36. Нестабильный

─── ••- -•• ─── 神 ─── ••- -•• ───

1 января

Сякко

      Хиёри бросилась к краю крыши, не глядя под ноги, оттолкнулась от бетона и полетела вниз. Ветер свистел в ушах, суша и замораживая слезы, внизу мелькали темные силуэты аякаши, но ей было все равно. Она должна была выбраться из этого проклятого круга ожидания.       Она должна была… она не знала, что могла сделать, но она должна была быть там. Увидеть его. Успеть позвать его по имени, как тогда, когда он почти исчез во тьме Ёми.       Под ногами стелился ночной новогодний Токио. Хиёри пролетела пару кварталов, лавируя между рекламными щитами и телевизионными антеннами, и оказалась на окраине, где небоскребы сменялись рядами плотно прижатых друг к другу жилых домов и пустырями. Потянулась к пожарной лестнице заброшенного склада, намереваясь нырнуть в спасительную тень — и вдруг пространство перед ней заискрилось, воздух зазвенел тысячей невидимых лезвий, и из вспышки золотого света шагнула Бишамон.       — Чокнутая! — рявкнула богиня, быстрым движением хватая ее за запястье. — Куда ты лезешь?! Сказано тебе, там опасно! Умереть хочешь?!       Хиёри вздрогнула от неожиданности, глядя в пылающие от гнева лиловые глаза Бишамон, и… не выдержала.       Что она вообще понимала? Что понимали эти боги, вечные, древние, всемогущие, горы и реки, принимающие человеческий облик?       — А что мне делать?! — закричала она Бишамон в лицо. — Сидеть на крыше и смотреть, как вы тут шутите?! Вы же сами все знаете! Он убьет его… Он убьет Мага собственными руками! А его линия жизни… она завязана на этого монстра! Если умрет отец, умрет и Ято!       Бишамон моргнула.       О Небеса, как же она не хотела в это ввязываться. Она не должна была нянчиться с этой девчонкой. Она, возможно, даже права на это не имела — хотя Фудзин плюнул на соблюдение четкой позиции и куда-то улетел, и вряд ли ее осудили бы за то, что она улетела с той чертовой крыши. Но эта Хиёри — кто она такая?       Просто человек. У нее не было даже способностей шинки, которые владели магией. У нее ничего не было, но она, несмотря на это, рвалась спасать своего бога, и это, черт возьми, было так похоже… тот же взгляд и то же упрямство. И та же решимость пойти на все. Броситься в ноги божеству бедствий, умоляя убить тех, с кем делил кров и еду. Встать на пути меча, приняв удар. Кинуться хоть на Мага, хоть на Идзанами, хоть на Аматерасу пусть даже с голыми руками…       Хиёри яростно дернула рукой, пытаясь вырваться.       — Если он пойдет до конца, от него ничего не останется! — сорвалась она на визг. — Он сотрется, понимаете?! И никто из вас, ни один гребаный бог с небес даже пальцем не пошевелил, чтобы его спасти! Пустите меня! Я должна ему сказать! Я должна заставить его остановиться!       Бишамон крепче сжала ее запястье, выцепляя из контекста воплей и обвинений главное.       Отец. Линия жизни.       Серьезно?..       — Какая к черту линия жизни?! — рявкнула она, встряхнув Хиёри за руку. — Ты кому это рассказываешь? Ты вообще знаешь, кто такие ками? Ты что, думаешь, божество паразитирует на том, благодаря чьим желаниям появилось?       Хиёри широко распахнула глаза.       — Н-но Ято сказал, что Маг говорил…       — Грязный шантаж! — зло перебила Бишамон. — Нашли, кому верить! Слушай меня сюда, — она отпустила руку Ики и встряхнула ее за плечи. — Да, боги рождаются из людских желаний, страхов, надежд и молитв, но рожденный бог обретает свою тама, свою волю и свое место в этом мире! За века бродяжничества, за тысячи случайных молебнов, за все те гроши, что ему бросали в ящик для подаяний, за ту же связь с тобой, в конце концов, Ято давно стал самостоятельной силой! Тендзин! — Бишамон ткнула пальцем куда-то в сторону храма бога знаний. — Тендзин и мстительные горё вроде него! Они убивали своих обидчиков, уничтожали целые роды, но становились лишь сильнее!       Хиёри ошарашенно притихла.       — Ято может погибнуть, если его убьют, — отчеканила Бишамон. — И он не переродится, потому что у него недостаточно последователей. Но если он прикончит своего папашу, с ним ничего не случится, а вот если ты, — она снова встряхнула Хиёри, — явишься туда, будешь рыдать и плести эту чушь про линии жизни — именно это его и убьет, потому что он отвлечется на тебя и будет вынужден думать, как бы тебя не задеть! Дошло?       Хиёри приоткрыла рот, глядя на нее.       Шантаж… то есть, она едва не испортила все. Если бы она действительно прилетела туда, Ято и впрямь мог погибнуть, пытаясь защитить ее, сунувшуюся в пекло.       В глазах постепенно перестало двоиться. Призрачный хвост за спиной опустился и плавно качнулся, обретая уверенность. Она сглотнула, вытерла тыльной стороной ладони мокрые щеки и медленно кивнула.       — Дошло.       Бишамон сердито фыркнула, скрестив руки на груди.       — Вот и отлично. Выбирай теперь, к какому богу удачи тебя отвести, а то ты же не будешь сидеть у себя дома? — с долей надежды на ее благоразумие уточнила она. — Если нет, то так уж и быть, в честь нового года притащу тебя к любому из Семерки, или к Инари, или к Каннон. Только учти, будешь им помогать и делать то, что скажут.       Хиёри молча смотрела на нее снизу вверх. Все эти незнакомые божества и необходимость им кланяться не вызывали у нее ни малейшего энтузиазма. К тому же, после всего пережитого ночь казалась слишком сюрреалистичной, чтобы искать приключений в компании посторонних.       Выбор был очевиден.       — Ни к какому, — она мотнула головой, упрямо вскинув подбородок. — Никуда я не пойду.       Бишамон нахмурилась и уже открыла рот для нового внушения, но Хиёри тут же опередила ее:       — Я останусь с вами. Вы же из Семерки Богов Удачи, верно? Вот к вам и пойду. Буду делать все, что скажете, только не отправляйте меня к остальным.       Брови Бишамон взлетели вверх.       Про свое участие в этой компании она благополучно забыла.       — Вообще-то, — буркнула она, — на сегодня я богиня войны. Ты видишь, что здесь творится?       Заодно Биша и сама окинула взглядом обстановку на поле боя.       Над Сибуей Хатиман хохотал так, что резало уши, захлебываясь восторгом. Такемиказучи орал благим матом в районе Синдзюку, сжигая молниями целые кварталы нечисти с такой обидчивой злостью, будто каждый аякаши лично оскорбил его честь. Над кварталами Маруноути Фуцунуси рубил гигантских червей с таким видом, будто разгребал завалы на складе протухшей рыбы, но делал это, как и всегда, методично и эффективно. .       Бишамон прищурилась, оценивая панораму через прицел военного стратега.       Поток тварей был плотным, но хаотичным. Вся эта орда держалась исключительно на инерции. Окинув взглядом три эпицентра, богиня раздраженно цокнула языком и перевела взгляд на Хатимана, который в одиночку превращал битву в личный луна-парк.       Здесь не было никакой стратегической угрозы. Здесь не нужна была армия. Одного этого маньяка-самурая хватило бы за глаза, чтобы за полчаса зачистить весь столичный регион.       — Ладно, пигалица, — сдалась Бишамон. — Остаешься под моим руководством. Но, во-первых, не путайся под ногами, когда запахло жареным. Во-вторых, не задавай глупых вопросов. В-третьих, если я скажу «прячься», падай носом в асфальт и не шевелись, пока не разрешу. Уяснила?       Хиёри коротко и твердо кивнула, собирая всю свою волю в кулак, чтобы не дрогнуть под пронзительным взглядом богини. Спорить, качать права или доказывать свою независимость сейчас было бы верхом идиотизма. Бишамон дала ей шанс остаться рядом и не вышвырнула в безопасное укрытие — а большего ей и не требовалось.       — Уяснила, — отозвалась она, плотнее запахивая призрачные полы одежды.       У нее больше не было права на панику. Пока Ято где-то там сражался, она будет здесь — за спиной этой раздражительной, грозной и неожиданно понятной богини, и если понадобится прикрыть ее фланг хотя бы от мелкой нечисти, Хиёри была готова рискнуть своей полусгнившей от переходов через изнанку душой.

