VIII. Гори, гори ясно

       Доун Барашкис давно не смела даже думать, что жизнь налаживается, даже с куцым упоминанием в новостях о том, что она всё же вышла на свободу по УДО. Она долго благодарила свою судьбу за то, что алгоритм EweTube не уделил ей даже толики внимания в связи с этим недавним погромом на заводе мороженого «Эренделл» и новым клипом от презираемых ею поющих трусов. Тем более, к её большому облегчению, что нигде не упоминалось ни где она жила, ни место её работы, ни на новостных сайтах, ни по ZNN или других каналах. А с тех пор как она обнаружила то, что Вернон был её тем самым потерянным другом из детства, одним из немногих по-настоящему светлых событий на которые была столь скудна вся её жизнь, давно утраченная связь между ними не только возродилась, но и росла с каждой сменой, с каждым разговором и с каждой шуткой. Приятным открытием для обоих зверей было и их сходство в музыкальных предпочтениях, книгах и фильмах помимо других, разделяемых между волком и овцой интересов. Бывало и такое, будто бы та определённая часть её мозга, отвечавшего за безотчётный страх перед хищниками даже брала отгулы, в то время как ей полагалось бить во все тревожные колокола в присутствии Большого и Страшного Серого Волка. Потому что это был не просто кто-то там, а большой и дружелюбный Щеночек. Но Доун всё же должна была признать, что былое находило способы о себе напомнить, вроде столкновения с Хоппс и Уайлдом с пару ночей назад. Встреча принесла много страданий. Но какая-то внутренняя часть Доун была рада тому, что с Джуди удалось пересечься и облегчить душу. Даже если скорее всего подругами они более никогда не станут, для неё было важно сбросить этот балласт, и Джуди, как ей кажется, не повредило это самой. В эту смену она даже посмела было решить, что у неё и в самом деле есть шанс наладить то, что именовалось её жизнью, придя на работу в приподнятом настроении. Да что там, Доун аж светилась от радости. Она даже расхрабрилась настолько, что сообщила об этой чересчур оптимистичной, если не наивной, мысли Вернону. А между тем, приятные открытия продолжались: - Подожди, Вернон, да не может такого быть! – воскликнула Доун, сидя на прилавке сбоку от высокого волка. - С моей пасти да небу в уши, Доун, когда приходит моя очередь торчать здесь на пару с Гасом, то мы сразу режемся в Фуху. – ухмыляющийся от уха до уха волк в самом деле прижал левую лапу к своей груди, а правую вскинул вверх словно произносит клятву в суде говорить правду, только правду и ничего кроме правды. - Чтобы ты, Вернон, и увлекаешься Furhammer 40k? Овечка прямо лучилась. - Точно так, мэм, с Фухи-то и началось моё увлечение архитектурой. Бывало, я часами мог сидеть за покраской моделей и сборкой сетов для кампаний старины Гаса. – высокий волк смущённо поскрёб затылок. - Ох ты-ж ягнятины окорочка, да я же сама состояла в клубе любителей Фурхаммера ещё когда училась в университете Луговий! Я обожала Фуху! – восторженно сказала ему Доун. - Что, серьёзно!? За Императора! Вернон при этом обнажил зубы в улыбке и хохотнул. - Раб чучела на Троне! – прыснула овечка. Оба зверя искренне посмеялись над этой ветхозаветной шуткой. Но Доун ценила такие моменты обычной радости теперь как никто другой, в особенности если её разделял с ней кто-нибудь ещё. Но рано или поздно, скорее даже рано, они подходят к концу. Доун вздохнула. - Эх… а я ведь пропустила выход нового Кодекса. Да что там, кажется, даже двух. - Ну, кхм. - Вернон было помедлил, собираясь с мыслями. – Котадия пала, можешь радоваться, еретичка. Доун слабо улыбнулась. Они послушали ещё немного как гудит где-то там вечно живой Зверополис. - А знаешь, что, Доун? - Ммм? - Я могу надыбать старую настолку по Фухе Фэнтези, можно подтянуть Гаса и кого-нибудь ещё, будешь пятой. Волк, будто нерешительно, но осторожно протянул свою лапу к эталонному пучку шерсти на её голове и с какой-то привязанностью погладил. В былое время она бы наверняка закатила истерику. Доун почему-то вспомнилась её первая встреча с Ником Уайлдом, когда Джуди понадобилась её помощь в расследовании пропажи зверей, отравленных Rapum Lunaticum по её, Доун, указке. Каких сил ей тогда стоило удержаться от того, чтобы назвать крольчиху и лиса парочкой одноклеточных и выкинуть их из её котельной, когда они вздумали завозиться с её шерстяным помпоном. Да, она всё прекрасно тогда слышала и чуяла как они переругиваются как двое идиотов. Но растреклятый её план был ей тогда важнее. Но то было давно, в прошлой жизни. И рядом был Вернон, верный друг которого она вновь обрела. Доун подсела на самую чуточку ближе к волку. - Ко-Котадия стоит. – мягко вздохнула Доун. – Говоришь, п-пятый вам не по-помешает? - Ага, классику навестим. Будет пара работников с другой смены, поручусь, что они будут не против. При этом волк хмыкнул, заработав себе улыбку со стороны овечки, на радостях уже цокающей копытцами. Потом Вернон распрямился, вставая с прилавка, и потянулся, похрустев шеей. Лапы волка и в самом деле были большими и крепкими. Доун могла видеть, даже как под спиной красно-чёрной формы и плотной волчьей шкурой перекатываются мускулы. Овечка даже не сразу подметила, что смотрит на это впечатляющее зрелище уж намного дольше позволительного. Вернон подпёр тем временем своей богатырской спинушкой стену рядом и зацепил краем глаза циферблат своих налапных часов, когда тот широко зевал. - Вот блин, а ведь уже почти шесть. Пора нам закругляться, Шёрстка. - Как, уже? – ошарашенно спросила Доун, очухиваясь. - А что такого, расстроилась? Брать пример с Вэлери тоже порой надо, - хмыкнул ей волк. - Ну, я хотела сказать… - запинания овечки прервало жужжание входящего звонка на её смартфон. Когда овца выудила тот из нагрудного кармана формы то увидела на дисплее имя и номер звонящего. В шесть утра она зачем-то понадобилась Дону Поляровскому, другому её заступнику в форме. - Ох, это странно… - пробормотала овечка. - Что не так? – уши Вернона сразу встопорщились. - Э-это мой надзирающий офицер. Понятия не имею, почему он мне звонит так рано… - пожала плечами Доун и поднесла смартфон к уху, заранее уже начиная беспокоиться. – Д-да? Доун сразу отдёрнула смартфон от уха. Даже Вернон, и тот вздрогнул от какафонии из воя сирен, лающих команд, рычания двигателей и паникующих голосов зверей. Средь всё это пробивался мощный бас белого медведя. - ДОУН!? ОТВЕТЬ НЕМЕДЛЕННО, ГДЕ ТЫ ТАМ, ДОУН!? – было ясно, что Поляровский буквально орал в трубку чтоб услышать