Глава 1. Изменения

      — Мама, смотри, что мне подарил дядя Чарли!       Восторженный голос сына не мог не вызывать улыбку. Радостный светловолосый мальчишка прыгал по комнате, размахивая миниатюрной копией дракона, которая от недовольства извергала клубы дыма.       — Твоему дяде следует почитать, что можно дарить детям, а что нет, — с напускной строгостью произнесла я. — Мне кажется, тебе еще рановато иметь дракона.       — Успокойся, Джин, это всего лишь копия, — Чарли добродушно рассмеялся. — Он максимум может палец оттяпать.       — И этого по-твоему мало? — удивленно спросила я. — Ему всего пять!       — Вот именно, ему уже пять, — передразнил меня Чарли. — Как раз время познавать мир.       — Откусанные пальцы — не лучший способ, — не отступала я. — Алан, пожалуйста, перестань его трясти. Он может тебя обжечь.       — Хорошо, мам, — весело кивнул мальчик. — А как мы его назовем?       — Он — твой, приятель, — ответил Чарли. — Называй, как хочешь.       — Тогда, пусть его зовут Альдо, — широко улыбнулся Алан.       — Это же не собака, — покачала я головой.       — Не будь занудой, Джин, — вступился брат. — Пусть парень порадуется. В конце концов, эта копия тоже не вечна.       — Ладно, — я закатила глаза. — Алан, иди найди своему новому другу какую-нибудь коробку.       — Хорошо! — мальчик тут же развернулся на месте и умчался в только ему известном направлении.       — Только не трогай мои вещи! — крикнула я ему вдогонку, не особо надеясь быть услышанной.       Чарли тихо рассмеялся.       — Тебе не следовало потакать ему, — я посмотрела на брата. — Он вертит тобой как ему вздумается.       — Он же еще маленький, — Чарли мягко улыбнулся.       — В нашем детстве нам столько не позволяли, — напомнила я.       — В нашем детстве не было столько возможностей, — парировал брат.       Я поджала губы, переводя взгляд на рождественскую ель. В этом году она была больше и ярче, чем в прошлом, а гора подарков, кажется, выросла вдвое. Родители и братья традиционно прислали мне подарки, а я, в свою очередь, купила Алану подарки от их имени. Это сильно било по карману, но расстраивать сына я не хотела. Он искренне верил, что его многочисленные родственники не могут приехать, но присылают ему подарки на каждый праздник, чтобы он о них помнил.       — Как на работе? — спросил Чарли, отпивая сливочное пиво.       — Меня повысили до главного редактора, — усмехнулась я. — Теперь я буду проводить на час больше времени в офисе.       — Сочувствую, — кивнул Чарли. — А что ты будешь делать с Аланом? Доммна [1] Лазо и так уходит в шесть. Вряд ли она согласится оставаться до семи. А один он пока быть не может.       — Я все это прекрасно знаю, Чарли, — тяжело вздохнула я. — Но я не могу отказаться от такой возможности. Нам нужны деньги.       — Я могу помогать, как раньше.       — Ты уже достаточно нам помог, — улыбнулась я. — Мне пора учиться жить самой.       — Как знаешь, Джин, — он пожал плечами. — Кстати, мне на днях писала мама. Говорит, что они с отцом хотят навестить нас.       — Не писала когда? — спросила я. — Мне нужно будет договориться с доммной Лазо на это время.       — Ты снова будешь прятать Алана? — осторожно произнес Чарли.       — Как и всегда, — ответила я, отпивая из кружки.       Прошло больше пяти лет, как я сбежала из Англии и обосновалась в Румынии, скрыв от всего мира свое дитя. Я с ужасом вспоминала то время, когда родители, узнав, что я больше не вернусь домой, устроили скандал и даже приехали в Совату, чтобы меня забрать обратно. К счастью, нам с Чарли удалось их успокоить и отправить домой, где им было самое место. Румыния находилась далеко, да и время было неспокойным, поэтому родители предпочли пойти на уступки. Как никак, я была под присмотром старшего брата.       