Глава 29. День картофельного мороженого и жареных яблок

Шаурма-апокалипсис разрешился с грацией тактической победы при штурме Темного Портала. Аллерия Ветрокрылая, вооруженная поварским тесаком, пучками диких трав и остатками своего великого куриного бульона, подошла к задаче как к фортификации рубежей. Тончайший эльфийский лаваш, выпеченный на раскаленном граните, хрустел так, словно его зачаровали на акустический резонанс. Мясо вчерашнего жареного фазана, щедро пропитанное чесночным соусом на терпких луносветских травах, легло внутрь плотным, сочным строем. Сверху легли свежие, хрустящие овощи из оранжереи, а концы рулета были запечатаны с такой ювелирной симметрией, будто их завязывали узлами Бездны. Шмыг Пружинкранк медленно, со священным трепетом сделал первый укус. Его круглые желтые глаза закатились куда-то под лобные доли. Гоблин благоговейно замер, сжевал хрустящий край и, шмыгнув носом, хрипло выдохнул: — Это… это шедевр уличной гастрономии. В Кезане за этот свиток брали бы по тридцать дукатов без сдачи. Не хватает только той самой куриной ножки для жирности… — Ножка пала жертвой черной дыры во чреве этого паразита, — отрезала Салли, прищурившись на мана-хорька. Зверь сидел на краю стола, подогнув лапки под раздутое, как мяч для квиддича, брюшко, и сыто жмурился на солнце. В его фиолетовых глазах читалось абсолютное, ничем не замутненное «И я бы сделал это снова»: — Ми-и-и-п. Тем временем на противоположном конце кухни разворачивалась историческая драма. Четыре хогвартских домовика, благоговейно держа накрахмаленными пальчиками по куску фазаньего донера, синхронно жевали, и по их морщинистым щекам градом катились крупные, блестящие слезы. Старший эльф в тоге с серебряной булавкой громко, надрывно всхлипнул в край кухонного полотенца: — Триста лет… Триста долгих, темных лет мы варили этот несчастный пудинг! Мы запекали почки в тесте, мы тушили брюкву, мы тонули в заварном креме… А истина все это время скрывалась в хрустящем пресном тесте с чесночным маринадом! Это не еда… Это манифест свободы! — «Свобода в лаваше», — торжественно продекламировала Салли, отправляя в рот последний кусок. — Отличный заголовок для первой полосы крестоносного вестника. — Я положу это на музыку! — старший эльф в экстазе схватил деревянную лопатку. — Это будет «Ода Донеру»! Я заставлю портреты на третьем этаже разучить хоровой припев! Мы споем ее директору на открытии семестра! — Мерлин всемилостивый, только не это, — простонала Гермиона, мысленно представив лицо Снейпа, слушающего балладу о шаурме в Большом зале. С шаурмой было покончено. Кухня наконец выдохнула. Пока основная компания сыто расползалась по гостиным и садам переваривать фазана, на поле боя остались только двое. Джайна Праудмур и Тиранда Шелест Ветра взяли на себя тыловое обеспечение, методично протирая мраморные столы от капель чесночного соуса. — Знаешь, — Джайна отжала зачарованную губку, убирая со лба выбившуюся платиновую прядь, — я сто лет не держала в руках обычную кухонную утварь без боевого контекста. В этом есть какая-то… терапевтическая приземленность. — Ты умеешь готовить руками, Джайна? — искренне удивилась Тиранда, срезая тонкую кожуру с крупного спелого яблока изогнутым серебряным ножом. — А ты думала, в Даларане нас учили только швыряться ледяными глыбами? — архимаг тепло рассмеялась. — На втором курсе Кирин-Тора у нас был обязательный спецкурс по бытовой трансмутации. Мы варили джемы, пекли круассаны… И делали мороженое. Мое коронное