хотя бы себя самого через творившийся вокруг него цирк с конями. - Дон? Чт-что случилось, что-то не так? – волнение самой овцы уж начало перерастать в панику. - ДОУН, ТЫ ДОЛЖНА ЖИВО ВЕРНУТЬСЯ СЮДА, В ТВОЙ ЖИЛОЙ КОМПЛЕКС, СЕЙЧАС ЖЕ! - Н-но… но что слу-случилось-то? – уже пропищала овечка. - ТУТ СЛУЧИЛСЯ ПОЖАР! Шокированная Доун едва не выронила телефон. Она попробовала что-то ответить, но её язычок заплёлся в морской узел. Она топорно перевела её застывший взгляд на Вернона, тот ясно видел, как Доун побледнела, да и слышал всё по громкой связи. «Прямо как в тот раз, когда эти придурки-копы приехали поизмываться над Шёрсткой…» Волчьи уши сразу припали к его голове, а в глазах появилась тревога. - ДОУН, ТЫ СЛЫШИШЬ, ОТВЕТЬ! – рык медведя кое-как вывел овечку из ступора. - Д-да, я-я с-скоро буду! Запинаясь и едва отключив связь, овечка едва не сползла с прилавка на пол. Неверными копытцами она сунула смартфон обратно в нагрудный карман, осоловело смотря по сторонам, будто не отдает себе отчёта в происходящем вокруг, словно всё это очередной её ночной кошмар. - Д-дома у… у меня… по-пожар… - тупо повторила овечка и посмотрела на Вернона, теперь боясь, что это окажется вовсе не он, а её искажённый двойник-демон из дурных снов. - Хвосты да зубы, Шёрстка! – воскликнул волк, хватаясь за голову. - Собирайся немедленно, я отвезу тебя на место сейчас-же. Доун одновременно обрадовалась, что это был всё ещё её друг Щеночек, и одновременно испугалась от его выражения на морде, когда он бросился в раздевалку. - Н-н… н… но ка-как же ресторан? Ве-Вернон, подожди! – бросилась овца вдогонку за волком. - Сейчас почти пять-пятьдесят, сменщики должны вот-вот нарисоваться! Гас всё поймёт, а теперь погнали, пронто! – долетел до неё ответ. Доун дошла на ватных копытцах до закрытой двери раздевалки, из-за который уже раздавался торопливый шорох одежды и застыла от осознания того, что нет, её жизнь не налаживается. И вряд ли когда-нибудь наладится. Она всё ещё Доун Барашкис, ненавистная и презираемая всеми. И что даже пара дней мира и покоя будет для неё слишком жирно. Дверь раздевалки распахнулась и оттуда едва не бегом вышел Вернон в его цивильном облике. - Шёрстка, давай, надо нам двигать уже! – бросил он, подталкивая её к раздевалке и сразу захлопывая за ней дверь. Если бы также не осознание того, что, по крайней мере, двое зверей на всём белом свете всё ещё находятся на её стороне, вместо того чтобы быстро переодеться и бегом бежать на парковку к ржавой «Викспе», Доун залезла бы в свой шкафчик, отключила телефон и так лежала бы там сжавшись в комочек, пока её не найдут там все остальные животные. ****** Дорога до ЖК «Прибрежные Башни» заняла двадцать минут. Доун и Вернон уже успели наглядеться на это представление задолго до того, как слезли с побитой «Викспы». С их стороны, недалече чем вчера вечером серый фасад жилой высотки теперь был весь черный от сажи, а пепел уже уносил озорной морской бриз. Теперь глаза обоих зверей шли вниз к источнику огня, откуда вырывались языки пламени, распространявшиеся на весь этаж и выше. Опалённый фасад уже осыпался вниз, являя арматуру, пучки искрящих проводов и текущих труб. Глаза Доун застыли, глядя на чёрный дымящийся провал окна, за которым было ещё вчера то, что она могла бы назвать её домом. Оба зверя прибыли к тому, что с полным правом могло именоваться столпотворением. Жильцы самых разных видов и возрастов оплакивали жилища и погибшее имущество, уныло ютясь в одеялах. Пожарные с переменным успехом тушили к тому времени последние угли на пепелище, растаптывая всюду сажу своими огнеупорными сапожищами пятидесятого размера. Им, по мере возможностей, помогали в этом офицеры ПДЗ, собиравшие показания потерпевших и уже занимавшиеся первичным расследованием. Из толпы в синих мундирах появилась знакомая фигура полярного медведя, которая сразу направилась к обоим зверям, торопливо слезавшим со старого мопеда. - ДОУН! Доун, как же я рад, что ты была на работе… послушай, мне так жаль... – сразу начал Поляровский, но овечка прошла мимо него словно в трансе. - Моя ква… квартира… м-мои ве-вещи… - пробормотала Доун, уставясь на провал окна её дома. - Боюсь, нет её больше. – услышала она позади как пристыжённо проворчал Дон Поляровский. На её плечо легла лапа Вернона. Доун сразу же взялась за неё, словно утопающий хватается за брошенный тому канат. - Возгорание началось с твоей квартиры. В ПДЗ уже считают, что это поджог. – мрачно донеслось до неё со стороны Поляровского. - Поджог? – сразу спросил Вернон. – Но как кто-то мог узнать её адрес, зашли в мэрию и просто спросили в приёмной? Там, что, проходной двор или как? Медведь лишь встряхнул головой, даже пока не взглянув на Вернона. - Адрес Доун определённо является закрытой информацией для общественности. Единственные звери, у которых есть доступ, работают или в ПДЗ, или в муниципалитете. – полярный медведь пожал плечами. – Доун, ты ведь часом не сообщала кому-нибудь постороннему свой адрес, в особенности… гм… озлобленным на тебя зверям? Овечка, всё ещё в шоковом состоянии, повернулась к медведю и затравленно на того посмотрела. - Я… я… э… Она сообщала свой адрес лишь там, где это было необходимо, в банке и на почте. Кроме тех мест, об адресе, где она живет знали только Гас, её начальник, и ещё Вернон. - …ни-никому к-кто бы м-мог со-совершить та… такое… я не говорила… - потупясь пробубнила овечка. - Так я и подумал, ладно, теперь, что… - ТЫ! ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА! – перебил медведя чей-то вопль. То был крик души Эдварда Хорьцслоу, хорёк уже ковылял по направлению совсем съёжившейся овечки. Вцепиться в её шерсть ему не позволила большая белая лапа, взявшая хорька за ворот его почерневшего от сажи пиджака. Хорьцслоу бешено извивался в лапе Поляровского, как и подобает его фамилии, щедро посыпая Доун проклятьями. - ГНУСНАЯ ТРАВОПОЖИРАЛОВКА! ТЫ УГРОБИЛА МОЁ ЗДАНИЕ! – рычал хорёк, пытаясь выбраться из цепкой лапы медведя. – ТЫ ХОТЯ БЫ ЗНАЕШЬ ВО СКОЛЬКО ОБОЙДЕТСЯ ПРИВЕСТИ ВСЁ ОБРАТНО В БОЖЕСКИЙ ВИД!? ТЫ МЕНЯ ПО МИРУ ПУСТИЛА, ТУПАЯ ТЫ СУКА! Лапы хорька без толку пытались дотянуться до застывшей в ступоре овцы, которую загородил собой Вернон. - Эд, за базаром-то следи! Нет причин для истерики, приди наконец в себя! – рявкнул Дон Поляровский. Совсем унывшая вновь Доун посмотрела на тлеющие «Прибрежные Башни». О да. Причины были. Ещё какие. - ОХ, НУ ДА, НУ ЗАГОНИСЬ! ДА ИДИ ТЫ ТОЖЕ НА ГОН, ПОЛЯРОВСКИЙ! О, ПОГОДЬКА, ДА