Глава 8

      Изуку подтянул к себе колени, от чего стул под ним жалобно коротко скрипнул. Он сделал это как-то машинально, повторяя движения Шигараки, что снова сидел в центре круга из сложного непонятного оборудования, весь обвешанный датчиками и проводами, голый, тощий, и от этого до безумия жалкий во всех смыслах. Торчащие из-под бледной, почти что голубой кожи, кости пугали: он был похож на живой скелет, на который просто натянули прозрачную эластичную ткань. Казалось, что ему должно быть холодно, несмотря на комфортную температуру в помещении, от чего парень и сжался в комок, не прекращая пялится в одну точку и бормотать что-то одними только губами.       Мидории хотелось что-то сделать с этой дискомфортной картиной, но он не мог. Не мог и уйти - ему нужно было поговорить с теми, кто, очевидно, представлял собой что-то вроде мозгового центра Сопротивления. Не факт, что они смогут ему помочь, но других вариантов у него не было.       Изуку никогда не прекращал думать о том, что все могло бы быть иначе. Есть ли вселенные, в которых Томура Шигараки никогда не существовал, а Тенко Шимура в них счастлив и любим? Все-за-одного существует практически в каждой, и неужели во всех из них он превращает его в чудовище, жаждущее разрушения? - Ла-Брава, - почти шепотом позвал девушку Мидория.       Она посмотрела на него сквозь стекла очков. Недовольное выражение лица, которое он увидел, уже не казалось таким отталкивающим и каким-то проблемным. Они все выглядели примерно так, если на то пошло, и это его, конечно, расстраивало, но за пять дней он вполне привык. Хотя, конечно, ему хотелось увидеть хоть одно по-настоящему счастливое лицо, искреннюю улыбку. Хоть одного человека, глаза которого бы горели жизнью, но все они... все они будто существовали по инерции. Какое же угнетающее место...       Было очевидно, что между ними есть отношения, приятельские, дружеские, романтические, но они не доставляли никому удовольствия и радости. Вероятно, даже их тщетные попытки что-то исправить лишь результат машинального движения, что служило продолжением тех действий, что предпринимались до того, как стало ясно: выхода нет. - Скажи, а Шигараки... - Во всех. Почти во всех мирах, - она поправила оправу очков указательным пальцем и тут же вернула руки к клавиатуре, продолжая стучать по клавишам. - Это одно из тех событий, которое имеет минимум вариаций. Фактически, оно является одной из констант, соответственно, какие-то изменения могут нести фатальные последствия для мира. - Остальные тоже об этом спрашивали? - Ага. Вы, Деку, такие одинаковые... Интересно, мы тоже все так сильно друг на друга похожи? - Ла-Брава явно отстранилась от него и начала просто размышлять вслух, погрузившись в свои мысли, уставившись на экран пустым взглядом, перестав печатать.       По монитору продолжали бежать непонятные для Изуку строчки цифр и букв. Через пару секунд девушка сделала резкий вдох и снова принялась быстро и с долей агрессии стучать по клавишам. Тем временем со стороны входа раздались шаги. - Ну и чего ты тут шаришься? - Чисаки недовольно посмотрел на него сквозь пар, валивший из кружки. Кажется, он пил кофе не переставая, Мидория не мог вспомнить, чтобы натыкался на Кая и у того не было в руках кружки с дымящимся почти черным содержимым. - Я уже говорил, тебе здесь делать нечего. Мозгов не хватит. Аиба, ты почему его не прогнала? - Он мне не мешает, - девушка ни на мгновение не отрывалась от экрана компьютера. - К тому же, у него вроде как дело есть к нам обоим. Я ведь правильно тебя поняла, Деку? - Да, - Изуку заставил себя принять нормальное положение несмотря на то, что с появлением Чисаки в помещении стало еще более не комфортно. - Мне нужно кое-что знать.       