6. Идиот

─── ••- -•• ─── 神 ─── ••- -•• ───

5 декабря

Тайан

      Поместье Каннон было погружено в ту особую тишину, которая бывает только в храмах, где веками молятся и слушают — только плеск воды, ветер в соснах и далекий звон колокольчика.       Высокие белые стены тянулись вдоль мощенной белым камнем дороги, плавно растворяясь в дымке облаков. Парадный вход представлял собой изящную арку из светлого дерева, покрытую легкой черепицей. Над аркой свисали ветви цветущей сливы.       Изнутри доносился аромат белого сандала и тихий плеск воды: в просторном внутреннем саду, насколько хватало глаз, простирались зеркальные пруды, усыпанные лепестками лотосов.       Бишамон остановилась у главных ворот, опираясь рукой на стену.       Рядом тут же бесшумно вырос Кураха.       — Госпожа… Если хотите, я могу принять истинный облик. Вы могли бы поехать верхом. Вам сейчас нельзя тратить столько сил на ходьбу.       — Я могу идти сама, — решительно отказалась Бишамон. — Лучше… лучше доложи Каннон о моем визите.       Решение посетить богиню милосердия было продиктовано отчаянием. До сих пор Биша ни разу не обращалась к ней, и если ей было нужно исцеление — пользовалась услугами собственных лекарей, вроде Кугахи, но Кугахи не было. Других лекарей среди ее шинки тоже не было, а так как близился Оохарай, она не могла позволить себе оставаться в таком состоянии долго, хотя ей и стало лучше.       А если Казума у нее…       Бишамон сердито мотнула головой. Он не может быть у нее. А даже если и так, что ей за дело? Пусть нанимается хоть к Идзанами!       Как он мог не понимать, что она не может, никак не может ему ответить? Это закон: нельзя присваивать бога. Нельзя, и точка. Это не повлечет за собой казнь, от этого никто не умрет — по крайней мере, не сразу, — но это может разрушить все. Кофуку с Дайкоку нарушили этот закон еще до эпохи Мэйдзи, но Бинбогами была ходячим нарушением всех правил, и Дайкоку у нее был один. Если Бишамон ответила бы на чувства Казумы по-настоящему, другие шинки неизбежно стали бы ревновать. Это привело бы к ссорам, к расколу, и в конечном итоге — к скверне. Она уже однажды потеряла клан Ма, и не была уверена, что может пережить еще одну потерю.       Черт возьми, она не хотела тогда заводить других шинки. Она никому больше не хотела давать имена, ей хватало Казумы, ей был нужен только он! Но она была одной из Ситифуку-дзин, ей было необходимо иметь достаточно божественных орудий… и Казума сам настаивал на том, что ей нужна семья.       И вот теперь у нее есть семья. А Казумы нет.       Створки внутренних ворот плавно скользнули в сторону.       Двое младших шинки хозяйки резиденции, одетые в безупречно белые кимоно, стояли по обе стороны от галереи, склонив головы в глубоком поклоне. Из светлого павильона неслышно ступая босыми ногами по полированному дереву, появилась жрица-распорядительница.       — Добро пожаловать в обитель богини сострадания, Бишамонтен-сама, — она опустилась в почтительном поклоне, касаясь ладонями циновки. — Мы ждали вас. Хозяйка знает о цели вашего визита и велела оказать вам все подобающие почести. Прошу за мной.       Бишамон молча кивнула, ступая вперед по галерее, устланной мягкими татами.       Сёдзи бесшумно разошлись в стороны, открывая просторный внутренний покой, утопающий в льющемся из сада дневном свете.       В центре комнаты на циновках из светлого тростника сидела Каннон, в задумчивом молчании перебирая страницы старинного свитка с текстами сутр. Длинные фиолетовые волосы водопадом рассыпались по ее одеждам, касаясь пола.       — Бишамонтен, — ее голос прозвучал тихо, ровно и монотонно, без единой эмоции, словно она зачитывала техническую инструкцию. — Данные совпадают. Биологические и духовные показатели указывают на критический уровень повреждений.       Биша замерла перед ней. Каннон слегка наклонила голову, изучая гостью.       — Ткани и каналы повреждены на семьдесят четыре процента. Присутствуют следы некроза духовной энергии. Психологический статус нестабилен. Причина: разрыв критически важной связи и наличие метки чужеродного контракта.       Как всегда, Каннон была излишне прямолинейна.       Поднявшись с циновок, она подошла ближе и остановилась в шаге от богини войны.       — Заживление ран физического тела в таких условиях невозможно без устранения первопричины дестабилизации. Ты пришла за исцелением, — это не было вопросом. Каннон протянула руку, касаясь кончиками пальцев забинтованной груди Бишамон. — Но я могу исцелить только плоть и каналы. То, что разрушено внутри тебя, не лечится травами или молитвами.       