МЫ УЖЕ ТУТ КАК ТУТ! Хорёк прекратил брыкаться. Звери вокруг тревожно обменивались взглядами. Дон аккуратно опустил безвольного хорька на асфальт и тот бессильно брякнулся сиднем и разрыдался. - НУ НЕ ХОРОШ ЛИ Я? СДЕЛАЛ ОДОЛЖЕНИЕ СТАРОМУ ПРИЯТЕЛЮ И ВОТ, ПОЛЮБУЙТЕСЬ ЗВЕРИ, В КАКОЕ ДЕРЬМО МЕНЯ ЗАСОСАЛО! ДА НИ В ЖИСТЬ БОЛЬШЕ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ДОН??? На что у хорька хватило сил помимо захлёбывавшегося плача, видно лишь на указывание лапой на Вернона, из-за которого украдкой выглядывала сама Доун, у которой тоже начали течь по морде слёзы. - После сегодняшнего… чтоб я больше тебя, дамочка, никогда не видел! – просипел пробитой шиной Эдди Хорьцслоу. – УСЕКЛА? Вернон всё равно прикрыл Доун своими лапищами. Хорьцслоу теперь бесцельно хлопал лапами по карманам, пока не выудил трясущимися лапами мятую пачку сигарет. Задымить сразу не получилось, хорёк их рассыпал все до одной. Подцепив наконец одну, он вякнул «огонька не найдётся у кого-нибудь» и глянув снова на то, что осталось от его собственности, наполовину рассмеялся и наполовину снова начал плакать над своей горькой долей и выкидывая сигарету прочь к остальным. - С ТОБОЙ Я ТОЖЕ ЗАВЯЗЫВАЮ! КАПИШЬ? – запищал хорёк уже севшим голосом и ткнул лапой в Дона, было хотевшего секунду ранее протянуть ему его зажигалку. – А ваще, в твоих же интересах, чтоб я получил ХОРОШЕЕ возмещение от городского совета за… за вот это вот всё! Хорь бессильно обвёл лапами дотлевающий дом, клацая впустую челюстями. - Мы проследим за этим, мистер Хорьцслоу. – сухо раздалось рядом. То были баран и горный козёл в почти одинаковых сливающихся тёмно-серых, почти чёрных костюмах. Даже невдалеке они казались тёмной, сливающейся массой. Баран был сух от уже евшего его возраста. Большие рога кое-где потрескались. Горный козёл же был значительно моложе, рога были гораздо больше, чем у барана. Но выдавало в нём подчинённого то, что горный козёл постоянно что-то почти маниакально строчил в его планшет с бумагами.       - Уж лучше бы… - проскрипел Хорьцслоу и потащился прочь в сторону тлеющих развалин.        - А, Доун, ты помнишь коменданта Муфлона? – спросил у овечки Дон, немного обескураженный потерей дружбы с хорьком. - Он ещё был членом комиссии по УДО, которая рассматривала твое дело... Даже несмотря на всю серьёзность момента, Доун услышала, как громко поперхнулся Вернон от упоминания столь… колоритной фамилии. Впрочем, винить волка она не могла и не собиралась. Она и в самом деле помнила коменданта Муфлона. Один лишь строгий вид и сухо-снисходительная манера общения делали Гэвина Муфлона подобием её отца. Доун имела неудовольствие пообщаться с комендантом Муфлоном всего несколько раз, на несколько раз больше, чем необходимо. Под толстым слоем шерсти этого барана крылась ненависть. Но она выливалась не только по отношению к Доун, но скорее довольно демократично распространялась на всех, всё и вся. Также комендант был единственным зверем из шестерых членов комиссии по УДО, который проголосовал против её выхода из-под его «опеки». Та, к слову, была почти столь же отеческой как можно было бы ожидать от самого старика Астера Барашкиса. - К-как я могла забыть, - вяло ответила Доун, всё смотря на сгорбленную фигурку Хорьцслоу, опустившегося без сил на то, что раньше было крыльцом. Она бы поступила на его месте точно также. - Полагаю, что я польщен, номер 24601. – по морде сухого барана, столь же сухого, что и его речь, скользнула эрзац-улыбка и сразу исчезла, всё равно как упавшая капля воды сразу испаряется в районе Сахара-Сити. Горный козёл что-то шепнул коменданту на ухо. - Ах да. Ну разумеется. Мисс Барашкис. – поправился Муфлон, даже не удостаивая подчинённого взглядом. – Не номер 24601. Доун нехотя вышла из-за Вернона, раз уж ей придется говорить с этим. - Очень мило, что хотя-бы ваш ассистент помнит, как именно меня зовут, комендант Муфлон. – буркнула Доун. Доун едва заметно улыбнулась, когда опять услышала, как снова поперхнулся подавляющий смешок Вернон. Да, наверное, это ей дорого обойдется, но оно того стоит. Глаза барана тоже едва заметно сощурились при этом, но тот повернулся к Дону Поляровскому. - Очаровательно. В любом случае, офицер Поляровский соизволил сегодня утром подвезти меня до нашего выдающегося заведения. Но, как видите, нам пришлось совершить незапланированную остановку, пускай и… довольно интригующую. Тон, которым говорил баран заставлял всё время думать о чтении вслух некролога. Желательно, некролога самого коменданта Муфлона. - Неужели? – пробормотала Доун. - Я решил осмотреться и в конце концов решил, что это мой долг помочь пострадавшему. – отметил Муфлон. – Данный инцидент и так окажется на моём столе, рано или поздно. Молодой горный козёл кашлянул и что-то снова шепнул в ухо барана. - Где же мои были манеры… - процедил баран, продолжая смотреть на овцу. — Это мистер Гэбриэль Штайнбек. Наш тюремный криминолог. Я пригласил его дабы оказать полицейскому департаменту помощь в расследовании данного преступления на почве ненависти. - П-преступление на по-почве ненависти? – переспросила Доун. По морде барана снова скользнула эрзац-улыбка. - Полагаю, другие объяснения могут быть маловероятны, в связи с… вашей персоной, №2460… мисс Барашкис. – снова быстроживущая усмешка. Доун спиной почуяла как Вернон встал к ней ближе. Она даже могла поклясться, как услышала тихое рычание. - Да, в самом деле возгорание началось с самодельного зажигательного устройства, вероятнее всего с коктейля Мяулотова или схожего действа. – подал наконец голос горный козёл из-под бока Муфлона. – Устройство взрывным не являлось, окна не были выбиты взрывом. – заключил Штайнбек, проходясь взглядом по его бумагам. - Избавьте нас от этих досужих мыслей, Гэбриэль. Приберегите их для следователя из ПДЗ. – вздохнул Муфлон с таким видом, словно неохотно делает Штайнбеку одолжение. - Эээ, послушай Доун… - попробовал вклиниться в светскую беседу на пепелище Дон Поляровский. – Пожарные добили последние очаги возгорания и сказали, что потерпевшие могут безопасно подняться в дом и забрать уцелевшее имущество. Что-то из твоих вещей могло более-менее сохраниться. Доун посмотрела наверх, на морду Вернона, всё таращившегося на снисходительно-сухую морду Муфлона. Волк сразу заметил, что Доун смотрит на него, нуждающаяся и потерянная, и сразу смягчился. - В-Вернон, ты не поможешь?... - Зачем спрашивать, Доун, конечно же помогу. – сразу ответил волк и к овечке вернулось