Кай наклонил голову, прищуриваясь и заглядывая ему прямо в глаза. Он будто пользовался возможностью изучить поближе уникальный экспонат, но, думается, таких экспонатов у него уже был не один десяток. Мидория посмотрел на приставку, что оставил на столе. - Я хочу знать все об этих чипах, которые использует Все-За-Одного. Точнее, все об их слабых местах. - Хочешь сказать, победить Всемогущего без этого ты не можешь? - взгляд Чисаки вдруг заметно потемнел и опустился в пол. Мужчина прикусил губу, ухмыляясь. - Твою ж мать... Это настолько плохо, что уже даже хорошо... - он направился к своему рабочему месту, поставил кружку на стол и упал в кресло, поворачиваясь к Изуку лицом. Губы его растянулись в жуткой предистеричной ухмылке, которую он поспешил скрыть за сплетенными в замок руками, упиревшись локтями в колени. - Не смогу, - честно признался Мидория. - Всемогущий изначально обладал выдающимися в сравнении с обычными людьми физическими данными, и он пробудил и развил Один-за-всех настолько, насколько ни один другой человек не смог со своей причудой, не считая Все-За-Одного. В своей лучшей форме он непобедим даже для меня. Надеюсь, что лишь пока что, но... не думаю, что у вас есть столько времени, сколько бы мне понадобилось, чтобы стать с ним равным. - Ты прав. Времени у нас в обрез, - Кай тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. - Мы можем раздобыть редкий материал, гасящий любые электромагнитные волны и создать устройства на основе кое-каких старых чертежей, оставшихся от отделения поддержки Юэй, которые в теории могли бы отключить чипы... Не надолго, во всяком, случае, могли бы. Институт, где он находится здесь, в городе, - подала голос Аиба. Такой же эмоциональной реакции, как от Чисаки, от нее не последовало, но, кажется, она стала печатать еще быстрее и с еще большей силой бить по клавиатуре пальцами. - Но ты же понимаешь, что если бы это не было проблемой, то мы бы давно просто пробрались туда? - Он знает о нем, верно? - Конечно, - Чисаки ухмыльнулся. - При этом... не забирает его оттуда и не пытается уничтожить. Он ему абсолютно ни к чему, но видимо он так издевается над нами. Институт охраняется Всемогущим и Старателем. Мы уже пробовали разные варианты... Многие Деку там и сгинули. - Хм... А есть какие-нибудь отчеты? Или любые другие документы? - Мидория снова задержал взгляд на Шигараки. - Есть конечно... - Вы хотите использовать его, так ведь? Ну, чтобы разобраться с Все-За-Одного... - Других вариантов нет. Но до него не доберешься, пока живы Всемогущий и Старатель. И это если нам сильно везет, потому что иногда он присылает сюда и других своих зомби. Тогда ситуация становится особенно тяжелой, - Чисаки поднялся со стула и направился к одному из столов.       Мужчина присел на корточки и извлек из ящика кипу бумаг. - На, - он положил их перед Изуку. - Здесь все с самой первой операции. - А инструменты есть? - Какие? - Кай недоумевающе выгнул в вопросе бровь. - Паяльник, отвертка там... - Мидория покосился на приставку. - А... Ну, тоже найдется... А не боишься, что Уравити тебе голову оторвет? Она не разрешает нам трогать вещи Деку. - Я думаю, мы с ней договоримся в случае чего... - парень взялся за первые несколько листов из стопки, шумно выдыхая. Это явно займет у него не мало времени...

***

- Нет, нет, нет и еще раз нет! - вспылил вдруг фотограф, вскидывая руки. - Это никуда не годится! Перерыв полчаса на обед! Дамы, подойдите ко мне, пожалуйста!       Мина, Кьека и Очако переглянулись. Все трое прекрасно понимали, в чем проблема, но ни одна из троих понятия не имела, как исправить ситуацию. Урарака вообще не очень любила фотосессии и телесъемки, они будто бы отвлекали от работы, но это было той частью медийной деятельности, которая как раз и позволяла героям оставаться на высоких позициях топа. А может она просто устала от чрезмерно-активной деятельности.       Поиск спонсоров для научного центра вынуждал постоянно участвовать во всевозможных передачах, давать интервью в разные издания и становится частью различных компаний, которые готовы были за это отваливать крупные суммы на развитие организации и проводимые ей исследования. Государственных грантов, к сожалению, хватало лишь на базовый минимум, и даже содержание лаборатории, не то, что школы, они не покрывали. Вся их команда постоянно занималась поисками финансирования, но когда Момо ушла в декрет, стало заметно тяжелее - многие из контрактов держалась на популярной с первого года обучения Креати.       