─── ••- -•• ─── 神 ─── ••- -•• ───

      Среди черных стволов сосен, бесшумно метались тени — тысячи голодных тварей скалили зубы и скребли когтями по коре, но пока держались на расстоянии.       Казума видел все вокруг шахматной доской, где каждую секунду менялись вводные данные.       Цель: пересечь лесной массив до того, как Маг уйдет в глубокое осквернение или сменит позицию.       Проблема: плотность врагов на квадратный метр превышает критическую.       Ресурс: истощающиеся силы носителя и жесткий лимит времени.       Казума чувствовал каждое движение Ято и каждую дрожь от усталости, навалившейся на чужие мышцы.       «Тридцать метров прямо, затем резкий сброс темпа, — его голос звучал в сознании бога четкой телеграфной строкой, заглушая свист ветра и визг аякаши. — Слева на ветке тварь седьмого ранга. Сбей локтем. Справа с фланга заходит стая, чтобы отрезать нас от оврага. Если мы позволим им загнать нас в низину — потеряем высоту и скорость».       Ято перенес вес, качнулся влево, пропуская мимо себя срикошетившую массу гнилой плоти, и, выбросив локоть назад, с хрустом размозжил череп скрывающемуся в ветках ублюдку. Ни единого лишнего движения.       «Отлично, — зафиксировал Казума. — Теперь шаг шире. Прямо по курсу корневище старого дуба. Прыжок на два метра. За поворотом тропы их будет около сорока. Они полезут напролом. Не пробивай стену — правый фланг держится на одной крупной твари с деформированной челюстью. Убьешь ее — вся эта масса рассыпется».       Ято взмыл в воздух, оттолкнувшись от корня, и в этот же миг Казума в его руках изменил жесткость изгиба, превращаясь из пружинящего лука в натянутое до предела лезвие. Время словно замедлилось: он анализировал каждый шорох падающего снега и каждую каплю черной жижи, летящую в лицо.       «Сейчас! Бей!»       Ято рухнул вниз в ощетинившуюся зубами темноту и вспорол пространство одним движением, разнося вожака стаи в клочья — тот захлебнулся предсмертным визгом и вся стая вместе с ним рассыпалась пеплом.       «Темп держать, — отчеканил Казума. — Мы на подходе. Он близко».       Лес внезапно расступился, выплевывая их на поляну, где среди обломков развалин угадывалось некогда священное место.       Воздух был насыщен запахом тлена, озона и ржавой крови. Земля под ногами была изрыта так, будто здесь прошло стадо буйволов, и почва сочилась той же, что и везде, черной жижей. В центре поляны, опираясь спиной о расколотый пополам каменный алтарь, сидел человек.       Кимоно Отца превратилось в лохмотья, насквозь пропитанные запекшейся кровью и грязью. Кожа на лице и руках отливала синеватым мертвым глянцем. Маг поднял голову, тяжело моргая уставшими глазами, и посмотрел на них с тем лишенным всякого страха удивлением, с каким смотрят на призраков.       Ято замер на краю поляны.       Казума из лука мгновенно перетек обратно в форму клинка. Металл в руке бога бедствий задрожал от злой решимости.       С неприятным хрустом в суставах Маг поднялся с колен.       — Смотрите-ка, какие гости, — хрипло рассмеялся он, сплевывая на землю кровавый сгусток. — Прибежали по приказу небесных хозяев выбивать из старого отца пыль? Как трогательно. Аматерасу должна быть горда тем, как послушно ее цепной пес лижет ей сапоги.       