X. К чему лежит сердце

Миновало уже трое суток, с того памятного «Инцидента с острижкой», как окрестил его сам виновник. Впрочем, из чистой случайности, океаны не вышли из берегов, а небо не рухнуло оземь подпиленное лобзиком. И жизнь, как ни удивительно, продолжалась для обоих животных в квартире номер 405 в ЖК «Низовые Поместья» вверх по Низовому проспекту. Разве что, Вернон был ни жив, ни мёртв от стыда и вины, пока тот бродил впустую вокруг кампуса Университета Зверополиса, распугивая честной народ своей перекошенной мордой в течении целых полутора часов чтоб убить время до начала своих пар. Даже то что вместо конспектов и трудов по тригонометрии Вернон принёс в храм просвещения и святилище науки в своём рюкзаке поваренную книгу и комиксы, не могло заставить его вернуться обратно. Потом найдет кого-то чтоб списать, лишь бы не смотреть в глаза Доун. Но работу отменять никто не собирался, пришлось в них всё же посмотреть. Первая часть смены до ужаса напомнила обоим зверям о самой первой смене здесь у Доун, так мало они сказали друг другу. Но овечка, набравшись смелости, взяла это дело в свои копытца. Вся суть её отповеди заключалась в том, что это не Вернон такой идиот, а лишь «обстоятельства бывают всякие» и вообще не его это вина, и овечка даже нисколечко не сердится. В каком-то смысле волку полегчало и жизнь смогла-таки вернуться в прежнее русло. Но всё же кое-что продолжало грызть Вернона, в частности периодически подбрасываемая ему на ум картина совсем недавнего прошлого. И если быть совсем честным, то волк был не так уж и против оной. Это необычное ощущение заставило Вернона встать и свет, и заря аж раньше полудня, чтобы преподнести овечке особенный сюрприз, хотя бы чтоб он сам стал чувствовать себя чуточку лучше. Волк в самом деле не хотел, чтобы этот эпизод с необычным сезонным обострением, чьим бы оно не было, как-то запятнал собой их взаимоотношения. Он правда заботился об овечке, и хотел это ей показать. Волк притаился в засаде на ничего не подозревавшую жертву, до момента видевшую уже десятый сон, ожидая определённые признаки, указывавшие на пробуждение. В лапах у него уже был готов поднос с кофе и Вернон вовсю вострил свой острый слух. Наконец волк дождался невнятного бубнежа и шороха из-за двери, где располагалась спальня овечки. План был рисковый, но игра свеч стоила. - Ягнятины окорочка… - услышал Вернон вялое ругательство и осторожно постучал в дверь. - Э… Доун, привет! Можно зайти? Ты там одета? Через несколько мгновений ему дали зелёный свет: - О… открыто… да… Вернон приоткрыл дверь в свой бывший эрзац-кабинет и осторожно просочился внутрь, балансируя двумя кружками с кофе на подносе: Доун тоже бывала сама не своя, покуда не вольёт в свою систему почти весь кофейник после того, как поднимется. Из-под одеяла на кровати торчало копытце, безуспешно пытавшееся нашарить на ночном столике рядом футляр с очками. Впрочем, ему успешно удалось тот столкнуть на пол. - Б-баранья отбивная… - устало донеслось из-под одеяла и копытце бессильно повисло над бездонным провалом между ночным столиком и кроватью. Вернон аккуратно поставил поднос на секретер сбоку и наклонился, чтобы найти футляр с очками Доун на полу. Через секунду в копытце, выглядывавшее из-под одеяла, легли большие роговые очки. Копытце было дёрнулось от неожиданности, но сразу взялось за те и втянулось под одеяло. - С-спасибо, Щеночек… Хвост Вернона немедленно отреагировал радостным вилянием. Одеяло резко откинулось, овечка села, уже в очках, но с зажмуренными глазами. Нос и вся мордочка дёргались от запаха кофе. На овечке был запахнутый халатик с затянутым поясом. - К-ко… кофе… Копытца Доун механически протянулись вперёд. Вернон улыбнулся сам себе и поднёс дымящуюся кружку к уже ожидавшим бодрящей амброзии копытцам. Доун опрокинула внутрь себя добрую треть содержимого большой кружки, причмокнула и сразу открыла глаза. Заспанная мутная мордочка несколько оживилась. - Ах, Вернон, и что же я без тебя бы делала… - пробормотала со слабой улыбкой Доун, не выпуская тёплой кружки из копытец. - …снова меня спасаешь, ничего не чураясь. Н-но почему ты т-так рано поднялся?... - А, это… Гас попросил подойти днём, рабочих лап ему не хватает. – пожал плечами присевший на корточки волк, глядя на то, как прижимает к себе кружку Доун, ещё даже не подозревающая о сюрпризе. - Ох, к-какое ки-кидалово, - пробормотала Доун, всё щурясь туда, где по её прикидкам находился волк. -…видно пропали наши сегодняшние к-кинопосиделки. - Ты же говорила, что у тебя назначен сеанс с твоим терапевтом? - Д-да, говорила, но тот ведь всего-то идет с час или около того… Даже несмотря на впечатляющий глоток бодрящего напитка, овечка продолжала клевать носом, а её очки съехали на самый его кончик. - Не переживай, Шёрстка. Передвинем на завтра-послезавтра и делов-то. Заспанная мордочка овцы перед ним изменилась с улыбчивой на расстроенную, даже почти капризную, и волк увидел свой момент для атаки. - Распробуй ещё моей бурды, Шёрстка. Сразу должно полегчать! – хмыкнул волк, отпивая из своей кружки, которую Вернон принёс затем, чтобы Доун не стеснялась того, что будто будет пить кофе она одна, а её Щеночек лишь смотреть и облизываться. Доун приоткрыла глаза чуть шире и удивлённо похлопала ресницами. Кружка в её копытце определённо отличалась от остальных что были у Вернона. Ей казалось, что она должна была уже всё прикончить, а кофе там всё никак не заканчивался что есть хорошо. Больше кофе кофейному трону… а ещё на той было что-то написано. Бровки овцы поползли вверх, к большой радости Вернона. - Я знаю, что презент так себе, но я помню, как ты обмолвилась, что одно время ты собирала кружки ещё тогда, когда ты гнула спину на старика Златогрыза. Подумалось, что