Но сегодня это давалось особенно тяжело. Урарака выспалась и хорошо позавтракала, однако сил все равно ощутимо не хватало. У Очако никогда не было проблем с тем, чтобы держать лицо на публике, но сегодня казалось, что ее покинули все силы. Может быть, у нее даже небольшая температура, она специально не стала мерить ее перед выходом, чтобы не было соблазна откосить от работы. - Девушки! Вы, что, первый раз в жизни перед камерой? - мужчина упер руки в бока. Он смотрел на них строго и с ощутимым недовольством. - Что за натянутые улыбки? Что за пустые взгляды? Ладно, вы двое, - он ткнул пальцем сначала в Кьеку, которая в ответ на это едва не оскалилась, и Очако, что лишь нахмурилась. - Но ты, Пинки! Ты ведь славишься своим артистизмом! Ты в кино снимаешься, в конце концов! - Это все ретроградный Меркурий, - Ашидо равнодушно пожала плечами. - Мы просто еще не разогрелись. Не распаляйтесь, шеф. - Чтобы через полчаса все трое выдали мне улыбку до ушей и счастье в глазах, иначе я попрошу заменить мне моделей! Идите обедать.       Мина схватила под локоть Кьеку, что уже хотела вступить с фотографом в словесную баталию, и подтолкнула за талию Очако в сторону гримерки. Девушки, не переговариваясь, ушли в выделенную им комнату, чтобы угрюмо съесть свой обед. Какое-то время они еще молчали, сосредоточенно поглощая пищу, но затем минут через пять напряжение стало спадать. - Ашидо, тебе сегодня Киришима обед собирал? - спросила Джиро, распаковывая заранее купленный в буфете съемочного павильона бутерброд. - Что, так заметно? - слегка шепелявя из-за того, что во рту оказался кусок куриной грудки и лист салата, спросила в ответ Мина. Она запила все это водой из бутылки, заметно прилагая усилия для того, чтобы проглотить. - Ничего смешного, он старается изо всех сил! Вот он научится готовить, и я буду питаться как королева! - Ну это вряд ли, - Очако сняла с зубочистки сосиску-осьминога и отправила ее в рот. - Бакуго сказал, что он безнадежен. Верх его кулинарных талантов - пересушенная грудка. - И не такая уж она пересушенная, - Ашидо сама засмеялась. - Не всем дано, что поделаешь. Но как я могу жаловаться? Он ведь заботится обо мне, это его способ в плотном расписании выделить мне минутку. - Эх, надо было выходить замуж за Сато, вот уж кто бы готовил королевские обеды, - Кьека тяжко вздохнула, глядя на свой бутерброд, и решительно впивалась зубами в мягкую булку. - Как минимум десерты - точно. - А Каминари не обижается на такие заявления? - хихикнула Мина. - Я тебя умоляю, Каминари сам бы вышел за Сато, если бы тот ему готовил. Ну, или за его шифоновый бисквит!       Все трое засмеялись. - Слушай, Очако, а ты определилась с платьями для подружек невесты? Времени все меньше, а мы еще не готовы, - Ашидо подсела к ней. - Я себе-то платье только на прошлой неделе купила, - Очако тяжело вздохнула. Уж это-то она точно не могла переложить на Бакуго, но сама, вспоминая о необходимости это сделать каждое утро, умудрялась в течение дня напрочь забыть и снова вспомнить только поздним вечером, лежа в постели. - Мечусь между розовым и голубым, - она поджала губы, надеясь, что подруги не заметят и не поймут, что она буквально назвала им сейчас два случайных цвета. - Погоди, а каким местом туда вписались розовый и голубой? - Джиро слегка нахмурила брови. - У вас ведь дресс-код в красно-черных тонах, разве нет? Погоди, ты, что, даже не думала еще над этим? - Я должна была заняться этим в день, когда купила платье, но потом мне позвонили, сказали, что Деку пропал, и я... В общем, я забыла напрочь. В таком случае, думаю, если вы просто придете в удобной для вас одежде, попадающей под цвета дресс-кода, все будет хорошо. Я ведь сама упустила этот момент, - она выдавила из себя неловкую улыбку. - У всех вас отличный вкус, не думаю, что вы выберите что-то вырвиглазное. - Ну, у тебя еще есть время подумать. Эй, Урарака, - Мина приобняла ее за плечо, вынуждая привалиться к ней ближе. - Ты какая-то совсем уж грустная. Переживаешь за Мидорию? - За пять дней у нас ни одной зацепки, и от него ни одной весточки. Я... не знаю, есть ли смысл искать в таком случае, если мы ничего не можем найти, - она уставилась на свой обед, заботливо упакованный Кацуки утром во время сбора на работу.       Бакуго тоже о ней заботится, как умеет, и не сказать, что он это делает как-то плохо, но... Даже есть как-то не хочется. - Да брось, так ведь не бывает! Люди не растворяются в пустоте даже в нашем мире, рано или поздно мы что-то да найдем, - Кьека осеклась. - Мы его найдем. Не сквозь землю же он провалился! В таком случае Мирио бы его точно нашел!       