Глава 26. Вечер откровений, и как не надо искать любовь в Азероте

Малая гостиная замка Ветрокрылых видела на своем веку многое: военные советы времен падения Луносвета, тайные пакты с Бездной и даже утренний скандал вокруг неглаженых наплечников Тюремщика. Но подобного трибунала эти гобелены не помнили со времен основания эльфийской монархии. Атмосфера напоминала нечто среднее между заседанием Визенгамота и судом инквизиции, куда по ошибке пустили зрителей с попкорном. Сильвана восседала в высоком резном кресле во главе стола. Поза ее была монументальна, руки скрещены на нагруднике, а рубиново-синий взгляд обещал как минимум трибунал военного времени без права на последнее слово. Справа на шелковом диване с королевским комфортом устроились Аллерия и Вериса. Обе потягивали жасминовый чай из тончайшего фарфора, причем старшая сестра пристроила рядом на столике свой закопченный стодвадцатилитровый черпак — чисто в качестве аргумента в дискуссии. На ковре у камина, поджав ноги, сидел Лират. На его коленях клубочком свернулся мана-хорек. Пушистый паразит вел себя подозрительно тихо: сыто жмурился, не пытался перегрызть тетиву луков и даже не лез Лирату в штаны, что сам эльф расценивал как чудо первого ранга. Чуть поодаль устроились Гарри и Гермиона. Рядом с ними возвышался Драко Малфой — со сложенными на груди руками и выражением лица человека, который купил билет в первый ряд на публичную казнь своих злейших врагов и теперь смакует каждую потраченную копейку. Рон сидел на отдельном пуфике в самом темном углу. За прошедшие полчаса его насильно отмыли, переодели в сухую эльфийскую тунику цвета морской волны (слегка великоватую в плечах) и даже пинцетом извлекли злополучную водоросль из левого уха. Однако вид Рон имел глубоко несчастный. Он судорожно сжимал свой боевой чугунный половник, словно тот был единственным якорем, удерживающим его рассудок в этой реальности, и упорно сверлил глазами паркет. В центре гостиной, уперев руки в бока, стояла Салли Вайтмейн. Утюг «Тефаль» красовался на лакированном столике перед ней, словно вещественное доказательство номер один. Хорек с колен Лирата бросал на прибор долгие, влажные взгляды, в которых читалось неприкрытое: «Я скучаю по твоей хрустящей корочке, мой раскаленный друг». — Итак, — звучно провозгласила Салли, и под сводами гостиной эхом отозвался ее поставленный, церковный колоратурный голос. — Вы жаждете отчета. Вы требуете правды о том, в какую бездну занесло нас по воле капризного рока. Я поведаю вам эту сагу! Но предупреждаю: слабонервных эльфов и чистокровных волшебников со слабой психикой прошу покинуть трибунал! — Вайтмейн, — оборвала ее Сильвана, и в ее голосе звякнула полированная сталь. — Мы с сестрами пережили уничтожение нашего народа, а этот мальчик, — она ткнула пальцем в Гарри, — два года охотился за кусками души лысого психопата. Нас сложно удивить. Излагай суть. — Это было страшнее Утробы! — драматически взмахнула руками Салли, картинно округляя глаза. — Это был Хогвартс! Гермиона нахмурилась и поправила мантию: — Хогвартс — это среднее специальное учебное заведение с углубленным изучением магических дисциплин. Что в нем может быть страшнее вечного ада?! — Всё! — припечатала Салли. — Потому что замок был мертв! Пустые гулкие анфилады! Ни одного наглого сопливого послушника! Ни одного строгого надзирателя с розгами! Портреты пребывали в кататоническом ступоре, а зачарованные свечи… они не двигались! — В смысле — не двигались? — Гарри даже подался вперед, поправляя сломанную дужку очков. — Они же всегда плавают. Создают уют. — Вот! Поттер зрит в корень! — Салли торжествующе ткнула в него наманикюренным пальцем. — Они висели неподвижно, как белые трупы на виселице времени! Пространство замерло! Сама вселенная затаила дыхание в ожидании спасителей! — Или вы просто провалились в законсервированный карманный континуум, — сухо вставил Драко, скривив тонкие губы. — Обычная пространственная аномалия, доступная для изучения на третьем курсе Отдела Тайн. — Замолчи, змееныш, не сбивай пафос литургии! — шикнула на него инквизитор. — Замок ждал! Он взывал к нам! Он требовал… Реформации! И Великого Очищения! Утюг на столике весело щелкнул термостатом, подмигнул зеленой шкалой и выпустил аккуратную лавандовую струйку: — РЕЖИМ ОТПАРИВАНИЯ: ДЕЛИКАТНЫЙ. А НУ ПОШЁЛ ДОМОЙ, СУПЧИК ЖРАТЬ! — Именно! — подхватила Салли. — Сакральный призыв был услышан! Началось всё с пищеблока. Мы материализовались в сердце кухни, среди испуганных низших созданий в накрахмаленных простынях! — Домовые эльфы, — тихо, со смесью сыновьей нежности и посттравматического стресса пробормотал Рон из угла. — Они готовили гуляш по рецепту моей матушки. — И этот гуляш ожил! — восторженно возвестила Салли. — Едва наш боевой хорек совершил святое омовение в котле, бульон обрел душу! Он заговорил! Он явил нам свой морковный лик и воззвал к небесам, требуя вернуть его к истокам мироздания! В комнате повисла звенящая тишина. Аллерия медленно опустила чашку с чаем на блюдце. Фарфор тихо звякнул. — Ты… утверждаешь, что на школьной кухне возник разумный мясной суп, который страдает от кризиса самоидентификации и тоскует по родине? — Да! — с гордостью кивнула Салли. — Он плакал сливочным маслом и требовал сельдерей во имя высшей справедливости! Сильвана медленно оперлась подбородком на сцепленные пальцы: — Гермиона. Ты самый вменяемый представитель вашего племени. Скажи мне: в ваших книгах зафиксированы случаи, когда первое блюдо требует политического убежища? Грейнджер открыла рот. Закрыла. Посмотрела на потолок. — Ну… если учитывать квантовую суперпозицию арканы и