IX. Жить с овцой – возить извёстку…

Первым ощущением, которое вновь обретал по пробуждению Вернон Хантер всегда было обонянием, как и подобает псовому. И сейчас в ноздри большого влажного носа волка, торчавшего из-под одеяла, ввинтился притягательно едкий аромат процеженного кофеина. Вслед за носом показался и приоткрытый мутный зелёный глаз рассеянного студента, сразу уставившийся на дверь спальни, из-за которой просачивался запах свежего кофе. Потом появился и весь остальной Вернон. Волк сразу сел на кровати, ментально набираясь сил для последнего рывка, почесался, потянулся, издал зевок, протёр глаза... Потом он с ворчанием совершил этот последний рывок и наконец мягко встал на ноги, протягивая лапу за майкой и халатом. На прошлой неделе у него как-то вылетело с утра из головы, что теперь он живет тут не один, и следовательно, в гостиную-кухню он потащился в одних труханах как подобает студенту-холостяку. Хорошо ещё, что он учился на вечернем отделении. Наверное, иначе бы он вообще без труханов дотуда добрался-б. К счастью, тот эпизод лишь стал поводом для смеха, не более. Вернон же шёл по нейтральной территории и всё такое. А то, что он чесал зад, ну, самцам как-бы полагается вне зависимости от вида. Вселенское мужское начало начинается именно с этого пункта. Ну, может ещё и с «утренней славы». Ныне же, как и тогда, нос вёл его в гостиную-кухню, лапы неохотно переставлялись по коридорчику. Если бы не запах кофе, то он бы дрых и дальше, как богема. Наконец, взору волка предстал источник аромата: Спиной к нему на стуле позади длинной стойки стояла овечка, всё ещё колдовавшая над двумя дымящимися кружками. Поверх её ночной рубашки Доун тоже накинула свой халатик, но её манипуляции с кофеваркой дали стороннему наблюдателю идеальный угол обзора и миг на то чтобы безнаказанно поглазеть на филейную часть овцы. Короткий шерстяной хвостик махал под такт напеванию Доун, наводившей последние штрихи к напиткам. Тем временем, указанный выше слабо соображавший с утра сторонний наблюдатель наконец помотал головой, весь розовый со стыда под своей серой с серебром шерстью. Овечка услышала, как позади неё кто-то смущённо кашлянул и немедленно повернулась. - Ой, доброе утро, Щеночек! – радостно прощебетала Доун, а их утро начиналось обычно с трёх или с четырёх часов пополудни. – Я приготовила кофе, тебе с двумя кусочками рафинада. Она передвинула вторую кружку ближе к волку, уселась сама и похлопала копытцем по свободному сиденью сбоку, улыбкой приглашая Вернона к утреннему моциону. Стул скрипнул, когда высокий волк на него опустился. Доун кивнула на дымящуюся кружку, ожидая, когда же волк к ней наконец притронется. По морде волка сразу расплылась блаженная улыбка, стоило ему отпить из его кружки. - Надо же, Шёрстка, ты живешь тут меньше месяца, а готовишь мой-же кофе лучше, чем я когда-либо смогу! – Овечка в ответ засветилась. Волк снова отхлебнул из кружки, наслаждаясь общим амбре и проматывая в голове события прошедших нескольких недель с тех пор, как он приютил отчаянно нуждавшуюся в тихой гавани овечку. Не смотря на некоторые шероховатости, Вернон был удивлён насколько быстро они оба привыкли к совместному проживанию, а прошло всего ничего, с две с половиной недели с пожара в «Прибрежных Башнях». Волку же казалось, что прошёл не один год, причем в хорошем смысле. Их привычки, вкусы и стоп-сигналы совпадали практически полностью, что почти исключало трения между обоими зверями, разве что кроме указанных выше «шероховатостей». Самым лучшим, по крайней мере в глазах волка, была их общая особенность продолжать то, на чём они останавливались ранее, например, чтобы пойти на работу или спать: будь то увлекательный разговор, захватывающая игра или любая другая форма развлечения, могла быть продолжена по возвращению с работы или по мере пробуждения. Но было также и многое другое, они часто вместе читали и устраивали совместные просмотры фильмов. Вернон даже несколько раз уламывал Доун отправиться вместе с ним поесть куда-нибудь вне квартиры, пусть овечка при этом применяла