тебе может понравиться… Волк смущённо кашлянул, а Доун поправив очки на морде наконец смогла прочесть что было начертано на кружке. - «Ewe Rock My World»? – по мордочке Доун растеклась удивлённая улыбка. - Надеюсь, ты не против небольшой игры слов, Шёрстка. – усмехнулся волк. В следующий миг туловище волка обхватили маленькие копытца, и Доун, всё ещё не выпускавшая подарок от Вернона, прижалась к волку, радостно чирикая торопливые выражения благодарности. Объятие овечки было на удивление крепким. Но Вернон сумел сохранить морду, нежно похлопав по спинке радостную овечку. - Ох, ве-Вернон! – воркующий голос Доун просто искрился радостью. – Это самый чудесный, самый милый подарок, который я когда-либо получала! Ты замечательный! - Да ладно, это же лишь кружка, - Вернон приобнял овечку в ответ. - А вот и нет, это же кружка от моего любимого Щеночка! – продолжала щебетать Доун, выбираясь из волчьего объятия и продолжая вертеть кружку в копытцах. - Просто фантастика какая-то… спасибо тебе! Доун вздохнула и снова радостно посмотрела волку в глаза, а тот смущённо запустил четверню в шерсть на затылке. - Это… я лишь хотел так перед тобой извиниться… ну, знаешь… за тот случай… Доун шутливо хлопнула волка по лапе своим копытцем, но мордочка её всё равно чуть погрустнела. - Вернон, сколько мо-можно повторять, я же тебя ни в чем не виню. Ты не… не обязан меня так баловать в-всё время… - сказала овечка, поглаживая её новую кружку, от чего на её морде снова стала расти улыбка. Вернон последовал примеру Доун и его пасть растянулась в улыбке. - А как тебя не побаловать, Шёрстка. Вернон положил лапу овечке на плечо, сразу обращая на себя с её стороны любопытный взгляд. - Доун, ты правда для меня важна. Я лишь хотел тебе показать, как я ценю нашу дружбу. Доун слабо улыбнулась волку. Комплимент грел столь же ощутимо как тёплый кофе в кружке. - А ведь до того, как я тебя вновь повстречал, я даже и не догадывался как много я потерял, словно откровение открылось. До меня это дошло, только когда ты мне на голову свалилась… в хорошем смысле, конечно же, Шёрстка. Волк присел на кровать Доун, теребя свою кружку в лапах. - О, Верн… Доун вздохнула, в её глазках тоже защипало. - Хотел бы я, чтоб наши дорожки ещё тогда, в детстве, не разбегались. Интересно, как бы жизнь сложилась, если-б мы тогда смогли бы остаться всамделишными друзьями, а не чуждыми друг другу зверьми… прорву времени мы так упустили, нечего сказать. – расстроено пробормотал Вернон. - Я… я бы тоже этого желала, Вернон, но мы должны ра-радоваться, что мы уже есть друг у друга. И ведь, навёрстываем упущенное понемножку? Волк улыбнулся в ответ и взъерошил свободной лапой шерстяной помпон Доун, прежде чем снова отпивнуть из своей кружки. Овечка же продолжала светиться и тоже похлопала Вернона, в его случае, по колену до которого могла дотянуться. Хорошо ещё, что Вернон успел сделать глоток до того, как кофе попало бы не в то горло. По счастью, светящаяся овечка продолжала с привязанностью крутить свою новую кружку в копытцах и не заметила миг слабости в Щеночке. - А… а к какому времени Гас по-попросил тебя подойти? – решила Доун сменить тему. Вернон глянул на налапные часы. - Примерно минут через двадцать. - Н-но Вернон, это же так скоро… - сразу напряглась Доун. – П-почему же ты не вы-выехал пораньше? Волк опрокинул остаток своего кофе в один долгий глоток, прежде чем ответить. - Ну, должен же я был тебе преподнести подарок сам. Сейчас же не Новый год, чтоб под ёлкой его оставлять. - Вернон, ты тогда должен был меня или разбудить или оставить тот на потом. – неожиданно для самой себя отчитала овечка волка. Тот лишь с беззлобной ухмылкой встал с постели Доун и прибрал поднос со своей кружкой. - Не тогда, когда я делаю очередное большое одолжение Гасу в виде переработки, да и вообще, обещанного три года ждут. Но твоя правда, надо уже выдвигаться… - с этими словами волк быстро вышел из спальни овечки. Перед тем как Вернон вышел из квартиры, прямо в дверях его остановил тихий как всегда голосок овцы. - Щеночек… - Ась? – сразу развернулся к той каланча. - Извини пожалуйста, но я м-могу воспользоваться твоим компьютером? – спросила стоявшая рядом Доун, всё державшая драгоценный для неё подарок. – Хочу подыскать себе новый ноутбук взамен того, что сгорел, но через смартфон искать как-то… - Да без проблем, что моё, то твоё, Шёрстка. – кивнул ей волк. – Ладно, надо лететь. Увижу тебя вечером. С этим Вернон помахал ей лапой, взял со стойки ключи от верной «Викспы» и выбежал из квартиры. Доун улыбнулась ещё раз. Она до сих пор не помнила доселе, когда это она так часто могла искренне улыбаться, даже в детстве. Кофе в кружке с надписью «Ewe Rock My World» оставалось ещё прилично. ****** В дверях ресторана Вернон столкнулся с особенно нервным бараном с двумя напитками в бумажных стаканах. - Прошу проще… - Под ноги лучше-б смотрел, харя псиная. – рыкнул баран и покатился к стоявшему неподалёку белому фургону, где своей доли поджидал второй точно такой же кадр. Вернон было хотел ответить, как подобает, но его пресёк вечно усталый голос Гаса Рогсли. - Не трать нервы на того шерстяного увальня, Вернон. Некоторым зверям, хоть ты в лепешку разбейся, но не угодишь от слова совсем. Вернон повернулся чтобы пожать копыто горному козлу, загодя опасаясь очередной отповеди по поводу задержки. Тот, стоя в дверном проёме, был с виду раздавлен больше обычного. Мешки под краснеющими глазами особенно выделялись. Тем не менее, Гас всё равно был рад волку даже если тот и припозднился на добрые пятнадцать минут, всё придерживая дверь для своего более крупного товарища. - Да, и тебе тоже снова-здорово, Верн. – козёл с усилием подавил зевок. - Гас, да ты выглядишь как смертный