органических белков в зоне нулевой энтропии… — она вздохнула и обреченно развела руками: — На фоне говорящего утюга с голосом генерала следопытов разумный борщ выглядит пугающе логично. — Благодарю за экспертную оценку! — просияла Салли. — Далее мы двинулись сквозь мертвое безмолвие цитадели! Мы несли свет истины сквозь мрак коридоров! И когда силы зла уже готовы были сомкнуть кольцо… пред нами предстал Великий Архимаг! Седобородый патриарх Дамблдор! Он парил в лучах неземной мудрости, он ждал нашего пришествия, дабы передать нам ключи от врат мироздания! Все за столом благоговейно замерли. Даже Драко перестал ухмыляться. И тут из темного угла донеслось тяжелое, надрывное, полное безысходности сопение. Все взгляды скрестились на Роне Уизли. Рон медленно поднял голову. Его уши, начисто лишенные тины, пылали ярко-вишневым цветом. Он посмотрел на Салли взглядом человека, чью последнюю кружку сливочного пива только что вылили в помойное ведро. — Рональд? — прищурилась Сильвана, безошибочно почуяв запах семейного раскола. — Ты желаешь внести коррективы в этот духоподъемный псалом? Салли резко развернулась на каблуках, вперив в Рона взгляд инквизитора, заставшего послушника за чтением эротических трактатов Бездны: — Уизли. Молчи. Ради твоего же спасения. — Нет, я не буду молчать! — взвился Рон, сжимая половник обеими руками и вскакивая с пуфика. — Это невыносимо! Ты всё переврала, Вайтмейн! От первого до последнего слова! — Я?! — Салли театрально прижала ладонь в белой перчатке к вырезу корсета. — Я — голос истины! Я пересказала факты! — Ты сказала, что Дамблдор ждал нас в лучах мудрости! — сорвался на фальцет Рон, тыча черпаком в сторону инквизитора. — Он дрых без задних ног! Он спал в кресле, пускал слюни на шестую главу по трансфигурации жуков и оглушительно храпел носом! Мы разбудили старика только потому, что этот фиолетовый паразит, — Рон указал на мурлыкающего на коленях Лирата хорька, — с чавканьем сожрал левитирующую свечу над столом Когтеврана! — Он не дрых, невежда! — яростно парировала Салли, наступая на него. — Это была глубокая астральная медитация высших сфер! — Он храпел со свистом, Салли! Как сломанная волынка моего дяди Билиуса! — Это было ритмическое дыхание аскета, настраивающего чакры на вибрации космоса! — А когда он проснулся, — безжалостно продолжал разоблачение Рон, — первое, что он сказал, это: «Рональд, какого лешего ты зеленый, и кто эта женщина в вызывающем неглиже?!» — ЭТО ЦЕРЕМОНИАЛЬНОЕ БОЕВОЕ ОБЛАЧЕНИЕ АЛОГО ОРДЕНА, ТЫ, ДЕРЕВЕНСКИЙ СВЯТОТАТЕЦ! — ТИХО! — рявкнула Сильвана с такой первобытной мощью отрекшихся, что хрустальные подвески на люстре испуганно звякнули, а хорек на коленях Лирата на всякий случай притворился меховой горжеткой. Королева-банши перевела ледяной взгляд с тяжело дышащей Салли на пунцового Рона. — Салли, — раздельно произнесла Сильвана. — То есть, очистив твой доклад от религиозного фанатизма, мы имеем следующую картину: ты устроила переполох в пустой школе, совратила местный общепит, скормила чужую мебель хорьку, напугала спящего дедушку и вернулась назад? — Я руководила спасательной операцией! — гордо вздернула носик Салли. — А Уизли был моим верным, самоотверженным оруженосцем! — Я не оруженосец! — взмолился Рон, готовый провалиться сквозь эльфийский мрамор. — Я просто держал половник! — Ты держал его с непревзойденной, истинно рыцарской доблестью! — Салли с неожиданным умилением посмотрела на несчастного парня. — Ты стоял и смотрел в лицо опасности! Ты заслужил почетный титул Первого Половниконосца Ордена! Смирись, Рональд, это войдет в священные книги! — Поттер, пристрели меня, — прошептал Рон, закрывая лицо локтем. — Прямо сейчас. «Авадой». Я не выдержу. Драко Малфой тихо, сладострастно всхлипнул в кулак, наслаждаясь моментом абсолютного триумфа: — «Сэр Рональд, рыцарь чугунного черпака и защитник борща»… Поттер, клянусь, я закажу об этом статью в «Ежедневном пророке». Я оплачу первую полосу. — Хватит балагана! — Сильвана ударила ладонью по полированному подлокотнику, окончательно ставя точку в рыцарских дебатах. — Довольно героических баллад. Перейдем к сухим тактическим выводам. Она подалась вперед, и в ее рубиново-синих глазах зажглись две ледяные точки абсолютной сосредоточенности: — У нас есть нестабильный артефакт. У нас есть прорыв в параллельный континуум. И у нас есть заявление Салли о том, что эта адская машина способна доставить нас «домой». А теперь ответь мне, великий инквизитор: чей именно «дом» зашит в ее координаты? Салли осеклась. Ее победная улыбка слегка потускнела. — В смысле? — нахмурилась она. — В прямом, — Сильвана скрестила пальцы. — Дом для кого? Для вас с Уизли? Для Поттера и его друзей? Для нас, Ветрокрылых? Для Орибоса, откуда его вытащил Шмыг? Или, упаси Колодец, этот утюг настроен на координаты того самого разумного супа с куриными потрохами, и при следующем прыжке нас всех просто вывалит в стадвадцатилитровый чан с лапшой?! Салли открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Рона. Рон с ужасом посмотрел на свой половник, мысленно примеривая перспективу стать гарниром. — Я… — Салли растерянно моргнула. — Я не подумала об этом. Я полагалась на духовный порыв! — Твой духовный порыв едва не оставил нас без половины замка, — отрезала Сильвана. — Никаких больше прыжков. Никаких активаций. Мы запрем прибор в хранилище, пока маги Даларана не разберут его микросхемы на запчасти. — Э-э… народ? — внезапно подал тонкий, испуганный голос Лират, сидевший на ковре. — У меня тут… техническая накладка. Все повернулись к нему. Лират сидел с пустыми руками. Фиолетовый мана-хорек больше не