множество методов маскировки своей персоны. А ещё, казалось, они могли бы читать мысли друг у друга. - Дерновые кексы? – предложила овечка Вернону зеленоватое мучное изделие. Вернон сразу сморщил нос. - Эээ… спасибо Шёрстка, но, пожалуй, я предпочту… - Сахарные хлопья? Вернон снова улыбнулся, когда копытца Доун сразу поставили перед ним миску с молоком и свежевскрытую коробку c «Lucky Chomps», которых ранее не заметил рядом, до утреннего кофе некоторые части его мозга просто отказывались работать. - О, боюсь, что я становлюсь слишком уж предсказуемым… - отметил волк, берясь за ложку. Овечка ответила улыбкой и, украдкой почесавшись, откусила большой кусок от своего кекса. Переезд сказался на ней более положительно чем она могла надеяться. И, поначалу сомневаясь, мало по малу, её горстку уцелевших первоначальных пожитков пополнила принадлежащая ей мебель и драгоценные книги из бокса оставленным ей офицером Поляровским. Но, в общем и целом, ощущалось будто у разных стилей мебели в общей квартире и то было больше разногласий чем у Доун и Вернона. Последний даже теперь пребывал в своем жилище много чаще. Вернон мог поведать о своей долгой истории выживания в многозверной обстановке, например в детстве, когда приходилось делить дом и быт с шестерней братьев разной степени шизанутости, общагу в универе и последующее пребывание под одной крышей с Гасом Рогсли. Детская с шестью другими быстро растущими, неусидчивыми щенками не могла по определению предложить тихому, но упрямому Вернону ни тишины, ни приватности. С Доун, обладавшей схожим характером, такой проблемы не было, что даже приводило к таким ситуациям, когда волк периодически забывал о том, что в одной квартире с ним живёт кто-то ещё, когда чисто случайно он устроил овечке указанное выше ненамеренное стриптиз-шоу. Что же касается Гаса Рогсли, несмотря на долгую дружбу с ним Вернон на своей шкуре прочувствовал старинную, но точную метафору о сходстве гостей и свежей рыбы, что на третий день от них обоих надо избавляться. Хвост волка был буквально прищемлён обширным сводом правил, за нарушением каждого из них следовал долгое мусоливание со стороны козла. В довесок, Рогсли обладал таким букетом из аллергий, что количество увлажняющих воздух устройств делало соседство с ним подобным проживанию на станции метро в Тропическом Лесу, столь же сыро и столь же шумно. Преимущества совместного проживания с Доун опять сказались и здесь. Если в жилище надо было что-то сделать, то это делалось без принуждения или уговаривания какой-либо из сторон. Сказать, что Вернон был несказанно рад, что его предсказание о том, как будет здорово жить под одной крышей вместе с Доун сбылось, значит ничего не сказать. Но опять же, шероховатости… Разумеется, нельзя утверждать, что будто всё было идеально. К примеру, новое прозвище волка которым наградила его Доун после того памятного инцидента, «Капитан Труселя», как-то само ушло в ресторан. Взять хоть Вэлери, та была от него ну просто в восторге. Доун ходила целый день красная от того, что лисица сказала ей, дескать, как сильно та завидует, а как же, на дому бесплатные представления. Халява. Из более серьёзного, иногда волк чувствовал, как порой бывала напряжена Доун, она часто проявляла нерешительность даже в самых простых вещах. Порой она будто опасалась даже случайно прикоснуться к нему, или даже смотреть Вернону в глаза. Возможно, то был лишь страх перед волком, издавна живший во всех копытных? Тогда-то было бы вполне себе объяснимо… Или же снова вылезали её страхи о том, что она каким-то непостижимым образом испортит ему жизнь, тот нервный тезис, что он сам давно отверг и опроверг. Сам Вернон был уверен, что эта проблема рано или поздно рассосётся сама собой. Одно обстоятельство, что действительно напрягало Вернона, так этот необычный запах, встречавшийся теперь ему порой как дома, так и в Жук-Бургере, но наиболее часто возле самой овечки. Он было счёл его новым парфюмом или чем-то в этом роде, если бы в последнее время этот запах не вытворял с волком всякое. Каждый раз, когда волк