грех. Когда ты хоть в последний раз смыкал глаза? - спросил у того Вернон, проходя внутрь и следуя за спешно шаркавшим в сторону прилавка козлом. - О, ты заметил. Хороший, кстати, вопрос. – вяло хмыкнул Рогсли. – Я тут с прошлой ночной смены. Никак прямо наработаться не могу. Проходя через ресторан, волк невольно подивился тому, как это так мало сегодня народу. Посетители сидели малыми группками или по одиночке, очень разреженно, слишком разреженно для времени после часа пик. Днём обычно здесь яблоку было негде упасть. Подстать им редкие работники дневной смены в оранжево-красной форме болтались по зале, явно не зная, чем себя занять. За стойкой у кассы всё также смертельно скучала Вэлери. Но молодая лисица немедленно оживилась, завидев приближающегося Вернона. - О, Капитан! Мой Капитан! – провозгласила она, прижимая лапы к груди. Ухмылка, на которую способны лишь только лисы, была у той на всю морду. Несколько зверей с недоумением оглянулись в сторону кассы. Сам «Капитан» застыл, обильно потея, и радуясь тому, что вторая половина его громкой клички не ушла ещё в массы. - Ох, звери, лучше скажите мне, зачем меня вызвонили сюда в мой законный выходной. – пробубнил сконфуженный волк под едва сдерживаемое хихиканье лисицы. - Надо вытащить всё из морозильной камеры для учёта. Монотонный голос Рогсли нисколько не повеселел за компанию с Вэлери. - Чудеса в решете… горбатиться предстоит немало. Есть хоть в том смысл, Гас? – Вернон как обычно опёрся спиной о стойку кассы и скрестил лапы. - Есть, но немного. Сверху спустили, что через скоро будет бригада ремонтников, снимать внутренний замок с двери морозильника. Должно всё стоять нараспашку весь день, чтоб оттаяло. – Гас помассировал виски. – Так, еще… а еще надо выкинуть заодно просрочку и затолкать в дальний угол всё что не нужно, и тэ дэ и тэ пэ, пока не притаранят переносной морозильник чуть меньше. - Погодь-ка, командир. Я чего-то не догоняю. – вклинилась Вэлери. - А зачем вообще в морозильнике стоит замок? Да ещё изнутри. - Это было на случай если кто-б хотел устроить в заведении Дикий Запад. – буркнул в ответ Гас. – Можно было бы отсидеться там вместе с кассой и прочими желающими, правда там дубак тот ещё. - Здоровски. Теперь жду не дождусь, пока сюда не нагрянут казаки-разбойники. Хочу уже проверить на прочность эту твою комнатку страха. – хмыкнула лисица. - Хотеть не вредно, Вэл. – продолжал вздыхать усталый козёл. – Замок заедает вконец. Поэтому его и убирают. Большая часть зверей внутри морозилки ноги протянет пока всё устаканится в случае налёта, это во-первых. - Есть ещё и во-вторых? – спросил Вернон. - А как-же, Верн. Во-вторых, все остальные звери там точно дадут дуба, если не свезёт застрять одному, скажем, в ночную смену. С крючкотворской точки зрения, стоит лишь затем, чтоб нервы трепать. А вообще, морозилка без пяти минут отдельное здание само по себе. Со своей вентиляцией и всем остальным. - И кто-же додумался до такой великолепной идеи? – фыркнула Вэл. - Сама, может, догадаешься? – Гас с отсутствующей мордой постучал себя по плашке с надписью «Управляющий» и торговой маркой «Жук-Бургера» у себя на груди. – Ать, копыто гнилое, надо подготовить бумаги, куда же без них. Обожди меня, Вернон. Когда-нибудь вернусь. Пробормотав это, Гас спешно зашаркал в сторону кладовки, которую занимал в качестве кабинета. Пока оттуда эхом доносился на удивление громкий шорох летящей во всю сторону документации, волк всё также продолжал подпирать стойку кассы. Волк было расслабленно вздохнул, и перевёл взгляд от коридора для персонала на живописную стенку подле. Увы, ту уже в свою очередь успела подпереть Вэлери, смотрящая на волка с усмешкой до неприятно напомнившей Вернону о детективе Уайлде. Лисы в последнее время нравились ему всё меньше и меньше. Иногда волк ловил себя на мысли, что, дескать, ему не мешало бы обзавестись противолисьим баллоном. Или антилисьим спреем. Или антилисьим шокером. Или всеми тремя. Пока Вернон разбирался с идеей, а есть ли вообще ещё в довесок и противокроликовые спреи, ход его мыслей нарушил как всегда насмешливый голосок Вэл. - Ну, докладывай. Как там твоя ППС? - Пэ-Пэ-чего? - Эта твоя шерстяная Походно-Полевая Супружница. - А это тебя какого лешего должно волновать. – раздражённо выдал Вернон сразу поморщившись. - О, быстро же ты въехал! Видя, как растёт ухмылка лисицы, Вернон понял, что совершил ошибку, во-первых позволяя языку и прочим частям тела отвечать быстрее головы, а во-вторых, позволяя Вэл втягивать себя в её любимое хобби, то бишь её игру на чьих-нибудь нервах. - Да ладно тебе, Вэл. – только и смог пробормотать волк. - Нет, серьёзно. Ты и эта твоя овца. - Волк с раздражённым вздохом прикрыл морду, не силясь смотреть как Вэлери проделывает довольно распространённую пантомиму с левой её лапкой, сложенной в кольцо и правой с вытянутым указательным пальцем. – Должно быть трах у вас жёсткий! Вернон сумел сохранить хладнокровие, пусть и отнюдь не нормальный цвет морды, и снова скрестил лапы на груди. - Слушай и засеки себе на твоём маленьком остреньком носике, Вэлери. Мы с ней просто друзья. - О, вот ты как. Ладно, забыли, проехали. – морда лисицы быстро переменилась с ухмыляющейся на обеспокоенную, словно она боялась обидеть Вернона, а с обеспокоенной на поскучневшую. Лисица взмахнула хвостом, перелезла через стойку и заняла свой бессменный пост подле кассы, как водится, положив под подбородок лапы и надувая жвачку. При этом в полузакрытых глазах самочки продолжали блестеть озорные искорки. Вернона это напрягло сильнее чем обычный их обмен любезностями, столь внезапно прервавшийся. Определённо, Вэлери с ним ещё не наигралась. - Ну раз такое дело, то а чего бы нам с тобой не замутить? – проворковала