Когда в ноябре девяносто девятого родился Алан, Чарли, как было ранее нами обговорено, наложил на него скрывающее заклятие. Как и все представители чистокровных семей, он бы появился на родовых деревьях половины Великобритании и тогда мой секрет был бы раскрыт. Этого допустить было нельзя. К счастью, все сработало как задумывалось и уже пять лет мы жили спокойно. Возвращаться в туманную и дождливую Британию мне не хотелось. Солнечная и теплая Румыния мне нравилась куда больше. Да и люди здесь были другие. Представители чистокровных встречались редко, а потому основная часть магического населения была больше похожа на нашу семью.       — А когда ты возвращаешься в лагерь? — задала я вопрос.       — Вечером, — с тяжелым вздохом ответил брат. — Кейн хочет, чтобы я провел осмотр новоприбывших драконов.       — Это надолго затянется?       — На неделю точно, — задумчиво протянул Чарли. — А что?       — Думала попросить тебя забрать Алана на пару дней, — сказала я. — Мне нужно решить некоторые вопросы на работе и сделать удобный график.       — Извини, Джин, в этот раз никак, — Чарли покачал головой. — В лагерь я его взять не смогу.       — Знаю.       После нашего с Аланом переезда в Константу с Чарли удавалось видеться не так часто. Он и до этого мог днями пропадал на работе, а когда ответственность за сестру и племенника сошла на «нет», он и вовсе исчез в своем лагере. Какая-то часть меня понимала брата. Все же ему пришлось провести несколько лет, присматривая за ребенком сестры, пока та пыталась строить какую-то жизнь.       Как и говорил, вечером Чарли ушел, пообещав на прощание заехать как только сможет. Алан не хотел его отпускать и даже несколько раз пробовал упросить дядю взять его с собой, но после очередного отказа сдался и согласился остаться дома. Я улыбалась, наблюдая за разыгравшейся сценкой. Чарли и Алан выглядели такими милыми, что мне даже не верилось, что все это было реальностью.       — А дядя Чарли пообещал в следующий раз взять меня с собой в лагерь, — хвастался Алан, когда я укладывала его в кровать. — Он говорит, что к тому моменту вылупятся детёныши, и я даже смогу одному из них дать имя!       — Правда? — я нежно провела ладонью по мягким волосам сына. — И как же ты его назовешь?       — Еще не знаю, — на детском личике проступила задумчивость. — Альдо у меня уже есть. Может Айсберг?       — А почему Айсберг?       — Ну он же потом будет огромным, как айсберг, — Алан посмотрел на меня так, словно я сказала какую-то глупость.       Я тихо рассмеялась.       — Айсберг, так Айсберг, — не стала перечить я. — А сейчас ложись спать, дорогой. Завтра нам рано вставать.       — А зачем? — тоненькие светлые бровки нахмурились.       — Мне нужно на работу, а тебе к доммне Лазо, — ответила я.       — К ней домой? — на лице ребенка проступил ужас. — Я не хочу к ее кошкам!       — Я думала, ты любишь всякую живность.       — Я люблю драконов, а не кошек!       — Но тем не менее завтра ты пойдешь к доммне Лазо и это не обсуждается, — немного строже сказала я.       Алан недовольно надул губы, но перечить не стал. Эта его черта характера мне всегда нравилась. Он мог быть недовольным, расстроенным или злым, но все равно оставался послушным. Ни разу еще не случалось, чтобы он сделал что-то на зло. Вспоминая себя и братьев в этом возрасте — в принципе в любом возрасте — мы никогда не стали бы молчать. Как бы мама не злилась и как бы она не кричала, мы все равно делали так, как нам вздумается. Да, потом было много проблем, но кого это тогда волновало. А у Алана этого не было. Иногда мне казалось, что от Уизли у него только карие глаза. Обидно ли мне было? Очень. Но это не отменяло того, как сильно я его любила.       — Спокойной ночи, Алан, — я нежно поцеловала сына в макушку.       — Спокойной ночи, мама, — сын обнял меня маленькими ручками.       Погасив основной свет и оставив гореть лишь один маленький ночник на прикроватной тумбочке, я вышла из спальни сына, притворив за собой дверь. Часы показывали девять. Я вымыла посуду, прибралась, разобрала письма и подарки. В этом году родители прислала мне традиционный свитер и конфеты, Билл — колдографию Мари-Виктуар и стеклянный шар, Джордж — что-то из товаров своего магазина, Перси, как и всегда, какие-то книги, а Рон — набор для ухода за метлой, который мне был абсолютно без надобности. Раньше я любила квиддич и могла отдать все за метлу, а сейчас старые хобби пришлось забросить во имя обеспечения семьи. Глаза наткнулись на колдографию маленькой племянницы. Четырехлетняя девочка сидела на берегу моря и махала фотографу, широко улыбаясь. Они с Алом были во многом похожи. Блондинистые волосы, карие глаза, почти белая кожа и практически полное отсутствие веснушек. Кровь вейл в обоих случаях взяла верх над человеческой. Даже забавно. Они были копиями друг друга, но жили такими разными жизнями! У Мари-Виктуар была большая семья, куча родственников, которые с нее сдували пылинки, и родители, способные проводить со своей дочерью много времени. У Алана же были только я и Чарли, но и мы постоянно пропадали на работе. Я чувствовала, что он одинок. В этом была моя вина, я не отрицала, но вера, что я делаю как лучше меня не покидала.       От грустных мыслей захотелось выпить. Вставать лишь через девять часов, поэтому бокальчик или два вина мне не повредят. Взяв бутылку из кухни, я ушла к себе в комнату, где долго еще сидела в кресле, потягивая терпкий напиток.       Всю ночь, вопреки ожиданиям, я не могла уснуть. Странное чувство беспокойства поселилось глубоко в груди, не давая покоя. Словно что-то страшное должно вот-вот случиться. Несколько раз я порывалась встать и попытаться связаться с Чарли, но потом решила подождать до утра. Когда же, наконец, зазвонил будильник, я вскочила с кровати и, накинув халат, пошла готовить завтрак. Проходя мимо комнаты сына, я слегка удивилась, что там до сих пор тихо. Обычно Ал вставал очень рано. Но заходить и тревожить сына я не стала. У него было еще минут десять, прежде чем еда будет готова.       Однако, когда Алан не пришел и через десять минут, я забеспокоилась. Такого никогда не случалось. Он всегда приходил, стоило мне начать готовку. Чувство беспокойство, которое только-только улеглось, разыгралось с новой силой.       — Алан? — позвала я.       Ответа не было.       — Ал, ты еще спишь? Пора вставать!       И вновь тишина.       — Ал? — я заглянула в его комнату.       Внутри было тихо. Я вошла внутрь и увидела лежащего на кровати сына. Казалось, он просто спал. Крепко, но все было в порядке. Я облегченно выдохнула. Нужно меньше себя накручивать.       — Сынок, пора вставать, — с улыбкой произнесла я, подходя к кровати. — Алан, просыпайся.       Ребенок не реагировал. Я осторожно потормошила его, но в ответ ничего. Алан не просыпался.       — Алан? — теперь уже я почти трясла сына, надеясь хоть на какую-нибудь реакцию. — Алан! Ал!       Я в ужасе смотрела на лежащего ребенка, не зная, что делать. Страшные мысли закрались в разум, но я, как могла, гнала их прочь. Припал ухом к груди сына и услышав, как его маленькое сердечко слабо бьется, я немного выдохнула. Он жив.       Подхватив ребенка на руки, я, как была, в одном халате, трансгрессировала в ближайшую магическую больницу в Бухарест.       — Мне нужна помощь! — закричала я по-румынски, подбегая к стойке регистрации. — Мой сын не двигается.       Дежурная медсестра тут же вскочила со своего места, глядя то на меня, то на Ала.       — Что произошло?       — Я не знаю, — тяжело дыша ответила я. — Вчера все было в порядке, а сегодня утром я нашла его в таком состоянии. Он не просыпается!       — Следуйте за мной, — скомандовала женщина, выхватывая палочку и поднося ее к своему горлу. — Домнуле Попеску [2], срочно пройдите в палату три ноль девять!       Дальше все происходило словно при Замедляющем заклинании. Мы поднялись на третий этаж, пересекли два коридора и вошли в светлую палату. Здесь нас уже ждал мужчина средних лет в белом халате.       — Кладите ребенка на кровать, — сказал он. Я подчинилась. — Теперь выйдите. Мне нужно его осмотреть.       — Я хочу остаться с сыном, — попыталась спорить я.       — Вы будете нам мешать, — тоном, не ждущим возражений, ответил целитель. — Покиньте, пожалуйста, палату.       Пришлось послушаться. Я вышла в коридор и буквально рухнула на стоящую недалеко лавочку. В голове было пусто. Казалось, все в мире исчезло. Были только я и Алан, разделенные деревянной дверью. За следующие минут десять дежурная медсестра несколько раз выходила, а возвращалась в компании все новых целителей. Некоторые заходили и через минуту уходили, другие оставались внутри. Мне никто ничего не говорил.       Когда прошло почти полчаса, я поняла, что сидеть на одном месте, больше не смогу, а потому решила связаться с Чарли. Вот только палочки у меня не было. Видимо, в суматохе я забыла ее дома. Я оглянулась на закрытую дверь. Они могли выйти в любую минуту. Разумом я понимала, что мне нужно сказать о произошедшем брату, известить начальника, что меня сегодня не будет, да и доммну Лазо не мешало бы поставить в известность. Она нас как никак ждет. Однако сердце не желало оставлять сына. После нескольких минут внутренней борьбы, я все же вернулась к выходу и трансгрессировала домой.       Первым делом я отправила Патронус Чарли. Серебряная лошадь ударила копытом о воздух и умчалась, унося с собой печальные новости. Дальше при помощи камина я оправила короткую записку сиделке и немного более подробную на работу, попросив дать мне недельный отпуск. Желая хоть немного отвлечься, я переоделась и собрала вещи Алана. Что-то подсказывало мне, что сегодня он домой не вернется. Закрыв за собой дом, я вернулась в больницу.       — А вот и вы, — меня встретила та же медсестра. — Мы вас обыскались.       — Я возвращалась домой за вещами, — глухо ответила я. — Есть новости?       — Целители со всей больницы еще осматривают вашего сына, — с сожалением произнесла женщина. — Я пока не могу ничего гарантировать. Мне нужно, чтобы вы ответили на некоторые вопросы. Это поможет в выявлении болезни.       — Да, конечно, — я поджала губы.       — Пройдемте со мной.       Медсестра отвела меня в приемную и усадила на диван.       — Может вам чаю? — предложила она. — Вы выглядите очень бледной.       — Да, пожалуйста, — кивнула я.       Женщина махнула палочкой и перед нами с громким хлопком появился домашний эльф с чашкой чая. Поставив поднос на столик рядом со мной, он исчез.       — Итак, как ваше полное имя? — спросила медсестра, вооружившись ручкой и какими-то бланками.       — Джинневра Молли Уизли.       — Вы не здешняя?       — Из Англии, но последние пять с половиной лет живу в Румынии.       — Имя сына и количество полных лет?       — Алан Фредерик Уизли. Пять лет. Родился и растет в Румынии.       — В каком городе вы живете?       — Константа.       — Какие-нибудь проблемы со здоровьем у вашего сына были? Или во время беременности?       — Никаких. Он всегда был здоров.       — Какие-нибудь аллергии?       — Нет.       — В последнее время ездили куда-нибудь за границу?       — Ни разу за пять лет.       — Может у вас есть какие-нибудь наследственные заболевания?       — Насколько я знаю, нет.       — Хорошо, — медсестра поставила очередную галочку в бланке. — А у его отца?       — Я не замужем, — дрогнувшим голосом ответила я. — Отец Алана не участвует в его жизни.       — Но это не отменяет возможно генетических заболеваний, — осторожно произнесла медсестра.       — Об этом я не знаю, — я уставилась в пол. — Но вроде тоже никаких.       — Хорошо, ожидайте, — женщина поднялась и удалилась.       Через еще минут двадцать дверь в приемную открылась, пропуская внутрь обеспокоенного Чарли. Его бегающий взгляд прошелся по помещению и, заметив меня, брат тут же спросил:       — Как Ал?       — Ничего не говорят, — дрожащим голосом сказала я. — Откуда ты здесь?       — Пришел, как только узнал, — ответил он, подходя ближе. — Как ты?       Вместо ответа я покачала головой. Чарли сел рядом и притянул меня к себе. Только сейчас, в объятиях старшего брата, я смогла дать волю чувствам, которые все это время копились внутри. Слезы быстрым потоком покатились из глаз и я, всхлипывая, уткнулась в плечо Чарли.       — Тише, Джинни, — шептал он, гладя меня по голове. — Все будет хорошо. Алан сильный. Он выкарабкается.       — Он такой маленький, — запинаясь, произнесла я. — Что если он не сможет? Я не могу его потерять.       — Не потеряешь, — мягко сказал брат. — Мы со всем справимся, Джин. Нужно быть сильными.       Дверь вновь открылась и в приемную вошел домнул Попеску. Он выглядел довольно спокойно, хоть и смотрел на нас неуверенно.       — Домнисора Уизли[3]?       — Это я, — я вскочила на ноги. — Есть новости?       — Ваш сын еще не пришел в себя, но его жизни ничего не угрожает, — ответил мужчина.       Волна облегчения прошлась по телу. Ничего не угрожает. С Аланом все будет в порядке.       — Вы выяснили, что произошло? — спросил Чарли, поднимаясь на ноги. — Такое без причины не происходит.       — А вы?..       — Чарльз Уизли. Брат Джинни.       — К сожалению, домнуле Уизли, точного диагноза установить не удалось, — медленно сказал целитель. — Это какая-то редкая болезнь. Возможно, генетическая.       — Когда вы будете знать точно? — в голосе брата не было и намека на мягкость.       — На данный момент я не могу вам дать какие-либо гарантии, — медленно произнес Попеску. — Наши специалисты никогда не сталкивались с такими болезнями, а потому мы здесь бессильны.       — И что вы предлагаете? — тихо спросила я.       — Я рекомендую вам обратиться в клинику Мадам Жермен в Париже, — ответил мужчина. — Они славятся лечением наследственных заболеваний. Но сразу предупрежу, что это дорого.       — Там помогут моему сыну? — я проигнорировала его последнюю фразу.       — Определенно.       — Когда мы сможем перевезти Алана в Париж? — спросил Чарли, приобнимая меня за плечи.       — Я свяжусь с клиникой и поставлю вас в известность, — кивнул целитель.       — Можно мне к сыну? — спросила я.       — Да, но сразу предупреждаю: не ждите, что он сегодня очнется.       Я ничего не ответила.       Как мы добрались до палаты Ала, я не запомнила. Кажется, только вышли из приемной и вдруг оказались у его постели. Алан выглядел бледнее, чем обычно. Его белые волосы разметались по подушке, глаза были закрыты, грудь мерно вздымалась. Я присела подле сына и, аккуратно взяв его маленькую ладошку, поцеловала.       — Привет, сынок, мама здесь.       Я смотрела в его спокойное, словно спящее, лицо и не могла отвести взгляд. Мир исчез. Хотя лучше сказать, весь мой мир был заключен в этом маленьком мальчике.