Глава 31. Некузявые фейерверки

Джайна Праудмур была на грани. Не на той поэтичной грани безумия, за которой следуют ледяные апокалипсисы и затопление Оргриммара цунами, — нет, до этого было еще далеко. Архимаг находилась на грани чисто человеческого, бытового, сокрушительного бешенства. Она сидела в Великой библиотеке четвертый час подряд. Вокруг высились баррикады из древних свитков Кирин-Тора, на ковре валялись астрономические таблицы, а прямо перед ней на шелковой подушечке с кисточками возлежал виновник торжества — квантовый утюг «Тефаль». Прибор выглядел омерзительно довольным жизнью. Его зеркальная подошва сверкала в свете люминесцентных сфер, индикатор готовности подмигивал мягким золотистым огоньком, а сопла мерно, с частотой дыхания спящего кота, выпускали крошечные колечки пара: — С-У-У-П… — вкрадчиво, голосом покойного директора Хогвартса выводил утюг. — ДОМ. СУП. ДОМ. — Ты не утюг, — раздельно, вперив в прибор налитые кровью глаза, прошипела Джайна. — Ты — метафизическая катастрофа. Ты плевок в лицо законам термодинамики. Утюг щелкнул термостатом: — СЧАСТЬЕ. ГЛАДИТЬ. — Я знаю, что гладить! — Джайна дернула себя за прядь волос. — Ты повторяешь этот список уже двести сорок шесть раз! В шестнадцати разных тональностях! — МО-РО-ЖЕ-НО-Е. — О, Свет Всемилостивый… — верховный маг уронила лицо на раскрытый гримуар Антонидаса, издав приглушенный стон: — Почему ты такой невыносимо сложный?! В тебе всего четыре детали! Нагреватель, шнур, термопара и подошва! Почему ты не поддаешься спектральному анализу?! Прибор затих. Казалось, кремниевые мозги земного чуда техники, пропитанные стигийским пеплом и эльфийским чаем, на мгновение зависли, обрабатывая уровень истерики пользователя. Затем индикатор на ручке сменил цвет на нежно-голубой, и из сопел раздался совершенно новый, слегка ошарашенный, почти панический шепоток: — МОЖЕТ, ЭТО… ДОМОЙ И СУПЧИК ЖРАТЬ?.. А? Джайна оторвала лоб от пергамента. Волосы ее встали дыбом, на щеке отпечатался рунический круг третьего уровня: — Что?.. Ты… ты только что внес конструктивное предложение?! Утюг выпустил парок в форме вопросительного знака: — СУПЧИК ЖРАТЬ. ДОМОЙ. СЕЙЧАС. ПОЖАЛУЙСТА. — Да как, пёс тебя дери?! — взорвалась архимаг, всплеснув руками. — Как мы туда попадем?! Назови мне несущую частоту! Дай мне вектор лей-линий! Утюг виновато мигнул, сбросил температуру на сорок градусов и выдал предельно честное, тихое, кроткое: — НЕ ЗНАЮ. Я ПРОСТО УТЮГ. Я НЕ МАГ. Я НАЖИМАЮ ПАР. Я ГЛАЖУ. Джайна замерла с открытым ртом. Она смотрела на штампованный синий пластик. Смотрела на вилку шнура, сиротливо свернутую кольцом на столе. Смотрела на дымящийся носик. А затем Великую библиотеку замка Ветрокрылых сотряс такой оглушительный, безудержный, истерический женский хохот, что с верхних полок испуганно спланировали три древних манускрипта. Джайна хохотала до колик, роняя слезы на чертежи порталов и