Очако хотела усмехнуться, но получилось только вздохнуть в какой-то полу-веселой интонации. - Слушай, Очако... Ты как-то слишком сильно за него переживаешь, - Мина отстранилась от нее и уперлась локтями в свои колени, кладя подбородок на сложенные ладони. - Не осталось ли у тебя к Мидории каких-то более крепких чувств? - Что? Да нет же! - она отрицательно замотала головой. - С чего ты это вообще взяла? - Так злишься, будто она не первая, кто спрашивает. Очако... ты все еще влюблена в Мидорию? - Джиро смерила ее строгим взглядом. - Я же говорю, что нет, - Урарака чувствовала, что начинает злиться. - Я не люблю Мидорию. В смысле, я люблю его, но как друга! Он мой лучший друг! Он человек, на которого я много лет равнялась в своем стремлении стать героем! Почему вы считаете, что это так странно, что я переживаю, когда он пропал при таких жутких обстоятельствах? - Просто мы помним, как тебе было плохо после его отказа, - Джиро отвела глаза. - Ты так мучилась... А потом вдруг стала встречаться с Бакуго ни с того, ни с сего. Никто не ожидал и никто не ставил на то, что вы так долго будете встречаться, и уж тем более, что у вас все зайдет так далеко. - Просто иногда кажется, что ты все еще любишь Изуку. Может ты... хочешь отомстить ему за разбитое сердце? - спросила Мина. - Да за кого вы меня принимаете? - Очако стало не на шутку обидно.       У них не было принято лгать друг другу и приветствовалась честность и прямолинейность, но вот так вывалить на нее все эти мысли и допрашивать ее тут - как-то совсем уж не по-дружески! - Не обижайся, - поторопилась ее успокоить Мина. - Мы просто... не хотим, чтобы кому-то снова было больно. Это нечестно по отношению к Бакуго, и по отношению к тебе самой. - Я не люблю Изуку! Я отказалась от этого чувства, и я его переросла! Я больше не хочу даже слышать об этом! И я люблю Бакуго, своего жениха! Почему я должна это всем доказывать?! Я, что, давала повод в себе сомневаться? Мой лучший друг в беде, а я не могу ему помочь, и это, по вашему причина считать, что я люблю его, а не Кацуки? - Прости-и-и, - Ашидо обняла ее. - Мы и правда несем какие-то глупости, да, Кьека? - Да, - Джиро снова спрятала взгляд. - Извини нас, - она села с другой стороны, и тоже обняла ее. - Нам всем тяжело и страшно. Мидория действительно так внезапно и бесследно пропал, это ужасно. - Мы все переживаем, и ты не одна, Очако. - Я знаю... Вы меня тоже простите, - она с трудом сдерживала слезы, в горле встал ком. - Я просто вся на нервах из-за всего и сразу...       Неужели она и правда выглядит со стороны так, словно все еще влюблена в Деку? Это... ужасно, в таком случае. Ей действительно после его отказа пришлось собирать себя по кусочкам. Она была ребенком, это было ее первое чувство, светлое, наивное, и она с таким трудом преодолела себя спустя год трудной работы над тем, чтобы больше не прятать своих эмоций, что когда Изуку вдруг тихо, но твердо сказал, что она для него самый близкий друг и очень важный человек, но он не испытывает к ней ничего романтического, мир вокруг нее просто рухнул.       Она хорошо запомнила то грустное неловкое время после ее признания, но старалась его не вспоминать. Они избегали друг друга, никому ничего не говоря, но казалось, что всем и так все было понятно. Когда они все же пересекались, вокруг все наэлектризовывалось, и им обоим было до болезненного тяжело. В конце концов, их путем к миру стал Иида, посадивший их друг на против друга и заявивший, что пока они не поговорят, он их не отпустит. Само собой, Тенья никому не рассказал ни слова из того, что тогда услышал, так что до сих пор об этом знали только девчонки, ведь Мидория пообещал, что никому ничего никогда не расскажет. Знал ли Бакуго ей не было известно.       Они долго сидели молча, смотрели на руки друг друга. Ей всегда было жаль его руки, грубые от тяжелых тренировок и испещренные множеством шрамов. Эти руки обнимали ее, вытирали ей слезы, гладили ее по волосам, когда нужно было успокоить. Изуку всегда был рядом, когда был нужен, даже если она его не звала. И это так противоречило тому, что он ее не любит, что никак не получалось уложить это в своей голове, и она чувствовала, как слезы непроизвольно бегут по щекам, и как снова он вытирает их, и сам плачет.       