оказывался подле Доун, он улавливал носом аромат схожий с цветочным, с фруктовой такой нотой. Кровь от него прямо вскипала у Вернона в жилах. По чесноку, да, у него бывали всякие разные мысли о Доун, которые кто-то мог бы счесть неподобающими. Вот только с появлением этого запаха те усугубились. Сильно усугубились. К слову, этот Вернонов не слишком обдуманный и слишком уж пристальный взгляд на попку Доун был далеко не первый и вряд ли последний. В целом, это были не совсем обычные обстоятельства для Вернона Хантера, в целом довольно равнодушного до прекрасной половины животного царства. - Что у нас запланировано на сегодня, Щеночек? – спросила Доун заканчивая свой кекс, а волк выпал из своей тяжкой работы мысли. - Так, ща гляну… Вернон покосился на электронные часы, встроенные в плиту, те показывали 16:48. - Сегодня у меня будут вечерние пары, ближе к половине восьмого. – Вернон отхлебнул кофе и вздохнул, его терпкий запах помогал отвлечься от того, другого. – Потом как обычно пойдем на смену. Думается, у меня есть пара часов для того, чтоб почилить, прежде чем надо будет заняться чем-то в самом деле полезным. При этих словах волк хмыкнул. А Доун почему-то неуютно заёрзала на сидении рядом, но Вернон счёл это её обычной волкобоязнью и поспешил сразу её уверить: - Не переживай, Доун, я, как водится, заеду за тобой ближе к десяти. - О, это… э… н-не то… - пробормотала Доун. - А что тогда такое, Шёрстка? – с любопытством взглянул на овечку Вернон. - Ну… это… скоро будет Июнь… и… - Да не говори, - проворчал волк и поднёс кружку к пасти. Доун начала перебирать копытца, смотря при этом в пол и снова почесала свою шерсть, краснея на глазах, радуясь, что Вернон уже опрокидывает остатки кофе и не видит, как она раскраснелась. - а-Ага… - продолжила бубнить овечка. – Ну… я хотела сказать… что… к этому времени года моя шерсть… как-бы уплотняется. – она снова почесалась. - А, поэтому ты всё время чешешься! – сказал Вернон со всей своей тактичностью настоящего джентльзверя. Овечка сконфузилась ещё больше и принялась вилять ножками на высоком сидении, силясь найти подходящий ответ. - …эм… как-бы… ну да. Обычно я стригусь примерно в это в-время. – Доун с тревогой посмотрела на Вернона. Теперь Вернон посерьёзнел. - Эй, Шёрстка, так в чём дело-то? – он захотел было положить лапу ей на колено, но вовремя передумал, всё же понимая, что не обладает этой привилегией. Овечка отвернулась, смотря в другую сторону и смущённо потирая предплечье. - У меня раньше был прекрасный набор для стрижки, но тот про-пропал вместе моей бы-бывшей квартирой… Поэтому у ме-меня остался только старый… - голос Доун дрогнул. - И? – попробовал надавить Вернон, столь же порой проницательный сколь и тактичный. - Ст-старый набор тоже нор-нормально справляется, но… - овечка снова смущённо постучала копытцами одно об другое. - …д-до с с-с-спины мне не добраться… Доун, кажется, теперь запиналась на каждом слове. Впрочем, для этого у неё были все основания. А вот Вернон продолжал её удивлять. Сейчас на его всегда открытой морде одно лишь неподдельное участие и стремление ей помочь в чём бы то ни было. Но сам волк ни бельмеса не въезжал, чего именно от него хотят. - Ве…Вернон, мне в са-самом деле о-очень не-неудобно тебя у-утруждать, но… т-ты не по… поможешь? Наконец-то что-то в волчьей голове щёлкнуло. - Ааа, ты хочешь, чтоб я помог тебе состричь лишнюю шерсть? Всего-то? Да без проблем, не в первой помогать с таким. Доун выдохнула, чуть успокоившись, а сам Вернон добил свой напиток пока она поцокала копытцами. - Ох, огромное тебе спасибо, Вернон, я в-ведь так не хотела тревожить тебя из-за с-столь личного, но мой н-новый набор видно застрял в «Амерзоне»… никак не довезут… сам видишь, как я вся ис-исчесалась! Доун снова начала чесаться уже в качестве наглядного примера. - Понятия не имел, что у тебя это столь личное, Доун. – волк встал из-за стойки и положил свою кружку и успевшую опустеть миску в мойку. – Я-ж тебе уже говорил, не впервой. Когда я ещё столовался у Гаса, тот как-то успел попасть в ДТП, где ещё