изображал благовоспитанную пушистую муфту. Воспользовавшись тем, что все внимание аудитории было приковано к теологическим спорам о супе, зверь бесшумной тенью просочился по паркету и теперь сидел прямо на столике перед утюгом «Тефаль». — Ми? — задорно поинтересовался хорек, глядя в зеркальную подошву. — РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ, — привычно отозвался динамик голосом Сильваны. — А НУ ПОШЁЛ ДОМОЙ, СУПЧИК… ХЛЮП. Мана-хорек не стал слушать команду до конца. Он просто наклонил голову и смачно, с оттяжкой, с наслаждением истинного гурмана лизнул раскаленный до сорока градусов тефлоновый носик прибора. — НЕТ! НЕ СМЕЙ ЖРАТЬ АППАРАТУРУ! — истошно взвизгнула Салли, бросаясь вперед через всю комнату. Но было поздно. Раздался громкий электрический треск: «БЗЗЗТ-КХХХ!» По корпусу утюга пробежали фиолетовые молнии. Из вентиляционных отверстий с сухим хлопком вылетело черное колечко гари. Зеленая лампочка готовности на ручке мигнула, пошла рябью и… погасла. Свист пара мгновенно прекратился. Прибор остыл за долю секунды, превратившись в безжизненный кусок штампованного пластика и стали. Хорек довольно облизнулся, издал сытое: «Ми-и-п!» и, сочтя миссию выполненной, юркнул обратно под защиту наплечников Лирата. — О, Свет Всемилостивый… — простонала Салли, застыв над столиком и хватаясь за виски. — Всё. Финита. Ты слизал ядро заклинания, мохнатая ты язва! Ты аннулировал прошивку! Ты сломал наш единственный билет в реальность! Гермиона уже стояла рядом, нависнув над прибором с волшебной палочкой: — Подождите… Полярность не разрушена. Произошла перезагрузка матрицы памяти! Хорек поглотил стигийский заряд Утробы, но оставил остаточный резонанс из последней точки контакта! Словно отвечая на ее слова, утюг слабо вздрогнул. Внутри щелкнуло реле. Металлическая подошва озарилась не багровым адским светом и не изумрудным пламенем, а мягким, глубоким, безмятежным серебристо-голубым сиянием — точь-в-точь как лучи лунного света в Запретном лесу. Лампочка на ручке зажглась нежным золотом. Из сопел вырвалось крошечное, полупрозрачное колечко пара, пахнущее не лавандой, а свежезаваренным черным чаем с бергамотом и каплей лимонного щербета. А затем из динамика раздался голос. Это больше не был командирский, свирепый, простуженный бас Сильваны Ветрокрылой. Из глубины тефлонового нутра зазвучал мягкий, чуть дребезжащий, бесконечно добрый и лукавый старческий тенор, переполненный вселенской мудростью и легким налетом старческого маразма: — С-У-У-П… — вкрадчиво, с теплой профессорской интонацией произнес утюг. — МОЙ МИЛЫЙ МАЛЬЧИК… ДОМ. СУП. ЛИМОННЫЕ ДОЛЬКИ. СУП. ДОМ. В гостиной воцарилась тишина такой плотности, что в ней можно было вешать боевые топоры. Гарри поперхнулся воздухом и выронил палочку: — П-профессор Дамблдор?! — Он перепрошился! — в священном восторге выдохнула Гермиона, судорожно прижимая ладони к пылающим щекам. — Вы понимаете?! Хорек сожрал темную память Утробы, и прибор перезаписал базовую личность на ту, с которой взаимодействовал в финале! Теперь в нем живет ментальный слепок Альбуса Дамблдора! Утюг выпустил элегантное облачко пара в форме полумесяца и благодушно добавил: — НЕ СТОИТ ТАК ВОЛНОВАТЬСЯ ИЗ-ЗА ПУСТЯКОВ. СУП ОПРЕДЕЛЕННО СПАСЕТ ЭТОТ МИР. ДЕСЯТЬ ОЧКОВ ГРИФФИНДОРУ. ДОМ. СУП. Драко Малфой медленно сполз по спинке кресла, закрывая лицо обеими руками. Его плечи мелко, судорожно подрагивали — чистокровный наследник древнего рода был на волосок от того, чтобы забиться в истерике прямо на глазах у полуросликов и нежити. Салли Вайтмейн медленно повернулась к Сильване. На лице инквизитора сияло выражение глубочайшего духовного просветления: — Знаешь, Королева… Раньше этот прибор приказывал нам жрать суп под угрозой расстрела. А теперь он ласково уговаривает нас пообедать во имя высшего блага. Мне кажется, это качественный скачок в развитии нашей бытовой техники. Сильвана сидела неподвижно. Ее лицо побелело до состояния первого снега на вершинах Нордскола. Глаза медленно закрылись. Она начала считать. Один. Два. Три. Досчитала до десяти. Не помогло. Досчитала до двадцати пяти на чистом талассийском наречии. Пульс в висках отбивал ритм погребального марша. Наконец бывший Вождь Орды глубоко, со свистом вдохнула, открыла абсолютно пустые, выгоревшие глаза и произнесла могильным тоном: — Значит так. С меня хватит. Она поднялась во весь свой царственный рост. Ее плащ хищно взметнулся за спиной: — Я объявляю ужин. Прямо сейчас. Мы идем в столовую. Мы садимся за стол. Мы едим всё, что приготовили дворцовые слуги. И если… — она сделала страшную, зловещую паузу, вперив взгляд в замерших гостей, — …если я за вечер услышу хотя бы один намек, хотя бы одно дурацкое упоминание слова «СУП»… Я лично возьму тот чудовищный казан Аллерии, налью туда воды из помойного ведра, накрошу туда сапоги Шмыга и заставлю вас жрать это варево до скончания времен. Всем всё ясно?! — Сильви, дорогая, — осторожно подала голос Вериса с дивана, — но ты же даже яйцо всмятку сварить не способна… — Я научусь, сестра! — с фанатичным блеском в глазах прошипела Сильвана. — Ради мести я освою кулинарию высшего порядка! Она резко развернулась на каблуках латных сапог, подошла к столику, брезгливо взяла двумя пальцами остывающий утюг за ручку и прошагала в самый дальний, пыльный угол гостиной. С глухим стуком она водрузила прибор на пол, развернув его тефлоновой подошвой строго в угол, между старым напольным канделябром и кадкой с увядающим фикусом. — А ты, — ледяным тоном бросила Королева-банши прибору, — будешь стоять здесь. Носом в стену. И думать над своим поведением, пока мы ужинаем. Утюг слабо, почти