Очако прекрасно понимала, что не может заставить его себя любить, но и терять его она не хотела. Она тоже была нужна ему. Он не прекращал повторять, что она - его герой. Герой, который спасает других героев.       Так они сидели друг напротив друга долгие часа три, разговаривая и обсуждая, что им теперь с этим всем делать. Сошлись на том, что в любом случае, жить дальше все равно придется и деваться некуда. Очако пообещала себе и ему, что забудет это чувство. Это всего лишь влюбленность и впереди у них целая жизнь, нельзя было на ней зацикливаться. А Изуку пообещал, что никогда об этом не будет вспоминать, что просто сделает вид, что ничего и не было. В тот вечер они снова стали снова самыми близкими, но просто друзьями, а со временем оправились от этой ситуации и больше никогда об этом не вспоминали.       Как раз в это время ей впервые предложил сходить на свидание Кацуки. Не задумываясь, Очако согласилась, надеясь, что сможет отвлечься. Она и не понимала, что это будет свидание, ведь речь шла о Бакуго. Чтобы он кого-то пригласил на свидание? Да еще и совсем на неромантичный ужастик, над которым они весь сеанс хохотали. А потом еще одна встреча, и еще, и еще... И вот она уже выходит за него замуж.       Она больше не любит Мидорию так, как прежде, потому что она пообещала ему, что больше не будет его так любить. И она в этом никому не врет. Это правда. Годами глушимое чувство больше не играло никакой роли в ее жизни. Она просто сильно волнуется за своего лучшего друга, за своего героя, неужели у него нее нет на это право?

***

- И что это ты делаешь?       Мидория слышал, что к нему подходят со спины. Шаг был тяжелым за счет обуви, поэтому он не сразу понял, мужчина это или женщина, но тихий голос разрешил дилемму. Очако скрестила руки на груди, прожигая гневным взглядом его затылок. Изуку сделал глубокий вдох. Кажется, она не должна была появляться тут еще минимум два дня... Он понимал, что какие-то правила здесь существует скорее для галочки, чтобы сохранить остатки здравого смысла, и что отстранение Урараки было связано не с какими-то нарушениями и действиями поперек приказов, а именно с ее физическим состоянием. Ей нужен был отдых.       Выглядела она немного получше, но все равно на худом бледном лице читалось, что сюда она пришла исключительно на морально-волевых. Мидория обернулся. Сердце ощутимо сжалось. Эта девушка... Она одновременно была так сильно похожа и не похожа на нее, что мозг просто замыкало. Невольно он сравнивал их, и становилось страшно, что его Очако тоже могла бы пережить нечто подобное и стать такой... - Она лежит там без дела... А я могу ее починить. Правда пришлось заменить много деталей, - Изуку вернулся к приставке. - Но еще минут пять-десять, и я заставлю ее работать. - Я никому не разрешаю трогать его вещи, - она сделала пару шагов, подходя к нему.       Комната отдыха была пуста. Народ разбрелся под вечер, кто куда. В выделенной ему крохотной комнатушке стало тяжело находиться: слишком мало там было места, слишком там было неуютно и холодно, обезличенно, при условии, что, похоже, он далеко не первый Деку, который там жил. - Можешь меня за это побить, - Мидория пожал плечами. - Ты еще и издеваешься? - взгляд ее стал укоризненным, она уперла руки в бока. - Не стыдно тебе? - И в мыслях не было, - Изуку пожал плечами. - Если ты правда злишься, я даже уклоняться не стану. Я понимаю, что взял важную для тебя вещь без спроса, но я все же не вижу смысла хранить ее вот так, когда ей можно найти применение. - Это какое же? - Очако села рядом с ним, но на заметном расстоянии. - Это же геймбой, на нем надо играть в игры, - парень улыбнулся. - Мне... так лучше думается. Обычно я начинаю делать записи, анализировать причуды, приемы, ищу в интернете свежие сражения героев, чтобы и их подвергнуть анализу, и все такое... Но здесь как-то этим всем заниматься не хочется. - Чисаки и Ла Брава рассказали мне, что ты собираешься пробиться в институт, - Урарака отвернулась. - У тебя есть какой-то план? - Пока что нет... Но мне нужно немного времени. Пару лишних часов-то у нас есть? - Не знаю. Этого не знает даже Шигараки, как ни странно. - Слушай, а он... прям... вообще не разговаривает? - продолжая