Глава 23. Орден спасения супа

Замок Ветрокрылых встретил экспедицию запахом катастрофы. Это был не просто банальный запах подгоревшей каши — это был густой, удушливый чад, в котором отчетливо читались нотки отчаяния, паники, первородного хаоса и чего-то, что когда-то было петрушкой. Но только в том случае, если петрушка при жизни заключила пакт с Архимондом, отринула свет и добровольно приняла мученическую смерть на костре инквизиции. Гарри судорожно втянул носом воздух и тут же закашлялся. Его многострадальные очки съехали на самый кончик носа, открывая вид на след эльфийской помады, въевшейся в щеку на молекулярном уровне. — Чем это несет? — прохрипел он, слезясь сквозь треснувшую линзу. — Пахнет так, будто кто-то попытался испечь Запретный лес целиком, но на середине процесса психанул и залил всё тормозной жидкостью. Сильвана замерла посреди парадной галереи. Ее плащ траурным водопадом опустился на пол. Бывший Вождь Орды медленно, с глубокой душевной болью прикрыла глаза. — Это, — могильным басом произнесла она, — запах моего родового гнезда. Дома, за который я отдала жизнь, смерть и пару десятков чужих королевств. Крепости, которую строили величайшие зодчие Солнечного Колодца… И теперь она благоухает как ночлежка пьяного хоббита после взрыва алхимического аппарата. — Хоббитов не существует, — на автопилоте отчеканила Гермиона, но тут же осеклась, приложив палец к губам. — Хотя… учитывая, что полчаса назад в саду материализовался говорящий прибор магловской сборки с душой Тюремщика… Я отзываю претензию. Возможно, они живут в корнях Тельдрассила и платят налоги желудями. Я уже готова поверить во что угодно. — Хоббиты существуют! — неожиданно пискнул Шмыг Пружинкранк, который бодро семенил следом, безуспешно пытаясь соскрести с комбинезона куски эльфийского дерна. — Прекрасные ребята! Ростом с дворфа-недомерка, лапы мохнатые, жрут по семь раз на дню, золото копят в глиняных горшках. Торговаться с ними — чистая пытка, жадные, как стая гарпий! Я как-то загнал их старейшине партию «магического» картофеля под видом древней реликвии титанов… Салли Вайтмейн резко затормозила, отчего гоблин с размаху впечатался носом в ее начищенный наколенник. Верховный Инквизитор медленно опустила взгляд на коротышку. В руках она всё так же бережно держала утюг, излучавший слабое тепло и навязчивый аромат альпийской свежести. — Шмыг, — вкрадчиво начала Салли, и в ее голосе звякнули цепи допросной башни. — Твоя сельскохозяйственная афера века, безусловно, заслуживает отдельного костра. Но ответь мне: ты сейчас продолжишь травить байки про корнеплоды или всё-таки соизволишь объяснить, почему эта святыня в моих руках начинает вибрировать с частотой довольного шмеля?! — Про утюг! Конечно, про утюг! — испуганно замахал ладонями Шмыг. — Просто картошка реально была первосортная! Почти не светилась в темноте! — Почти?! — булькнул из глубин коридора Рон. Он всё еще волочил за собой монументальный половник и оставлял на мраморе дорожку из светящейся слизи. — Ну, фонила слегка! — огрызнулся гоблин. — Зато ее можно было использовать как ночник в погребе! Двойная выгода! Но ладно, ладно, возвращаемся к нашей адской вафельнице! Шмыг нервно оглянулся на утюг, который тихонько пшикнул струйкой пара прямо в декольте Салли. — Короче, слушайте сюда, эксперты по магии. Эта штуковина — не просто диктофон. Это… губка. Психо-магический накопитель бездонной емкости. Он аккумулирует всё: вопли, эмоции, проклятия, чистую ману. Когда я выловил его из отходов Стигии, он был вялый, как дохлый мурлок. Но стоило ему зацепить первые вибрации… он начал жрать. — Жрать? — переспросил Драко Малфой. На его холеном лице впервые за утро проступило