тогда тот распрощался со своим рогом и сломал лапу. Вот мне и пришлось помочь состричь всё лишнее у него со спины, куда ему было с гипсом-то. Овечка, понимавшая как никто, что железо надо ковать пока горячо, уже тоже слезла со стула и бочком уже начала двигаться к коридору. - Ну… э… п-просто… - овечка остановилась, снова принявшись чертить ножкой линию на полу. - …просто я буду без верха и… ну… Как-бы тихо она эту фразу не пробубнила, а сердце у волка чуть не сбежало у него через горло. Тот схватил себя за морду, словно в попытке пресечь это бегство. - Н-не волнуйся, в-Вернон, я т-только прошу постричь спину… - сразу вклинилась Доун, быстро тараторя. - … и… и вообще, спереди всё б-будет за-закрыто шерстью… Сердце волка перестало хотя-бы колотиться тамтамами у него в ушах, уже хорошо и на том. - А, тогда всё норм, да. Ваще без напрягов. Ага. Всё пучком. Класс. Делов-то. – Вернон отвернулся от овечки и срочно загромыхал посудой в мойке, только-б Доун не увидела, как он покраснел как рак, аж сквозь шерсть стало заметно. - Я… э… я п-позову тебя, как… всё приготовлю… - услышал волк позади как неловко ответила ему овечка. Копытца тихо поцокали по направлению к спальне Доун. А грязная посуда закончилась слишком уж быстро. Вернон посмотрел на свои взмыленные лапы. Те дрожали как осиновые листья. Как и всё у него остальное, а всё из-за простецкой просьбы. Волк как-то уже привык успокаивать овечку если та начинала дрожать. Теперь кто-б его самого успокоил, потому как ситуация из неловкой стремительно становилась по меньшей мере странной. - Верн, соберись, будь мужиком… - тихо пробормотал вслух волк сквозь стиснутые зубы, спешно нацеживая ещё одну кружку кофе. – Нет, стоп, не то… Совсем не то… Волк провёл среди травоядов, в особенности среди овец, большую часть его жизни, однако же его доселе никогда не беспокоили подобные мысли. Вернона всегда привлекали волчицы. И всё равно, одна лишь мысль о фигурке Доун без шерсти заставляла его вздрагивать словно от ухмылки роскошной волчицы. - Она твоя подруга. Ничего особенного в таком одолжении нет, – сказал сам себе Вернон. – Вся эта мнимая нелепость ситуации лишь следствие переизбытка кофеина, парада планет или, там, созвездия сошлись. Бывает. - Э… о-о’кей, Вернон, я… я готова. – услышал волк из спальни знакомые запинки Доун. Сейчас та нервничала особенно. Но Вернон, как уроженец Луговий знал, избавиться для овечки от сводящего её сейчас с ума зуда – это императив. Сейчас нет ничего важнее. - Ну, была не была, иду со двора… Волк опрокинул остатки кофе и затопал своими так невовремя ставшими негнущимися ногами к спальне Доун. Вернон неуверенно заплыл в комнату Доун. Как пить дать она услышала, как уже он сглотнул большой ком в горле. Вернон посмотрел на шерстяную спинку овцы, якобы спокойно ожидавшей долгожданной стрижки сидя на краю своей кровати. Волку показалось, что он огибает постель Доун будто в замедленной съёмке. Дыхание сбилось, а нависающая тишина оглушала наравне с возобновившимися тамтамами от стука крови в его ушах. Кровать резко скрипнула как Вернон взял и уселся позади Доун без лишних церемоний, разве что пот стал просачиваться через его шкуру крупными каплями при взгляде на овечью спину. - Э… и это… б-бритва рядом. До Вернона только сейчас дошло, что пока он добирался до сюда, он уже и помнить не помнил, зачем сюда шёл. Овечка очень вовремя вернула его к действительности. - А… вижу. – волк неуверенно взялся за необычное устройство, то легло в его лапу не с первой попытки. Пальцы тоже как-то вспотели. - Есть предпочтения откуда можно начать?... – было спросил Вернон. - Где хочешь, т-только по-пожалуйста скорее! Зуд Доун правда не терпел отлагательств. Вернон ещё раз покосился на аппарат и покрутил его в поисках классического «вкл/выкл». Устройство зафырчало стоило переключить тумблер, и волк и овца вздрогнули как один. - И…извини… - пробубнила овечка. - …просто… неожиданно как-то… Овечьи уши задёргались под дужками роговых очков. С тяжким вздохом волк принялся за работу и поднёс жужжащую электробритву к шейке