та. - ЧЕГО? – волк едва не упал на пол, от неожиданности соскользнув спиной со стойки. Лисица придвинулась вперёд, похлопала ресницами и соблазнительно улыбнулась, насколько «соблазнительно» может улыбаться подросток. - Да того. – Вэлери подмигнула из-за кассы и игриво провела язычком по зубкам в очередной её ухмылочке. – Всегда хотела попробовать, каково это, побывать в постели с волком. Теперь калейдоскоп из быстро сменяющихся эмоций появился на морде Вернона. - Вэл, ты чем думаешь-то? Тебе-то хоть восемнадцать имеется? – выдавил шокированный волк. - Все девятнадцать. – пышный медный хвост всё также раскачивался над хитро подёргивавшимися лисьими ушами. - В морду как-то бросаются почти двенадцать лет разницы. О чём твой отец тогда подумает? Лисица пожала плечами. - А что такого, мой морячок-здоровячок? Уже и седина в бороду и бес в ребро? К тому-ж батя мой в курсах, что с дурными зверями я не якшаюсь, а ты парень хоть куда. Да и он тебя знает, на хорошем ты у него счету. Вернон снова поперхнулся и неодобрительно затряс головой. - Н-не думаю, что это хорошая мысль, Вэл, я как-то пас… - Ой, ну да ладно тебе, Верн, не ломайся. Обидно будет, коль и на моей улице не будет такого же праздника жизни, как у той шерстяной. – дальше заиграли брови у лисицы, сама она подалась чуть ближе. Ехидный голосок опустился почти до шёпота. - Я могу проделать такие трюки с моим хвостом, что ты аж взвоешь. – промурчала Вэлери. Вернон резко отвернулся от молоденькой лисицы, в тщетной надежде на то, что она не заметила, как он запунцовел. Верх в этой стычке одерживала определённо Вэл, и как на зло, достойный ответ всё никак не приходил волку на ум. А всё из-за того, что Вэлери в чем-то напоминала его бывшую из Луговий, хоть та была волчицей. Вернон не считал себя дамским угодником. И из своей предыдущей связи он почерпнул лишь то, что секс под блатняк — это ад. Увы, контратака захлебнулась прежде, чем раздался монотонный голос Гаса. - Совести тебе, Вэл, видно не завезли. Прекращай уже троллить Вернона. Ты и так прекрасно знаешь, что он влюблён в Доун. Подошедший к обоим хищникам Рогсли даже не поднял взгляд со своего планшета с бумагами на волка, теперь застывшего как статуя. Но хотя бы тот больше не был пунцовым. Под шерстью на морде Вернона не было сейчас и кровиночки. - И ты, о Гас! – захихикала лисица, не отказывая себе в удовольствии сфотать морду Вернона на её смартфон. Вернон, кое-как повернувшись к Гасу, лишь смог одеревенело выдавить: - Гас… т-ты… ты чего!? На этом поток красноречия Вернона иссяк, в отличие от того, что бил из Вэлери. - Да брось Гас, я серьёзно! И ваще Вернон тот ещё… перчик. – лисица снова подмигнула волку, который застыл как статуя, вновь ни жив, ни мёртв. - Вэл, завязывай уже с твоим амплюя юной бунтарки. Ты-то вообще родом из обеспеченной семьи, а не из Хэппитауна, и да, Вэлери, ты настолько же мятежна, как и детёныши из церковного хора. И твой папка тебе под стать, занимается бумажной волокитой, его бы пожалеть и избавить от пары-другой седин. - Блин, командир, обламывать мне кайф ты мастер. То-то он стал прям как твой рог. – буркнула Вэлери, и надувшись скрестила лапы на груди. - Гас… - снова хрипло подал голос волк, всё ещё в ступоре от столь внезапного откровения со стороны лучшего друга. Гас Рогсли всё же поднял усталый взгляд с осточертевших ему бумажек на окаменевшего волка и тяжело вздохнул. - К гадалке не ходи. Тут уже всё подряд пропиталось этим душком, Вернон. - Да о чём ты толкуешь, понять не могу! – воскликнул волк, силясь стряхнуть оцепенение. Гас простонал, теребя переносицу. - Всякий раз как я прихожу на смену после вас двоих, или как я с вами пересекаюсь, здесь стоит плотный запах копытных феромонов. – пробурчал Гас. - Да и от тебя самого, здоровяк, тоже несёт за версту псовыми феромонами. – ввернула своё слово Вэл. - В общем, я и Вэл сложили два и два, и получилось… ты не поверишь сколько. Плюс, и слепой бы подметил с какой привязанностью и заботой вы относитесь друг к другу. – заключил Гас. - Ладно, учуял бы носом точно. - Это… это нелепо! – волк снова обрел над лапами власть и сразу всплеснул теми. – Я… я ведь даже ничего не чую! Козёл в неверии хлопнул себя копытом по лбу. - Алё, гараж. Мужик, мы ведь оба родом из Луговий. Как это так, ты тут мне втираешь что твой отменный носяра, за который тебе впору вручать Шнобелевскую премию, ничего не чует? - А почему нет. – хмыкнула лисица и знающе покачала головой. – Как правило, феромон одного зверя может как следует распознать лишь зверь, для кого они предназначаются, иначе тот просто игнорят. Может поэтому Верн ещё толком не шпрехает в теме. Вернон снова застыл. “Не может такого быть. Правда же?” – эхом отдавалось в волчьей голове. Тот запах что он чуял всё это время пока делил одну с Доун крышу? Это тогда что получается… Доун источала феромоны… да ещё из-за него? Вернон встряхнул головой в попытке избавиться от этой мысли. Не получилось. Кажется, ей там понравилось настолько, что та решила там прописаться. - Дай-ка скажу, что именно чует твой влажный носище. Сладковатый такой запах, толь фрукты, толи цветы? - спросил Гас, ухмыляясь половиной морды глядя на то как удлиняется уже морда волка. - Но как… - одними губами воспросил Вернон у вселенной. За ту пришлось вновь ответить Гасу Рогсли. - Да то всего-навсего козьи феромоны. У каждого вида он свой, конечно же, но у самок козьих он вообще-то по большей части отдает луговыми травами или напоминает о свежих фруктах. Если бы Вэлери знала своего шефа чуть хуже, то наверное бы решила, что тому тоже бывает непрочь потроллить на досуге старину Верна. - Н-но не может быть… - продолжать таращиться в никуда Вернон. - А вообще, это даже грустно. – вздохнул Гас и повернулся