выражение искреннего, неаристократического ужаса. — Вы хотите сказать, что магловский кусок жести испытывает… метаболический голод? — Он голоден до работы! — взвизгнул Шмыг. — Его создали гладить! Разглаживать складки! Бороться с мятой материей! Это его высшая программная цель, вбитая на конвейере! Но в Утробе нечего гладить, там только цепи и разорванные души! И он копит потенциал. Копит, копит, копит… — И если критическая масса будет достигнута?.. — Гермиона уже строчила заметки прямо на полях книги по эльфийской архитектуре. Шмыг скорбно сгорбился и провел ребром ладони по горлу: — Бабах. Или схлопывание измерений. В лучшем случае он превратит весь этот ваш хваленый Кель’Талас в идеально ровную, зеркально отглаженную двухмерную плоскость без единой пылинки. Ландшафт со стрелками по бокам. Сильвана тяжело вздохнула: — Знаешь, Шмыг… Впервые за день твои слова звучат как адекватная угроза. И видит Колодец, превратить замок в двухмерный чертеж прямо сейчас кажется мне не худшим дизайнерским решением. Особенно если это избавит меня от запаха паленой травы. Они свернули за угол и уперлись в массивные двери Малой гостиной. Из щелей дубовых створок сочился едкий сиреневый дым. Изнутри доносились звуки ожесточенной рукопашной схватки, перемежаемые звоном металла и яростными воплями Аллерии Ветрокрылой: — СТОЯТЬ, ЧУДИЩЕ ПОГАНОЕ! ТЫ БУДЕШЬ КИПЕТЬ! Я СКАЗАЛА — КИПИ, ТВАРЬ! Я ПЕРЕЖИЛА ТЫСЯЧУ ЛЕТ ВОЙНЫ С ЛЕГИОНОМ, Я НЕ ПОЗВОЛЮ КАКОМУ-ТО ЧУГУННОМУ ВЕДРУ КАЧАТЬ ЗДЕСЬ СВОИ ПРАВА! Раздался глухой взрыв, звон разбитого стекла и протяжный, обиженный вой, не сулящий выжившим ничего хорошего. — Может… ну его? — осторожно предложил Рон, пятясь назад и прикрываясь половником, как щитом Капитана Америки. — Мне кажется, Аллерия прекрасно справляется. В тактическом смысле. Если замок рухнет, мы просто скажем, что так и было задумано… — Рон, заткнись, — шепотом бросила Гермиона. — Мы идем на выручку. Салли, приготовь отпариватель на случай демонической атаки. Вайтмейн с боевым оскалом пнула дверь ногой. Гостиная пала. Посреди комнаты, среди ошметков антикварных ковров, тяжело дышала старшая Ветрокрылая. Ее золотые волосы напоминали гнездо гарпии, пережившей прямое попадание молнии, лицо было густо измазано субстанцией цвета свернувшейся венозной крови, а в боевой стойке она сжимала… огромный, почерневший от копоти половник. Рон с уважением покосился на свое орудие, признавая превосходство калибра. На закопченной магической плите посреди разрухи стоял исполинский стадвадцатилитровый котел. Из его недр с утробным бульканьем поднимались фиолетовые пузыри размером с человеческую голову, которые, лопаясь, источали не просто пар, а тихий, замогильный шепот. — Аллерия?.. — осторожно позвала Салли, заглядывая через порог. — Ты… солишь или уже экзорцизм проводишь? Аллерия медленно повернула к ним безумные глаза: — Я. Варю. Суп. Для. Лирата. Она яростно ткнула половником в сторону дальнего шелкового дивана. Там, свернувшись уютным клубочком под драным пледом, безмятежно спал Лират. Рядом, уткнувшись носом в его плечо, сладко посапывала Вериса. Оба выглядели так, будто находились в абсолютной безопасности в эпицентре ядерного удара. — Я просто хотела порадовать мальчика! — в голосе Аллерии зазвенели слезы боевого берсерка. — Сварить домашний бульон! Но этот проклятый артефакт из подвала… он сопротивляется! Он отказывается варить грибы с Аргуса! Он шипит на меня! Он проявляет классовую ненависть к Высшим эльфам! Словно подтверждая ее слова, котел на плите утробно рыгнул, подпрыгнул на конфорке и выпустил в потолок плотную струю фиолетового пара, которая на глазах у потрясенной публики начала кристаллизоваться в четкие, светящиеся