Доун. Одним движением волк срезал особенно толстый ком шерсти, и овечка снова вздрогнула. Вернон снова сглотнул очередной немаленький ком. Было от чего. Усилившийся цветочный аромат после ещё одного состриженного кома шерсти Доун сковал ужасом сердце и некоторые прочие части его тела. “Нет, нет, пожалуйста, только не сейчас...” – уже начавший затуманиваться взгляд Вернона подметил, как затряслась лапа с электробритвой. – “Сосредоточься на чем угодно, только не на Доун! Быстро!” Третий ком упал на пол, обнажив под собой полоску гладкой розовой кожи. “Скажи что-нибудь, займись болтовнёй!” – бил полундру рассудок волка, в то время как язык в приоткрывшейся пасти уже облизывал клыки. - “СДЕЛАЙ ХОТЬ ЧТО-ТО!”       - Эээ… знаешь… - Положение спасла сама овечка, хоть и неуверенная в том, надо ли докапываться. -… Вернон, скажи пожалуйста… вчера я слышала, как в здании кто-то воет. Н-но точно не из твоей комнаты. Я бы хотела узнать…       - Хочешь знать, почему я не завыл в ответ? Волк с грехом пополам смог сфокусировать своё внимание на стрижке. Овечка спешно закивала. - Извини, не хотела тебя о-обидеть, я просто думала, что… - Что ни один волк не сможет удержаться от того, чтоб хорошенько повыть, когда есть возможность? - хмыкнул Вернон, уже уверенней работая электробритвой. – Да чего там обижаться, Шёрстка. Конечно, надо приложить много силы воли чтоб не завыть в ответ, но в том нет ничего невозможного. Горка из овечьей шерсти рядом всё продолжала расти. - Ну, это точно наследие древних, можно сказать, первобытных волков. Если честно, то сам не совсем знаю для чего он им был нужен тогда настолько, что тот и до наших дней дотянул. Сейчас вой скорее относится к солидарности, когда испытывают сильные эмоции… скажем, радость или огорчение, страх или ещё что-то из той же оперы. Можно даже сказать, что это призыв. Когда один волк слышит зов другого, то он испытывает настоящую потребность на него ответить. Может иногда пригодиться. Воющий волк может буквально передавать в нём то, что ощущает в данный конкретно момент. И вой точно использовался как призыв о помощи в совсем, извини за каламбур, лохматые времена. В иных случаях, вой можно услышать аж в радиусе трёх и более миль. Овечка уже начинала привыкать к стрижке. - Ой… но тогда, по-почему ты не завыл вчера, в тот раз? Волк закусил нижнюю губу, когда показались плечики Доун. Вздох он едва сумел проглотить вместе с очередным комом в глотке. - А… а скажи-ка мне лучше, ты-б взвыла, будь ты в моей шкуре. - Я? Н-нет конечно! - Ну, вот ты и ответила, Шёрстка. Стыд-то какой, ну честное слово: звери, когда видят воющего волка, сразу подумают о собаке-переростке без элементарного самоконтроля. Так что и мне приходится, скажем так, марку держать. – волк пожал плечами скорее для себя, чем для Доун, невидящей ничего что может происходить позади. Оба зверя смолкли. Тишину нарушали лишь шорохи ниспадавшей шерсти и жужжание электробритвы. Волк как мог старался не смотреть на теперь лоснящиеся от пота обнажённые плечи овечки. Получалось у него, к слову, так себе. - Эм… а скажи е-ещё… - вдруг снова спросила овечка. - М-могут ли волки выть, когда они находятся… э… вместе с парой? Вернону пришлось поднапрячь свой, на минуточку, волчий слух чтобы расслышать, что именно тихонько промямлила Доун, ещё под жужжание электробритвы. Под своей шкурой он из розового стал красным как рак. - Э… ну… есть такое… было один раз у меня, когда был с… ну… как ты сказала, с парой. – волк заёрзал. – В… этот… как его там… в общем, в интимный момент. Вернонов узел снизу, да, именно тот узел, уже передавал старине мозгу наверх морзянкой, что ему там как-то одиноко. - Ой. – вот и всё что сказала Доун. Снова нависло молчание, пока волк продолжал неутомимо избавлять её от шерсти. На беду, бритва снова начала петлять в дрожащей лапе Вернона, по мере того как всё больше и больше поблескивавшей розовой кожи появлялось перед его уже ставшим жадным взглядом. - Вернон… - снова нарушила неловкую тишину Доун. – А… а мне казалось, что та-такой славный зверь ка-как ты просто