блюдо. — Мороженое? — жрица Элуны приподняла тонкую бровь. — То самое холодное лакомство смертных? — Не просто мороженое, Тиранда. Шедевр даларанской крио-кулинарии! — в глазах Джайны вспыхнул азартный огонек безумного ученого. — Мы брали чистейший реликтовый снег с пиков Кунь-Лай, парные сливки с ферм Западного Края, стручки ванили… и картофель. Тиранда замерла. Серебряный нож остановился в миллиметре от ее пальца. — …Что? — переспросила жрица. — Картофель, — невозмутимо повторила Джайна. В кухне повисла тяжелая, гулкая пауза. Было слышно, как в саду за окном щебечет зачарованная малиновка. — Картофель, — с каменным лицом повторила верховная жрица ночных эльфов. — Земляной клубень. Корнеплод, который свиньи выкапывают из грязи. В сладком замороженном десерте со снегом. — Тиранда, не делай такое лицо, будто я предложила осквернить Лунный Колодец! — обиделась Джайна, всплеснув руками. — Это высокая молекулярная кухня! Крахмал дает идеальную, шелковистую текстуру без ледяных кристаллов! Оно получается нежным, как мусс, сладким и с тончайшим, благородным ореховым оттенком! Тиранда посмотрела на архимага с выражением женщины, которая прожила десять тысяч лет, пережила Раскол мира, войну с Легионом, но сейчас впервые усомнилась в адекватности разумной жизни: — Джайна. Скажи мне честно. Вы в Даларане пили воду из канализации? — Это деликатес! — топнула ногой правительница Терамора. — А ты… ты сама-то что готовила за свои десять веков?! Лунную росу в ладошках носила?! — Я готовила жареные яблоки, — с царственным достоинством парировала Тиранда, разрезая плод на идеальные полупрозрачные дольки. — Традиционное праздничное блюдо калдорай. Свежий мед диких пчел Фераласа, пряная кора коричного дерева и капля концентрированного лунного света. — Лунного света? — Джайна скрестила руки на груди. — Это метафора? — Сама увидишь, — загадочно сощурилась жрица. Они переглянулись. Воздух между двумя величайшими правительницами Азерота наэлектризовался духом древнего женского кулинарного поединка. — У нас есть двадцать минут, пока они переваривают фазана, — Джайна хищно прищурилась на корзину с отборной картошкой. — Твои традиционные яблоки против моего даларанского крио-эксперимента. Сделаем общий десерт. — Сюрприз для выживших? — уточнила Тиранда. — Контрольный выстрел по их вкусовым рецепторам. — Договорились, — вздохнула жрица, высыпая корицу на сковороду. — Но если у кого-то из волшебников начнется заворот кишок от сладкого пюре, я официально заявлю Совету, что ты применила ментальный контроль. Работа закипела. Джайна колдовала с ожесточением алхимика: отварила клубни, перетерла их в воздушную пыль, влила густые сливки, тростниковый сахар, ваниль и ударила по миске контролируемым заклинанием глубокой мгновенной заморозки. Магия закружила крем в снежный вихрь, превращая вареную картошку в ослепительно-белый, дымящийся морозным паром пломбир. Рядом Тиранда плавила золотистый мед. Яблочные дольки шипели в пряном масле, карамелизируясь до янтарного сияния, а взмах ее ладони осыпал сковороду серебряной пыльцой заклинания Элуны, заставляя карамель тихонько люминесцировать в полумраке. Через пятнадцать минут две тарелки стояли рядом на подносе: дымящаяся холодом миска с картофельным мороженым и пылающее пряным жаром блюдо с лунными яблоками. — Выглядит… амбициозно, — с легким трепетом признала Джайна. — Звучит как объявление войны пищеварительной системе, — подвела итог Тиранда, снимая фартук. — Неси. Настало время нанести удар.