буквы… Фиолетовый пар над котлом сгустился в плотное неоновое марево. Буквы выстраивались прямо под закопченным лепным потолком гостиной — медленно, коряво, с явными грамматическими ошибками, но с душераздирающей искренностью: «ПОМОГИТЕ». «ЭТО НАРУШЕНИЕ ЖЕНЕВСКОЙ КОНВЕНЦИИ ПО КУХОННОЙ УТВАРИ». «Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ СУПОМ. Я ХОЧУ БЫТЬ СВОБОДНЫМ». «ПОЖАЛУЙСТА. ОНА СЫПЛЕТ В МЕНЯ ЗЕМЛЮ». В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием перегретой магической конфорки. — Котёл, — медленно, с расстановкой произнесла Сильвана, потирая переносицу, — умоляет о помиловании на чистом всеобщем языке. — Я в курсе! — огрызнулась Аллерия, яростно сжимая свой чугунный черпак. — Он делает это последние сорок минут! Сначала эта наглая посудина пыталась меня шантажировать! Обещала прожечь паркет до винного погреба! Потом предложила взятку — клялась материализовать слиток истинного серебра, если я уберу огонь! А теперь давит на жалость! Это саботаж! — Аллерия… — осторожно подала голос Вериса, которая наконец разлепила сонные глаза на диване. Она зевнула, поправила растрепанную косу и с ужасом уставилась на сестру: — Ты… ты всерьез ведешь позиционную войну с походным инвентарем? — Он первый начал! — отрезала старшая Ветрокрылая, и в этот момент котел мстительно плюнул в нее струйкой пара, сложившейся в короткое емкое слово: «ПРЕДАТЕЛЬ». — Видали?! Он хамит старшему по званию! — Котлы не начинают первыми, Аллерия, — Гермиона сделала осторожный шаг вперед, близоруко щурясь на бурлящую жижу. — Они подчиняются законам термодинамики. Хотя… — она принюхалась и позеленела. — Боги всемогущие, что это там шевелится на дне? Оно… оно отращивает щупальца? — Это аргусские споровики! — с гордостью заявила Аллерия. — Мой полевой рацион времен осады Анторуса! Они богаты белком, железом и чистой яростью Бездны! — Они сейчас сожрут этот котел изнутри, — авторитетно заметил Рон, придирчиво оценивая плотность пара. — Я однажды на спор с Джинни проглотил живого садового слизняка, так вот он вел себя приличнее. Он хотя бы не требовал адвоката и не матерился на эльфийском. — Ты ел слизняков?! — Гарри с ужасом покосился на друга. — Я выиграл три галеона и право не мыть посуду неделю, Поттер, не суди меня! Котел тем временем зашелся глухим металлическим кашлем. Пар над ним закружился спиралью, выдав новую светящуюся строчку: «ОТПРАВЬТЕ МЕНЯ В УТРОБУ. ТАМ ХОЛОДНО. ТАМ ТЕМНО. ТАМ МЕНЯ НЕ ЗАСТАВЯТ ВАРИТЬ СЫРУЮ КОРЮШКУ И МЯСО КОДО. ТАМ МОЙ ДОМ». Сильвана издала звук, подозрительно похожий на всхлип зарождающейся истерики. — Великолепно. Просто потрясающе. Утварь из нашего родового подвала просит политического убежища в загробном мире. Я лично передам Зоваалу, что его адская цитадель теперь официально считается курортом по сравнению с кухней моей сестры. — Это Азерот, детка, — Салли Вайтмейн уже с комфортом устроилась в уцелевшем бархатном кресле, вытянув ноги и с аппетитом захрустев свежей горстью попкорна. — Здесь даже столовые приборы имеют право на экзистенциальный кризис и тягу к смерти. На твоем месте, Аллерия, я бы прислушалась к посуде. У нее слог лучше, чем у половины архиепископов Штормграда. — Никаких уступок террористам! — Аллерия занесла половник для решающего удара по крышке. — Я сварю этот несчастный суп, даже если мне придется привязать котел к плите цепями скверны! Лират должен поесть! — Аллерия… — тихо раздалось с дивана. Все замерли. Лират окончательно выбрался из-под пледа. Светлые волосы растрепаны, щека помята, рубаха сползла на одно плечо. Он медленно подошел к старшей сестре и посмотрел на нее снизу вверх — с той самой кроткой, беззащитной нежностью, от которой у генералов опускаются