колотя ладонью по столу: — «Я просто утюг, я глажу»! Боги! Четыре часа высшей алгебры пространств, а ответ был в инструкции по эксплуатации! Ты невозможен! Абсолютно, феерически невозможен! — СПАСИБО, — скромно отозвался прибор, пыхнув лавандой. — Это не комплимент, идиот! — ВСЁ РАВНО СПАСИБО. ДЕСЯТЬ ОЧКОВ ГРИФФИНДОРУ. В этот момент массивная дубовая дверь библиотеки скрипнула. В зал бесшумной тенью скользнула Сильвана. Королева-банши сменила парадные доспехи на простую кожаную куртку следопыта. В левой руке она небрежно держала глубокую фаянсовую миску, доверху наполненную хрустящими листьями салата, политыми оливковым маслом и посыпанными эльфийскими семечками. В правой руке блестела обычная деревянная вилка. Сильвана невозмутимо подошла к столу, отодвинула сапогом стопку запретных фолиантов, опустилась в свободное кресло напротив хохочущей Джайны и с аппетитным хрустом отправила в рот лист айсберга. — Ты закончила сеанс экзорцизма над бытовой техникой? — с набитым ртом осведомилась Королева. Джайна вытерла слезы рукавом мантии, пытаясь восстановить дыхание: — Сильвана… Что ты делаешь? — Занимаюсь процессом перорального поглощения органических питательных веществ, — сухо парировала эльфийка, наколов на вилку помидорку черри. — В простонародье это зовется «перекус». Тебе бы тоже не помешало. Ты выглядишь как послушница некроманта после недельного поста. — Я занята фундаментальными исследованиями! — Ты четыре часа гипнотизируешь кусок алюминия, — Сильвана с хрустом сжевала редис. — Твой КПД стремится к показателям мертвого кодо. — Я установила, что его защитный контур непроницаем для внешней дезинтеграции! — гордо вскинула подбородок Джайна. — Это важный отрицательный результат! — Это пустая трата калорий, — Сильвана отставила миску и смерила мага тяжелым взглядом полевого командира. — Сколько можно уже топтаться на месте и делать первый шаг? Ты возьми и сделай уже что-нибудь работающее, что ты как не знаю кто. Джайна поперхнулась воздухом. Ее глаза медленно полезли на лоб: — Что?.. Ты… ты только что сказала «как не знаю кто»?! — Да, — не моргнув глазом, подтвердила Сильвана. — Подслушала на днях, как Уизли ругался на свой половник. Очень емкая вербальная конструкция. Прекрасно передает суть бессмысленной суеты. — Это базарный маггловский жаргон предместий Лондона! — возмутилась архимаг. — Ты — древняя эльфийская аристократка! — Теперь это фразеологизм высшего командного состава Луносвета, смирись, — Сильвана поднялась, стряхнув крошку с колен. — Бросай макулатуру, Джайна. Твои мозги спеклись. Тебе нужна сенсорная разгрузка. — Какая еще разгрузка?! — Полевая, — на губах бывшей владычицы отрекшихся заиграла зловещая, предвкушающая усмешка. — Малфой оккупировал нижний сад и развернул там локальный театр военных действий. Он утверждает, что занимается пиротехникой. Зрелище монументальное. Идем, пока он не спалил фамильные платаны.