немного цвета к её морде. - Гм, извини, что подкапываюсь, Доун, но ты так и не представила мне своего знакомого, - кивнул белый медведь на Вернона. - О, э-это Вернон, Вернон Хантер. О-он мой коллега с работы и бо-большой друг. Вернон кивнул медведю в ответ и протянул ему свою лапу, которую Дон с чувством и силой пожал. - Ох, ну просто замечательно, что у тебя Доун, появился друг, тем более хищник, да ещё и волк, это правда ЗА-МЕ-ЧА-ТЕЛЬНО! – широко улыбнувшись сказал Поляровский. – Доун, ты меня просто поражаешь! - Надеюсь вы всё записали, Гэбриэль? – проворчал Муфлон. – Этот малый может являться потенциальным подозреваемым. Глаза «малого» округлились. - Что вы ска?... – было начал Вернон, когда не менее поражённая овечка выступила вперед. - Прощу прощения, вы что-то сказали комендант Муфлон? – на раздражённый голос Доун обернулись даже звери поодаль. Донеслась даже пара смешков. Старый баран едва заметно подбоченился, но уже через секунду со своим обычным скучным выражением морды соизволил начать говорить. - Ничего страшного, мисс Барашкис. Я вас прощаю. – выцеживал каждое слово Муфлон. - Скажу более того: чтобы волк, хищник, являющийся естественным врагом всех травоядных, овец и баранов в особенности, ни с того, ни с сего удумал дружить с овцой которая, по крайней мере являлась, величайшей угрозой для хищников всего Зверополиса за всю его историю? Я нахожу подобное совпадение по меньшей мере… сомнительным. Снова едва заметная ухмылка пробежала по мумифицированной морде. Доун покраснела от гнева и выступила вперед, с вытянутой фалангой копытца, указывая им на нисколько не впечатлённого этим жестом Муфлона. - Да как вы смеете... Вернон бы никогда так не поступил! – рыкнула Доун. – И вообще мы были оба на работе, когда мне позвонил До… офицер Поляровский. Муфлон лишь пожал плечами и только. - Может, соучастник? – предположил Штайнбек, изо всех сил, но доселе безуспешно, пытавшийся подчеркнуть свою важность. Муфлон снова пожал плечами и снисходительно скользнул взглядом по Вернону, явно давая понять, насколько тот ему не интересен. Дрожащая уже от ярости Доун развернулась на копытцах к волку. Тот видел, как за стёклами её роговых очков горел огонь. - Пойдем, Ще… Вернон. Нам тут нечего больше делать… Офицер Поляровский, а вы не пойдете с нами? Троица зверей уже направлялась ко входу в обугленный каркас здания, когда в спину Доун донеслась прощальная реплика коменданта Муфлона: - Будьте осторожны, мисс Барашкис. Доверие не тому зверю может привести вас к печальному финалу. Овечка только сжала копытца в кулачки и зашагала быстрее. - Д-да иди ты на гон. – Услышали Дон и Вернон как тихо прошипела сквозь зубы овечка. – А этот т-твой холуй пусть бежит тебя в-впереди. Волк и медведь обменялись тревожными, но понимающими взглядами. От вещей Доун осталось всего ничего. Личные документы, что-то из личных вещей, в общем-то было негусто. Единственным утешением сейчас для Доун было то, что большая часть её имущества вроде обширной библиотеки и большей части гардероба осталась в боксе, от которого у неё всё ещё были ключи. - Удивляюсь, почему это мне не поставили сразу автоматом зачёт по маскировке в Академии ПДЗ. – услышала Доун в чем-то жеманный, но несомненно знакомый лисий голос из тёмного угла. Ноги овечки снова чуть не подкосились, когда она от испуга выронила стопку чудом сохранившейся одежды. Что дальше, ещё эта ушастая возьмёт и свалится с потолка словно ниндзя или выскочит из унитаза в водолазном костюме как какая-нибудь коммандос? Трое зверей стоя посреди скорбного пепелища разом уставились на вышедшего из тени угла лиса в полицейской форме, в патрульных очках-авиаторах на носу и с бумажным стаканчиком с кофе в лапе. - Видно, это потому, что с первого раза они так меня и не нашли. – лис жеманно-загадочно улыбнулся и отпил из стакашки. Вернон с трудом подавил желание сказать новому знакомому, что носить тёмные очки в помещении может только редкостный чудак, что начинается с буквы «М». - Доун… эээ… послушай, ты… ты помнишь офицера Уайлда? – пробормотал сверху Дон Поляровский, держа в лапах ту самую коробку что с месяц назад помогал заносить сюда, только теперь покрытую сажей. - Здоровеньку булы, Пыш-Пышка. – затем Уайлд приподнял авиаторы и одарил Доун комбо из лисьей самодовольной ухмылки и хитрой игры бровями. Доун, к своему облегчению почувствовала, как за ней сразу появился Вернон, хоть и сразу услышала гортанное порыкивание. Белый медведь же неуютно поправил галстук своей формы. - Я… я знаю, что вы уже знакомы… - неуверенно протянул белый. - Да, и только подумать какое это знакомство… - хмыкнул Уайлд и снова отпил кофе. - …но офицер Уайлд один из лучших детективов во всём ПДЗ. Комендант Муфлон рекомендовал для расследования именно его. – со вздохом закончил белый медведь. Уайлд лишь усмехнулся на это. - Да, видно вы крупно поднасолили этому кренделю, мисс Б. - Прости, Доун, - сказал ей сверху Поляровский. – Я уже спорил с Муфлоном с тем, что он больно поторопился вызванивать детектива Уайлда у капитана Буйволсона. Но, тот и слушать меня не захотел. - Вы, что, издеваетесь!? – воскликнул Вернон. - И это, по-вашему, называется беспристрастное расследование, офицер Поляровский? Да это же один из копов, что тебя тогда арестовали, Доун! Прежде чем Поляровский собрался с мыслями чтобы ответить, Ник уже докончил свой кофе и кинул опустевшую стакашку туда, где раньше находилась мойка. Уайлд снял авиаторы, заправил их в нагрудный карман, скрестил лапы и выдал волку свою эталонную улыбку. - Во-первых, Щеночек, ни я, ни Мо… ни офицер Хоппс, не состояли тогда в полиции. Копов тогда вызвала в музей вообще сама мисс Б, когда надеялась, что я, одичав, выпущу у Джуди все её маленькие миленькие внутренности, так я был хорош. Все претензии к шефу Буйволсону. А мне даже Оскара тогда не выкатили, хотя должны были. Но моя тогдашняя публика была просто в восторге. Рецензии были аховые. Уайлд при этом кивнул вбок головой на собиравшую раскиданные ею вещи уже вновь приунывшую Доун. - НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ЩЕНОЧКОМ, РЫЖИЙ! – взорвался было Вернон, но его уши сразу припали к затылку, когда Доун взялась за его лапу. - А во-вторых, расслабься и не кипишуй. Может мы с твоею подружкой и не лучшие друзья на свете, но и я лаптями не торгую. Это дело я расколю, вне зависимости от моих личных переживаний или сомнений относительно жертвы. Или, скорее, вне зависимости от отсутствия у меня оных. А вообще… - Ник постучал по бывшему шкафу. – Говорящие головы из зомбоящика недовольны. Никто не умер, поэтому те быстро разъехались, даже ещё до того, как пожар успели дотушить. Единственное, на что они снова слетятся как мухи на это самое, это если кавайная мордашка мисс Б будет здесь светиться дольше необходимого. Вам оно надо? Ловить здесь больше нечего… Уайлд снова надел чёрные очки на морду, нисколько не смущаясь от сверлившего его гневного взгляда со стороны Вернона. - Ну, я тут пока закончил. А вы скажите спасибо, мисс Б, что Хоппс взяла на сегодня больничный. Иначе было-б ох как неловко!       - Рыжий, тебе ещё никто голову на этой неделе не собирался крутить против часовой стрелки, пока та не отвалится? – проскрежетал волк.       - Очередь за углом. Желающие могут присоединиться. – лишь развёл лапами Ник Уайлд. И его пышный хвост махнул им троим на прощание, когда лис выходил из руин квартиры. – Всех благ, Щеночек! - донеслось до троицы из коридора. – Леди и джентльзвери, Элвис покинул здание! Вернона удержало лишь копытце овечки на его запястье, иначе он точно погнался бы вслед за лисом. - Н-не надо, Вернон… пусть и-идет. П-пожалуйста… Волк посмотрел снова на овечку, вздохнул и взялся за уцелевшую сумку с вещами. ****** Недолгое время спустя все трое спустились вниз, белый медведь с полуобгоревшей картонкой, а Вернон с той старой сумкой, с которой, казалось бы, когда-то давно волк помогал Доун затариваться продуктами. Сама овечка с собой несла свёртки с одеждой, решила настоять на том, что она должна нести сама хотя бы что-то.       Кто-то из многочисленных погорельцев уже отправился в поисках другого жилья, взвалив на спины уцелевший в огне скарб, в сопровождении членов семей и хнычущих детёнышей. «Ох, словно те беженцы из бесконечных историй про страны третьего мира…» было подумала Доун, как вдруг и до неё дошло; теперь она сама очень немногим от них отличается, актриса погорелого театра... Видно, Дон Поляровский являлся ещё и телепатом, когда он посмотрел на снова побледневшую морду овцы и воскликнул: - Доун! А ведь мы ещё даже не обговорили, где тебе остановиться хотя бы на время! - о-о-ох… вот ведь ба-баранья отбивная… Д-да, Дон, но я… я лучше пойду н-на а-автобусную остановку и… и… - нервно бормотала овца, едва переставляя копытца, всё занятая мыслями о словах Уайлда о том, что тут и вправду нельзя оставаться. - Доун остановится у меня. Вернон, сказав это, даже не обернулся, уже привычными движениями вновь крепя чуть прокопченную сумку с вещами овечки к своему мопеду. Доун остановилась с открытым ртом, уставившись на волка. Да что там, даже сам Поляровский последовал её примеру. - В-Вернон, н-но ты не м-можешь… я… я имею ввиду, мы не можем… - заикаясь начала Доун. – Я… я ведь овца, а… а т-ты… ч-что звери по-подумают?... Закончив с сумкой Доун, Вернон повернулся к овце и устало, но тепло улыбнулся. - Мне-то какое дело, о чем они будут думать, Доун. Лучше скажи, кем я тогда буду если возьму и оставлю в беде свою лучшую подругу? При словах о «лучшей подруге» к щекам Доун прилила кровь, а на её морде почти против воли появилась улыбка. И всё же, её холодный рациональный ум не собирался сливать партию так запросто, продолжая нависать ледяной глыбой над маленьким, робким огоньком надежды. - Н-но Ве… Вернон… - Возражения не принимаются. – отрезал волк, заканчивая с бечевкой которой привязывал к мопеду картонку и уже заводя двигатель «Викспы». – У меня есть лишний угол, а теперь залезай и поехали. Тем временем к Дону наконец вернулся его дар речи, и он облегченно вытер пот с морды. - Я у вас в долгу, молодой зверь. Вы только что несказанно облегчили мне мою работу… Доун, придерживайся-ка ближе этого молодца, мировой он парень. – хмыкнул медведь. Доун, и так разрывающаяся в мыслях от того, что делать и как быть дальше, подавленная собственным холодным умом… при этих словах покраснела. Весь этот белый шум взяли и просто отключили. Она залезла на краешек сиденья и уткнулась снова в спину куртки Вернона. - Ну, не буду вас задерживать, и так уже с нижних лап валитесь. Не забудь мне отписаться, как устроишься, Доун. Овечка ещё раз кивнула на прощание белому, когда они поехали. - До свидания, Дон… - чисто на автомате попрощалась она, а её холодный интеллект всё обгрызал и обсасывал эту фразу медведя словно псы кость: «…придерживайся-ка ближе этого молодца…» Овечка дальше видела, как уже удаляющаяся массивная фигура белого медведя направилась к крохотной фигурке поодаль, совсем рядом с полуразрушенным домом, бывшим ранее «Прибрежными Башнями». Последним, что овечка видела, то, как медведь уселся прямо на влажный от пожарной пены асфальт рядом с Эдвардом Хорьцслоу, выглядевшего как выживший после кораблекрушения… ****** Вскоре Вернон подвёз их к большому жилому комплексу по Проспекту Низовий. Волк сообщил ей, что тот гордо именуется «Низовыми Поместьями»: вместо одной высокой свечки каковой был ЖК «Прибрежные Башни», на этом участке возвышались четыре здания поменьше, не такие обшарпанные как её предыдущее жильё и явно стилизованные под морды каменных истуканов. Каждое здание было окрашено в характерный оттенок серого, зеленоватый, красноватый, голубоватый, и, да, серо-сероватый. Посреди них раскинулись небольшой сад и игровая площадка, на которой Доун заметила, как резвились несколько детёнышей, ведь было ещё совсем утро. Вернон первым спрыгнул с мопеда, когда тот припарковался на парковке рядом. — Вот и мы, дом, милый дом. – провозгласил волк, стаскивая с головы шлем, глубоко вдохнул и после встряхнул шерстью. - М-мы всё ещё в районе Площади Саванны? - спросила Доун. - Чисто технически, мы уже в Тропическом Лесу, но житьё-бытье тут всяко дешевле чем в Саванне, честно. Наверно, потому что тут всё время дождит как не в себя. – хмыкнул Вернон, предлагая овце лапу, чтоб помочь ей слезть с мопеда. Доун осторожно взялась за лапу волка и с лёгкостью слезла с ржавого ведра. Потом волк подцепил коробку и сумку с вещами Доун и бодро зашагал по направлению к комплексу. - Я живу в зелёном доме. Вид так себе, но жильё нормас. Так он шёл к двойным дверям приёмной до тех пор, пока не заметил, что Доун так и осталась стоять статуей возле мопеда, прижав к себе свёрток с одеждой. Волк повернулся к овце. Та нервно смотрела на здание. - Эй, Доун? – привлёк её внимание Вернон. – Всё в порядке, это комплекс совместного проживания, хоть по большему счёту тут живут травоядные. Опасаться нечего. Овечка сглотнула