обязан иметь пару… Волк лишь опять пожал плечами. - Да я как-бы завязал ещё когда поступал в универ. Я не то чтобы по дамам, и я решил, что будет лучше сосредоточиться на учёбе. - Ох… - как-то сдавленно сказала овечка. - Вернон, я даже не знала, что ты ге… Каким-то чудом поперхнувшийся волк всё же не сбрил эталонный шерстяной помпон на голове у Доун, этого она точно не заказывала. - Что ты, Шёрстка, - прокашлялся Вернон. – Если я говорю, что не слишком разбираюсь в прекрасном поле, это ещё не значит, что я им не интересуюсь. По той теме мой брат Ксавьер. Я знаю его… эээ… партнёра. Нормально готовит и всё такое… Овечка не могла удержаться от хихиканья, волка это даже немного успокоило. - Прости, Верн, я просто удивляюсь, как это так случилось что у тебя нет пары, у тебя! Как можно? Овечка услышала, как волк резко фыркнул. - Да брось, Шёрстка, меня мать с отцом этим кормят каждый раз как созваниваемся. Внуков им подавай. Хотя, может им и есть из-за чего волноваться, из семерых шансов покачать внуков только трое и остались. - А что случилось-то? – пикнула овечка. Вернон вздохнул. - Так уж повелось, Доун, что четверо моих братьев состоят в отношениях, из которых далеко не факт, что из тех могут состояться щенки… Закари встречается с тигрицей, Юрий с гиеной, кто ещё… а, и Трентон крутит роман с арктической лисой, да, песец ему… и походу, только Ксавьер предпочитает один с ним вид… да и то, они оба парни. - Т-твоя се-семья…– запинаясь спросила Доун. – П-п-предпочитает за-завязывать отношения вне с-своего вида, так что ли? Запах цветов всё усиливался, а волк уже не мог краснеть дальше, краснее уже некуда. Самому Вернону, обычно словоохотливому до безобразия, вдруг захотелось прикрутить этот разговор по душам и сбежать. Какая-то часть его персоны уж точно. В контраст этому порыву, другие его определённые части, вроде того же узла, напротив, были не прочь потусить на районе ещё немножко, дескать здесь им было куда расти. - Ну… как-бы… - но волк лишь смущённо кашлянул и решил довести стрижку до конца. – Как-бы я-то по волчицам в отличии от моих братьев-акробатьев. Но мне их что-ль судить за энто? Маман наша как говорит: к чему лежит сердце, к тому оно и лежит. - О… - Вернону даже показалось что Доун была почти расстроена его ответом. Лапа волка с сжатой в ней электробритвой сделала ещё пару штрихов и поставила жирную точку в этой истории. Вернон снял палец с тумблера. Всё было кончено. - Ладушки, я тут закончил. – сказал он и сразу распрямился, быстро распрямляя полы халата, чтоб не разжиться каким-нибудь ещё прозвищем, например «Красной ракетой», или там «Красной угрозой», как уже успел подсказал ему не к моменту услужливый рассудок. Доун же, напротив, словно застыла на какой-то миг, но сразу же принялась рассыпаться в благодарностях. - Ах, как хорошо! – защебетала освобождённая от пут лишней шерсти овечка. – Большое тебе спасибо Щеночек! Потом Доун быстро встрепенулась вся, от шерстяного помпона и до хвоста, скидывая остатки состриженной шерсти с блестящих от пота розовых плеч и спины, и сразу накидывая на плечи халатик. Вернону, его мозгу и даже его узлу было жаль, что столь интригующий спектакль завершился. А вот ноги волка, которые как известно его кормят, с вышеуказанными тремя не согласились и поспешили унести их владельца из комнаты овечки. - Да нет проблем, обращайся! – только и успел пролаять Вернон. – Ну, пойду готовиться к парам! Он почти выбежал из своего бывшего эрзац-кабинета, сразу захлопывая за собой дверь и оставляя Доун одну. Ноги едва донесли его до компьютерного стола в углу, на который волк без сил опустил косматую голову. - Боги на пороге! Что за такая хренотень со мной творится! – пробурчал Вернон, закрывая голову лапами. Лапы убрались, являя миру очень нервно бегавшие зелёные глаза волка. - Как пить дать моё сезонное обострение… или, кажись у неё. Иначе и быть не может… - продолжал бубнить Вернон, приподнимаясь лишь для того, чтоб запрокинуться на кресле. На мониторе вернонова картофана в режиме сна, прямо перед его полуприкрытыми