Бишамон молчала. Каннон заглянула ей в глаза.       — Вероятность того, что ты сможешь функционировать в прежнем режиме без восстановления целостности системы, стремится к нулю. Что именно ты хочешь исправить в первую очередь?       — Раны, — бросила Биша. — Физические. Исцели меня.       В пустых отрешенных глазах Каннон отражалось лишь безмолвное принятие неизбежного.       — Принято, — кивнула она.       В ее руке материализовался небольшой нефритовый сосуд, и по комнате тут же разнесся прохладный аромат растертых трав, лотоса и чистой горной воды. Каннон снова коснулась ладонью груди Бишамон, и под бинтами вспыхнуло ровное голубое свечение. Холод обжигающей волной пронесся по телу, а затем ноющая боль стала стремительно отступать. Разодранные духовные каналы начали срастаться с неестественной быстротой, затягивая раны изнутри.       Каннон опустила руку, возвращая сосуд на низкий столик, и снова посмотрела на Бишамон тем же пустым взглядом.       — Процедура завершена. Физические повреждения устранены на сто процентов, — бесстрастно констатировала она, возвращаясь к своим свиткам. — Но система по-прежнему работает с критической погрешностью. Ты можешь идти. Или остаться здесь в тишине, пока уровень внутреннего давления не снизится. Выбор за тобой.       Бишамон прикусила губу. С одной стороны, все ее существо требовало движения, с другой — выйти отсюда значило снова вернуться домой, к своим шинки, туда, где было множество вопросов и не было Казумы.       Кстати, вопросы…       Она плавно опустилась на циновку перед Каннон.       — Спасибо, — для начала коротко кивнула Бишамон, сложив руки на коленях. — Скажи, что ты знаешь о Маге?       Прелесть общения с Каннон состояла в том, что с ней совершенно не нужно было играть в любезности и соблюдать этикет, несмотря на то, что они не были подругами. Каннон давно познала тот уровень дзена, где чужие титулы, гордыня, скрытые смыслы и светские игры теряли всякий вес. Ее невозможно было оскорбить, равно как и произвести на нее впечатление — она видела лишь объективную реальность, лишенную эмоциональной шелухи.       Прошла пара секунд тишины, прерываемая шелестом бумажных страниц. Наконец Каннон перевела отрешенный взгляд на Бишамон.       — Информация систематизирована, — монотонным голосом произнесла богиня милосердия. — Субъект, классифицируемый Небесами как «Маг» или Кото Фудзисаки. Биологический вид: человек. Особенность: аномально долгий цикл существования, достигнутый путем выхода за пределы круговорота жизни и смерти через Ёми.       Бишамон лишь крепче сжала кулаки на ткани своего кимоно. Человек, вышедший из Ёми. Это она уже знала.       Каннон слегка наклонила голову, словно считывая данные из невидимого внутреннего архива.       — Владеет техникой создания и контроля аякаши, а также запрещенными словами из Подземного мира. Уровень угрозы: критический для стабильности божественного порядка. Основной вектор деструктивной активности: манипуляции с божествами и их сосудами.       Это Бишамон тоже знала, но, судя по лицу Каннон, это было не все.       — Дополнительный параметр: субъект является первоисточником, создателем и воспитателем бога бедствий — Ято. Генезис этого божества полностью обусловлен волей Мага. Связь между ними носит характер глубокой психологической и духовной зависимости.       Ее безэмоциональные глаза в упор смотрели на Бишамон, ожидая реакции на эту системную сводку фактов.       Биша похолодела. Ято? Этот Маг… отец Ято?       Боги появляются на свет из желаний людей, это верно… но если Маг — отец такого божества, все становилось намного сложнее. Это значило, что он обладает силой, сопоставимой с силой творцов миров, и стоит за пределами обычных законов мироздания. Кроме того, создание божества по собственной воле, вне естественного цикла человеческих молитв и желаний — это страшное табу, вызов самой Аматерасу и Небесам, и тот факт, что Маг провернул такое, означает, что он ведет многовековую игру против божественного пантеона.       Если он контролирует Ято, кто может поручиться, что в его руках нет рычагов влияния на других богов?       — Ты знаешь так много, — отчасти недовольно бросила она. — Может, ты знаешь, где сейчас сам Ято?       Как и ожидалось, Каннон не выказала ни малейшего раздражения на легкий упрек в голосе гостьи.       — Информация о его текущем местонахождении зафиксирована, — так же ровно и монотонно ответила она, перекладывая свиток на соседний столик. — После судебного разбирательства субъект Ято находился на Небесах. Он обратился напрямую к Аматерасу-сама и принес публичную клятву: уничтожить Мага.       Это Бишамон не удивило, и она уже хотела попрощаться с Каннон, но тут та добавила:       — Кроме того, структура его арсенала изменилась. У него появился новый шинки. Имя сосуда — Казунэ. Анализ сигнатуры и структуры клейма подтверждает: это тот самый субъект, который ранее носил имя Казума. Изменение статуса на нору не аннулировало его базовых характеристик, он лишь сменил владельца.       Что?..       Бишамон зависла, не в состоянии пошевелиться. Казума? Казума стал шинки… Ято?       Мир перевернулся, рассыпаясь на кусочки.       Ревность накрыла ее обжигающей волной: да как он мог? Ему надоело быть ее шинки, и из всех богов Такамагахары он выбрал… этого придурка без определенного места жительства?!       Конечно! Он же его защищал! Он ему кланялся! Он решил, что проще жить в мужской компании, где не будет никаких соблазнов, где бог не вызывает влечения, где ему не нужно будет подавлять все желания… его можно было понять, но почему именно Ято?!       Почему не Тэндзин? Не Эбису? Не, черт бы его побрал, Такемиказучи? Или Оокунинуши? Да кто угодно!..       …потому что все эти боги обитали на Такамагахаре, и служить им — значило непременно видеться с Бишамон? Он сбежал к Ято, чтобы на расстоянии постараться ее забыть?       Он вообще собирался сказать ей это, глядя в глаза, или решил ограничиться признанием бесчувственному телу?       — Координация действий Ято в текущей кампании против Мага полностью обеспечивается им, — завершила Каннон.       …что?       Голос Казумы тут же зазвучал в ушах, как испорченная пластинка:       «Я тебя предал».       «Я клянусь вам, что все исправлю… клянусь жизнью».       А потом — голос Курахи:       «Маг хотел убить вас, но убил Кугаху».       Осколки мира в ту же секунду соединились заново — в новую цельную картинку.       Маг выжил. Ято поклялся его убить перед лицом Аматерасу-сама. Маг хотел убить Бишамон, но убил Кугаху, потому что Казума подменил ее на шинки иллюзией. Казума стал шинки Ято.       Казума поклялся ей жизнью, что все исправит…       Если Казума стал орудием Ято, который намерен сражаться с Магом… Магом, который одним прикосновением способен вернуть шинки воспоминания…       Бишамон оцепенела.       Как он мог? Она не хотела, чтобы он появлялся там, она не хотела подвергать его опасности — а он сам полез в эпицентр этой опасности? Ради чего?! Пусть Бишамон ему надоела, но что, ему и жить надоело? Или это такое стратегическое самоубийство от тоски, чтобы напоследок послужить высшей цели?       Какой же он идиот!       И что ей делать? Найти его?       Да ни за что. Гордость всколыхнулась внутри штормовым морем: он, возможно, делал это ради нее, но он принял имя от Ято, и что, она должна за ним бегать? Может, еще и умолять, чтобы вернулся? Она? Бишамонтен? Богиня войны, покровительница воинов, хранительница сокровищ, страж севера?!       Нет. Никогда. Она богиня войны, значит, и решать все будет войной.       Бишамон быстро встала. Излишне быстро — мир перед глазами на секунду поплыл.       — Спасибо, — коротко бросила она, разворачиваясь. — И за лечение, и за информацию.       Каннон осталась сидеть на циновках, не меняя позы.       — Рекомендую избегать резких движений, — ровным тоном произнесла она в спину богини войны. — Физическая оболочка восстановлена, но перегрузка системы может привести к повторному сбою. До свидания, Бишамонтен.       Створки ворот поместья Каннон за спиной Бишамон бесшумно сомкнулись.       Кураха, терпеливо ждавший снаружи, тут же сделал шаг навстречу, но Бишамон опередила его, оборвав любые вопросы на лету.       — Кураха, сворачивай все лишние посты. Никаких праздных поисков, — она взмахнула рукой, уверенно направляясь к выходу из владений. — Нам нужен Маг. Не Небеса, не бродячие боги — только он. Подними всю нашу сеть. Проверь старые схроны, следы скверны на границах миров, любые слухи о странных людях, меняющих обличья. Копай тихо, но глубоко.       Кураха тут же кивнул, уловив изменившийся тон хозяйки.       — Будет сделано. А что насчет… — он запнулся, но все же осмелился добавить: — Насчет Казумы? Есть новости?       Шаги Бишамон замерли всего на секунду.       — Казума больше не имеет отношения к нашему клану, — отрезала она, не оборачиваясь. — Он сделал свой выбор. Забудь о нем. Мы ищем только Мага. Выступаем немедленно.