***

Нижний сад замка Ветрокрылых, еще вчера радовавший глаз идеальной геометрией лунных клумб, сегодня выглядел как полигон для испытания осадных орудий гоблинов. Повсюду дымились аккуратные черные воронки. Фонтан с мраморной наядой лишился носа, кусты жасмина были живописно подпалены с правого фланга, а воздух пах серой, озоном и жженым сахаром. В эпицентре разрушений гордо возвышался Драко Малфой. Чистокровный наследник древнейшего рода выглядел неописуемо. Поверх его безупречной шелковой рубашки был надет тяжелый кожаный кузнечный фартук с тиснеными эльфийскими рунами (где он его реквизировал — оставалось тайной за семью печатями). Платиновые волосы слегка взъерошились от ударной волны, на кончике породистого носа красовалась живописная полоса сажи, но на лице сияло выражение алхимика-демиурга, готового явить миру абсолютное совершенство. Поодаль, за полуразрушенной каменной балюстрадой, сгрудилась группа захвата: Рон Уизли держал свой верный чугунный половник обеими руками на уровне груди, используя его как тактический бронещит против шальных искр; Гарри стоял в боевой стойке с палочкой наготове, готовый в любую секунду кастовать «Протего»; Гермиона лихорадочно строчила в блокноте перечень нарушений правил пожарной безопасности; А Салли Вайтмейн... Салли с комфортом восседала на мраморной скамье, с аппетитным хрустом закидывая в рот свежий, истекающий маслом попкорн из бездонной королевской супницы. — Что здесь происходит во имя Солнца?! — воскликнула Джайна, выходя на террасу вместе с жующей салат Сильваной. — Малфой утверждает, что возрождает античные традиции боевой британской пиротехники, — не отрываясь от записей, отчеканила Гермиона. — В процессе возрождения он уже вызвал три детонации почвы, срезал верхушку вековой туи и устроил локальный пожар в беседке. — Не локальный, Грейнджер, а катастрофический! — яростно запротестовал Рон из-за половника. — Меня едва не накрыло взрывной волной! Мой черпак нагрелся до ста градусов! Я мог лишиться единственного оружия победы! — Ты бы лишился бровей, рыжий, что пошло бы твоему лицу только на пользу, — небрежно бросила Салли, захрустев очередной горстью кукурузы. Драко тем временем демонстративно проигнорировал зрителей. Он сделал изящный шаг вперед, встал в классическую дуэльную стойку и плавно, с ювелирной точностью рассек воздух палочкой. — Ignis Flores! — звучно, на чистейшей латыни провозгласил он. С кончика боярышниковой палочки с оглушительным шипением сорвался сноп ослепительных рубиновых и серебряных искр. Снаряд со свистом взмыл в лазурное небо Кель'Таласа, закружился в штопор, на мгновение замер на высоте птичьего полета... БА-А-А-Х! Небо озарилось вспышкой. Над шпилями замка медленно, величаво распустился исполинский огненный цветок — астральная роза из переливающихся лепестков пламени, роняющая золотую пыльцу на верхушки деревьев. Правда, сам цветок распустился градусов на сорок левее запланированного центра и с глухим треском срезал ветку на фамильном вязе. Все завороженно задрали головы. — О... — тихо выдохнула Гермиона. — Это... объективно красиво. — Чистая случайность, — криво усмехнулся Малфой, сдувая дымок с кончика палочки, хотя в его серых глазах заплясало неприкрытое самодовольство. — Я целился строго в зенит, но местный эфирный поток дал погрешность в полтора грана. — Да брось ты выпендриваться, Малфой, — раздался звонкий, насмешливый голос. Салли Вайтмейн отставила миску с попкорном, спрыгнула со скамьи и пружинистой походкой хищника подошла к опешившему слизеринцу. Она окинула его кожаный фартук критическим взглядом инквизитора: — Некузяво у тебя получается, Малфой. Откровенно некузяво. Драко медленно, опасно прищурился. Его породистые брови