руки, а армии разворачиваются обратно в казармы. — Я не хочу суп, Алли, — мягко произнес он, перехватывая ее закопченное запястье. — Но ты голоден! Ты провел вечность в яме!.. — Я сыт, — Лират тепло улыбнулся и аккуратно, пальчик за пальчиком, разжал ее мертвую хватку на половнике. Черпак со звоном упал на ковер. — Мне не нужны аргусские грибы. Мне не нужны подвиги. Я просто хочу посидеть с вами. В тишине. Без взрывов, без порталов и без попыток отравить меня ради семейного долга. Просто… побудьте со мной. Ты, Вериса и Сильвана. Пожалуйста. Аллерия замерла. Огонь берсерка в ее глазах дрогнул, сменившись растерянностью, а затем — бесконечной, смывающей всё на своем пути женской усталостью. Ее плечи бессильно опустились. Она шумно выдохнула, подняв небольшое облачко сажи со своего воротника. — …Ладно, — еле слышно вымолвила она. — Без супа. — Без супа, — подтвердила подошедшая Вериса, с улыбкой обнимая сестру за талию. — Мы можем просто заварить ромашку. В фарфоровом чайнике. Без привлечения магии Бездны. — И без угроз расправой, — добавил Лират, смыкая объятия вокруг обеих сестер. — Чай — это мирно. Чай не умеет писать паром слово «предатель». В тишине гостиной раздался долгий, прерывистый металлический вздох. Котел на плите издал тихий щелчок, фиолетовая жижа внутри мгновенно остыла до комнатной температуры, а над остывающей поверхностью всплыло крошечное, полупрозрачное облачко в форме сердечка, после чего посудина окончательно затихла, симулируя абсолютную неодушевленность. — Невероятно… — прошептала Гермиона, ее перо летало по пергаменту со скоростью снитча. — Первый в истории задокументированный случай нейтрализации проклятого магического концентратора посредством групповой родственной психотерапии! — Ты только что записала, что мы победили суп силой дружбы, Грейнджер? — с саркастичной усмешкой приподнял бровь Драко. — Я зафиксировала торжество эмоционального резонанса над хаотической энтропией! — огрызнулась Гермиона, густо покраснев. — Дети, брейк, — зевнула Салли Вайтмейн, стряхивая кукурузную шелуху с колен и поднимаясь из кресла вместе с тихо гудящим утюгом. — Семейная драма исчерпана, кастрюля сдалась в плен, слезы умиления выплаканы. Предлагаю вернуться к нашему квантовому спасательному кругу. Сильви, дорогая, твой выход к микрофону. Утюг в руках Салли Вайтмейн тихонько пискнул, одобряя прекращение военных действий на кухне, и привычно замигал индикатором готовности. — РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ, — монотонно проскрежетал он из сопел на подошве. — ГОТОВ К ГЛАЖКЕ ДЕЛИКАТНЫХ ТКАНЕЙ. А НУ ПОШЁЛ ДОМОЙ, СУПЧИК ЖРАТЬ. — Он никогда не замолчит, правда? — с легкой улыбкой спросила Вериса, всё еще прижимая к себе Лирата. — Никогда, — с обреченным вздохом отозвалась Сильвана. Она подошла ближе, скрестив руки на груди и разглядывая синий корпус прибора с выражением глубокой экзистенциальной капитуляции. — Он впечатал мой голос в свою примитивную микросхему. Мой вечный цифровой памятник. — Знаешь, Сильви… в этом есть что-то бесконечно трогательное, — мягко заметила Аллерия, вытирая сажу со щеки. — Даже там… в абсолютной тьме, лишенная половины души, сломленная и ожесточенная… ты помнила о нас. О доме. О том, что семью нужно накормить перед долгой дорогой. Сильвана замерла. Ее рубиново-синие глаза на мгновение дрогнули. Черты лица разгладились, смывая маску грозной владычицы отрекшихся, и перед сестрами на секунду снова появилась та самая Сильвана — упрямая, язвительная, но готовая перегрызть глотку любому богу за своих близких. — Я всегда помнила, — едва слышно произнесла она, отводя взгляд в окно, словно ее внезапно заинтересовал шпиль Луносвета. — Даже когда пепел