатного солнца красиво подсвечивают его глаза, делая их полупрозрачными. – Это ты поэтому Костяна наряжала в брюки и рубашки? Чтобы он рядом с тобой нормально выглядел? – Потому что он – мой муж. И для него я хочу самого лучшего, – выпаливает она и тут же осекается, – был, в смысле. Любому мужчине костюм с рубашкой идёт больше, чем спортивки, уж извини. – Даже уличным? Он снова не скрывает яда в своём голосе. От этих её рассуждений издалека несёт несостыковками и двуличием. Тамара устало прикрывает глаза, борясь с подступающей головной болью и раздражением. – Ты приходил меня проверить. Проверил? Иди к пацанам. Он сверлит её взглядом, рука сама потянется к испачканным чернилами пальцам. На месте обручального кольца зияет пустота. Валера ловит себя на этом неконтролируемом порыве и тут же отдёргивает руку. Обойдётся. Молча следует совету и уходит к пацанам. Настроение на оставшийся вечер безвозвратно портится. Утром она только кивком здоровается с ними издалека и торопится в метро. Вечерний эпизод в вагоне-ресторане и последующий разговор оставляют неприятный осадок и горький привкус на языке. Ей непонятны претензии Валеры. Работа, вот что снова поможет! Забываться всегда легче, когда приходится нырять в текст, переводить, общаться с коллегами, печатать… А теперь ещё и неделя в столице, на важном мероприятии. Она старается замести мысли об «Универсаме» в какой-нибудь дальний угол сознания. Получается неплохо. К вечеру все встречи с подружками назначены. Знакомится с сестрой одной из них, Ольгой. Девушка напоминает ей Айгуль: тоже учится игре на скрипке, тоже хочет тайком ускользнуть от семейного надсмотра. На послезавтра Оля зовёт на свой концерт, и Тамара с удовольствием соглашается. Днём – работа, вечером – насыщенный отдых. Впервые за долгое время она совершенно не переживает об «Универсаме».