сошлись на переносице: — Какое... какое слово ты только что употребила, женщина?! — «Некузяво», — с наслаждением повторила Салли, подходя вплотную. — Криво. Косо. С креном набок. И лепестки осыпались раньше времени. Научи меня так же, только нормально. — «Некузяво»?! — задохнулся от классового возмущения Драко. — Это была древнейшая трансфигурация огненной стихии рода Малфоев! Ты хоть понимаешь, сколько веков наши предки оттачивали эту формулу?! Да ты даже палочку держать не умеешь, ты же привыкла махать своим железным крестом, как дубиной! — Держи свой гонор при себе, чистокровный, — оскалилась Салли, выхватывая запасную палочку, которую одолжила у Гарри. — Показывай вектор движения, пока я не освятила твой пробор! Драко смотрел на нее долгих пять секунд. На его губах медленно расцвела та самая фирменная, садистская, азартная ухмылка: — Сама напросилась, инквизитор. Кисть расслабь. Перехват у основания. Веди снизу вверх полукругом, фиксация на двенадцать часов. Формула: Ignis Flores. И ради Салазара, не взорви нам лицо. Салли встала в стойку. Ее алая мантия взметнулась. Она сжала палочку так, будто это был инквизиторский меч, вдохнула полной грудью, призвала всю мощь своей неистовой святой веры и хлестко рубанула воздух: — IGNIS FLORES! Если Драко выпустил изящную пиротехническую ракету, то из палочки Салли вырвался натуральный артиллерийский залп корабельного калибра. Золотой луч пробил атмосферу со звуком взлетающего дракондора. В вышине громыхнуло так, что у Рона зазвенели зубы, а озеро в саду пошло крутыми бурунами. Б-Д-Ы-Щ-Щ-Щ! В зените расцвела не роза. Там взорвалось второе солнце — исполинский, ослепительно-золотой, пылающий священным огнем лотос диаметром в полнеба. Он горел втрое ярче, втрое дольше и осыпал сад плотным дождем безопасных, переливающихся алмазных искр. Тишина на поляне стала абсолютной. Гермиона забыла закрыть рот. Гарри с благоговением поправил очки. Сильвана на террасе одобрительно хмыкнула, накалывая на вилку очередной лист салата. Салли медленно повернулась к окаменевшему Малфою, картинно сдула сизый дымок с кончика позаимствованной палочки и ласково, ядовито пропела: — Вот видишь, блондинчик? Некузяво у тебя получалось. Учись, пока я жива. Драко смотрел на нее взглядом человека, чью фамильную честь только что раскатали катком, но сделали это с таким чудовищным великолепием, что он не знал: проклясть ее или немедленно предложить помолвку. — Это... — сглотнул Малфой, и в его голосе впервые прорезался неподдельный азарт. — Это была грубая, неотесанная сила без капли академизма. Чистый перерасход маны. — Зато красиво, — подмигнула Салли. — Ужасно красиво, — сквозь зубы признал Драко. Он перехватил свою палочку поудобнее, вставая с ней плечом к плечу. — А теперь представь, дикарка... Что будет, если мы объединим мою безупречную геометрию с твоей маниакальной мощью? Салли хищно оскалилась, вскидывая руку: — Ты предлагаешь дуэт, Малфой? — Я предлагаю спалить это небо к едрене фене, Вайтмейн. — По рукам! Они синхронно встали в дуэльные позиции. Драко — холодный, отточенный, аристократичный. Салли — яростная, порывистая, пылающая алым шелком. — Раз! — крикнул Драко. — Два! — подхватила Салли. — IGNIS FLORES MAXIMUM! — рявкнули они в унисон. Два луча — изумрудно-серебряный и ослепительно-золотой — взмыли ввысь, переплетаясь двойной спиралью, как танцующие змеи. В стратосфере они слились в единую точку... И небо Кель'Таласа раскололось на тысячу солнц. Грохот заставил содрогнуться шпили замка. В вышине распустился грандиозный, неописуемый огненный древо-цветок: серебряные ветви Бездны сплетались с золотыми лепестками Света, роняя на землю каскады искрящихся сапфировых комет. Это было грандиозно, чудовищно