глазами, ломал комедию мультяшный скринсейвер. Вернон безразлично за ним наблюдал пока не вернулись сальные мысли. “Интересно, а как бы Шёрстка выглядела бы совсем без…” – Волк встряхнул головой. – “Вернон, завязывай!” Пока волк так переругивался сам с собой, в комнате Доун загудел робот-пылесос марки Зумба, она видно не откладывала в долгий ящик уборку своей шерсти. Вернон ещё раз опасливо покосился сначала на монитор компа, а потом на коридорчик, из которого доносилось мерное гудение. Мыслительный центр волка посетила очередная блестящая идея. “А впрочем…” – подумал Вернон. – “Глянуть разок не повредит…” - Именем Омниссии заклинаю тебя, пробудись когитатор святой… - буркнул волк, жмя на пробел и берясь за мышь. Картошка Вернона нехотя загудела. Курсор дрожал на экране под стать лапе волка с мышью в той. Кликнуть на иконку браузера тоже получилось не с первой попытки. Прежде чем что-то начать вбивать в поисковике волк снова опасливо оглянулся. Горизонт чист. Зумба продолжала мерно гудеть в комнате овечки. Кстати, об овечках… Пальцы Вернона побарабанили по мышке. остриженные овцы – неверными пальцами вбил волк в поисковике и нажал на «Enter». Поисковик сразу запестрел результатами поиска. Чисто из научного интересу, Вернон глянул на число полученных результатов поиска. Наверное, что-то всё же есть в том ветхозаветном гэге из Зверорамы, о том, что ближе к 3000-му году в сети останется только порнушка. Вернон кликнул на первую попавшуюся ссылку, название показалось ему многообещающим: (САЙТ НОМЕР ОДИН В ЗВЕРОПОЛИСЕ ДЛЯ ИСТЫХ ЦЕНИТЕЛЕЙ ШАЛОВЛИВЫХ ОВЕЧЕК, КОТОРЫЕ ЗНАЮТ КАК НАДО ОБРАЩАТЬСЯ С БРИТВОЙ) Вернон несколько раз перечитал данный слоган, с каждым разом его сердце билось всё быстрее, а волнение лишь продолжало нарастать. Ну чтож… волк перешёл на сайт, и экран сразу заполнился целых россыпью из фотографий и видео с овечками в самых разных вызывающих позах и на разных этапах стрижки. Некоторые даже облизывали рукоятки их электробритв, выдавая при этом зрителю самые соблазнительные взгляды. Многие модели имели сходство с Доун. Да что там, вскипавший чайником волк уже бессознательно наделял мордочкой Доун каждую модель. А хвост Вернона всё вилял при этих видениях. - Щёлк… щёлкните здесь, - тихо прочитал вслух Вернон, хватая воздух пока язык свесился из пасти. - … чтобы увидеть н-нашу топ-модель Лэгги Лэмб в действии… Вернон, понимая, что назад дороги уже нет, с силой кликнул на ссылку, продираясь через предложения набрать микрокредитов. Нужда двигала волка всё дальше, терпеливо ожидая пока закончатся эти бесконечные рекламные ролики. Наконец в проигрывателе появилась та обещанная модель и у Вернона отвисла челюсть от сходства той с Доун. Да, она была заметно фигуристей и выше, но её глаза были такими же изумрудно-пронзительными как у Доун, тот же помпон на голове... Модель на видео мелодично рассмеялась в камеру, а волка едва не хватил Кондратий когда тот спешно прикрывал звук с колонок до минимума. Её ноги и верхние лапы были уже острижены вместе с плечами, оставалась шерсть на груди, на животе, на бёдрах… Вернон доселе понятия не имел как в столь обыденном может быть столько экзотики. Волк слышал только шум крови в ушах, и ещё может быть, в его луковице, когда модель принялась играться с электробритвой. Спустя несколько мгновений она принялась водить язычком по рукояти бритвы. Сердце Вернона видно билось миллион ударов в минуту, а сам он не мог дышать, когда овца подмигнула зрителю. Затем бритва в копытце овцы ловко нырнула вниз, проторевая в белоснежной шерсти дорожку из розовой кожи прямо промеж грудей. По мере того, как электробритва шла всё ниже овца уже издавала сладостное блеяние. Бритва была уже почти в самом низу точёного живота модели, когда Вернон выдернул штепсель его «святого когитатора» из розетки и после весь мокрый от пота схватился за голову как персонаж в Змейкспировском театре. В том что сейчас оставалось от рассудка Вернона разрывалось от возбуждения с одной стороны и всепоглощающей вины с другой. Волк бешено крутил головой, схватившись за