к Вэлери, желая удостовериться что та не слиняла с поста у кассы. – Будто два корабля в море посылают друг другу сигналы, которые не могут прочесть. - Кто ты такой и что ты сделал с Гасом? – фыркнула лисица и закатила глаза. – Сё, тот явно не был романтиком. - Но я вам не какой-то там траволюб-ксенофил! – вспылил Вернон, заставляя вздрогнуть каждого зверя в окрестности. – Я никогда даже и глаза не ложил на… Вернон смолк. Мозг предательски подбрасывал ему запечатлённые его взглядом картины филейной части одной знакомой овечки. - Н-дас. Долго же до тебя доходило, дорогой ты наш «Doors 98». – маззлпалмнула Вэлери. - А ты, Верн, всё ещё полон сюрпризов. - удивлённо протянул Гас, с любопытством во взгляде. – В старших классах по тебе сохла не одна козочка с овцой. И ты и тогда не придавал этому запашку какого-либо значения? - Ему-то зачем, Гас? Это всё равно что быть поводырём для слепого, если хочешь дать знать самцу, что тот тебе по душе. Но вот Вернон… – фыркнула Вэл, качая головой. – Я, конечно же знала, что парни сплошь и рядом дубьё дубовое, но вот наш половой гигант Верн уж точно дубина стоеросовая! - Видишь ли Вэлери, пока тот ещё пребывает в стадии отрицания что он влюблен в мисс Барашкис. Потому как… - ЭЙ, Я ЗНАЮ, ЧТО У МЕНЯ ИЗ ПАСТИ ВЫХОДЯТ ЗВУКИ! А НУ ПРЕКРАЩАЙТЕ ДЕЛАТЬ ВИД БУДТО МЕНЯ ТУТ НЕТ! – завопил несчастный волк на весь ресторан и сразу же закрыл лапами пасть. Если за их сценкой до того следила лишь половина ресторана, то теперь точно весь. Вернон нервно подёргал свой воротник. Как-то стало душно, а тут ещё и Вэл хихикает... - ВЫ ЧТО, НИКОГДА НЕ ВИДЕЛИ, КАК ЗВЕРИ РУГАЮТСЯ!? ЭТО ВООБЩЕ ПРИВАТНЫЙ РАЗГОВОР, КУШАЙТЕ И НЕ ОБЛЯПАЙТЕСЬ ПОКА НЕ ОСТЫЛО! – проорал волк на весь ресторан и тот вернулся к блюдам, быстро последовав его совету. Гас тоже маззлпалмнул. - Аплодисменты нашему работнику месяца, леди и джентльзвери. Волк съежился под строгим взглядом Гаса и наклонился к обоим зверям. - Слушайте, оба вы интересные кадры, - уже более стихшим голосом сказал он им пожав плечами. – Я забочусь о Доун. Она моя лучшая подруга. Даже если мы проводим всё время вместе, и я люблю находиться рядом с ней, и у меня всё время мысли о том, как я к ней прижимаюсь, как я целую… Волк снова застыл, а Вэлери с Гасом обменялись многозначительным взглядом, когда Вернона понесло не в ту степь. - О нет… - волк осел на пустующую стойку, прикрыв морду лапами и всё бубня. – О нет, нет, нет, нет, нет… ну точно, дело моё – труба… - Думаю, не всё так плохо как кажется на первый взгляд, дружище. Мы ведь не в каменном веке живём, так? Наверное, ты будешь не первым волком что сошёлся с овцой, почти наверняка… за тем лишь исключением, что твой выбор пал на известную экс-террористку… - ответил волку горный козёл, вновь опуская взгляд на планшет. Гаса пихнула под бок лапа лисицы. - Помог так помог, Гас. Молодчага. – хмыкнула Вэлери. – А вообще, да, сейчас двадцать первый век на дворе, Верн. У нас теперь даже лисы записываются в мусора, представь себе! Подумаешь, овца ходит под лапку с волком, это-ж Зверополис, бэби! Тут и не такая дичь может происходить.       - Она мой друг, Вэл. – загробным тоном ответил ей волк, едва найдя силы отнять лапы от морды. – Я не могу поставить под угрозу наши отношения… да и на неё слишком многое свалилось за последнее время…        — Вот тут-то проблема, дурак, у тебя пока что нет с ней никаких отношений. По твоей морде видно, что этого ты боишься больше чем того, что твоя подружка являлась преступным гением в законе ранее и общественной парией сейчас.        На столь бесцеремонный комментарий от лисицы Вернон смог лишь едва покивать в ответ. - Да… есть такое… Доун словно сгибается в три погибели под этим табу, что на неё наложил весь город… даже если я ей нравлюсь в ответ, то ей лишь будет ещё тяжелей… Гас попробовал похлопать Вернона ободряюще по запястью. - Старина, сам посуди, Зверополис сильно изменился со времен той заварухи с Ночными горлодёрами. Звери сейчас открыты, терпимы и понимающие, наверное, как никогда доселе. Но единственный способ идти вперёд, это делать соответствующие шаги, если не прыжки веры. Надо быть по-своему Нейлом Армстэгом чтоб такие шаги делать. - А вот это, Гас, было пробирающе. – отметила Вэл. – Настолько пробирающе, что я сейчас даже не подкапываюсь. - В универе поднабрался, Вэл. Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать. Вряд-ли тебе стоит куковать здесь до конца дней твоих. – вздохнул Гас. – Как мне, например. Спасибо, дедуля. Вот ведь удружил. Последнее было сказано козлом особенно вяло. - Да, кстати, Верн, а что там с твоим «если ты ей нравишься в ответ»? Даже я чую на тебе напоминание о Той Самой, с ног до головы. Спорю на что угодно, ты-то как раз ей нравишься. Вернон уже застонал от досады. - Смотри сюда, есть причины на то, что мы, как ты Вэл утверждаешь, живем в двадцать первом веке. Одна из них заключается в том, что даже если кто феромоны и выпускает или вбирает, то он не обязан бежать за ними вприпрыжку. Поэтому-то, наверное, звери нынче не едят сырое мясо и не живут в пещерах. Мозгами ведь пользуются время от времени! А я вот на что угодно спорю, что Доун сама извелась от всех этих рисков и реалий её ситуации… а тут ещё и я при ней свои труханы собрался выгуливать… - Не боись, Верн. Это-ж Та Самая, наиболее ненавистный зверь во всем Зверополисе. Чего ей терять. – хмыкнула Вэлери, нисколько не смущаясь того как на неё шикает Гас. - А ты ведь кстати так и не сказал нам, старина. – отметил усталый козёл. - Чего не сказал? – пробормотал вконец запутанный волк. - Так ты любишь её? Вернон снова застыл. Он прекрасно видел, как лисица и козёл аж подались вперёд в ожидании. Голову крутило в миллионах мыслей и ощущений. Те словно