шепотом мигнул тусклым золотым огоньком и с бесконечной кротостью выдохнул тонкую струйку бергамотового пара: — …супчик… дом… приятного аппетита… — МОЛЧАТЬ! — рявкнула Сильвана, захлопнула дверь угла декоративной ширмой и широким шагом направилась к выходу: — Всем в столовую! Живо! Компания — подавленная, ошарашенная, но дико голодная — гуськом потянулась за грозной предводительницей. Лират нес на руках засыпающего мана-хорька; Салли что-то восторженно нашептывала на ухо окончательно смирившемуся с ролью оруженосца Рону; Гарри и Гермиона спорили о термодинамике трансфигурации, а Драко шел позади всех, тихо подхихикивая в воротник мантии. А в пустой, темной Малой гостиной, за ширмой у холодного плинтуса, тихо мерцал золотой огонек. Там стоял самый могущественный, самый нелепый и самый добрый артефакт мультивселенной, готовый в любой момент напомнить заблудшим душам о том, что в конце любого, даже самого безумного пути… Их обязательно ждет тарелка горячего супа.

***

Большая трапезная замка Ветрокрылых видела сотни дипломатических приемов, но столь термоядерного коктейля из рас, миров и диагнозов этот резной дубовый стол еще не собирал. За столом чинно восседали: Бывший Вождь Орды и Королева-банши с исцеленной душой; Два элитных генерала следопытов Альянса; Воскресший принц с тяжелой формой посттравматического синдрома; Верховный Инквизитор Алого Ордена с наклонностями светского хроникера; Трое британских волшебников в легком шоке от физики чужого мира; Один чистокровный слизеринец, мысленно подсчитывающий рыночную стоимость эльфийского сервиза; Одна эльфийская разбойница-гладиатор, флиртующая с рыжим через половник; Один гоблин-контрабандист сомнительной чистоплотности; Один мана-хорек, вальяжно объедающийся копченым сыром; И, наконец, один квантовый утюг марки «Тефаль», который стоял носом в темный угол за кадкой с фикусом и с кротким скрипом старого профессора периодически выпускал колечко пара: «…лимонные дольки… супчик… дом…» Стол стонал под тяжестью блюд. Аллерия, глубоко уязвленная фиаско своего разумного варева, подошла к компенсации с поистине генеральским размахом. Перед гостями высились горы запеченных в меду фазанов, фаршированные травами озерные форели, головки выдержанного луносветского сыра, горы теплого хрустящего хлеба и целые батареи хрустальных графинов с рубиновым вином. Сильвана плавно подняла высокий бокал из лунного хрусталя. — Итак, — произнесла она, и ее рубиново-синие глаза блеснули в свете канделябров. — За возвращение экспедиции. За сохранение несущих стен родового гнезда. И за то, чтобы этот прибор в углу продержался на режиме ожидания хотя бы до десерта. — ДЕСЯТЬ ОЧКОВ ГРИФФИНДОРУ. СУП, — послышалось шуршание из-за фикуса. — Я сказала — режим тишины, Альбус, — бросила Сильвана, даже не оборачиваясь. Утюг послушно издал угасающее «пш-ш-ш» и затих. — Знаете, — звонко нарушила благостную паузу Салли Вайтмейн, элегантно отрезая тончайший ломтик фазана и отправляя его в рот, — мы сегодня так много говорили о моих подвигах. О том, как я вырвала Рона из лап небытия. О том, как я крестила хорька. О том, как я прониклась драмой бродячего борща… Но мы совершенно обошли вниманием жемчужину этой семьи. Нашего прекрасного Лирата. Лират, который как раз подносил кубок с вином к губам, резко замер. Капля багряной влаги сорвалась с края стекла и упала на скатерть. — Обо мне?.. — переспросил он, и в его голосе прорезались нотки загнанного в угол зайца. — О тебе, солнце мое! — Салли ослепительно оскалилась, в ее зеленых глазах заплясали те самые огоньки, при виде которых еретики в монастыре сразу писали завещания. — Ты — единственный наследник великой династии. Воскресший герой. Красавец в расцвете бессмертных сил. И при этом… ты трагически, безнадежно одинок. Твоя личная жизнь напоминает руины Кель’Таласа после прохода Артаса! — Салли, — угрожающе процедила Сильвана, сжимая ножку бокала. — А что «Салли»?! Я констатирую общественный интерес! — инквизитор невинно захлопала ресницами. — Мальчик страдает. Мальчик ищет вторую половинку. Настолько отчаянно, что оплатил годовую подписку в брачном агентстве картеля Трюмных Вод! Гоблины — удивительно болтливый народец, если знать, за какую золотую жилу дернуть. Лират поперхнулся воздухом, вином и собственным языком одновременно. Он зашелся сухим, надрывным кашлем, колотя кулаком по столу. — Откуда… кхе-кхе… кто слил базу данных?! Салли изящно указала вилкой на дальний конец стола, где Шмыг Пружинкранк с набитыми фазаньим мясом щеками как раз пытался незаметно ссыпать серебряные солонки себе в карман комбинезона. Гоблин замер, поймав на себе семь испепеляющих взглядов, быстро прожевал и развел жирными лапками: — Эй! Никаких претензий по коммерческой тайне! Свободный рынок информации! Госпожа Инквизитор оплатила премиум-доступ к архивам неудачников по тройному тарифу! Чистый бизнес, ничего личного! — Это была закрытая анкета! — простонал Лират, роняя пылающее лицо в ладони. — Я ставил галочку напротив «конфиденциально»! — У гоблинов галочка «конфиденциально» означает «слить конкурентам на двадцать золотых дороже», юноша, — ледяным тоном заметил Драко Малфой, покачивая бокал. — Элементарные азы чистокровного аудита. — О, Свет… — простонал младший Ветрокрылый сквозь пальцы. — Ты… ты выболтал ей всё? — Не-е-е, не всё, — успокоил его Шмыг, вытирая рот салфеткой. — Только самое сочное. Про лесоповал. Про карликовую пирамиду. И про то, как тебя чуть не пустили на суповой набор в Луносвете… — ЗАТКНИСЬ! — Лират вскинул голову. Его щеки горели ярче мантии Салли. — Хватит! Я сам расскажу! Раз уж мой позор всё равно