застилал глаза. Вы были там… глубоко внутри. Просто… я не всегда могла до вас докричаться. Она резко мотнула головой, прогоняя наваждение, и ее голос снова обрел привычную командную сталь: — Так, отставить сантименты! У нас на повестке дня несанкционированный прокол пространства. Шмыг! Вылезай из-за кресла и объясняй техническую часть протокола. Как нам перевести этот тостер в режим обратной телепортации? Гоблин осторожно высунул длинный нос из-за спинки мебели, нервно перебирая зелеными пальцами: — Всё просто, ваше суровое величество! Принцип квантового резонанса! Утюг — это мана-конденсатор. Он держит заряд трех измерений, но заперт в режиме петли. Чтобы сбросить клапан и направить выброс в портал, ему нужен триггер! Первородный командный голос с максимальной эмоциональной амплитудой! — То есть?.. — нахмурился Гарри. — То есть Сильвана должна подойти к подошве и рявкнуть на него командным голосом администратора! — выпалил Шмыг. — Четко, громко, со всей пролетарской ненавистью! Так, чтобы вибрация сорвала реле предохранителя! Сильвана медленно перевела взгляд на гоблина, затем на утюг: — Я не буду работать голосовым помощником для стирального инвентаря. Я не «Сири» и не «Алекса» из тех маггловских журналов, которые таскал Малфой. — Будешь, Сильви, будешь, — ласково пропела Салли, поднося утюг ближе к ее лицу. — Ты — наш священный микрофон. Ты — ключ зажигания. Вдохни поглубже, вспомни всё, что тебя бесит в этом мире, и выдай команду на взлет! Сильвана набрала полную грудь воздуха. Ее пальцы сжались в кулаки, глаза опасно вспыхнули… И в этот момент из камина в углу гостиной раздался странный, подозрительный звук. Сначала — глухой скрежет когтей по кирпичу. Затем — отчаянное шуршание осыпающейся сажи. Потом — звонкий, сдавленный чих. И прямо в кучу остывших углей с глухим шлепком вывалился мохнатый комок. Он энергично отряхнулся, подняв вокруг себя целое облако золы, выгнул спину дугой, зевнул во всю пасть и уставился на онемевшую публику наглыми, круглыми, фосфоресцирующими фиолетовыми глазами. Это был мана-хорек. Типичный представитель азеротской магической фауны — полуметровая смесь ласки, змеи и стихийного бедствия. Его шерсть переливалась чистым арканным сиянием, а на морде было написано абсолютное презрение ко всем законам мироздания, частной собственности и личным границам. — Ми-и! — звонко возвестил зверь, пробуя лапой эльфийский ковер. — О, Свет… — прошептала Гермиона, роняя пергамент. Лират Ветрокрылый медленно, со скрипом повернул голову к камину. Цвет его лица мгновенно сменился с благородно-бледного на цвет лежалого мела. В его глазах отразился не просто страх — в них плескался первобытный, хтонический ужас существа, осознавшего, что загробная кара настигла его в самом уютном месте. — Нет… — просипел Лират, судорожно пятясь назад и прячась за широкие наплечники Аллерии. — Только не он. Господи, только не этот пушистый паразит! — Ты знаком с этим созданием? — насторожилась Вериса, машинально нащупывая на бедре кинжал. — Он жил в моем колчане три года до моей смерти! — в панике зашептал Лират, яростно жестикулируя. — Он жрал мои зачарованные перья! Он свил гнездо в моих парадных штанах! Он считает мои волосы своей законной лежанкой! Я думал, он сдох десять веков назад, но эта тварь питается чистой маной, он бессмертен! Хорек тем временем повел чутким розовым носом. Его взгляд скользнул по Лирату, пренебрежительно моргнул — мол, «с тобой разберемся позже, беглец» — и уткнулся в сияющий артефакт в руках Салли Вайтмейн. Утюг, словно почуяв концентрированный сгусток живой стихийной маны, радостно щелкнул термостатом. Зеленая лампочка на ручке мигнула. Фиолетовые глаза хорька синхронно