душили его. Они нарастали и нарастали до самого оглушительно тихого крещендо, оставляя одну лишь простую истину. Волк издал долгий, тяжёлый вздох, полный безнадёги. — Это так. – прошептал Вернон Хантер. Последовал ещё один вздох, словно волк так открывал новую главу в своей жизни. - Небо помоги мне, Я влюблён в Доун Барашкис. К удивлению волка, Гас и Вэлери обменялись широкими улыбками. - Ну как, полегчало? – спросил Гас, хлопая копытом по спине Вернона. - И да, и нет. – глухо донеслось до Гаса. - Что-ж, первый шаг ты сделал, осталось дело за малым, все остальные шаги. - Если ты так считаешь… - Мозги мы тебе хоть немного прочистили. А вот дочистить их поможет предстоящая инвентаризация. – хмыкнул козёл, дружески тыкая копытом в бок волка. Волк опустил глаза на Рогсли и как-то заторможенно кивнул. - Может и так… наверное… Когда волк, едва переставляя нижние лапы, уже было скрылся в служебном коридоре, то его успела остановить лисья лапа, взявшая того за запястье. - Верн, погодь… - лисица, потупившись, улыбнулась Вернону и что удивительно, без поддевки или усмешки. – Если всё же вещи не сложатся у тебя с ней… То знай, мы с Гасом всегда на проводе, чтоб тебя как-то поддержать. - Спасибо, Вэл. Буду знать. – Вернон все же смог улыбнуться той в ответ и положил ей на плечо лапу. - Эй, Овчар, ты там не заблудился? – донёсся до них крепкий смешок. - Не заблудился, Разнорогий, ты сам-то из копыт не выпрыгивай. Вернон хмыкнул и направился дальше по коридору. Ему предстояла неравная схватка с морозильной камерой. ****** Поиски уже начинали утомлять.       - Может кто-то и возьмёт этот ноут трехлетней давности за несколько тысяч зверобаксов. – вздохнула Доун Барашкис, кликая на сворачивание вкладки и спешно проматывая следующую. – И этот кто-то явно не я.              Уже как двадцать минут овечка рыскала через старенький компьютер Вернона по онлайн-барахолкам и сайтам по продажам электроники, но доселе её усилия успехами не отличались. Варианты с покупкой которая ей нравилась отпадали ввиду конской цены. А варианты с покупками которые ей не нравились тоже отпадали, как ни странно. Видимо там считают, что она тут зверодоллары печатает. Доун вздохнула и подпёрла голову копытцем, сейчас её сильно выручала кружка с надписью «Ewe Rock My World», всё дымящаяся рядом. Овечка допила свой кофе и поставила кружку на стол. - Уж Вернон точно бы смог подсказать чего-нибудь, будь он тут… О! А это мысль. – встрепенулась овца. – Как там именовался тот сайт, там был такой чудесный выбор… эх… Доун поскребла свой маленький подбородок в попытке вспомнить. Ничего. Пожевала немного копытце. Тоже не очень. - Что-нибудь по карману… что-нибудь… А! – копытце торжествующе поднялось вверх. – Вспомнила, у них ещё были такие замечательные наклейки с овечками и барашками. Овечьи наклейки, стоит позуглить, может что и выйдет… Доун даже постучала копытцами от радости, что память не подвела. Она опять включила вкладку Zoogle. И стоило ей нажать на букву «О» в поисковике как немедленно вылезло меню со списком для автозаполнения. Первый пункт в том списке ввёл её в ступор: остриженные овцы Доун даже протёрла очки и проморгалась сама, мало ли может почудиться. Но нет. Первый пункт в списке продолжал смотреть на неё с пузатого монитора. - …? – копытце Доун как-то само опять полезло ей в рот. Доун снова и снова перечитывала два слова в меню на заполнение поисковой строки. “Не может быть… Это значит…” – напряжённо думала она. Да, она имела понятие как именно работает поисковик. И предсказывать чего именно будет в него вбивать пользователь он не умеет. А это значит лишь одно, кто-то уже вбивал именно этот запрос. Тем не менее, вместо того чтобы продолжить поиски, овечка продолжала сидеть перед монитором и смотреть на эти два слова. Овечка снова поцокала своими копытцами, всё размышляя над дальнейшими действиями. Холодный рассудок продолжал ратовать за поиски ноутбука. Вся остальная Доун рвалась открыть историю просмотров. “Я не должна. Это ведь вторжение в частную жизнь.” – но копытце уже взялось за мышку и кликнула на историю в настройках. Доун быстро промотала бесполезную кучу сайтов, на которых побывала за сегодня пока не нашла один единственный подходящий к случаю вариант. Овечка ошарашенно посмотрела на время просмотра. Ох, и оно ведь было совсем сразу после её стрижки перед инцидентом в ванной комнате. Аннотация к ссылке не внушала уверенности в том, что сайт, на котором побывал Вернон, являлся безобидным: (САЙТ НОМЕР ОДИН В ЗВЕРОПОЛИСЕ ДЛЯ ИСТЫХ ЦЕНИТЕЛЕЙ ШАЛОВЛИВЫХ ОВЕЧЕК, КОТОРЫЕ ЗНАЮТ КАК НАДО ОБРАЩАТЬСЯ С БРИТВОЙ) Строгое воспитание в отчем доме исключило из личной жизни Доун какую-либо излишнюю фривольность. Ей даже как-то раз сильно прилетело от отца за смелый постер с красавцем-бараном, вывешенный ей в её старой комнате ещё до того, как она поступила в колледж. К примеру, лишь там она узнала, что термин «оральный секс» и разговоры на лекции по половому воспитанию — это разные понятия, да и то, лишь под самый выпуск. Но овечка конечно же слышала о существовании подобных сайтов. Особенно поразило её то, что Вернон совершенно точно там был не случайно. - Н-но Вернон же го… говорил, что ему нравятся волчицы… - кое-как промямлила Доун. “Это значит, что Вернон…” – холодный рассудок отмёл эту мысль как несусветную. – “Быть такого не может, о чем я думаю...” Курсор мыши задрожал над крестиком «закрыть» вкладки с историей. Доун снова задумалась в неуверенности как ей поступить, словно сейчас решалась её судьба. Овечка трепетала в этом непонимании как ей быть дальше. Но копытце снова взялось за мышь и курсор перевёлся на ссылку. -Я… просто посмотрю одним глазом… Думаю, там ничего такого… особого… Фаланга копытца чуть дрогнула, перед