***

В Малой гостиной замка Ветрокрылых царила та редкая, сонная идиллия, которая обычно наступает после обильной трапезы и перед началом локального армагеддона. Сильвана полулежала в глубоком бархатном кресле, не спеша листая старинный фолиант по военной тактике Луносвета. Аллерия и Вериса с азартом гроссмейстеров резались в шахматы Бездны, где черные пешки периодически пытались сожрать пальцы белых слонов. Лират сидел на пушистом ковре у камина; мана-хорек на его коленях раздулся до состояния волосатой тыквы и тихонько посапывал, вибрируя сытым пузиком. Гарри, Рон, Гермиона и Драко оккупировали широкий шелковый диван, лениво споря о том, можно ли зачаровать эльфийскую стрелу на эффект «Экспеллиармуса». Салли Вайтмейн медитативно стояла у стрельчатого окна, задумчиво перебирая звенья золотого креста на шее, а Невилл в дальнем углу увлеченно зарисовывал в блокнот местный плотоядный плющ. Идиллию разорвал звонкий, торжествующий голос Джайны Праудмур. — Внимание, выжившие! — провозгласила архимаг, распахивая двери ногой. — Походная кухня Даларана и жрицы Элуны представляют десерт высшей категории! Джайна гордо несла перед собой массивный серебряный поднос, от которого валил морозный пар. Следом с грацией храмовой процессии шествовала Тиранда, держа в руках дымящееся блюдо из обожженной глины, источавшее одуряющий аромат пряностей. Рон моментально встрепенулся на диване. Его уши навострились: — Десерт?! Пирожные? Эклеры? Шоколадный мусс? — Лучше, Рональд, — Джайна с победным стуком водрузила поднос в центр журнального столика. — Традиционные лунные яблоки в карамели от госпожи Шелест Ветра. И… мой коронный даларанский шедевр. Сливочное картофельное мороженое. В гостиной наступила тишина. Шахматная пешка Аллерии от неожиданности выронила копье прямо на доску. Рон замер с приоткрытым ртом. Его лицо вытянулось: — Картофельное… что? Мороженое?! Из картошки?! Из того корнеплода, который нормальные люди варят в мундире и поливают шкварками?! — Это высокая гастрономия, Уизли! — с легкой угрозой в голосе парировала Джайна. — Снег с Кунь-Лай, мадагаскарская ваниль и чистейший крахмал холодного отжима! Вся компания сгрудилась вокруг стола, разглядывая белоснежные, безупречно круглые шарики пломбира с выражением саперов, обнаруживших мину нового образца. — Отойдите, слабаки, — решительно растолкала парней локтями Салли Вайтмейн. — Я в монастыре Алого Ордена в голодные зимы ела похлебку из сушеного мха и опилок, освященных молитвой. Меня не напугать замерзшим клубнем. Она смело зачерпнула серебряной ложечкой щедрую порцию белой массы и отправила в рот. Все затаили дыхание. Даже Сильвана оторвалась от трактата, прищурившись поверх страниц. Салли медленно закрыла глаза. Ее челюсти совершили пару задумчивых движений. На лице Верховного Инквизитора сменились четыре стадии принятия неизбежного: недоверие, шок, глубокая растерянность и внезапный гастрономический паралич. — Ну? — не выдержала Джайна, скрестив пальцы. — Ты чувствуешь шелковистую текстуру?! — Это… — Салли моргнула, проморгалась и сделала еще один глоток. — Это дико странно, Джайна. Оно ледяное. Оно безупречно сладкое, пахнет ванилью и сливками… Но на третьей секунде твой мозг внезапно осознает, что ты жрешь замороженное сладкое пюре. Она помедлила секунду, вздохнула и… решительно зачерпнула вторую ложку: — Но видит Свет, мне это нравится. Положите мне добавку. Рон, вдохновленный выживанием инквизитора, дрожащей рукой потянулся за своей ложкой: — Была не была… Ради науки. Он отправил порцию в рот. Глаза Рона округлились до размеров чайных блюдец. Парень застыл, словно его поразило заклятием «Петрификус Тоталус». Горло судорожно дернулось. — Уизли, дыши! — скомандовал Гарри. — Это… — прохрипел Рон, уставившись в пространство остекленевшим взглядом. — Это экзистенциальное насилие над моей памятью. Мой язык говорит мне, что это лучший пломбир в его жизни. Но мой желудок вопит: «Рон, какого черта, где подливка и