ком. Нечего опасаться, говорит. Как насчёт коктейля Мяулотова прямо в кухню. Но она тоже встряхнула головой и быстро засеменила вслед за Верноном. - Дело н-не в этом… я лишь… - Доун попробовала сказать что-нибудь. - Гмм? - Я… я и лыка толком свя-связать не могу се-сейчас… от… пережитого… - отсутствующим тоном пробубнила овца. - Как-же, верю. Всё понимаю. Тот ещё денек. – кивнул Вернон. Овечка первая подошла к дверям и отворила одну для Вернона, несущего сумку и коробку. Она чуть улыбнулась, заработав себе «спасибо» и кивок со стороны волка, когда тот протопал внутрь. Овца сразу же скользнула в прохладную приёмную вслед за Верноном, на удивление хорошо обставленную. Пара зверей уже добралась до лифта, когда Доун заметила зверька небольшого роста, громыхавшего ящиком с инструментами и катившего тележку со сменными светильниками. - Мистер Выдрли, как вы сегодня, сэр? – поздоровался с ним Вернон. Тележка остановилась, и из-за неё показался приземистый самец выдры в больших очках. Серый рабочий комбинезон на нём был столь же помятым на вид, как и его владелец. Шерсть на голове зверя торчала в разные стороны. И хотя усталые глаза и говорили о неважном сне, голос был бодр, а акцент приятен на слух, когда он обратил внимание. - А, Верн. Сколько можно повторять, зови меня просто Марти. – выдра показал в улыбке свои маленькие острые зубки. – Сам как поживаешь, парень, дела идут? - Идут, дела идут. В общем, я подругу привёл. Вы же не против, а то её дом сгорел. – кивнул Вернон на короб с разводами сажи у него подмышкой и на Доун. Доун немедленно забеспокоилась. Вернон был правдорубом, этого у него не отнять. Но вот так с ходу говорить о пожаре… тем более из-за неё… о нет. - Что за вопрос, Вернон, конечно же! Как ваше имя мисс… - утомлённые глаза квартиродателя скользнули взглядом по морде Доун. Те сразу полезли выдре на лоб. - БАТЮШКИ СВЯТЫ! Вернон, мальчик мой, ты кого привёл!? Ты хотя бы знаешь кто это… - воскликнул выдра, в то время как овечка сразу спряталась за спину волка. - Да, сэр, это До… - ДОУН БАРАШКИС! – чуть ли не сплюнул выдра. – Вернон, ты в своём ли у…? - В своём, Марти. И она изменилась. Она мне друг. И нуждается в моей помощи. – твёрдо сказал Вернон. - Вернон, ты себя хоть сам слышишь, нет? – трясущейся лапой зверь взял с тележки ветошь и вытер проступившие через шерсть крупные капли пота со лба, потом он ткнул лапой с этой же ветошью в сторону Доун. – Я…я не могу позволить ей здесь остаться, сынок! Вот чего мне точно не хватает, так это чтоб квартиранты вооружились вилами и факелами из-за того, что поблизости может болтаться Доун Барашкис… Доун лишь в свою очередь сильнее вжалась в бок волка. До неё донёсся уверенный голос Вернона. - Мистер Выдрли, я могу поручиться за Доун. Она теперь совсем другая овца! Ветошь в лапе Выдрли пошла на второй заход. - Вернон, ты хоть знаешь какую трёпку мне зададут жильцы, если прознают чтобы я позволил Той Самой… Я… я не могу!... - Вы мне доверяете? - Э-это мы уже проходили, даже не… не думай… Выдрли бросил ветошь на тележку, а сам едва смог дойти до пустующего дивана, на который осел словно шарик, из которого спустили воздух. Вернон и Доун осторожно подошли к самцу выдры, явно пребывающем в смятении. Тот вновь осоловело глянул на странный дуэт. Высоченный волк и первый парень на районе рядом с невысокой овцой и, по совместительству, дьяволом во плоти. - Вы мне доверяете, Марти? – повторил Вернон. Выдра схватился за виски. - Да, Вернон, конечно, я тебе-то доверяю… Всегда доверял… - пробормотал Выдрли и поднял усталые глаза на волка. - Побольше бы таких жильцов как ты, паренёк… Но… Но и ты меня пойми, сколько всего свалилось на меня за последнее время! Женушка на сносях, через пару месяцев ощенится… а я ещё с ремонтом по графику отстаю… - …м…мои… по…поздравления… - Ась? – встрепенулся самец выдры и уставился на Доун. Последовал долгий момент. Мистер Выдрли только сейчас как следует присмотрелся к овце. И нет, перед ним не находился монстр с политических карикатур или демон из самой преисподней. На него смотрел возможно самый печальный и затравленный зверь во всём Зверополисе. - О-о-о-ох… - только и смог протянуть Выдрли, спрятав морду в лапы. - Марти, послушайте, если будут какие-то проблемы или жалобы, то сразу отправляйте их ко мне и… Выдрли, всё ещё зарывшись в свои лапы, поднял одну с осуждающе вытянутым указательным пальцем. А Вернон, понимая, где проходит ныне тропа мудрости, сразу замолк. Наконец, арендодатель убрал лапы от морды и тяжело вздохнул. - Л-ладно, Верн. Будь по-твоему. И да, если появятся жалобы, буду направлять их тебе, разбирайся сам. – Выдрли поднялся с дивана и зашаркал к своей тележке. - Спасибо вам, Марти. Я ваш должник… - с чувством сказал волк, но выдра лишь махнул ему лапой, дескать потом. Пройдя мимо Доун он приостановился и ещё раз глянул на неё. - Эхе-хе… что-ж, добро пожаловать в «Низовые Поместья», мисс… мисс Барашкис. – самец выдры даже нашёл в себе силы слабо улыбнуться овечке. Доун, к своему удивлению, тоже нашла те, для того чтобы улыбнуться в ответ, хотя эта безобидная фраза её взвинтила. Тоже самое ей сказал мистер Хорьцслоу, её прошлый арендодатель. И что же с ним стало... Затем Выдрли взялся за тележку и потолкал её дальше, стремительно старея с каждым шагом, Вернон же тем временем уже нажал на кнопку вызова лифта. Доун смотрела на зверька до тех пор, пока волчья лапа осторожно, но с нажимом, утянула её в открытые двери лифта. Перед тем как двери лифта закрылись, Доун и Вернон услышали окрик. - Верн, только не забудь к воскресенью приготовить ренту за месяц! Первое число месяца приходится на него. - Обязательно, Марти! – ответил волк и даже успел помахал Выдрли лапой, пока двери лифта не сомкнулись. Пока волк и овца поднимались на четвертый этаж, где жил Вернон, ум и мысли Доун продолжали по своему обыкновению её изводить на почве того, что останавливаться здесь будет очень плохой идеей. Нет, вставал вопрос не только видовой принадлежности. Были ещё и классовая разница, социальные условности… но самое главное, овца боялась. Боялась того, что она может повредить Вернону. Чисто потому кто она и кто он. Она всегда подмечала, что этот её невроз в какой-то момент закольцовывался, без конца и края снова и снова обгладывая ей мозг. Вернон видя, как Доун пытается что-то сказать, но не находится, заговорил сам. - Не переживай насчет мистера Выдрли. По нему-ж видно, мир не без добрых зверей. – снова хмыкнул он. - Т-ты… - пробормотала