тем как кликнуть мышкой по ссылке. Мгновение спустя овечка охнула и залилась пунцовой краской, под стать оформлению сайта с остригающими себя овцами в вызывающих позах, на разных стадиях стрижки. Слоган не преувеличивал. Для их электробритв порой и правда находились «любопытные» применения. Холодному интеллекту овечки пришлось оставить лишь одно логическое объяснение ситуации, в которое она едва могла поверить. Пусть и втайне хотела. Далее Доун через силу заставила себя запустить проигрыватель с видео которое оставили на половине просмотра. Но когда её встретил мелодичный смех модели овечка почувствовала злость. Злость равную давнишней, не привычное смятение. На видео была фигуристая модель, поджарая и с восхитительно белой шерстью, от которой она избавлялась с игриво-грациозной непринуждённостью. Овечка едва сдержалась от того, чтобы начать выкрикивать проклятья, но почему-то не в адрес Вернона, а на голову модели. Овечка заторможенно остановила видео на паузу. Понимание того, что она испытывала настоящую ревность последовало практически сразу после того, когда пришло осознание что модель на видео была в чем-то очень схожа с ней самой. Зелёные большие глаза, длинные ресницы. Такой же помпон на голове. Опиравшийся лишь на факты рассудок сказал ей, что она, Доун, ревнует Вернона практически к самой себе.       - Н-но тогда э-это значит, что… - Доун прикрыла рот копытцами, словно опасалась тех слов, которые собрались с него сорваться. - …что Вернон зашёл на этот сайт потому… потому что считал привлекательной… меня?              Вместе с дрожью от волнения, по её спине прошла волна удовольствия при этой мысли. Едва дыша при этом ощущении, Доун закрыла вкладку и убрала из истории просмотров собственный проступок. Но убирать просмотр сайта Верноном она не стала, даже со знанием о рассеянности волка. Никаких улик не должно остаться. Хотя бы сейчас. Казалось, в комнате становилось жарко, слишком жарко. Хоть зефирки жарь над раскрасневшейся овечкой. Вернон, её Щеночек, считал её привлекательной, и даже больше – сексуально привлекательной. Его помощь ей тогда со стрижкой и общая неловкость ситуации привела его в возбуждение и чтобы подавить инстинкты самца ему не пришло ничего на ум лучшего чем воспользоваться тем сайтом и после умыться холодной водой… когда ванной пользовалась она сама. И по мере того, как рассудок овечки выстраивал безупречно логическую цепь рассуждений, тем сильнее становилось ощущение того, как у неё в животе порхают бабочки. У Доун не было большого выбора, просить ли ей помочь волка со стрижкой или нет. Но она бы явно соврала если бы сказала, что не была настолько же разгорячена в тот практически интимный момент. Она тоже явственно ощущала запах свежей земли после дождя, запах волка, и это заставляло её трястись с каждым движением бритвы, постоянно приближающейся к её всё более горячей плоти под толстой шерстью. Её сердце тогда билось всё сильнее и сильнее, а сама Доун начинала нести по её меркам настоящую дичь, которой при обычных обстоятельствах она никогда бы не затронула. И она хотела обернуться и объять волка копытцами, зарыться в мех на его груди, никогда не отпускать. Но в конце концов, решиться бы на такое, Доун сама бы никогда не решилась, поэтому Вернон буквально убежал по окончанию стрижки. Чтоб вариться в собственных сомнениях, тревогах и расстройствах перед видео с овцой похожей на неё, на Доун. Доун обняла себя копытцами, растирая себя будто пытаясь согреться, и это при такой жаре, лишь пытаясь унять дрожь. На уме у неё было то происшествие в ванной комнате, когда она стояла перед волком вся обнажённая, вся уязвимая. Теперь она услышала ту часть себя которая в тот момент желала того, чтобы Вернон ей овладел, прямо там, в тот самый момент. Чтобы он целовал её, прижимал её к себе, был с ней навечно. Но сложилось иначе. - О, Щеночек… - с тихой тоской прошептала Доун, смотря на кружку с надписью «Ewe Rock My World». – Я… Овца внезапно застыла. Все эти треволнения, что она постоянно переживала, теперь уступали под напором того глубокого чувства, которое прожигало ей грудь. Она давно его не испытывала, если вообще когда-либо знала. - Я… я люблю тебя, Вернон. При этих словах, сорвавшихся у Доун с языка, она застыла в неверии. - Я… люблю тебя. Три слова тревожно продолжали носиться у неё в мыслях снова и снова. - Я люблю тебя? Это уже был вопрос к самой себе. На него был уже готов ответ. - О нет… - овечка совсем поникла перед компьютером. Копытца прижали пустую, но тёплую кружку к телу. – Я люблю тебя… Вернон являлся хищником. Волком. Естественным врагом всего овечьего рода. И при том, без преувеличений, он был самым добрым и милым зверем, который когда-либо ей встречался. Казалось, что не было пределу его терпению и заботе, и силе, если в той была необходимость. И для поражённой этим недавним откровением Доун, это тоже являлось истиной в последней инстанции. бззззз Доун встрепенулась от вибрирования её телефона. Достав тот из кармана своими трясущимися копытцами, овца увидела на экране напоминание о скором сеансе с терапевтом. - Баранья отбивная! – Доун выключила компьютер и соскочила со стула. Время не ждало. Овечка бросилась в свою комнату, надо срочно собираться и ехать на Площадь Саванны. - Д-доктор Гну т-точно должен знать… к-как мне быть… На-надо всё с ним обсудить… Надев свою старую толстовку Университета Луговий и эти ужасные тёмные очки, Доун наконец собралась с силами и покинула квартиру. По пути к практике доктора Гну, расположившейся в более престижной части Зверополиса, среди небоскрёбов Площади Саванны, Доун всё находилась в размышлениях о её чувствах к Вернону. Да, она влюблена в этого волка. Нет. В её Щеночка. Но, допустим, она это признала