пошел по рукам за мелкий прайс! Но предупреждаю: это не романтическая комедия. Это хроника экзистенциального краха. — Гарри, плесни мне еще вина, — деловито скомандовала Салли, подвигая кубок. — Вечер перестает быть томным. — Сама налей, я тебе не домашний эльф, — пробурчал Поттер, но бутылку передал. Лират тяжело вздохнул, залпом осушил кубок и уставился в огонь камина: — Всё началось полгода назад. Когда Сильвана была в Утробе, Аллерия воевала среди звезд, а Вериса командовала следопытами. Замок был пуст. Тишина звенела в ушах. Я бродил по залам и подумал: «Пёс возьми, мне дали второй шанс на жизнь. Может, я заслужил простого эльфийского счастья? Тепла? Женской ласки?» — Вполне зрелая мысль, — одобрила Гермиона, доставая блокнот. — Потребность в аффилиации естественна для переживших клиническую смерть… — Грейнджер, помолчи, не порти драматургию, — отмахнулась Салли. — Давай мясо, Лират! — Я начал с респектабельной площадки, — продолжил Лират с горькой усмешкой. — Магический портал Даларана. Раздел «Одинокие магические сердца». Думал: интеллектуальная среда, ученые дамы, утонченные беседы под звездами… Первой на мою анкету откликнулась некая «Леди Звездная Пыль». Мы две недели обменивались чарующими депешами. Она цитировала эльфийские элегии, сокрушалась о закате цивилизации и уверяла, что ищет мужчину с тонкой душевной организацией. Идеально! Я купил букет лазурных лилий, флакон духов и явился по указанному адресу в Даларане. Он сделал трагическую паузу, глядя на сестер. — Дверь открыл Отрекшийся. Главный фармацевт Королевского Аптекарского Общества. В фартуке из кожи поганища. Вся его гостиная была заставлена трехлитровыми банками, в которых в мутном спирте плавали уши ночных эльфов. Он плотоядно оглядел меня с головы до ног, потер костлявые культяпки и просипел: «О-о-о, Лират… Твоя костная структура совершенна. Ты будешь моей главной музой для экстракта чумы!» — И что ты сделал? — с живым интересом подалась вперед Валира. — Я вежливо извинился, сослался на внезапный приступ аллергии на формалин, развернулся и выпрыгнул в окно, — сухо ответил Лират. — Со второго этажа? — уточнил Рон. — С третьего. Подвернул правую лодыжку, порвал плащ, но бежал до самого телепорта так, будто за мной гнался лично Архимонд. — Отрекшиеся — на любителя, подтверждаю, — хмыкнула Сильвана, сделав глоток. — Хотя насчет костной структуры он был прав, фамильная стать у тебя неплохая. — Спасибо, сестра, очень поддерживает, — поморщился брат. — Но я не сдался. Я решил сменить видовой вектор. Подумал: эльфы и нежить слишком заморочены на эстетике. Нужна женщина из народа, близкого к земле! Сильная, гармоничная, спокойная! Так я согласился на свидание с шаманкой-тауреншей из Громового Утеса. Драко приподнял бровь: — Вы встречались с двухметровой прямоходящей коровой? Это какая-то особая форма искупления грехов? — Она была очень мила в письмах! — огрызнулся Лират. — Мы договорились поужинать в открытом павильоне в Мулгоре. Я пришел вовремя. Она тоже. Только пришла не одна. Она приволокла с собой трехметровое дубовое бревно, исписанное рунами. Поставила его на соседний стул. Представила: «Это Громхельм, дух предков нашего клана». И весь вечер… — Лират закрыл глаза, заново переживая этот кошмар, — …весь вечер она советовалась с бревном! Она заказала бревну кувшин ягодного морса! Она подносила бокал к сучку и спрашивала: «Громхельм, как тебе этот эльфийский юноша?» А бревно, естественно, молчало! Потому что это кусок спиленного дуба! — И чем завершился ваш романтический совет втроем? — задыхаясь от смеха, спросила Салли. — Через три часа бревно «подало знак». Тауренша помрачнела, посмотрела на меня с материнской жалостью и сказала: «Прости, Лират. Громхельм против. Он говорит, что у тебя слишком нервная, вибрирующая аура, и ты будешь угнетать его корневую систему. Нам нужно расстаться». За столом повисла тишина. А затем Вериса уронила лицо на плечо Аллерии и затряслась в беззвучном хохоте, расплескивая чай. — Ты… — сквозь слезы выдавила младшая сестра. — Ты проиграл конкуренцию неодушевленному бревну?! У которого даже корней нет?! — Да! Меня бросили ради бревна! — в отчаянии развел руками Лират. — И я оплатил за это бревно двойной счет за морс! Но видит Солнце, это были еще цветочки! Потому что потом я связался с коммерческим сектором гоблинов… Шмыг в углу мгновенно поперхнулся крылышком фазана и попытался сползти под скатерть. — Была одна анкета, — замогильным тоном вещал Лират. — «Леди Трикси фон Шестеренка». В профиле значилось: высокая, статная блондинка из высшего общества Кезана, ищет галантного кавалера аристократических кровей для долгосрочных инвестиций в любовь. Мы встретились в полутемной кабинке дорогого ресторана в Пиратской Бухте. Она сидела в роскошном бархатном балахоне до самого пола, курила длинную сигарету и говорила странным, тройным вибрирующим фальцетом. — О, Свет, только не это… — прошептал Гарри, начиная догадываться. — Да, Поттер! Именно это! — Лират трагически хлопнул ладонью по столу. — В разгар романтического тоста она потянулась за омаром, ее балахон зацепился за бронзовый крюк для факела, ткань с треском лопнула… И моя роковая блондинка рассыпалась на три составные части! Это были три гоблина-бухгалтера в одном пальто! Они стояли друг у друга на плечах, чтобы дотянуться до моего уровня глаз! Столовая взорвалась. Салли Вайтмейн запрокинула голову и зашлась таким победным, скрипучим ведьминским хохотом, что пара бокалов на столе опасно зазвенели. Рон давился хлебом, хлопая себя по коленям. Даже на лице Драко Малфоя застыла искренняя, восхищенная ухмылка ценителя черного