19. Горё

─── ••- -•• ─── 神 ─── ••- -•• ───

23 декабря

Сякко

      В архиве Эбису стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаг, стуком клавиш и приглушенным чавканьем. Каждый из богов был погружен в работу, пытаясь выудить из папок и баз данных хоть какую-то зацепку на неуловимого Мага.       Такемиказучи сидел за столом, заваленным древними свитками и отчетами, и уже битый час безуспешно пытался разобрать почерк предыдущего воплощения Эбису. Нервы бога грома были на пределе: бумага рвалась под рукой, строчки плыли перед глазами, и он со злостью швырнул очередной свиток в корзину, выругавшись себе под нос.       Кофуку, казалось, вообще находилась в другой реальности. Устроившись на соседнем стуле, богиня нищеты безмятежно болтала ногами и уплетала за обе щеки клубничные пирожные из песочного теста.       Тэндзин тем временем сосредоточенно вглядывался в монитор стационарного компьютера, листая оцифрованные архивы и вдруг замер, удивленно приподняв брови.       — Поразительно… — пробормотал он. — Предыдущее воплощение Эбису зашло настолько далеко в своих одержимых поисках, что он даже заказал углеродный анализ масок. Кто бы мог подумать, что у него хватило на это терпения.       Кофуку тут же замерла с пирожным в руке, моргая большими глазами.       — А что это? — любопытно протянула она, склонив голову набок.       Такемиказучи вскинулся и неожиданно для всех выпалил:       — Это разновидность радиоизотопной датировки, применяемая для определения возраста биологических останков путем измерения содержания в материале радиоактивного изотопа карбона, дура ты набитая!       Тишина стала мертвой. Тэндзин оторвался от монитора с ошеломленным лицом. Кофуку застыла с открытым ртом, перестав жевать. Эбису, сидевший в углу за столом, медленно поднял взгляд на бога грома.       Такемиказучи засопел, покраснев ушами, смущенно отвернулся, уткнулся в бумаги и буркнул себе под нос:       — Короче… мы можем узнать, когда срубили дерево, из чьей древесины сделана эта проклятая маска. И все.       Кофуку быстро проглотила остатки пирожного и лукаво улыбнулась, хихикнув в ладошку.       — Ого, Зуччи! — протянула она с деланным восхищением, наклоняясь к громовержцу. — Я и не знала, что у тебя в голове не только грозовые тучи и мышцы! Смотри-ка, ты такие умные слова знаешь. Неужели книжки по ночам читаешь, пока никто не видит?       Такемиказучи насупился еще сильнее, скрестив руки на груди, и отвернулся к стене, бурча под нос что-то невнятное про неуважение к старшим по рангу богам; вслух, впрочем, он это не произнес.       Эбису, не обращая внимания на их перепалку, молча перелистнул страницу старого бумажного отчета перед собой, подслеповато щурясь на тусклый свет настольной лампы.       — Если верить записям моего прошлого воплощения, результаты анализов здесь, — спокойно произнес он. — Самая старая из найденных масок датируется временем примерно одиннадцать веков назад. Появилась как раз в эпоху Хэйан, примерно в одно время с Тэндзином.       Дайкоку хмыкнул. Кофуку тут же перевела лукавый взгляд на бога знаний.       — Слушай, Тэн-ча-ан! — протянула она, заговорщицки прищурившись. — А не ты ли случайно тот самый Маг? Ты же у нас мастер интриг, да и с тем противником своим… как его… Фудзиварой… старые счеты имеешь.       — Точно! — подхватил Такемиказучи. — Сугавара-но Митизанэ проиграл Фудзиваре-но Токихира, озлобился, умер в изгнании, а потом решил отомстить всему миру с помощью масок и аякаши! Отличная версия, богиня нищеты одобряет.       Лицо Тэндзина мгновенно исказилось гримасой чистейшего раздражения — от одного только произнесенного вслух имени заклятого врага у него задергался правый глаз. Обычно спокойный и невозмутимый, он не выносил в этой жизни только одного — проклятого Фудзивару.       — Замолчите оба, идиоты! — взвизгнул бог знаний, вскочив со стула и яростно сверкая очками. — Если вы еще хоть раз свяжете меня с этим надменным, ничтожным, заносчивым ублюдком, я лично выселю вас обоих из этого мира к чертовой матери! Я ученый муж и бог поэзии, а не какой-то сумасшедший кукловод в маске!       Уловив намек на драку, заскучавший Такемиказучи мгновенно вскочил со стула, тяжело уперевшись руками в стол и заслоняя собой проход. В воздухе запахло озоном — от малейшей искры в тесном архиве мог вспыхнуть настоящий шторм.       — Ты кого тут идиотом назвал, старик?! — взревел громовержец, сжимая кулаки так, что затрещали суставы. — Повтори-ка ну-ка! Выселить он меня собрался! Да я твой костюм на сувениры порву вместе с твоим галстуком!       Тэндзин с перекошенным от гнева лицом тоже подался вперед, сдернув очки и собираясь высказать богу грома все, что он думает о его умственных способностях, родословной и интеллекте в целом. Кофуку радостно захлопала в ладоши, предвкушая знатное побоище среди бумажных завалов. Дайкоку хмуро потянулся перехватить поудобнее специально для таких случаев где-то раздобытую деревянную биту.       — Тихо, — раздался голос Эбису.       Такемиказучи и Тэндзин замерли на полуслове, недовольно зыркнув друг на друга.       Эбису перевернул страницу со старой пожелтевшей фотографией изъеденной червями деревянной маски, и спокойно произнес:       — Вы не так далеки от истины, как думаете.       Все четверо богов синхронно перевели на него ошеломленные взгляды. Кофуку даже перестала жевать. Такемиказучи опустил кулаки.       — В смысле? — недоверчиво хмыкнул громовержец, мотнув головой. — Ты хочешь сказать, этот чокнутый в маске и правда древний дед вроде Тэндзина?       — Нет, — Эбису поднял отрешенные глаза на застывших в ожидании коллег. — Мое прошлое воплощение пришло к выводу. Маг не был богом изначально. Он человек. Обычный смертный, который нашел способ перешагнуть грань веков.       Повисла такая тишина, что было слышно, как гудит старый кулер системного блока. Боги переваривали услышанное.       Эбису перелистнул еще одну страницу, задержав палец на выцветших рукописных заметках своего прошлого «я», и продолжил монотонным голосом:       — Если сопоставить технологии того времени, хроники аристократических домов эпохи Хэйан и специфику проклятий, есть большая вероятность, что этот человек — горё.       Такемиказучи нахмурился, скрестив руки:       — Серьезно? То есть какой-то избалованный принц или придворный чинуша из-за обиды устроил тысячелетнее шоу с аякаши?       — Хуже, — поднял палец Эбису. — Если это классический горё периода Хэйан, у него осталась материальная привязка. Его физическое тело или вещи, похороненные вместе с ним. Проще говоря… его могила. Если найти ее и уничтожить останки или печать, Маг лишится своей опоры. То есть, тогда мы сможем его убить.       Не успел Такемиказучи выдать очередную громогласную реплику, как Кофуку резко подскочила со своего стула, в два прыжка оказалась рядом с Тэндзином и вцепилась обеими руками в его воротник.       — Тэн-ча-а-ан! — в голос заверещала она. — Колись! Вы же из одной эпохи! Ты жил в те же годы, ходил по тем же императорским садам, пил сакэ с теми же аристократами! Признавайся, это твой бывший собутыльник или отвергнутый поклонник?! Вы знакомы?! Ты знаешь, где его могила?!       — Эй! Прекрати немедленно! — возмутился Тэндзин, отбиваясь от богини нищеты и пытаясь восстановить равновесие. — По твоему мнению, в те времена в Японии жил полутора с половиной человек, и все они обязательно пили друг с другом сакэ?! В столице тогда крутилось столько озлобленных аристократов, что пересчитать их всех — жизни не хватит! Если бы каждый мстительный придворный, обиженный на императора, дожил до наших дней в виде бессмертного мага в маске, я бы давно сошел с ума!       