Ято скривил губы в жесткой усмешке, крепче перехватывая рукоять.       — Заткнись, мразь, — процедил он сквозь зубы. — Твое представление окончено. Больше никаких фокусов с перерождением. Сегодня мы закроем твой счет раз и навсегда.       Маг криво улыбнулся, чуть наклонив голову набок.       — Закроете? Чем? Этим ржавым железом? — он с легким вызовом кивнул на меч в руке бога. — Ты ведь даже не знаешь, куда бить, мальчишка. Ты думаешь, что побеждаешь, хотя тебя самого ведут на убой, как барана.       Он резко качнулся вперед, вскидывая руку, и из трещин в земле с визгом взметнулись жгуты оскверненной энергии, ударив по дуге в сторону Ято. Казума среагировал мгновенно, выставив Грань.       «Шаг вправо, обход по диагонали, — жестко отчеканил он в сознании бога. — Он тянет время. Его оболочка нестабильна».       Маг отступил на полшага, лихорадочно шаря взглядом по сторонам — мимо Ято, мимо мерцающего лезвия, цепляясь за каждый темный силуэт в лесу… и вдруг насмешка на его лице треснула.       — Где она? — голос Мага сорвался на хриплый скрежет, и он вытянул руку, скрючив пальцы так, словно пытался нащупать невидимую нить. — Где Мизучи, тварь ты недобитая?! Что вы с ней сделали, ублюдки?!       Ято замер, удивленный этой внезапной переменой — в этом восклицании неожиданно прозвучала… боль? Подлинная, почти родительская… ого. Он что, привязался к Хииро?       — Сдохла, наверное, — огрызнулся Ято. — Нет больше твоих марионеток. Ты один.       — Лжешь! — взревел Маг. — Она не могла исчезнуть! Вы не смели… Вы оба сдохнете здесь за то, что тронули ее!       Земля под его ногами пошла глубокими трещинами, извергая фонтаны скверны.       Мизучи застыла на краю поляны в тени сосен, не веря, что видит и слышит именно это. Отец… искал ее? Она была нужна ему? Он был в такой ярости из-за нее? Неужели он…       Забыв обо всем, не думая, она подалась вперед — выбежать из укрытия, броситься к нему, закричать, что жива, что никто не забрал ее — но в тот же миг ей резко зажали рот.       Юкине рывком втянул Мизу обратно в тень ельника, прижимая спиной к своему плечу. Вторая рука легла ей на затылок, удерживая на месте. Он прижался губами к ее макушке и зашептал в растрепанные волосы:       — Тихо. Замолчи. Не смей выдавать себя…       Мизучи оцепенела. Замолчать? Просто ждать? Смотреть на это и ждать? Когда она впервые за годы, впервые за чертовы столетия осознала, что не была инструментом?       Он забрал ее из ручья. Именно ее. В те годы вокруг хватало и взрослых духов, и таких, как она, мертвых детей — но он выбрал ее. Он дал ей то же самое имя, какое дали родители. Он сделал так, что благодаря магии кото-но-ха она не осталась уродливым младенцем. Он заботился о ней и защищал, как умел, и теперь она должна смотреть, как ее Отец умирает, слыша, как он зовет ее?       Зная, что он хочет ее увидеть?!       Мизучи дернулась в руках Юкине.       — Пусти! Ты не понимаешь, пусти меня!       Юкине зажмурился, толкнув ее спиной в сосновый ствол.       — Заткнись! — он прижался лбом к ее виску. — Если ты выйдешь туда сейчас, ты все испортишь! Он утянет тебя за собой в гребаную могилу!       — Мне плевать! — захлебываясь слезами, выкрикнула Мизучи, впиваясь ногтями в его запястья так, что выступила кровь. — Пусти! Пусти меня к нему!