потупившаяся Доун. – Ты не должен был так по-подставляться ради ме… меня, Щеночек. Волк сразу же поднял укоризненный перст. - Доун, а вот сомнений в последнюю минуту, тем более обо мне, я не потерплю. Ты останешься у меня и точка. И вообще, давай решать проблемы по мере их появления. Доун помотала головой. Вернон определённо тоже может читать её мысли, пусть и бегло. Но даже он не понимал всей серьёзности ситуации. Связываться с ней означало теперь ставить под угрозу своё будущее. А волк, как обычно, с песней в сердце вступает на самую тёмную тропу. Ради неё. И даже слышать не желает о том, как он рискует. Ради, опять же, неё. Овечка было снова открыла рот чтобы запротестовать уже в коридоре, но её язык снова её подвел. - Шёрстка, ты посмотри только на меня. - Пара зверей остановилась возле двери под номером 405 и Вернон достал ключи, - Всё со мной будет в ажуре, я большой сильный волк. Перестань уже лить пустое в порожнее. Вернон вошёл в квартиру первым и положив коробку с сумкой на стойку в прихожей, обвёл лапой своё жилище. - Ну, как говорят там в Зверопе, “Mi casa es tu casa” или как-то так. Помещение казалось большим, много большим чем старая квартира Доун в «Прибрежных Башнях». В одной лишь объединённой гостиной-тире-кухне могло поместиться две таких квартиры как там. Впрочем, овечка сразу подметила, что в основном это лишь потому, что видимо Вернон не удосужился обставить свою жилплощадь, удовольствовавшись лишь плоским жк-телевизором на стене, обычным серым диваном и видавшим виды кофейным столиком. Стены украшали также несколько постеров к фильмам вроде «Капитана Анималии» и «Зверей Икс» и репродукция к пресловутому шедевру Мышевича. Отсутствие кухонного стола извиняла длинная стойка с сиденьями, напоминавшая бар, и прочие приборы, что незримо облегчали бремя жизни современного зверя вроде холодильника, печи, микроволновки и посудомойки. А потом, Доун поняла, что это не просто обои на дальней стене, это было большое окно почти на всю неё, открывавшееся на район Тропического Леса, выглядевший с ракурса Доун и в самом деле как большая зелёная стена. Пробивавшийся утренний свет также показал ей как вокруг было всё чисто, даже чище чем в «Прибрежных Башнях», на минуту в одном из немногих их преимуществ. - Извини уж за скудость, Шёрстка. Я больше учусь как составлять дизайны самих зданий, а не интерьеров внутри. – заметил Вернон. – А даже если и так, то большая часть моих средств уходит на оплату учёбы и ренту, так что, чем богаты… - У… у… у тебя очень чи-чисто. – выдавила овечка, пытаясь не думать о том, что, если и сюда попробуют что-нибудь швырнуть, например, в этот раз гранату. - О, да брось. Я тут не слишком часто ошиваюсь, за исключением, когда дрыхну без задних лап. Наверное, просто не успеваю тут толком всё загадить. – хмыкнул Вернон. – Хотя, если растёшь в многодетёнышной семье как я, ты по любому будешь по натуре или очень чистым зверем, или очень грязным. Волк подошёл к арке, ведущей в коридорчик. - Экскурсия ещё не закончилась, Доун. Пойдем дальше? Вот ванная, придётся делить. Ванная комната-тире-туалет отливала песочной желтизной кафеля. Там даже находилась встроенная в душевую кабинку сушилка для шерсти, вещь которой в прошлом жилище ей так не хватало, не говоря уже о стиральной машинке и сушилке стоявших в алькове. В «Башнях» ей также приходилось тщательно готовиться к вылазке в общую прачечную через пять этажей от неё, чтобы лишний раз не показываться никому на глаза. Ей почти стало жаль отказываться от предложения Вернона. - А вот тут, скажем так, то, что может сойти за рабочий кабинет. Но как только перетащу комп и чертёжный стол в гостиную, будет твоей комнатой. В следующей комнате не было ничего кроме означенного компьютера на столе, пары стульев и большого чертёжного стола с прикреплённой лампой. Было видно, что Вернон часто находился за последним, но и здесь обставить всё лапы у него не дошли. - Я… я думаю, ч-что тут хо-хорошо, но… - Вот и славно. А теперь, последний пункт нашей программы, тут моя опочивальня… - прервал овечку Вернон, открывая дверь в последнюю комнату. Комната купалась в заливающих её солнечных лучах из массивных окон. Они отражались от ночных столиков и полированных сервантов, явно присланных от семьи Вернона. Посреди самой комнаты находилась большая, безупречно застеленная кровать с альпийско-зелёными простынёй и одеялом. Особенной её делало то, что она была идеально круглой. — Вот что тут действительно новое и более-менее ценное во всей квартире после моего чертёжного стола, так это моя постель. – пробормотал волк. - А… а почему она к-круглая? – спросила Доун. - Сделана специально для псовых, якобы, да и не очень якобы, помогает нам сворачиваться подобно первобытным волкам. Должно помогать со сном. – Вернон потянулся и похрустел плечами. – И таки да, помогает. - Ох, Вернон, у-у тебя есть про-проблемы со сном? Вернон хмыкнул. - Не-а, но были до того, как мне подарили эту штуку. Наверное, надоело смотреть на мою хмурую мордуленцию. Доун тоже не смогла сдержать проблеска улыбки, даже сейчас, со всеми её нервами. - Ч-чтобы ты, Вернон, и ходил хмурым? Н-не верю. - Что тогда было поделать, твоему Щеночку был необходим сон, да где там можно отоспаться в доме, где с десяток волков ошивается. Они немного посмеялись над нехитрой шуткой Вернона. Далее Вернон поскрёб затылок и задумчиво посмотрел на кровать. - Ладно, такое предложение, пока что будешь спать на моей чудной постельке… Доун залилась краской. Она было хотела отвернуться от Вернона, чтоб тот не заметил её раскрасневшуюся мордочку, или на худой конец закрыться копытцами. Да только она застыла как памятник самой себе. К счастью, волк, не замечая ничего, продолжал смотреть в комнату. - …а твой покорный слуга покемарит на кушетке в гостиной. – закончил он. Невероятным усилием воли Доун заставила кровь вновь отступить от её морды, когда она вновь посмотрела на Вернона. Что её, увы, выдавало так это дрожь и очень нервная улыбка. - Как тебе план? – добродушно улыбнулся ей сверху вниз Вернон, ни сном, ни духом не догадавшийся об этой мини-панической атаке у Доун в голове. Овечка облегчённо вздохнула и взяла себя в копытца. Вернон всё ещё добродушно смотрел на неё, выжидая ответа. - В…Вернон… Доун неловко покрутила сверток со своими вещами, всё ещё находившийся у неё в копытцах. Ножки овцы нервно стали чертить черту. - Доун. – эхом отозвался волк, давая своим тоном понять, что ему не улыбается