жареный лук?! Почему картошка ведет себя как торт?!» Это вкусно, но это противоестественно! Картофель не имеет права быть десертом! Это предательство фермеров! — Это триумф молекулярной трансмутации! — возмутилась Гермиона, уже снимая пробу с кончика ложки. Она задумчиво причмокнула: — Структура крахмала разрушена крио-шоком, образуя удивительно стабильную эмульсию… Хотя землистое послевкусие в финале действительно слегка обескураживает. — Это не обескураживает, Грейнджер. Это преступление против рода человеческого, — холодно процедил Драко Малфой, с отвращением откладывая испачканную ложку на край салфетки. На аристократическом лице слизеринца застыла вселенская мука: — Это абсолютная, рафинированная мерзость. Худшее, что касалось моих вкусовых рецепторов за всю сознательную жизнь. И поверьте, я знаю, о чем говорю: на шестом курсе тетя Беллатриса решила порадовать меня домашним тортом в честь помолвки с Темным Лордом. Гарри поперхнулся воздухом: — Беллатриса Лестрейндж… пекла торт?! — Она пыталась, Поттер, — с содроганием вспомнил Драко, передернув плечами. — Она перепутала сахарную пудру с сушеным порошком из ядовитых желез акромантула, а в крем замесила растертый корень аконита «для бодрости духа». Поместье Малфоев потом неделю проветривали от зеленого дыма, а павлин в саду, склевавший упавшую крошку, научился левитировать и материться на парселтанге. Так вот: торт тети Беллы был честнее, чем это ледяное крахмальное надругательство над здравым смыслом! Джайна вспыхнула, оскорбленная в лучших даларанских чувствах: — Ты просто заносчивый сноб с атрофированным вкусом, мальчишка! — Попробуй яблоки, мистер Малфой, — с мягким превосходством вмешалась Тиранда, пододвигая к нему глиняное блюдо. — Оставь кулинарные эксперименты магов тем, у кого нет вкуса. Драко осторожно, кончиками пальцев подцепил золотистую дольку, с которой тянулась тонкая нить янтарного меда, и надкусил. В гостиной раздался тихий, карамельный хруст. Глаза чистокровного мага дрогнули. Высокомерная маска дала трещину. Драко медленно прикрыл веки, смакуя нежнейшую мякоть, пропитанную корицей и искрящимся лунным холодком. — О… — выдохнул он. — Это… Мерлин великий. Это как яблочный штрудель, из которого выкинули все лишнее и оставили чистый концентрат божественного экстаза. Леди Тиранда, вы искупили позор этой кухни. — Рада служить истинному ценителю, — величественно наклонила голову верховная жрица, победно взглянув на надувшуюся Джайну. В этот момент к столу несмело подошел Лират. Принц, с опаской оглядываясь на спящего на ковре хорька, зачерпнул внушительный кусок белого картофельного мороженого, отправил в рот и надолго замолчал. Его брови медленно сошлись на переносице. — Ну, что скажешь, братишка? — с любопытством спросила Вериса. Лират сглотнул, просветленно глядя в потолок: — Это суп. Сильвана в своем кресле с глухим стуком захлопнула военный трактат. — Лират. Ради всего святого, не начинай. — Нет, Сильви, послушай! — принц с жаром повернулся к сестре, размахивая ложкой. — Это холодный, кремовый, десертный суп из картофеля! Без мяса, но на молочной основе! Я же говорил: вся наша жизнь — это суп! Вселенная родилась из космического бульона, мы все варимся в котле обстоятельств, а этот десерт — просто еще одна грань суповой сингулярности! Гермиона поспешно записала это в пергамент: — «Гастрономический детерминизм как модель восприятия мультивселенной»… Поразительно глубокая мысль! — Это не глубокая мысль, Грейнджер, это бред сумасшедшего после трех месяцев в Утробе! — отрезала Сильвана. Королева-банши решительно поднялась с кресла, подошла к столу и взяла ложку. Ее рубиново-синие глаза полыхнули холодным огнем экспертизы: — Я положу конец этой дискуссии. Она зачерпнула крио-пюре, отправила в рот и замерла. Секунда. Две. Пять. Лицо Сильваны медленно окаменело. Взгляд опустился на Джайну, и в нем читался приговор целой цивилизации: — Это преступление против природы. — Да почему?! — взмолилась