юмора. — Три карлика… в одном пальто… — всхлипывала Салли, колотя кулачком по скатерти. — Ради банковских кодов Ветрокрылых! Господи, храни капитализм Азерота! — Верхний бухгалтер упал прямо в тарелку с супом! — кричал Лират, окончательно сорвав голос. — Средний побежал к выходу, унося кассу, а нижний запутался в штанине и вцепился мне в лодыжку, выкрикивая: «Постой, красавчик, мы согласны на гражданский брак по оптовому тарифу!» Лират залпом налил себе еще один полный кубок вина: — И вы думаете, это предел?! Ха! Вы не слышали про дренейскую теологию и воргенский кросс по пересеченной местности! Лират сделал внушительный глоток вина, вытер губы рукавом шелковой туники и обвел собравшихся горячечным взглядом рассказчика, перешагнувшего черту стыда и вышедшего на оперативный простор чистого безумия. — После инцидента с тремя бухгалтерами в пальто, — продолжил он с замогильной торжественностью, — я зарекся связываться с материалистами. Никаких темных магов. Никаких любителей древесины. Никаких коммерсантов с Кезана. Мне нужна была духовность! Чистая, возвышенная, непорочная душа! — И ты, разумеется, выбрал дренейку, — со вздохом уронила Сильвана, подперев щеку ладонью. — Жрицу Света из Экзодара! — с вызовом подтвердил Лират. — Высокая, лазурная, с грациозными рожками, копытцами и глазами цвета полуденного неба. Сама непорочность! Наше первое свидание она назначила в Храме Света. Романтика, свечи, благовония… — Звучит благочестиво, — одобрительно кивнула Салли, покручивая вилку. — Алый Орден одобряет храмовые свидания. Меньше соблазнов для плоти. — О да, плоть там даже не успела пикнуть! — горько усмехнулся Лират. — Едва я переступил порог, она огрела меня кадилом с миррой и заявила, что чувствует в моих чакрах «скверну космического масштаба»! Я попытался вежливо возразить, что я вообще-то следопыт благородных кровей и скверны во мне не больше, чем в утренней росе. На что она безапелляционно отрезала: «Скверна есть во всем сущем, юноша. Садитесь на холодный мрамор, мы начинаем шестичасовой экзорцизм». Гермиона прыснула в кулак: — Шестичасовой?! — Мы просидели на коленях четыре часа! — в голосе принца зазвенела фантомная боль в суставах. — Она монотонно завывала на наару-эсперанто, окуривала меня едким дымом, от которого у меня слезились глаза и текли сопли, и периодически тыкала в лоб священным кристаллом! Когда я робко пискнул, что я вообще-то недавно умер, побывал в Утробе и восстал из пепла, и, возможно, смерть смыла все мои прошлые прегрешения… Знаете, что эта святая женщина мне заявила?! — Что? — хором подались вперед Гарри и Вериса. — Она заглянула в священные скрижали, нахмурилась и сказала: «Ваше воскрешение — неканонично»! В столовой повисла ошарашенная пауза. — В смысле — «неканонично»?! — Драко Малфой даже подавился оливкой. — Она что, литературный критик загробной жизни?! — Именно так! — взвыл Лират. — Она сказала: «Истинное воскрешение, угодное Свету, должно сопровождаться хором ангелов, золотым сиянием и одобрением верховного наару! А вас вытащила из ямы старшая сестра-банши с помощью угроз и какой-то матери! Это неблагодатная реанимация! Вы воскресли с нарушением регламента! Вы богословски нестабильны, и мои родители-паладины не поймут такого мезальянса!» Лират трагически всплеснул руками: — Меня бросили из-за того, что моя реанимация не соответствовала церковному ГОСТу! — Боги, какая бездарная жрица, — с профессиональным презрением фыркнула Салли. — Надо было не кристаллами тыкать, а сразу костер разводить. Дилетантка с копытами. — После храмового фиаско я решил, что с меня хватит религии, — Лират снова наполнил кубок. — Мне захотелось страсти. Первобытной, дикой, животной энергии! Без этих ваших догм и скрижалей! И судьба свела меня с воргеншей. Аристократка из Гилнеаса. Утонченная леди в викторианском корсете, с легким британским акцентом и томным взглядом… Рон медленно переглянулся с Гарри: — Лират… Ты же знал, что происходит с жителями Гилнеаса при полной луне? — Я думал, это фигура речи! Метафора внутреннего огня! — взмолился эльф. — Она пригласила меня на ночную прогулку в Сумеречный лес. «Я хочу показать вам свою истинную сущность, Лират… Раскрыть тайники души…» Мы вышли на поляну. Луна вышла из-за туч. И моя томная леди внезапно зарычала басом сорокалетнего орка, порвала свой шелковый корсет в клочья, покрылась серой шерстью, вымахала до двух с половиной метров и оскалила полуметровые клыки! — Очаровательно, — прокомментировала Валира с садистским восторгом. — Люблю женщин с огоньком. — Она встала на четвереньки, завыла на луну, посмотрела на меня безумными желтыми глазами и рявкнула: «Беги, эльф! Я даю тебе тридцать секунд форы!» — И ты побежал? — затаив дыхание, спросил Невилл из-за тарелки. — Я летел, Лонгботтом! — Лират яростно зажестикулировал. — Я никогда в жизни так не бегал! Ни от троллей Зул’Амана, ни от демонов Плети! Три километра по ночной чаще, по бурелому, сквозь кусты ежевики! На втором километре колючки содрали с меня плащ! На третьем я запнулся о корень древня, кубарем полетел с обрыва и с размаху впечатался в ледяной илистый ручей, оставив левый сапог в прибрежной тине! Он перевел дух, прижимая ладонь к груди: — Я лежу в грязи. Без сапога. Мокрый. Задыхаюсь. Из кустов с треском выламывается эта двухметровая волчица. Садится на берег, скрещивает лапы, тяжело дышит, капая слюной на камни, придирчиво меряет меня взглядом и говорит человеческим голосом: «Знаешь, Лират… Ты неплох на коротких дистанциях. Хорошая стартовая скорость. Но дыхалка слабая. И ты не держишь темп по пересеченной местности. А мне нужен партнер для совместных