закручивать гвоздики в крышку приставки спросил Изуку. - Сейчас нет. Он постепенно переставал контактировать с нами. Сперва с ним все было в порядке, потом постепенно, по мере увеличения времени, проведенного подключенным к компьютерам, он все больше и больше уходил в себя. Говорил все реже, а потом просто замолчал. Потом и вовсе перестал реагировать на нас. Я думаю, что дело в константе перемещения, - Очако тяжело вздохнула. - Эта причуда... очень разрушительна. Думаю, именно поэтому Все-за-Одного нужны были еще сосуды. Он разделил ее на три составляющие. Две из них могут перемещать, а одна... Одна застряла в Шигараки. Сама по себе она бесполезна, но совместными усилиями ей нашлось существенное применение. - Вот как... А как ты получила Один-за-Всех? - он замер, выжидая ее реакцию.       Урарака отвернулась. Она молча встала и направилась прочь, в сторону пожарной лестницы. Мидория тяжело вздохнул, глядя вслед в ее маленькую, слегка сутулую спину. Изуку оттянул ворот футболки пальцем. Душно тут стало...       Парень собрал инструменты обратно в коробку, в которой ему их отдали. Пообещал, что вернет их в течение дня, но сильно засиделся... Изуку направился обратно в командный центр. Свет был выключен, Шигараки, видимо, уже отпустили, а единственным источником света в этот раз было два работающих монитора. Ла Брава спала, улегшись на стол и пуская слюни, укрытая растянутой вязанной шалью. Чисаки сидел у компьютера, угрюмо пялясь в экран и снова пил кофе. Он проводил Мидорию тем же угрюмым взглядом и снова уставился на многочисленные бегающие перед ним строчки букв и цифр. - Придумал что-нибудь? - спросил Кай, когда Деку сделал пару шагов к выходу. - Пока еще нет.       Выбравшись из лабиринта подземной части тюрьмы, поднявшись в наземную постройку, он остановился на охранном пункте из-за Яойородзу, что дежурила в эту смену. Закинув ногу на ногу, она окинула его слегка раздраженным взглядом. - Куда собрался? - все же пододвигая к нему журнал для записи входящих и выходящих спросила Момо, закрывая книгу, что читала.       Эта Момо была похожа на ту Момо, которую он знал, но она, как и многие тут, изолировалась от остальных и, к тому же, похоже, обладала слегка завышенным самомнением. Она не горела желанием с ним общаться, и Изуку на этом не настаивал. Могла ли эта Яойородзу что-то ему рассказать полезное или нет, но она явно этого не хотела. Интересно, есть ли у нее какие-то отношения с Тодороки? Здешний Шото был таким открытым и болтливым, иногда даже слишком эмоциональным, как Киришима или Каминари, и от этого было очень непривычно и странно. Может здешний Старатель не успел сломать детям психику?       В любом случае, вместе он Момо и Шото не видел, а в те случаи, когда они и оказывались рядом, то между ними читалось некоторое напряжение. Колец на их пальцах нет, значит, скорее всего, они все таки не в отношениях, может даже недолюбливают друг друга. Можно попробовать расспросить об этом Тодороки, если подвернется возможность. - Хочу просто прогуляться, - Изуку сделал запись в журнале, изподлобья глянув на мгновение на ее серьезное лицо. - Погода там вроде хорошая.       Больше девушка ему ничего не сказала, молча раскрыв книгу и вернувшись к ее чтению. Изуку покинул здание, остановившись на крыльце на мгновение. Погода тут странная и переменчивая, но сегодня ветер успокоился и все еще было тепло. Он втянул свежий воздух полной грудью, выдыхая и пряча руки в широкие карманы штанов. Наконец из-за угла показалась коляска, в которой сидел Шигараки, а следом и Тога, которая эту коляску толкала.       Тога выглядела как сумасшедшая, когда разговаривала с Томурой, который даже чужого взгляда поймать не мог, просто постоянно смотрел куда-то в пустоту. Она возилась с ним, как будто мать с маленьким ребенком и порой это было жутко, ведь ребенком Шигараки не был, а Тога уж точна не могла быть любящей матерью. У Изуку было немного шансов пообщаться с ней лично, если припомнить, но в книге, что написал Спиннер информации было более, чем достаточно.       