архимаг. — Потому что картофель — это священная пища простых смертных! — с яростью истинного полководца отчеканила Сильвана. — Он должен быть горячим! С крупной солью! С топленым сливочным маслом! С чесноком и свежим укропом! В нем должно плавать сочное мясо! Картофель создан для того, чтобы насыщать воинов перед сечей, а не для того, чтобы его посыпали ванильным сахаром и морозили в угоду даларанским буржуям! Малфой абсолютно прав. Это кулинарное святотатство. Драко расплылся в самодовольной ухмылке: — Всегда приятно найти союзника с безупречным чувством прекрасного среди… нежити. — Не обольщайся, белобрысый, завтра ты всё еще будешь моим пленным, — холодно оборвала его Сильвана, но тарелку с мороженым брезгливо отодвинула подальше. И ровно в эту секунду снизу, из-под складок скатерти, послышался тихий, подозрительный шорох. Шорох под скатертью внезапно сменился низким, вибрирующим звуком, напоминающим работу миниатюрной аркановой турбины. Секунда — и на полированную столешницу, взметнув ворох салфеток, взмыла фиолетовая мохнатая ракета. Мана-хорек действовал с молниеносной точностью элитного диверсанта: в бреющем полете он клацнул челюстями, на лету умыкнул с глиняного блюда самую крупную, истекающую янтарным медом и корицей яблочную дольку и пушечным ядром рухнул под шелковый диван. — Эй! Дерзкий воришка! — всплеснула руками Тиранда, впрочем, не без тайного удовольствия от того, что зверь проигнорировал даларанское блюдо. — Это предназначалось для всего отряда! Из-под дивана раздалось смачное, сочное чавканье, перемежаемое утробным урчанием абсолютного блаженства: — М-м-хлюп… Ми-и-и! — Этот зверь обладает феноменальным чутьем на качественные продукты, — с удовлетворением констатировал Драко Малфой, скрестив ноги. — Чистые инстинкты дикой природы, не испорченные либеральной магической кулинарией. Через полминуты из-под бахромы дивана показался лоснящийся медовый нос. Хорек дочиста слизал корицу с мордочки, сладко икнул и жадными глазами уставился на серебряную миску с остатками картофельного мороженого, от которой всё еще вился морозный пар. В его круглых зрачках вспыхнул исследовательский интерес опытного дегустатора помоек. Джайна Праудмур мгновенно просияла, увидев в этом свой звездный час и шанс на научную реабилитацию: — Вот! Смотрите! Живое дитя дикой маны! Создание с незамутненным вкусовым восприятием! Он оценит шедевр! — Джайна, не надо, он только что выжил после целой куриной ноги… — попытался предостеречь Гарри. Но архимаг уже опустилась на одно колено и заботливо выложила на край паркета изящную серебряную ложечку с горкой белого крахмального пломбира: — Прошу, маленький гурман. Приобщись к традициям Кирин-Тора. Хорек настороженно повел усами. Медленно, переступая мягкими лапками, он приблизился к ложке. Обнюхал холодный шарик. Склонил голову набок, моргнул, высунул длинный шершавый розовый язычок и… аккуратно, вдумчиво лизнул край ледяного картофельного пюре. Время в гостиной остановилось. Хорек замер. Его фиолетовая шерсть встала дыбом, словно через него пропустили заряд молнии из посоха Кадгара. Глаза зверя полезли из орбит, а зрачки сузились до булавочных уколов. Он медленно, с хрустом сглотнул. Затем зверь поднял голову и посмотрел прямо в лицо верховного мага Альянса. В этом взгляде маленького мохнатого хищника было всё: крушение веры в гуманизм, глубокая личная обида, попранное достоинство азеротской фауны и безмолвный вопрос: «Женщина, ты в своем уме?! За что ты так со мной?!» Хорек издал сухой, трагический, полный отвращения звук: — Кхэ-э-э-у… Ми. После чего демонстративно, с царственным презрением повернулся к Джайне пушистым задом, задрал хвост трубой и, чеканя шаг короткими лапками, с оскорбленным величием удалился в дальний угол комнаты — под защиту старого комода. В гостиной раздался дружный, нестройный стон сдавленного хохота. — Он тебя осудил, Джайна, — с каменным лицом резюмировала Салли Вайтмейн, невозмутимо отправляя