и абсолютно совершенно. Все стояли, задрав головы, онемев от величия зрелища. — О... — только и смогла вымолвить Гермиона. — Это... невероятно. Драко и Салли медленно опустили палочки, тяжело дыша и глядя друг на друга сквозь оседающий золотой дым. — Неплохо для начала, Малфой, — признала инквизитор, вытирая сажу со щеки. — Ты была почти на высоте, Вайтмейн, — высокомерно процедил Драко, но в уголках его губ дрогнула редкая, искренняя улыбка уважения. Сильвана на террасе дожевала свой салат, поставила пустую миску на перила и холодно резюмировала: — Салют зачетный. Вы оба невменяемые. Кто-нибудь хочет добавки зелени? А то картофельное мороженое Джайны, напоминаю, все еще остается военным преступлением. — Полностью согласен, — не поворачивая головы, бросил Драко. — И я! — отозвалась Гермиона. Джайна только страдальчески вздохнула, но тут ее глаза внезапно расширились. Она замерла, глядя на угасающие в небе серебряные искры, и ее лицо озарила ослепительная догадка. — Стой... — прошептала архимаг. — Стойте все! Я поняла! Джайна Праудмур стояла посреди поляны, и в ее глазах сияло озарение такой мощности, что вокруг пальцев сами собой закружились искры чистого арканового восторга. — Вы не понимаете! — выдохнула она, обводя взглядом замерший отряд. — Четыре часа я долбилась в защитные руны, пытаясь взломать прибор грубой магической силой! Я искала пространственные константы, плотность эфира, гравитационные проколы... Но этот утюг не подчиняется классической механике Даларана! — А чему он подчиняется? — нахмурился Гарри, опуская палочку. — Законам физики здравого смысла? — Эмоциональному резонансу! — Джайна всплеснула руками, едва не сбив половник из рук Рона. — Этот прибор — не просто машина, это квантовый психо-накопитель! В Утробе он питался первородным отчаянием и скорбью тысяч душ, но хорек слизал темную матрицу, а Сильвана, Дамблдор и наш чертов батин супчик переписали полярность! Он больше не может открывать порталы на энергии боли! Ему нужно прямо противоположное топливо! — Патронус? — мгновенно сообразила Гермиона, ее глаза вспыхнули академическим азартом. — Вы хотите сказать, что для пробоя реальности ему необходим эквивалент магии Патронуса высшего порядка?! — Именно, Гермиона! — просияла архимаг. — Чистейшее, концентрированное, незамутненное Счастье! Самая мощная созидательная сила во вселенной! Если мы сможем довести эмоциональный фон вокруг прибора до точки кипения, его тефлоновые сопла сгенерируют импульс такой силы, что пространственный коридор распахнется прямо на вокзал Кингс-Кросс! Рон почесал затылок черенком черпака: — И как мы собираемся доводить утюг до экстаза счастья? Будем щекотать ему шнур? — Мы устроим праздник, — возвестила Джайна с торжественностью полководца, объявляющего триумфальный парад. — Настоящий. Грандиозный. С музыкой, фейерверками, танцами и едой! Мы зальем этот сад радостью так, чтобы у нашего хромированного друга задымились предохранители! В саду повисла секундная пауза. — Праздник... для утюга? — медленно переспросила Сильвана, скептически разглядывая пустую миску из-под салата. — Мы воюем с космическими сущностями, а теперь устраиваем банкет в честь электроприбора? — Для всех нас, Сильви! — решительно перебила Салли, вскидывая палочку. — Мы заслужили эту попойку! Но! У меня есть одно жесткое, ультимативное, инквизиторское условие! Она сурово уставилась на Джайну: — Никакого картофельного мороженого. Если этот замороженный крахмал хотя бы на метр приблизится к праздничному столу, общий уровень счастья рухнет до показателей Чумных земель, и портал захлопнется навсегда. — Поддерживаю вето обеими руками! — немедленно рявкнул Драко Малфой. — Категорически согласна, — с ледяным