Часть 3

Руи купил что-то вроде большого аквариума, поставил в свою машину, предварительно вынув всё из багажника и опустив задний ряд сидений. Цукаса с нотками тревоги сидел в этой констурукции, глядя на сменяющиеся за окнами виды. Всё подбирал слова, но озвучить ничего так и не смог. Они ехали много часов, под музыку, под радио, в тишине, перебрасываясь словами и изредка ловя взгляд друг друга в лобовом окне. Цукаса раньше не знал, что такое машина, и ему понравилось. А вот сменяющиеся пейзажи особо ничем не отличались от подводного мира — только тем, что воды нет. Самое красивое по мнению Цукасы — это солнце, красящее небо в разные цвета. На рассвете или закате. Солнце одно во всем мире, из любой точки можно глянуть на эту большую звезду и точно знать, что где-то другой человек тоже смотрит. Смотрит на это самое солнце, и ни на какое другое. Будто оно какой-то связующий элемент. — Руи, — позвал сонным, тихим голосом. — М? Да? — бодро ответил Камиширо. — Ничего. Руи постучал пальцами по рулю, сворачивая на очередной поворот. — Мы почти приехали, веселее! — Ага, — Цукаса чуть заметно улыбнулся. Красный и розовый воевали за место на оранжевом небе, отражаясь в бескрайней глади воды, когда Руи, взяв Цукасу на руки, стал подходить по песку к линии берега. Русал перекинул одну руку через чужую шею, второй отчаянно сжимал ткань футболки Руи, думая, что это не заметно. Чем ближе они были к воде, тем сильнее внутри била паника. Цукаса чувствовал себя странно и неправильно. Сейчас он нырнёт в долгожданную морскую воду, но, чтобы это сделать, нужно отпустить Руи. Ему не хотелось делать выбор. Но чужое лицо отдавало таким спокойствием и добротой, что казалось, словно, всё это колеблет одного только Цукасу. Вот останется он с Руи. И что дальше? Всю жизнь будет занимать ванную? Руи это не надоело? Да и какая это жизнь для Цукасы? Мысли давят на голову. Подталкивают к верному решению. А верное решение — плыть. Так далеко, как можешь, так быстро, как можешь, радоваться тому, что жив, и только изредка вспоминать про человека, спасшего эту жизнь. Руи начал заходить в море и остановился, когда Цукасу на его руках затронула вода. Тенма рвано вздохнул, сильнее сжимая ткань чужой футболки под своей ладонью. Он перевел взгляд на Руи. Тот улыбался очень нежно. — Спасибо, Руи, — в горле был ком, однако, эти слова не могли быть не произнесены. — Пожалуйста, рыбка, — усмехнулся Камиширо. Летний ветер поиграл с блондинистыми прядями волос Цукасы. Русал резко приблизился к лицу Руи, оставляя быстрый поцелуй на щеке, и следом быстро нырнул в воду. Два всплеска бронзового хвоста — и, вновь, ровная гладь. Камиширо удивленно смотрел на воду, пытаясь увидеть очертания Цукасы, но это было уже невозможно. Он прижал ладонь к своей щеке, слегка улыбнулся мыслям и, ещё немного постояв, пошёл обратно к машине. Из воды, поодаль от линии берега, вынурнула светлая макушка и пара золотых глаз внимательно, влюбленно провожала Руи до машины. Открывая водительскую дверь, режиссер обернулся в последний раз — Цукаса мог бы успеть спрятаться, но не захотел. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем Руи поднял руку и помахал, прощаясь. У Цукасы защипало глаза — вот причина, по которой русал быстро нырнул в воду и поплыл дальше от берега. Всё-таки правду ему про людей рассказывали: из-за них болит. Преимущественно в области сердца.