Но стоит помнить, что эта Химико Тога может не иметь вообще ничего общего с той Химико Тогой, что он знал. - Гуляете? - Ты слепой что ли? - продолжая двигать коляску вперед, она недовольно на него посмотрела. - Нет, мы тут... не знаю... даже придумать ничего не могу, чтобы съязвить такого, - Тога закатила глаза. - Будь так добр, отвали от нас, пожалуйста. Если ты еще не заметил, я не в восторге от всей этой темы. - Это я как раз заметил, - Изуку спустился по ступенькам вниз и поравнялся с Химико. Та недовольно заворчала, но видимо, сил, чтобы ускориться, у нее не хватало из-за коляски. - Твою причуду забрал Все-за-Одного, да? - Он ее не просто забрал. Он ее уничтожил, - пальцы Тоги сжались на ручках коляски так, что костяшки побелели. - Урод... Сам не стал использовать, и меня ее лишил... - Мне очень жаль... - Ты че идиот? - ее нижнее века непроизвольно дернулось и она наклонила голову на бок, глядя на него. - Нашел, кому сочувствовать... Деку... Не могу поверить, что я когда-то была влюблена в такого, как ты! - Тут, кажется, все в одной лодке, - Мидория пожал плечами. - Прости. Я вообще-то, хотел кое-что спросить из научного, так сказать, интереса... - Ладно. Попробуй. Может я не вгрызусь тебе в морду, - Химико недовольно прищурилась. - Когда ты утратила причуду... Твоя жажда крови ушла?       Воцарилось молчание. Они смотрели друг на друга несколько продолжительных мгновений. - Да. Вместе с умением влюбляться. Вместе с желанием жить. Я здесь только потому, что я еще... - она вдруг улыбнулась, потрепав Томуру по белоснежным волосам. - Не хочу с тобой больше разговаривать, не лезь ко мне. И вообще, мы возвращаемся, я еще к Тойе обещала зайти.       Проводив их взглядом, Изуку вдруг наткнулся на Момо, что вышла на улицу. - Ты вовнутрь собираешься? - спросила Яойородзу. - Пока нет... - Сходи за Хагакуре. Она обычно вон там сидит, у памятника, - Момо указала пальцем в сторону одного из выходов со двора.       Изуку кивнул. С Тору он еще ни разу не разговаривал. Будет интересно пообщаться и с ней. Из того довольно приличного количества отчетов, если можно было их так назвать, хотя они были больше похожи на случайные записи, нужные, просто чтобы ничего не забыть, что ему предоставили, он подцепил не мало действительно полезной информации. Брать в расчет для создания плана можно было по умолчанию только тех, кто сохранил причуду.       Это же давало ему возможность оценить Все-за-Одного и его подход. Кажется, он действительно настолько не верил в возможность победы героев, что бросил все силы на войну, ведущуюся на других континентах. По всему миру хватало сильных героев и ему все таки нужно было время на то, чтобы с ними разобраться, как бы невероятно силен он не был, а значит не так уж он не победим, как сам считает, тем более, что похоже, Новый порядок ему все таки не достался...       Институт охраняются Старатель и Всемогущий... Их двое, но они непобедимы. Там, у лаборатории, его бы убили, если бы Все-за-Одного не вмешался и не приказал им отступить.       Как пробраться туда? Просто отвлечь их? Но они... перебьют их и все. Даже если они смогут забрать материал, то потери будут слишком большими и дальше бороться будет уже просто некому. Любой план поставит на кон все силы Сопротивления...       Он вышел за приделы территории тюрьмы. Кругом природа: лес и горы, а с другой стороны море. А неподалеку памятник... Он заметил его еще в первый раз, когда следовал за Ночноглазом. Со слов Мираи, его установили после первой волны, когда в городе еще были жители, затем, какое-то время список имен пополняли, пока это не стало некому делать.       Огромная каменная плита, испещренная множеством иероглифов, была огорожена безвкусным низким заборчиком и несколькими заросшими клумбами. Зрелище, на самом деле, крайне удручающее. Видимо, за этим местом все же пытались ухаживать, но теперь этого делать совсем некому, а Сопротивлению, сдается, он вовсе лишь глаза мозолит, как огромное напоминание о том, сколько их товарищей полегло на поле боя.       Хагакуре действительно обнаружилась у подножья памятника. Она лежала на его основании, подложив под голову ладони. Спит что ли?.. Дева-невидимка свою причуду тоже потеряла, и теперь была самой обыкновенной девушкой, которую было прекрасно видно.       