опять спорить. - Я… очень тебе благодарна. У тебя пре… прекрасное жильё. Овечка взяла волка за лапу и похлопала по ней копытцем, отчего волчий хвост заметно завилял под стать выросшей сверху улыбке. - …н-но… будет л-лучше если я поищу д-другое ме-место… Улыбка сверху увяла. Хвост тоже перестал вилять. - …я имею ввиду, ч-что не хочу, чтобы кто-нибудь по-пострадал из-за меня, не хочу, чтобы пострадал ты, или мистер Выдрли, и-или ещё к-кто-нибудь… Я ведь… Та… Самая… самый не-ненавистный зверь во всём з-Зверополисе… - Доун, Доун, успокойся. Правда, послушай меня. – нахмурился волк. - Если ты не хочешь здесь оставаться, то это твоё право. Но не уходи лишь потому, что переживаешь за меня. Я-то в любом случае буду в порядке… Вернон слабо улыбнулся Доун. - Просто я… я подумал, как будет здорово жить под одной крышей с моим лучшим другом. Овечка погрустнела вслед за волком. - Но я ведь не могу тебя заставить остаться, или что-то в этом духе, правда ведь? Если ты захочешь остановиться в гостинице, или ещё где, то… Волчья голова было совсем расстроенно поникла, но Вернон снова посмотрел Доун в глаза. В глазах Вернона грусть. Настоящая грусть, которую овечка видела там в них впервые. Они были ей полны. - Вообще знаешь, я был бы просто в восторге, если бы ты решила пожить со мной, Шёрстка... в смысле, у меня. Я бы точно чувствовал тогда себя в разы лучше, зная, что ты сама в безопасности, а не ютишься в каком-нибудь продуваемом всеми ветрами придорожном клоповнике… Овечка тем временем снова застыла. А всё из-за больших грустных глаз волка, сердце разрывалось при одном лишь взгляде на них, а Доун вообще не могла свой от них отвести. Сопротивление внутри Доун рушилось под этим натиском. И, прежде чем её здравый (как она надеялась) ум, смог что-либо сообразить, с уст у овечки начали срываться слова: - Н-ну о’кей, о’кей! Я… я согласна. Я останусь. Т-только давай уже завязывай с этим твоим уязвлённым взглядом… - овечка было хотела уже прикрыть морду копытцами, лишь бы не видеть расстроенную морду Вернона, когда большие лапищи прижали её к туловищу волка и принялись кружить по комнате. - Великолепно! – провозгласил Вернон. Доун было подумала, что ей надо бы уже начинать привыкать к такому обращению. Видно, тот специально приберёг этот трюк с грустными Щеночкиными глазами на чёрный день. Воздуха ей было сейчас маловато, но вот чувства искренней радости со стороны волка было хоть отбавляй. - Вернон! – кашлянула овечка, и волк осторожно опустил её на нижние копытца, опасаясь ей навредить. Волк нервно поскрёб туф шерсти, выглядывавший из открытого ворота его куртки. - И-извини, Шёрстка… Доун слабо хмыкнула и тут её свело утомлённой зевотой. - А, притомилась, Шёрстка? - Д-да, есть такое… Кошмарный денёк выдался… п-пожар, этот Муфлон… Вернон было ржанул, но быстро захлопнул рот, осознавая, что ситуация была и раньше смех и грех, но овечка понимающе улыбнулась. - …х-хотя бы к концу, видать, на-налаживается. – хвост волка снова завилял. Потом, очевидно заразившись от Доун, уже челюсти самого Вернона свело зевотой. — Это, ну тогда ты переодевайся, устраивайся поудобней, щас я твои коробку с сумкой тогда притараню. - о-О’кей, ладно… Доун наконец опустила пакет с вещами на постель. Пока Вернона не было, Доун ещё раз оглядела комнату и попыталась собраться с мыслями. Но выяснилось, что она уже не хотела думать, не хотела спорить с ними. Да пусть её уже несёт по течению, хоть немного. Она так устала. Здесь можно хотя бы… ненадолго притвориться, что мир не без добрых зверей. Есть же Вернон. Овечка поблагодарила волка, принимая из его лап сумку, в то время как коробка примостилась в углу, позже её разберёт… - Если понадоблюсь, то я там, на диване. – ткнул Вернон большим пальцем в сторону гостиной-кухни. – Давай, спокойной ноч… Вернон покосился на окно, сиявшее окополуденным светом. - В общем, сладких снов тогда. Большая лапа легко прошлась по её шерстяному помпону, когда волк направился к гостиной-кухне, стягивая на ходу куртку. Овечка неуверенно посмотрела ему вслед и прикрыла дверь. Правда что, пора устраиваться на сон грядущий. Доун опустила жалюзи и переоделась в одну из своих уцелевших ночнужек и убрала очки в футляр. Очередным приятным открытием стало то, что матрас, да и вся кровать в целом, ощущалась одним большим круглым облаком, Вернон был прав и здесь. Овечка накрылась одеялом, чуя необычный запах, и поднесла к носу его край, переживая, что, может быть стоит проветрить комнату... И только тогда она поняла, что это за терпкий, но приятный запах, уже успев зарывшись в одеяле. То был запах земли после сильного дождя, запах Вернона. Овечка, закрыв глаза, ещё раз глубоко вдохнула запах волчьей шкуры. По её морде растеклась улыбка. Но как только с её губ сорвался спокойный, удовлетворённый выдох, Доун резко открыла глаза. «Что это ещё со мной творится…» - подумала она, переворачиваясь на спину и смотря на потолок, где лениво вращались лопасти вентилятора. Она начала перебирать копытца под одеялом. Не желавшие оставить овцу в покое мысли вновь и вновь возвращали Доун к фразе брошенной Поляровским: «…придерживайся-ка ближе этого молодца…» Дон Поляровский, разумеется, не вкладывал какого-то особого значения в эту его фразу. Но почему это вдруг Доун внезапно подцепила синдром поиска глубинного смысла, он, что, подумал было сперва... что они пара что-ли, а не просто друзья? На смену этим мнительным мыслям пришли мысли ещё смурней, а не показалось ли ей, что Вернон был как-то расстроен тем, что… они не будут делить одну кровать на двоих. Или, сумасбродная мысль о том, что какая-то часть её самой была расстроена не меньше? И почему это она опять тратит очень немногие оставшиеся у неё нервы и силы на эту внутреннюю грызню, вместо того чтобы спать… почему она так странно чувствует себя из-за Вернона? Доун потрясла головой, вываливаясь из этого её расчудесного мирка постоянных вопросов без ответов. Встречаться мордой к морде с этими мыслями овечка была ещё не готова. Безмятежно лежать на большой мягкой кровати Вернона было много приятней. Настолько приятней, что она даже не подумала о том, чтобы встать с кровати, чтоб хотя бы приоткрыть окно. Вместо этого, овечка завернулась в одеяло ещё глубже и плотно закрыла глаза, в попытке отогнать мысли, любые мысли. Но с каждым вздохом и выдохом её напряжённое тельце расслаблялось всё больше. И уже совсем скоро запах земли после сильного ливня погрузил Доун Барашкис в столь желанный ей сон.