марафонов. Мы не подходим друг другу по кардио-показателям». Столовая снова содрогнулась от хохота. Аллерия уронила голову на руки, ее плечи тряслись в беззвучной истерике. Гарри согнулся пополам, утирая слезы салфеткой. Драко откинулся на спинку стула, издавая странные лающие звуки, отдаленно напоминающие смех чистокровного мага. — Кардио-показатели… — стонал Рон, сползая под стол. — Она… она забраковала эльфийского принца как беговую дорожку! — Она развернулась и ускакала в туман галопом! — с отчаянием закончил Лират. — А я хромал босиком пятнадцать миль до ближайшей таверны, отбиваясь еловой веткой от местных волков! Утюг за кадкой с фикусом весело щелкнул, выпустил клубок бергамотового пара и невозмутимо выдал старческим тенором Дамблдора: — ФИЗИЧЕСКИЕ НАГРУЗКИ КРАЙНЕ ПОЛЕЗНЫ ДЛЯ МОЛОДОГО ОРГАНИЗМА. ОДНАКО ТАРЕЛКА ТЕПЛОГО БУЛЬОНА КУДА ЛУЧШЕ СОГРЕВАЕТ НОГИ. СУП. — Альбус, помолчи, мы на кульминации, — отмахнулась Салли, лихорадочно строча что-то в пергаменте. — Лират, продолжай! Было же еще что-то?! — Была пандаренка, — свинцовым голосом произнес Лират, глядя на пустой графин. — Монахиня хмелеварения из монастыря Тянь. После воргенши я решил: спорт — зло. Нужен покой. Внутренний баланс. Дзен. Мы договорились о медитативном свидании в элитной чайной Даларана. Чайная церемония «Шепот Туманов». — Звучит абсолютно безопасно, — заметила Гермиона. — Никаких волков, никаких кадил… — Мы сели за низкий столик на шелковые подушки, — Лират закрыл глаза. — Перед нами поставили фарфоровый чайник. И наступила тишина. Мы молчали час. Мы молчали два. На третий час молчания я не выдержал и вежливо поинтересовался, не пора ли нам перейти к вербальной коммуникации, чтобы узнать друг друга получше. Он скопировал интонацию сытого буддистского медведя: — Она медленно приоткрыла один глаз, посмотрела на меня, как на кусок незрелого бамбука, и изрекла: «Слова — это мутная рябь на воде разума, юноша. Истинная любовь познается в тишине пустоты». Я взмолился: «Уважаемая, моя душа только что вернулась из пустоты Утробы, меня от нее тошнит! Давайте поговорим о погоде!» Она покачала круглой головой: «Твое отрицание пустоты говорит о том, что ты не готов принять кармический урок. Твой сосуд полон эгоизма». — И что дальше? — хмыкнула Сильвана. — Она допила элитный белый чай, встала, отвесила мне церемониальный поклон и сказала: «Я не могу связать свою судьбу с существом, чей дух столь нетерпелив к великому Ничто. Прощай, Лират. Пусть туманы исцелят твою суету». Лират с грохотом опустил кубок на дубовую столешницу: — И эта волосатая святоша просто уплыла в закат! Оставив меня один на один с чеком на шестьсот сорок золотых монет за «элитную атмосферу духовного молчания высшей категории»! Шестьсот сорок золотых за три часа сидения на заднице в тишине! Шмыг в углу одобрительно присвистнул: — Уважаю панду! Чистая работа, маржа девяносто восемь процентов! Надо перенять методику! — Вот так я познал дзен, господа, — криво усмехнулся Лират, и в его взгляде блеснуло нечто зловещее. — Но вы думаете, это было дно? Нет. Дно постучало снизу, когда я вернулся в родной Луносвет… и встретил идеальную женщину, которая решила накормить меня ужином. В столовой мгновенно смолк весь смех. Сильвана медленно опустила бокал. Ее взгляд стал опасным. В столовой повисла тишина столь плотная, что мана-хорек на коленях Лирата перестал жевать сыр и настороженно навострил фиолетовые уши. Сильвана медленно, с легким стуком опустила хрустальный бокал на стол. Ее рубиново-синие глаза сузились: — Лират. Ты только что произнес слово «суп». В моем присутствии. — Да, Сильви, — с мрачной решимостью смертника кивнул брат. — Потому что это был не просто суп. Это был финал моей веры в институт брака. Он глубоко вдохнул, глядя на пляшущие огоньки свечей: — Это было три месяца назад. В самом сердце Луносвета. Она была дочерью магистра высшего круга. Идеальная эльфийка. Волосы цвета расплавленного золота, манеры королевы, безупречная родословная, знание пяти диалектов и полное отсутствие родственников-разбойников. Сама утонченность! Никаких кадил, никаких волчьих повадок, никаких дубовых поленьев. Она пригласила меня на приватный ужин в свое родовое поместье. — Звучит как сказка, — вздохнула Гермиона, подперев подбородок. — Это был фильм ужасов, Грейнджер! — отрезал Лират. — Я пришел в лучшем камзоле. С букетом роз. Мы сели за стол при свечах. Она мило улыбалась, говорила о высоком искусстве… А потом хлопнула в ладоши и возвестила: «А теперь, мой прекрасный принц, я угощу тебя блюдом, в которое вложила всю себя без остатка. Мой фамильный консоме!» Слуги внесли тяжелую серебряную супницу. Крышка с тихим звоном поднялась… Лират зажмурился, и его плечи мелко задрожали: — Из супницы повалил густой, переливающийся перламутром пар. Я заглянул внутрь. Бульон… он не просто кипел. Он двигался. Он пульсировал в ритме биения сердца! Морковь и лук-порей сами собой выстраивались в сложнейшие магические узоры! А когда я занес над тарелкой ложку… на поверхности варева открылся вполне отчетливый, пухлый рот из мясного фарша! Рон выронил вилку. Кусок фазана с глухим шлепком упал на колени Драко, но Малфой даже не обратил на это внимания, с благоговейным ужасом глядя на эльфа. — И что… — сипло выдавил Гарри, — …что сказал фарш? — Он запел! — вскричал Лират, хватаясь за волосы. — Он запел чувственным женским меццо-сопрано: «Лират, любовь моя… Поглоти меня! Впусти меня в свой пищевод страсти! Стань со мной единым целым на молекулярном уровне!» Я в ужасе отпрянул, опрокинув кубок. А моя прекрасная хозяйка дома сложила руки на груди, засияла от восторга и