в рот третью порцию мороженого. — Причем на высшем теологическом уровне. Твой пломбир официально признан ересью против животного мира. — Он просто тупое плотоядное млекопитающее! — вспыхнула пунцовая архимаг, вскакивая на ноги и пряча испачканную ложку. — Что он вообще понимает в молекулярных связях сахарозы и крахмала?! — Джайна, милая, он буквально питается токсичной радиацией Бездны и горячим воском, — ласково напомнила Аллерия с дивана, утирая слезы от смеха. — И если даже ОН отказался это жрать… то проект определенно требует доработки. — А если… если объединить их?! — не сдавалась Джайна, с отчаянием обреченного бросаясь к столу. — Фьюжн! Контраст температур! Горячее печеное яблоко и холодный картофельный мусс сверху! Она плюхнула ледяной шарик прямо на дымящуюся карамельную дольку Тиранды. Рон с ужасом отшатнулся: — Это выглядит как запеканка, которую забыли в леднике на три месяца, а потом случайно уронили в сироп! — Позвольте эксперту, — Драко с видом инквизитора на дегустации подцепил кусочек экспериментальной смеси, отправил в рот, прожевал и медленно покачал головой: — Мои соболезнования, леди Праудмур. Теперь это блюдо не просто преступление. Теперь это вооруженное нападение на вкусовые сосочки при отягчающих обстоятельствах. В Азкабане дементоры высасывают радость медленнее, чем эта масса убивает желание жить. — Прекратите травить женщину, варвары! — возмутилась Салли, героически доскребая тарелку. — Для очищения плоти перед боем — идеальный рацион! Никаких греховных мыслей, только холод и суровый картофельный долг! В этот момент в глубине гостиной, за кадкой с увядающим фикусом, раздался громкий металлический щелчок. Квантовый утюг «Тефаль», молчавший добрых полчаса, внезапно запульсировал всеми цветами радуги. Его зеркальная подошва озарилась мягким белым светом, индикатор готовности замигал в такт новой ритмической волне, а из сопел с шипением вырвалось пышное, плотное облако пара, пахнущее одновременно корицей, печеной картошкой и каплей заварного крема. Прибор вобрал в себя весь кулинарный конфликт эпохи, переварил его кремниевыми мозгами и на всю комнату — с раскатистой, громоподобной, но невероятно благостной интонацией покойного директора Хогвартса — возвестил новую истину мироздания: — ВЕЛИКИЙ СУП НАВАРИЛИ! — пророкотал утюг, сотрясая хрустальные подвески. — БАТИН СУПЧИК! ШАУРМА В СЫРНОМ ЛАВАШЕ! МО-РО-ЖЕ-НО-Е! ДОМ! ГЛАДИТЬ МОРОЖЕНОЕ! СУП! — Он освоил десерты… — в благоговейном ужасе прошептала Гермиона, роняя блокнот на колени. — Его лексикон расширяется в геометрической прогрессии! — Он требует гладить мороженое, Грейнджер, — простонал Рон, закрывая лицо ладонями. — Эта штука окончательно сошла с ума. Как и все мы. Салли Вайтмейн поднялась во весь рост, подняв над столом оставшуюся карамельную дольку яблока, словно победный кубок: — И пусть сошла! Зато с каким размахом! Она обвела сияющим взглядом компанию: смеющуюся Аллерию, гордую Тиранду, надувшуюся, но уже улыбающуюся Джайну, умиротворенного Лирата и даже Сильвану, чьи рубиновые глаза светились редким, неподдельным теплом: — За наши великие победы! За картофельный пломбир, победивший здравый смысл! За шаурму, спасшую замок от пудингового потопа! За великий суп, который ждет нас в конце пути! И за этот сумасшедший дом, в котором никому и никогда не будет скучно! — За дом! — дружно грянули голоса за столом, и даже Драко Малфой салютовал бокалом с вином. Утюг за фикусом пыхнул в потолок крошечным облачком пара в форме двух перекрещенных ложек и кротко добавил: — ДЕСЯТЬ ОЧКОВ ВСЕМ ПРИСУТСТВУЮЩИМ. СУПЧИК. — Замолчи, Альбус, — с ласковой усмешкой бросила Сильвана, отпивая вина. И в уютном тепле Малой гостиной, среди смеха, шелеста пергаментов и сладкого запаха жженого сахара, древний замок Ветрокрылых окончательно забыл о войне. Потому что впереди лежали новые миры, новые порталы и новые катастрофы. Но пока у них были друзья, половник и чувство юмора — бояться было совершенно нечего.