Пока Тэндзин раздраженно поправлял костюм, Дайкоку без лишних слов пересек комнату и решительно встал между божеством знаний и Кофуку. Одной рукой он отстранил богиню нищеты назад, уводя ее подальше от разгневанного ученого мужа, а второй — извлек из кармана припасенную свежую клубничную пироженку в бумажной обертке и молча сунул ей в руки.       Кофуку тут же моргнула, мгновенно забыв про все споры, и счастливо уставилась на своего шинки, сразу же принимаясь за лакомство. Дайкоку бросил на Тэндзина не предвещающий ничего хорошего взгляд — мол, попробуй только еще раз повысить голос на мою жену — после чего повернулся к остальным.       Такемиказучи с грохотом опустился обратно на стул и яростно потер затылок.       — Ладно, допустим, это горё, — буркнул громовержец, скривившись так, будто проглотил лимон. — Допустим, у него есть могила, мать его, из эпохи Хэйан. И где нам теперь этот схрон искать на островах? Перекопать всю Японию от Хоккайдо до Окинавы?       Эбису невозмутимо сложил руки на столе, ни на секунду не смутившись вспышкой Такемиказучи и глядя куда-то сквозь бумаги, словно уже видя перед собой нужную карту.       — Мое позапрошлое воплощение уже сузило круг поисков, — спокойно сказал он.       В комнате мгновенно стихли. Кофуку прекратила жевать пирожное, Дайкоку настороженно прищурился, а Тэндзин и Такемиказучи синхронно уставились на бога удачи.       — Если это действительно горё периода Хэйан, — продолжил Эбису бесцветным голосом, — его дух не мог привязаться к первому попавшемуся месту. Аристократы той эпохи были невероятно суеверны. Их погребения, особенно опальных чиновников или тех, кто умер в изгнании или насильственной смертью, проводились по строжайшим ритуалам, призванным запечатать гнев мертвеца. Такие могилы никогда не строили в столице. Их прятали на периферии — в глухих провинциях, где сходились дороги, или у старых синтоистских святилищ, которые одновременно служили и тюрьмой для скверны.       Кофуку озадаченно моргнула. Эбису достал из стопки исписанный листок и положил перед собой.       — Судя по записям о перемещении первых масок и странных аномалиях в хрониках, эпицентр этой силы всегда вел к одному конкретному региону. Провинция Мусаси. Точнее, те старые земли, где сейчас раскинулись окраины современного Токио, включая районы вроде Кацусики и ее окрестностей.       — Погодите-ка, — хмуро бросил Такемиказучи. — Если твое позапрошлое воплощение знало, что это у нас под ногами… если он докопался до всего этого… почему он сам эту чертову могилу не уничтожил?!       В архиве снова стало тихо.       Эбису посмотрел на пожелтевшие страницы так, будто читал там собственный смертный приговор.       — Потому что позапрошлое воплощение пыталось, — тихо произнес он. — И именно поэтому я здесь, а он — нет.       Кофуку тихо ахнула. Эбису положил ладонь на угол стола, слегка сжав пальцы.       — У уничтожения могилы горё есть своя цена, о которой летописи предпочитают умалчивать. Это точка концентрации накопленной за тысячелетие боли и ненависти, и в момент, когда печать рушится, вся эта скверна вырывается наружу лавиной. Моему позапрошлому «я» не хватило ни сил, ни времени завершить начатое.       Снова повисла тишина.       Потом Такемиказучи откинулся на спинку стула и издал короткий ядовитый смешок.       — Ну просто великолепно. Просто убойная команда для спасения мира! Я — бог грома, которому в самый разгар этой заварушки нужно сорваться и нестись на другой конец страны, чтобы отвлечься на срочную зачистку в Оохарай! Старик-ученый, ходячее стихийное бедствие с розовыми волосами, которая способна разнести все вокруг одним чихом, и… пятилетний ребенок, блин! — громовержец ткнул пальцем в Эбису и саркастически развел руками. — Просто идеальный набор смертников! Отлично! Мы точно справимся!       — Забыл, что здесь вообще-то еще я есть? — возмутился Дайкоку.       Такемиказучи лениво скосил на него глаза и хмыкнул, даже не пытаясь скрыть издевку:       — Ах, извините! Совсем забыл про шинки нашего очаровательного бедствия. Ну да, конечно, просто идеальный расклад. Если на нас попрет эта армия нечисти, врагов прикончит Дайкоку… и их собственные фатальные неудачи, которые эта розовая катастрофа притащит за собой хвостом. Отличный план, уже какой-никакой шанс на выживание!       Кофуку выглянула из-за плеча Дайкоку, радостно замахала руками и задорно улыбнулась:       — Ой, Зуччи, перестань ныть! Подумаешь, катастрофа! Если ты вдруг умрешь — ты же сразу переродишься! Будешь снова маленьким, миленьким, а твои шинки тебя воспитают. Прямо как Эби-чан! Правда здорово?       Такемиказучи закатил глаза:       — Ох, безумно вдохновляющая перспектива. Просто предел мечтаний. Всегда грезил о том, чтобы Кюн менял мне пеленки. Жду не дождусь.       Глаза Кофуку хитро сузились. Она удивленно приоткрыла рот, театрально ахнула, и Такемиказучи тут же полыхнул багровым румянцем.       — Кофуку, заткнись! — взревел он на весь архив так, что с потолка осыпалась пыль.       Эбису не повысил голос и не попытался перекричать Такемиказучи — ему хватило одного стука лакированной крышки блокнота о дерево.       Все мгновенно замолчали, повернувшись к нему.       — Хватит, — ровно произнес Эбису. — Маг не будет ждать, пока мы определимся, кто кому меняет пеленки. План разработан моим прошлым воплощением. Слушайте внимательно, второго шанса у нас не будет.       Кофуку закусила губку.       Эбису пододвинул к центру стола старую карту столичного региона, где чернилами были прочерчены сложные линии и кресты.       — Первое. Нам не нужно пробиваться к могиле всем вместе. Это ловушка. Концентрация скверны в эпицентре такова, что божественная сила притягивает ее, как магнит. Поэтому Такемиказучи вычищает все подходы и второстепенные очаги скверны на окраинах, и создает видимость масштабной охоты, чтобы заставить Мага думать, что мы готовимся отражать удар именно там. Когда же придет время Оохарай, он выполняет свою задачу, отвлекая внимание основных сил противника и создавая ложный фронт, а Тэндзин остается в тылу, удерживая информационный периметр и координируя наши действия через сеть храмов, чтобы Маг не перекрыл нам пути отхода.       Такемиказучи энергично сжал кулаки. Тэндзин сдержанно кивнул, поправив очки.       — Второе, — продолжил Эбису, переводя взгляд на Кофуку и Дайкоку. — Вы двое идете первыми к внешнему периметру усыпальницы. Ваша уникальная способность генерировать бедствия и неудачи — это единственный способ заставить защитные барьеры горё дать сбой. Там, где бессильна грубая сила громовержца, хаос Кофуку пробьет брешь в ритуале погребения. Дайкоку страхует ее тылы.       Дайкоку мрачно кивнул, тяжело опершись рукой на стол.       — А я спускаюсь в эпицентр. Мое тело наименее восприимчиво к остаточной скверне, потому что я сам уже перерождался. Я разрушу печать на останках, — указав на себя, Эбису поднял взгляд. — Если мы действуем синхронно — Маг лишится своей тысячелетней опоры. Если кто-то из нас оступится — мы все погибнем вместе с ним. Вопросы есть?       — Вопросов нет, — глухо бросил Дайкоку, глянув на Кофуку. Та ободряюще улыбнулась мужу, с хрустом доедая последнюю пироженку.       Тэндзин молча поправил очки, скрестив руки на груди. Такемиказучи закатил глаза, но спорить больше не стал.       Эбису медленно кивнул, закрывая блокнот.       — Выдвигаемся.