прощебетала: «Видишь, Лират?! Это моя душа! Я три дня варила часть своей астральной проекции в говяжьем бульоне, чтобы наши сущности слились вовеки!» — Святой Свет, очищающий и карающий… — пробормотала Салли Вайтмейн, машинально нащупывая на шее золотой крест. — Даже в моих застенках такой акт пожирания души считался бы перебором. — Я сказал ей: «Сударыня, при всем уважении, я не буду жрать вашу душу, у меня несварение от эктоплазмы!» — продолжал Лират, срываясь на театральный шепот. — А она обиделась! Ее глаза полыхнули огнем скверны, и она закричала: «Ты отвергаешь мою кулинарную любовь?! Ты не мужчина, Лират Ветрокрылый! Ты бессердечный трус! Суп, хватай его!» — ЧТО?! — хором взвыли Аллерия, Вериса и Сильвана. — Суп попытался выплеснуться на меня и связать щупальцами из лапши! — выпалил Лират. — Я не стал дожидаться, пока меня переварит романтический бульон! Я схватил стул, пробил витражное окно и снова сиганул вниз! — Второй этаж? — сдавленно спросил Рон. — Второй этаж! Розовый куст! Та же самая правая лодыжка, хрустнувшая с тем же самым мерзким звуком! Я полз через ночной Луносвет в одном носке, волоча ногу и умоляя стражников пристрелить меня из лука, пока суп не догнал меня по мостовой! В трапезной наступила гробовая тишина. А затем раздался звук. Это был не смех. Это был коллективный, всеобщий, неконтролируемый ментальный коллапс. Салли Вайтмейн соскользнула со стула и сползла под стол, где просто колотила каблуками по паркету, издавая утробные всхлипы. Аллерия уткнулась лицом в плечо Сильваны, и обе великие предводительницы сотрясались в беззвучных спазмах гомерического хохота. Драко Малфой прижимал салфетку к глазам Гермионы, из которых ручьями текла тушь, а Рон Уизли в экстазе молотил своим чугунным половником по краю стола, как барабанщик на рок-концерте. Из темного угла за фикусом раздался глубокий, сочувственный вздох утюга: — НЕРАЗДЕЛЕННАЯ ЛЮБОВЬ — ТЯЖЕЛОЕ ИСПЫТАНИЕ, МАЛЬЧИК МОЙ. ОДНАКО БЕГСТВО ЧЕРЕЗ ОКНО НЕ ВСЕГДА ЯВЛЯЕТСЯ ЛУЧШИМ ОТВЕТОМ НА СЛОЖНЫЕ ВОПРОСЫ БЫТИЯ. ЛИМОННУЮ ДОЛЬКУ? СУП. — Заткнись, Альбус, ради всего святого… — простонал Лират, но на его собственном лице сквозь румянец стыда наконец пробилась широкая, свободная, искренняя улыбка. Он обвел взглядом рыдающих от смеха друзей, перевел взгляд на утирающую слезы Сильвану, на хорька, который довольно сопел у него под боком, и на Салли, которая наконец вынырнула из-под скатерти с растрепанной шляпой. — И знаете что? — тихо, но твердо произнес младший Ветрокрылый, когда волна смеха немного улеглась. — После того супа-людоеда я окончательно сдался. Я пошел к гоблинам. Я заплатил Шмыгу последние сбережения, надеясь, что они найдут мне хоть кого-то… нормального. Он тепло улыбнулся, глядя каждому в глаза: — А в итоге я получил не невесту. Я получил вас. Сумасшедшую инквизиторшу, которая таскает говорящий утюг, как младенца. Рыжего волшебника с боевым половником. Двух героев другого мира. Слизеринца с манией величия. И моих сестер, которые вернулись живыми из разных концов мультивселенной. Лират поднял свой бокал: — У меня нет жены. Меня бросили бревно, три карлика в пальто и тарелка похлебки. Но у меня есть семья. Самая чокнутая, самая опасная и самая лучшая семья во всех известных мирах. Тишина, опустившаяся на залу, внезапно стала щемяще-теплой. Сильвана посмотрела на брата. В ее рубиново-синих глазах блеснула непрошеная влага. Она медленно подняла свой бокал, коснувшись стекла кубка Лирата тонким мелодичным звоном: — Ты идиот, Лират. Абсолютный, неисправимый идиот. Но ты наш идиот. И если хоть одна женщина в этом мире еще раз посмеет заикнуться про твою правую лодыжку… я лично отправлю за ней темных следопытов. — За Лирата! — звонко воскликнула Салли, вздымая кубок к потолку. — За худшего романтика Азерота и величайшего мастера дефенестрации эпохи! — За Лирата! — дружно грянули Гарри, Рон, Гермиона, Драко и сестры Ветрокрылые. — ДЕСЯТЬ ОЧКОВ ВЕТРОКРЫЛЫМ, — одобрительно звякнул утюг из угла, выпустив облачко ароматного пара. — СУПЧИК. ДОМ. Все снова весело рассмеялись, осушая бокалы до дна. И ровно в эту секунду широкие двойные двери на кухню с тихим скрипом отворились. На пороге стояла Аллерия, чьей отлучки никто не заметил. На ее лице сияло выражение абсолютного, триумфального покоя истинного мастера. В руках она бережно несла глубокую фарфоровую супницу, от которой поднимался тонкий, прозрачный, кристально чистый пар с упоительным ароматом куриного бульона, свежего укропа и домашней лапши. — Ужин закончен, — с обезоруживающей улыбкой провозгласила старшая сестра. — Но я подумала… Какая трапеза обходится без первого? Я сварила его сама. Она обвела замерший стол торжествующим взглядом: — Без грибов с Аргуса. Без магии Бездны. Без вмешательства мана-хорьков и стигийской энтропии. Самый обычный. Теплый. Домашний. Суп. За столом воцарилась священная немая сцена. Лират медленно посмотрел на супницу. Потом — на окно второго этажа за спиной Сильваны. Потом — на свою многострадальную правую ногу. И, наконец, глубоко вздохнул, пододвигая к себе глубокую тарелку и беря в руки ложку. — Ладно, — произнес принц с непоколебимым мужеством камикадзе. — Я готов. Но предупреждаю всех: если этот бульон хотя бы подмигнет мне петрушкой… я выхожу через раму. Навык отработан до автоматизма. — Не подмигнет, братишка, — ласково улыбнулась Аллерия, разливая золотистую жидкость по тарелкам. — Он просто ждал, когда мы все соберемся дома. И в мерцающем свете свечей древнего замка, под тихое, умиротворенное урчание довольного утюга в углу, большая, безумная и абсолютно счастливая семья наконец принялась за свой великий суп.