─── ••- -•• ─── 神 ─── ••- -•• ───

      Казума мгновенно оценил обстановку.       Местность: северо-западная окраина Токио, заброшенное святилище на границе леса.       Время: час Быка, до наступления часа Тигра остается чуть больше часа. Ограничений по таймингу формально нет, но затягивать нельзя — любая секунда промедления грозит утечкой скверны в жилые кварталы.       Состояние: Маг нестабилен, его оболочка сыпется, но он опасен. Ято замер. Проклятый идиот замер, глядя на этот полутруп, потому что в его пустой башке зашевелились сопливые сантименты. Он колеблется.       План прост: добить цель. Если для этого придется сдохнуть вместе с Магом — пусть так. Главное — очистить этот чертов мир от скверны, чтобы Бишамон…       Казума резко оборвал эту мысль. Нельзя сейчас думать о ней. Сейчас — только задача.       Ято стоял в трех шагах от алтаря, опустив острие, слушал вопли Мага, слушал треск веток где-то на периферии лесного массива и медлил.       Медлил, ублюдок.       Металл раскалился, проходясь обжигающей волной по рукояти, ударяя бога бедствий подобно хлысту.       «Ято! — голос Казумы прозвучал железным лязгом падающей гильотины, заглушая все посторонние звуки, будь то шум ветра или далекий девичий крик в чаще. — Если ты сейчас же не вонзишь клинок ему в глотку, я прожгу твои сухожилия и сделаю это за тебя! Хватит пялиться на падаль! Бей!»       Но он не успел ударить.       Земля под расколотым алтарем вспучилась, затрещала и рухнула внутрь.       Из разверзшихся черных провалов, извиваясь и цепляясь друг за друга переломанными конечностями, полезли твари — бесформенные массы гнилой плоти, слепые черепа с сотнями оскаленных пастей, длинные щупальца… Мертвая земля изрыгала легионы, повинующиеся какому-то первобытному зову агонии.       «С дороги!» — рявкнул Казума, не давая Ято опомниться.       Волна ослепительного золотого света полыхнула по клинку. Ято, вырванный из оцепенения резким окриком, взмахнул мечом и расколол надвое вырвавшуюся из-под земли гигантскую многорукую тварь.       Но их было слишком много. Земля продолжала трещать по швам, выплевывая все новые и новые порции кошмаров из преисподней. Маг дико оскалился, вцепившись в обломок камня.       Казуму пробрала холодная дрожь даже в форме лука.       Плохо.       Очень.       Черт.       Перед глазами неумолимо проносились цифры.       На квадратный метр приходилось не менее двенадцати крупных особей класса «паразит-падальщик», способных к регенерации в течение трех секунд после разрушения оболочки.       Плотность роя в радиусе пятидесяти метров превышала критический порог прорыва обороны в четыре с половиной раза, полностью блокируя единственный путь отхода к жилым кварталам.       Скорость появления новых единиц из подземных разломов составляла от шести до восьми тварей в секунду, что на двести процентов превосходит скорость их физического уничтожения силами одного бога бедствий и одного шинки.       Запас прочности его собственной барьерной ауры был истощен на восемьдесят семь процентов; при текущем расходе энергии полная дезинтеграция его материальной формы наступит через три минуты и сорок секунд.       Плохо. Такими темпами они сдохнут раньше Мага, и Бишамон…       Бишамон…       Виина…       Казума с ужасом осознал, что еще секунда — и он провалится в отчаяние, и это будет действительно конец. Еще секунда, и…       — Плотность скверны превышает критический порог на девятьсот процентов. Пространственная стабильность нарушена. Вероятность коллапса локальной экосистемы через двести сорок секунд составляет сто процентов. Устранение помех является приоритетной задачей.       