вспыхнули ярче. — Ми? — с интонацией опытного дегустатора произнес зверь. — ТЕМПЕРАТУРА ПОДОШВЫ: ДВЕСТИ СОРОК ГРАДУСОВ, — отозвался утюг утробным эхом Сильваны. — ОБНАРУЖЕНЫ МЯТЫЕ ТЕКСТУРЫ. А НУ ПОШЁЛ ДОМОЙ, СУПЧИК ЖРАТЬ. На морде мана-хорька расплылась та самая улыбка, которую обычно показывают в фильмах ужасов перед тем, как взрывается атомная электростанция. Это было выражение абсолютного, чистого духовного родства. Встреча двух маньяков на узкой тропе. — О нет… — прошептала Сильвана, и в ее голосе впервые за день прорезалась настоящая паника. — Держите его! — О да! — восторженно взвизгнула Салли. — Свет благословляет дерзких! — МИ-И-И-И! — издал боевой клич хорек, присел на задние лапы и, превратившись в размытую фиолетовую молнию, сиганул через всю гостиную. Он целился прямо в объятия Салли. Точнее — строго в зеркальную, раскаленную добела подошву квантового утюга. Утюг, осознав неотвратимость контакта, предпринял отчаянную попытку уклонения, но поскольку находился в шелковых перчатках верховного инквизитора, маневр провалился. С сочным шипением раскаленного тефлона, с треском короткого замыкания и запахом паленой шерсти лапы мана-хорька встретились с металлической поверхностью. Время замедлило свой ход. Контакт раскаленного тефлона с лапами мана-хорька породил физико-магическую реакцию, которую не описал бы ни один учебник Даларана или Отдела Тайн. Аркановая энергия зверя хлынула в перегруженный конденсатор утюга. Прибор взвыл сиреной воздушной тревоги, подошва вспыхнула ослепительным ультрафиолетом, а комната наполнилась какофонией истошных воплей, слившихся в единый хор первобытной паники: — МИ-И-И-И-И! — верещал хорек, приварившись шерстью к антипригарному покрытию. — РЕЖИМ ОТПАРИВАНИЯ: БОЖЕСТВЕННЫЙ ГНЕВ! СУПЧИК ЖРА-А-АТЬ! — ревел утюг на пределе динамика, сотрясая лепнину. — ОНО ПРИЛИПЛО! СВЯТОЙ СВЕТ, ОНО ПРИМАГНИТИЛОСЬ! — голосила Салли, пытаясь стряхнуть искрящегося грызуна. — МОЙ ПОЛОВНИК! — взвыл Рон, бросившись на помощь и попытавшись сбить хорька черпаком, но чугун намертво присосало к магнитному полю прибора. — ОНО ЖРЕТ МОЙ ПОЛОВНИК! ПУСТИ, ЖЕЛЕЗЯКА! — РОН, ОТПУСТИ РУЧКУ, ИДИОТ! — сорвал голос Гарри. — ЭТО СИНГУЛЯРНОСТЬ! НАРУШЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННОГО КОНТИНУУМА! — визжала Гермиона, зажимая уши. — МОЯ СТРАХОВКА НЕ ПОКРЫВАЕТ ТЕЛЕПОРТАЦИЮ С ЖИВОТНЫМИ! — голосил Шмыг, забиваясь под ковер. — Я НЕНАВИЖУ ВСЁ В ЭТОМ МИРЕ! — перекрывая общий гул, рявкнула Сильвана, вскидывая руки для защитного барьера. — МИ! — победно резюмировал хорек. Вспышка. Нестерпимо яркая, сине-фиолетовая, выжигающая сетчатку вспышка поглотила Малую гостиную. Затем последовал глухой, чавкающий звук схлопнувшегося вакуума — словно гигантская невидимая пробка вылетела из бутылки мироздания. И наступила тишина. Абсолютная. Звенящая. Нарушаемая лишь тихим треском догорающих штор и легким сквозняком. По комнате медленно расползался дым, пахнущий озоном, паленой шерстью, горной лавандой и… наваристым мясным бульоном. Гарри осторожно открыл глаза, убирая руки от лица. Его треснувшие очки окончательно лишились одной дужки и теперь держались на честном слове. Рядом тяжело дышали помятый Драко, кашляющая Гермиона, настороженная Валира с клинками наголо и семейство Ветрокрылых, окруженное мерцающим щитом темной магии. Посреди гостиной, на том самом месте, где секунду назад стояли Салли Вайтмейн, Рон Уизли, мана-хорек и квантовый утюг… зияла аккуратная, идеально круглая дымящаяся воронка диаметром в два метра. От Рона на полу осталась только тонкая дорожка болотной слизи. От Салли — одна золотая пуговица. От хорька — пара фиолетовых искр, лениво угасающих в воздухе. — Они… — Гарри осекся, с