Глава 17. Тайна рыжеволосой незнакомки.

– Сюмбюль, что произошло?! – Сулейман резко повернулся к евнуху, едва тот успел переступить порог. – Простите, повелитель, – задыхаясь от волнения, произнёс Сюмбюль, – едва вы покинули покои Хюррем-султан, как она… она приказала всем служанкам выйти и… и вышла на балкон! Ещё мгновение – и случилась бы беда! Слава Аллаху, мимо проходил шехзаде Джихангир, он и успел её спасти! Михримах-султан сейчас рядом с ней. Сулейман встревоженно посмотрел на Мошу-эфенди. – Это действительно похоже на последствия колдовства, – мрачно проговорил лекарь. – Сознание Хюррем-султан помутнено, она не контролирует себя. – Но что же делать? – Сулейман беспомощно развёл руками. – Нужно немедленно найти ту хатун, что передала Хюррем-султан записку, – ответил Моша. – Это ключ ко всему. В этот момент в двери послышался стук, и в комнату вошли Рустем и Бали-бей. – Вы вовремя, – обратился к ним Сулейман. – Хюррем в опасности. Ей кто-то подбросил записку, после чего она потеряла сознание. Нужно немедленно начать расследование. Моша-эфенди вкратце рассказал о своих подозрениях и об указаниях, которые он дал служанкам. Затем, попрощавшись, он отправился к Хюррем, чтобы ещё раз осмотреть её. Рустем и Бали-бей, выслушав рассказ, решили разделиться. Рустем отправился в сад, а Бали-бей начал допрос служанок, которые находились рядом с Хюррем перед её обмороком. Через некоторое время они снова встретились, чтобы обсудить результаты. – Рустем-паша, у меня нет никаких зацепок, – покачал головой Бали-бей. – Все служанки по-разному описывают хатун, которая принесла записку. Для одних она блондинка, для других – брюнетка… Как её искать – непонятно! – У меня тоже нет хороших новостей, – нахмурился Рустем. – Я внимательно осмотрел сад, но ничего подозрительного не нашёл. Решив, что вместе им будет легче, Рустем и Бали-бей отправились на повторный осмотр сада. В это время в комнату, где находилась Гюльбахар, вошёл Джихангир. – Шехзаде, как Хюррем Султан? – спросила она, сидя на краю постели. – Только что я чуть не лишился матери… – хмуро произнёс Джихангир, усаживаясь рядом с Гюльбахар. – Она пыталась выброситься с балкона. Не понимаю, что с ней происходит! Случайно услышал разговор Рустема с Бали-беем… говорят, никто не может толком описать ту хатун, что принесла записку… – Джихангир, – Гюльбахар задумчиво посмотрела на мужа, – мне кажется, я могу помочь… – Что ты имеешь в виду? Ты что-то знаешь? – с надеждой спросил Джихангир. – Я как раз гуляла в саду с Айгуль, когда увидела, как к Хюррем-султан подошла какая-то хатун. Я тогда ещё обратила внимание, что она всё время придерживала левую руку, словно что-то прятала. Теперь я думаю, что в руке у неё было что-то опасное… Она рыжеволосая, и даже чем-то похожа на Хюррем-султан. Я раньше её не видела в гареме, но если встречу – сразу узнаю. – Ещё что-нибудь заметила? Что-то важное? – не отставал Джихангир. – Она довольно молодая, и… красивая, – проговорила Гюльбахар. – И она не вернулась во дворец, а пошла в глубь сада. Я как-то гуляла там и видела среди зарослей что-то вроде двери… может быть, там тайный ход? - Спасибо, дорогая. Пойду расскажу обо всем Рустему и Бали-Бею. Джихангир, не желая терять ни минуты, поспешил к Рустему и Бали-бею. Вскоре друзья уже стояли у зарослей, о которых говорила Гюльбахар. Им действительно удалось обнаружить хорошо замаскированную дверь, ведущую в тайный подземный ход. Неудивительно, что его раньше никто не замечал – в эту часть сада редко кто заходил. Не долго думая, Рустем и Бали-бей решили проследить, куда ведёт этот ход. Он вывел их к заброшенной хижине, расположенной в лесу недалеко от Топкапы. – Похоже, она переоделась здесь, – произнёс Рустем, увидев на полу брошенное платье и рыжий парик. – Теперь мы не знаем, как она выглядит. – Зато мы знаем, что ей приказали избавиться от Хюррем-султан, – мрачно проговорил Бали-бей. – И что она вернётся сюда. Мы устроим здесь засаду и схватим её! – Не думаю, что это хорошая идея, – возразил Рустем. – Если она действительно колдунья, то легко оберёт твоих янычар вокруг пальца. Нам нужен кто-то более… незаметный. Кто-то, кто сможет проследить за ней и не вызвать подозрений. – Ты имеешь в виду… – догадался Бали-бей. – Да, – кивнул Рустем. – Сюмбюль-ага для этого задания подойдёт как никто другой. Сюмбюлю, конечно, эта идея не очень-то понравилась. Но выбора у него не было. И вот он уже крадётся в сумерках к заброшенной хижине, готовясь к дежурству… По просьбе Рустема, в гареме распустили слух, что Хюррем-султан идёт на поправку. Оставалось надеяться, что наживка сработает, и злоумышленница выйдет из тени. Сюмбюлю не пришлось долго мерзнуть у заброшенной хижины. Вскоре сквозь кусты промелькнула тень, и он увидел девушку, закутанную в тёмный плащ с капюшоном. Она крадучись приблизилась к хижине и быстро скользнула внутрь. Через некоторое время девушка вышла наружу. Теперь на ней был рыжий парик, а плащ исчез. Сюмбюль-ага, притаившись за деревом, напряженно наблюдал за ней. Девушка проследовала к тайному ходу и, отодвинув камень, достала из укрытия небольшой флакончик. Спрятав его в складках одежды, она направилась в сторону дворца. Сюмбюль незаметно следовал за ней, стараясь не выдавать своего присутствия. У дверей покоев Хюррем-султан девушка остановилась и слегка кивнула охранявшим вход служанкам. Те, словно загипнотизированные, тут же расступились, пропуская её внутрь. Двери за ней тут же закрылись. Не теряя ни мгновения, Сюмбюль остановил проходившего мимо молодого евнуха: – Быстро! Беги к повелителю! – скомандовал он. – Скажи, что Хюррем-султан в опасности! Пусть немедленно пришлёт сюда Рустема-пашу и Малкочоглу! И пусть усилят охрану у всех входов и выходов из гарема! Никого не впускать и не выпускать! Евнух, понимая важность момента, бросился выполнять приказ. А Сюмбюль, обратив взор к небесам и безмолвно попросив у Аллаха защиты, резко распахнул двери в покои Хюррем и вошёл внутрь. – Ты! – не сдержав изумлённого восклицания, проговорил он, увидев незнакомку, стоявшую у постели Хюррем. Та резко обернулась, её лицо исказилось гримасой злобы. В руке у неё блеснул короткий кинжал. В глазах потемнело, он медленно осел вдоль стены…