уши. Язык всё также свешивался из пасти. Мех блестел от пота. Дыхание было тяжёлым как у бегуна, только что оббежавшего весь город, включая доки, аэропорт и Хэппитаун. Вернон откинулся на кресле и смахнул пот с морды, горящие глаза бросали взгляд куда угодно. Перед Верноном открылось несколько дальнейших вариантов действий. Наконец он остановился на самом приемлемом из них, пойти в ванную комнату, сунуть башку в мойку, врубить ледяную воду и держать её так там с час или два. - Да… точно… - прохрипел Вернон. – Нужен холодный душ. Немедленно! Волк вскочил с кресла и семимильным шагом направился в ванную, не разбирая дороги и пытаясь срочно вылезти из окончательно взмокшего домашнего халата. Вернон уже бежал, когда его рукав зацепился за арку и волк открыл дверь в ванную комнату уже падая, мощным тычком головы. Его единственным действием было инстинктивно ухватиться за что угодно, только чтоб прервать этот его полёт, в данном случае за висевшее рядом полотенце, так и оставшееся в его лапе. Проблема заключалась в том, что волк, у которого сыпались из глаз искры, в своём падении ухватился за полотенце, обвёрнутое вокруг туловища одной знакомой ему овечки. Уже распластавшись на кафеле ванной в позе трупа, Вернон увидел незабываемую картину маслом, как только у него из глаз перестали сыпаться указанные выше искры: Перед ним стояла Доун, уже во всей своей остриженной красе, вся розовая и лоснящаяся после стрижки и последующего душа, кроме шерсти на голове, а вокруг её помпона было обёрнуто ещё одно полотенце. Теперь Вернону более не было нужды воображать, как именно Доун выглядит без её шерсти. Или без всего, если уж на то пошло. Кажется, ей, как и Вернону, потребовалось с несколько секунд на осмысление произошедшего. Мордочка Доун покраснела не меньше, чем морда Вернона, а копытца прикрыли срамные места. Впрочем, теперь это было сродни попытке закрыть гараж, когда машину уже угнали. - ВЕРНОН! – взвизгнула Доун. - Доун?! Я… это… - волк перевернулся на полу и едва избежал столкновения своей головы со стиральной машинкой ради столкновения с фарфоровым троном. – Доун, прости, я… я… Дрожащий волк таки смог вскочить на ноги и запятился к заветной двери к свободе, закрывая глаза лапами, для верности ещё зажмурившись. Дверь он нашёл, когда свороченная им в полёте дверная ручка мстительно ткнулась ему в спину. Вернон кубарем выкатился из ванной, сразу захлопывая за собой дверь. Пот прислонившегося к двери ванной после такого пируэта волка лился с морды зверя как в том старинном меме с лётчиком. Волк тяжело дышал, схватившись за сердце. - Доун, прости, я… я не знал, что ты там… - шокировано пробубнил Вернон, в то время как голова гудела от вышеупомянутых её встреч с дверью и унитазом. - Н-н-ничего, Вернон, - услышал волк как овечка за дверью возится с полотенцем. – я… я сама виновата, что не ска-сказала тебе, что я по-пошла в ванную… Волк вскочил на ноги и побежал в свою комнату, на ходу сбрасывая халат и запрыгивая в джинсы. - Нет, это моя вина, я должен был сперва постучать… - проскрежетал Вернон, запихивая всё подряд в свой ранец. – Доун, я, это, на пары побежал, всё, пока… Волк выбежал из квартиры и захлопнул за собой дверь, громко, если не весь дом услышал, то точно весь этаж. Встречавшиеся ему на пути к парковке звери расступались сразу, видимо заметив выражение его морды. Ноги волка уже подгибались к тому времени, когда Вернон добрался до своего заржавленного скакуна, уже хватаясь опять за сердце в мольбе о том, чтоб оно так не гнало. Вернон Хантер осел на асфальт, опершись о «Викспу» и словно осоловело глядя в никуда, а если быть точнее, на всё стоявшую у него перед глазами гибкую фигурку Доун. - Хвосты да зубы… - прохрипел волк, кое-как поднимаясь на ноги чтобы плюхнуться в сиденье мопеда. – Думай головой, Верн. Головой, я сказал… а не узлом. Вернон попробовал. Не получилось. - Ну ты попал, старичок, - пробормотал Вернон, у которого в уме всё ещё танцевала Та Самая овечка с электробритвой в копытце, а из одежды на ней были только роговые очки. – П- п-плохо твоё дело…