спокойствием кивнула Гермиона. — Сожгу любого, кто принесет сладкое пюре, — подтвердила Сильвана. Джайна страдальчески вздохнула, прижав ладонь к груди: — Ладно-ладно, признаю! Проект «Крио-Клубень» признан ошибкой и отправляется в архив! Только жареные яблоки Тиранды и нормальные десерты! — И шаурма! — гаркнул Шмыг из-за куста. — Двойная порция для инженерного состава! — И великий суп, — раздался с террасы мягкий, бархатный голос. Все обернулись. На каменные ступени сада не спеша ступил Лират Ветрокрылый. Принц выглядел... возмутительно, неприлично, подозрительно отдохнувшим. Его светлые волосы сияли на солнце, шелковая туника струилась без единой складки, а на лице играла та самая безмятежная, сытая улыбка человека, который познал абсолютный дзен и сладко проспал все утренние катастрофы. Салли Вайтмейн мгновенно подобралась. Ее детективный радар, дремавший последние двадцать минут, взвыл сиреной боевой тревоги. Она прищурилась, сделав шаг к эльфу: — Лират. Ты где пропадал все это время, пока мы тут предотвращали пудинговый потоп и жгли небо салютами? — Спал, — безмятежно потянулся принц, хрустнув пальцами. — Долго. Глубоко. Сладко. — Спал? — Салли подозрительно склонила голову набок, буравя его взглядом инквизитора-криминалиста. — Один? Лират на долю секунды споткнулся взглядом, его длинные уши предательски дрогнули и порозовели: — Ну... технически нет. С хорьком. Зверь пришел, лег мне на подушку, мы спали. Чисто платонический сон двух уставших от жизни самцов. — Ты спал с фиолетовым мана-хорьком в одной кровати? — с нажимом переспросила Салли, в ее глазах заплясали опасные чертики. — Да! А что в этом криминального?! Он пушистый и теплый! — в панике зачастил Лират, заливаясь краской до ключиц. — Мы просто спали, Салли! Не надо шить мне дело о нарушении видовых границ! — Ничего-ничего, принц... — сладко пропела Салли. — Я просто зафиксировала свидетельские показания. Мы вернемся к этому на допросе. — Так, прекратить следственные эксперименты! — скомандовала Джайна. Архимаг решительно подошла к садовой скамье и сняла с подставки квантовый утюг «Тефаль», который она прихватила с собой из библиотеки. Прибор, почуяв свежий воздух, запах пороха от фейерверков и волну коллективного предвкушения грандиозной попойки, внезапно запульсировал всеми цветами радуги. Его зеркальная подошва озарилась мягким золотисто-розовым сиянием, сопла весело пшикнули паром, и из динамика — с той самой неподражаемой, теплой, колокольчиковой интонацией Альбуса Дамблдора — прозвучал новый торжественный вердикт: — С-У-У-П... — протянул утюг, сотрясая воздух вокруг. — СЧАСТЬЕ. ДОМ. ПРАЗДНИК! ГЛАДИТЬ ПРАЗДНИК! ДЕСЯТЬ БАЛЛОВ ЗА КАРНАВАЛ! — Он выучил «праздник»! — победно вскричала Гермиона, хлопая в ладоши. — Он готов к загрузке данных! — подтвердила Джайна, бережно прижимая вибрирующий прибор к груди. — Завтра в полдень! В этом самом саду! Мы накроем столы, включим музыку, разольем эльфийское вино и батин супчик, запустим салюты Малфоя и Салли и на пике всеобщей эйфории нажмем кнопку парового удара! Рон торжественно вскинул свой чугунный половник к небу, салютуя солнцу Кель'Таласа: — Завтра мы либо вернемся домой... Либо устроим самую легендарную пьянку в истории двух вселенных! — Скорее всего — и то, и другое одновременно, — с кривой усмешкой резюмировал Драко, пряча палочку в карман кузнечного фартука. Сильвана посмотрела на эту безумную, разношерстную толпу: на смеющуюся Джайну с утюгом, на пунцового Лирата, на Салли, уплетающую попкорн, на спорящих волшебников... И бывшая Королева-банши тихо, искренне, всем сердцем улыбнулась утреннему свету. Впереди был великий день. День, когда магия, суп и человеческое тепло должны были пробить саму ткань мироздания.