Тихий монотонный голос раздался так отчетливо, будто звучал в его сознании. Казума вздрогнул и сфокусировал взгляд на белом пятне впереди.       Среди пепла и скверны, на краю разверзшейся бездны Ёми, стояла она.       Длинные фиолетовые волосы рассыпались по белоснежному дзюни-хитоэ. На бледном кукольном лице не было ни тени страха и ни малейшего намека на эмоции.       Не делая ни единого лишнего движения, Каннон подняла руку из широкого рукава.       Воздух вокруг нее замерцал бирюзовым светом. Реальность пошла мелкими трещинами. Пространство сжалось в точку — и сдетонировало с силой направленного импульсного взрыва.       По поляне пронеслась волна энергии. Сотни рвущихся наружу аякаши даже не успели взвизгнуть, в доли секунды рассыпаясь на светящиеся пиксели и растворяясь в воздухе. Земля под ногами затихла.       Каннон опустила руку, поправила воротник и спокойно посмотрела на застывших в шоке Ято и Казуму.       — Территория зачищена на сорок шесть процентов, — бесстрастно констатировала она, не моргая.       Ято быстро глянул в ту сторону, где был Маг.       Мага не было. Вместо него в земле зияла пустая воронка и пепел оседал на обугленный снег. Он ушел, когда пространство содрогнулось от цифрового импульса.       Ято сорвался на такой бешеный рев, что уши заложило даже у Казумы, мгновенно принявшего человеческий облик.       — Ты! — он в три широких шага сократил расстояние до неподвижно стоящей богини и ткнул пальцем прямо ей в лицо, брызгая слюной. — Ты какого хрена творишь, а?! Мы столько времени убили, чтобы прижать эту крысу к стенке! Один удар — и все! А ты взяла и разнесла все к чертям! Ты его спугнула!       Каннон стояла неподвижно, сложив руки в широких рукавах кимоно, и смотрела на разозленного бога бедствий с тем же безмятежным выражением, с каким наблюдают за застрявшим в окне жуком. В фиолетовых глазах не промелькнуло ни тени вины, смущения или страха.       — Ошибка в расчетах отсутствует, — монотонно произнесла она, чуть склонив голову набок. — Вероятность успешного завершения вашей операции составляла тридцать четыре процента. Привлечение дополнительных внешних факторов могло привести к необратимому загрязнению сектора. Устранение аякаши было приоритетным системным решением. Ваша эмоциональная реакция не рациональна.       Ято захлебнулся воздухом. Кричать на Каннон было все равно что пытаться отчитать стену или доказывать что-то шторму — результат ровно нулевой.       — Объект не мог совершить пространственный скачок самостоятельно, — так же монотонно продолжила богиня милосердия. — Ресурс его биологической оболочки исчерпан на девяносто девять процентов. Фиксация следов остаточной божественной энергии указывает на стороннее вмешательство. Инициатор эвакуации — Идзанами. Вероятность того, что она предоставила ему временное убежище и техническую поддержку для перемещения, составляет девяносто восемь и четыре десятых процента. Убийство объекта в текущих условиях было заблокировано внешним приоритетным протоколом подземного мира.       Казума нахмурился.       Идзанами? Богиня творения и смерти, хозяйка Желтых Вод? Та, чьи кисти использовал Маг? Да кто он такой, если ему помогает сама праматерь?       Последнее, похоже, он спросил вслух, потому что Каннон ответила:       — Объект классифицируется как аномалия. Базовый субстрат: человек. Исторические данные: смертный, чей жизненный цикл завершился биологической смертью. Посмертный статус: проникновение в Ёми, успешное манипулирование пространственными законами подземного мира и автономный выход на поверхность с нарушением порядка реинкарнации.       Казума моргнул. Человек? Смертный? Умер?       Каннон сделала короткую паузу, слегка наклонив голову, будто сверяясь с невидимым системным логом.       — Захват сакральных кистей кото-но-ха произошел в результате несанкционированного доступа к архивам божественного творения. Стандартные классификационные схемы не применимы. Сущность находится вне юрисдикции Небес. Его биологическая смерть была аннулирована за счет паразитирования на чужой божественной воле. С точки зрения системы, он является структурной ошибкой.       Ято сплюнул на снег, вытирая тыльной стороной ладони грязь со лба, и злобно оскалился:       — Ошибка, блин… Эта ошибка нам уже столько крови выпила, что на пару океанов хватит. Ладно, раз ты такая умная и знаешь про него все, тогда выкладывай, где он сейчас прячется?       Фиолетовые глаза Каннон потускнели, словно в ее голове начали обрабатываться терабайты скрытых протоколов, карт и точек сопряжения миров. Наконец она моргнула, возвращаясь к своему обычному состоянию неподвижного безразличия.       — Точные координаты отсутствуют. Параметры скрытности объекта усилены вмешательством подземного мира, — все так же монотонно произнесла она. — Однако на основе анализа топографии Токио, распределения остаточной скверны и поведенческих паттернов Идзанами, можно выделить четыре наиболее вероятные зоны локализации.       Казума прислушался.       — Заброшенная ветка метро на глубине четвертого подземного уровня под Сибуей. Уровень концентрации мертвой воды высокий. Старые технические тоннели изолированы от поисковых систем Небес, что обеспечивает оптимальные условия для регенерации нестабильной биологической оболочки, — начала перечислять богиня милосердия. — Руины старого синтоистского святилища на холме Уэно. Историческая точка выхода геомантических потоков. Использование сакральной архитектуры позволяет маскировать излучение кистей под естественный фон разрушенной территории.       Заброшенная подземка. Руины храма. Казума сжал кулаки: отсюда до Сибуи около 12–15 километров. До Уэно — около 10–13 километров, но уже в северо-восточном направлении через центр города. Недалеко, но перемещаться со скоростью мысли они не могут, и даже самый быстрый бег занимает время.       — Затопленный промышленный коллектор в прибрежной зоне портового района, — продолжала меж тем Каннон. — Близость к открытой воде снижает эффективность поисковых заклинаний авангарда. Объект может использовать водную среду для временного хранения разлагающихся фрагментов тела. Периметр заброшенного крематория на окраине округа Тиба. Высокая концентрация остаточной скорби и смерти минимизирует вероятность случайного обнаружения живыми людьми или низшими ёкаями.       Перечисляя все эти варианты, она даже не разделяла их словами вроде «во-первых», просто выдавая цельный список. Закончив, Каннон уставилась на Ято, не мигая.       Казума прищурился, мысленно накладывая координаты на карту.       Уэно — ближе всего к центру, но сейчас туда стянуты основные силы небесного авангарда. Соваться туда — все равно что лезть под прожекторы. Портовый коллектор — слишком далеко на юг. Тиба — вообще другой префектуральный округ, пустая трата времени.       А вот Сибуя… минут пятнадцать по верхам, как раз через пустующие кварталы. И главное — идеальное убежище для существа, завязанного на гниль и подземные воды Ёми.       Казума резко поднял голову на Ято.       — Сибуя, — коротко и безапелляционно бросил шинки, перетекая в форму лука. — Ближе всего к нашему текущему положению и скрыто от лишних глаз. Если Идзанами и затащила его куда-то в черту города, то только туда, где темно, сыро и нет ни одной живой души.       Ято криво усмехнулся.       — Ну наконец-то хоть какая-то конкретика, — проворчал он, оттолкнувшись от земли.       Каннон проводила обоих совершенно равнодушным взглядом.