ужасом глядя в обугленную пустоту. — Они исчезли?! — Пространственный коллапс, — констатировала Гермиона дрожащим голосом, опускаясь на колени у края воронки. — Проводником послужил резонанс арканы хорька и стигийского заряда. Их выбросило в гиперпространственный тоннель. — Куда?! — крикнул Невилл, судорожно прижимая к себе горшок. — Куда их выбросило?! — Куда-то, где сейчас очень-очень неспокойно, — мрачно отозвалась Сильвана. Ее барьер развеялся, открывая окаменевшее лицо полководца, осознавшего масштаб надвигающейся катастрофы. — Верховный инквизитор с манией величия, рыжий смертный с чугунным половником, бессмертный паразит и радиоактивный утюг, вещающий моим командным басом. Если они приземлились в обитаемом мире, там уже началась религиозная реформация или гражданская война. — Но мы даже не знаем координат! — Гарри в отчаянии взъерошил волосы. — Как мы их найдем?! — Мы найдем их, — раздался спокойный голос Верисы. Младшая Ветрокрылая опустилась на колено у края кратера и кончиками пальцев подняла с оплавленного паркета крошечный предмет. Это был маленький, размером с крупную золотую монету, осколок зеркальной подошвы утюга. Он пульсировал мягким неоновым светом, излучая слабое тепло. Вериса осторожно поднесла его к острому уху. Осколок тихонько, сквозь шорох помех и треск межмирового эфира, заговорщицки прошептал знакомым голосом: — «…супчик… жрать… сигнал устойчивый… курс триста пятнадцать… остынет же…» — Он работает как компас, — подняла глаза Вериса. — Связь не разорвана. Тефлоновый маяк держит след. Лират облегченно выдохнул, хотя в его взгляде всё еще читался страх перед возможным возвращением хорька: — Значит… мы можем пойти за ними? Сильвана медленно оглядела собравшихся. В ее поле зрения попали: Малфой, брезгливо стряхивающий сажу с кружевного манжета; Гермиона, уже лихорадочно высчитывающая формулу поиска; Поттер с горящими глазами Избранного, потерявшего лучшего друга; Валира, жаждущая вызволить своего неуклюжего оруженосца; перепуганный гоблин Шмыг, в глазах которого снова вспыхнули знаки золотых монет, и сестры, в чьих жилах проснулся вековой зов великой охоты. Уголок губ Королевы-банши дрогнул. Ее исцеленная, цельная душа, прошедшая через ад и абсурд, расправила плечи. — Мы не просто пойдем за ними, — твердо произнесла Сильвана, застегивая пряжку плаща. — Мы найдем их. Мы спасем ту несчастную реальность, куда их занесло, от проповедей Вайтмейн. Мы вернем Уизли его законную мантию, а хорька посадим в свинцовый карцер. Она повернулась к Аллерии: — А когда мы вернемся сюда целыми и невредимыми… сестра. Аллерия насторожилась, крепче сжимая свой чугунный черпак: — Что? Сильвана сделала глубокий, торжественный вдох: — Я лично съем полную миску твоего великого супа. До последней капли. Чего бы мне это ни стоило. Аллерия опешила. Ее глаза расширились, а на щеках снова проступил румянец: — Ты… серьезно? Даже с аргусскими грибами? — Даже если они будут шептать проклятия на наречии натрезимов, — с каменным сарказмом подтвердила Сильвана. — Считай это моей епитимьей за грехи прошлого. — Договорились, — Аллерия победно вскинула черпак к потолку. — Но если у тебя выпадут волосы, я предупреждала! — По коням, господа волшебники и следопыты, — скомандовала Сильвана, выхватывая лук и указывая стрелой в тлеющую воронку. — Операция «Горячий Пар» переходит в фазу штурма мультивселенной! Осколок утюга в руке Верисы вспыхнул путеводным лучом, пробивая новый мерцающий тоннель в неизвестность. Впереди лежали чужие миры. Новые катастрофы. И один очень голодный, потерявшийся в пространстве отряд, который отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то наконец позвал их домой — есть великий суп.