Интересно, есть ли что-то, что может сделать эту картину еще более печальной? - Эй, Тору, на улице, конечно, тепло, но на земле все равно спать - не лучший вариант, - Изуку присел рядом, поднимая девушку и усаживая рядом с собой, отряхивая от пыли и мелких камушков. И правда спала... - А?.. Привет, - она потерла пальцем глаз и завалилась на него. - Тебя Момо прислала? - Тебя долго не было, - заметил Мидория. Приобнять он ее не решался - было слишком неловко, ведь они в каком-то смысле еще не знакомы. - Думаю, она заволновалась, - его взгляд невольно упал на сам памятник и на многочисленные, до боли в сердце знакомые имена. Но... Как ему и сказали уже неоднократно, важно помнить, что эти люди мертвы в этом мире, но не в его. По крайней мере большинство из них... - Нет. Момо больше уже ни о чем не волнуется. После того, как у нее случился выкидыш, она большом ни о чем и ни о ком не волнуется, - Тору подтянула к себе колени, обтянутые синей джинсой и уткнулась в них лбом. - Хотела бы я, чтобы обо мне тоже никто не волновался, как Момо и Каминари. Я теперь для них обуза... - Ты не можешь этого знать. - А ты и подавно. Я то с ними живу бок о бок, - Хагакуре наконец проснулась. Сперва Деку показалось, что она откровенно не в себе, но, кажется, была просто сонной. - Пойдем назад, скоро ведь ужин...       Засунув руки в карманы толстовки, Тору направилась к выходу с территории тюрьмы. Мидория засмотрелся на постамент, невольно прикусывая губу в задумчивости. Так много имен... Слишком много, так много, что сердце щемит от боли, стоит об этом задуматься. Неважно, что фактически он никогда не знал этих людей, пусть они все и выглядят как его близкие и носят их имена, ему все равно больно осознавать, что все они погибли.       Если и могло зло обрести осязаемую форму, то оно определенно стало Все-за-Одного. - Если бы ты была обузой - они бы просто отправили тебя в безопасное место, разве нет? - Мидория нагнал ее. - Ну, я тут скорее по тем же причинам, что и Тога. Она присматривает за Шигараки и Даби, я помогаю на кухне и в медпункет иногда... В общем, я не боевая единица. - Но ведь это важно. Знаешь, нет смысла сражаться с Все-за-Одного, если все тут в итоге помрут от голода... - Слушай, эти подбадривания... они работали, когда мы были школьниками. Может быть они работают в твоей реальности, где все закончилось хорошо. А я потеряла всех, кого любила. Ни одна из моих подруг больше не хочет со мной разговаривать, - ее голос захрипел от слез, что наполнили ее ярко-зеленые глаза. - Человек, которого я любила больше жизни... Мне даже хоронить было нечего, у него даже могилы нет, от Оджиро ничего не осталось, кроме воспоминаний... А Каминари меня ненавидит, потому что если бы ни я, Джиро сейчас была бы жива! - Тору зарыдала, кинувшись к нему, уткнувшись в него лбом. - Я... не хотела... я не хотела, чтобы так случилось... - Я верю... Я правда тебе верю, - он обнял ее, успокаивающе поглаживая по волосам. - Уверен, что и все остальные понимают, просто... они иначе не могут. Пойдем, надо возвращаться...       Вместе они отправились снова в сторону входа на территорию тюрьмы. Хагакуре вцепилась в его плечо крепко обеими руками, но уже не плакала. Наверное, это был лишь эпизод слабости, и теперь она снова взяла эмоции под контроль. Но то, как она за него держалась... Будто ее очень давно никто не обнимал. Интересно, если Изуку обнимет Очако, какой будет ее реакция? Наверное, она ему врежет...       Их встречал Каминари, недовольный и помятый. По-другому он не выглядел еще ни разу. Постоянно он явно не пил - таких запасов алкоголя здесь просто не могло быть, это было бы как минимум опрометчиво и не безопасно, учитывая психологическое состояние большинства обитателей базы. - Я же просил тебя сегодня не уходить никуда, - буркнул Каминари, глядя на Тору с заметным равнодушием во взгляде. - Я не могу с тобой постоянно нянчиться, а потом получаю от Ииды. Еще и нашей последней надежде пришлось из-за тебя приделы базы покидать. - Денки, - Изуку нахмурился. - Она просто гуляла. - Прости, Каминари, - тихо сказала Хагакуре. - Пойдемте ужинать, - буркнул Каминари. - И так уже опоздали.       Мидория думал только о том, что вряд ли ему сейчас захочется есть, но с другой стороны нужно поддерживать силы, иначе он ослабнет и ничего точно не выйдет. Понять бы еще, что все таки должно выйти... Всемогущий и Старатель... Всемогущий... и Старатель...       А в каком состоянии здешний Даби?