самой себе. А что дальше? Что если случится А, Б, В, потом Г и далее?... Все вопросы что с удвоенной силой отравляли её ум надо будет выплеснуть на доктора Гну. Найти силы для того… и пока она так размышляла, то едва не пропустила станцию метро, на которой надо было сходить. Уже в дверях практики обнаружилось, что при одной лишь мысли о том чтобы хоть заикнуться о её романтическом интересе в Верноне овечкин язык прилипал к нёбу, и это должен быть её самый первый сеанс вне тюремного заключения. Доктор Гну встретил её радушно. Его костюм бежевого цвета и большие рога были как всегда ухожены. А Доун, вместо того чтобы выложить самое наболевшее, потратила большую часть посвященного ей сеанса на второстепенные неврозы и постепенную адаптацию к жизни вне тюремной системы – работу, жильё и быт. Вернон всплывал повсюду. И где бы он не обсуждался, овечка нервно подчёркивала какой он хороший друг, без какой-либо романтической подоплёки. Получалось это у неё неважно. Впрочем, под самый конец сеанса она нашла в себе то, что при хорошем освещении можно было бы назвать решимостью. - Д-доктор… - вяло прозапиналась Доун с удобной кушетки, стараясь чтобы её не было видно из-за буфа. – Вам с… случалось любить зверя… которого вам было нельзя? Доктор Аттикус Гну снял с морды очки, помассировал переносицу и улыбнулся одними уголками рта. - Полагаю, мисс Барашкис, здесь речь идёт о мистере Хантере. Последовала ожидаемая им пауза. - …неужели я настолько предсказуема… - совсем тихо донеслось до него с кушетки. - Видите ли, мисс Барашкис… то, что вы намеренно избегали этой дискуссии почти весь наш сеанс постоянно пытаясь менять тему или намеренно подчёркивая вашу дружбу с мистером Хантером, имеет под собой термин «Диалоговая Трансференция». Должен заметить, вам не пойдет на пользу намеренное сокрытие столь важной для вас самой темы, которую бы вы несомненно хотели обсудить сейчас больше всего остального. Из-за буфа появилась бледная мордочка Доун с неподдельным удивлением на той. - Я… извините меня… но неужто всё было вам так очевидно? - Помимо Диалоговой Трансференции вас выдавал с головой язык вашего тела. – мягко кивнул терапевт. – Уже больше двадцати лет я наблюдаю соответствующие паттерны мышления у самых разных зверей. Мордочка Доун дрогнула. А добрый доктор продолжал с мягким смешком. - Детали довольно обычны: выражение вашей морды, когда вы говорили о Верноне, блеск ваших глаз и другие более мелкие признаки. Всё как по писаному. Доун улеглась опять на кушетку, всё растирая лапы. - Тогда скажите мне… Это неправильно ведь… овце влюбляться в волка… - Доун сжалась в комочек, ожидая ответа. Последовал несколько усталый на слух вздох. Доктор откинулся на спинку своего кресла, скрестив фаланги копыт. - Лично я, Доун, не вижу ничего предосудительного. - В-вы это серьёзно? – удивленно спросила Доун. - Напомню вам, Доун, что я имею многолетнюю практику. – Доктор Гну почесал свою морду. – Терапевт обязан обладать открытыми взглядами на мир. Душевному здоровью пациента можно с лёгкостью навредить, если его лечащий врач выражает откровенное неудовольствие при его, пациента, высказанных мыслях. Фред Сигизмунд бы со мной не согласился. Самец антилопы повернулся к окну, из которого открывался вид на усеянный небоскрёбами горизонт Площади Саванны и задумчиво вздохнул. - За эти два десятилетия я работал со многими зверьми, находившимися в вашем положении, мисс Барашкис. Я был свидетелем их внутренней борьбы, их страхов и сомнений. Но ни один из них не пожелал отступиться. Все эти звери, вне зависимости от пола или вида, или предпочитаемой ориентации, пытались построить отношения не взирая на мнение окружающего общества. Я помню, как сходились козы и лисы или тигры с гиппопотамами. О небо, да что там. Совсем недавно ко мне обращался офицер из полицейского департамента, волк, вопрошающий о его склонности к молодой жирафихе, работающей в кофейне прямо напротив его участка. Сказать, что Доун была удивлена, значит ничего не сказать. Впрочем, даже в её бытность в мэрии она подозревала о нескольких подобных интрижках среди работников учреждения. И всё же последняя фраза доктора Гну показалась ей странно знакомой. - Н-не скажете, из какого он был участка? Доктор Гну смущённо закашлялся. - Думаю, вы поймете если я настою на том, что это будет нарушение врачебной тайны. Я и так уже сообщил вам достаточно, чтобы не выходить за рамки профессиональной этики. – доктор поправил галстук. – К чему я клоню, Доун… все эти звери стали много счастливее в их отношениях, нежели чем бы отказались от них из боязни неприятия обществом. С уверенностью можно сказать, что львиная доля этих связей остается сокрытой между участвующими в них зверьми от окружающих, но могу вас уверить… в Зверополисе множество по-настоящему счастливых примеров межвидовых отношений, которым могут позавидовать и обычные.       Доун тем временем зарывалась в удобную кушетку, жадно вслушивалась в каждое слово, и позволяя себе на мгновение загореться надеждой. - Здесь стоит вопрос лишь о том, сделает ли это вас счастливой. – Доктор Гну с интересом подался вперед. – Скажите мне, Доун… будете ли вы счастливы с Верноном? Доун при этих словах ощутила себя путешественницей пытавшейся набраться сил для преодоления невероятного препятствия, которого, как только что выяснилось, не существовало. К сожалению, перед ней сразу же выросли новые, уже явственно осязаемые.       - Я… я не могу. – тихо донеслось до доктора. – В-всё так сложно…       - Но почему? – надавил доктор Гну.        - Я боюсь потерять нашу дружбу… вдруг если Вернон… будет против отношений… несмотря на его самцовые порывы? – копытца Доун нервно застучали друг о друга.        — Это тоже далеко не первый раз, когда я слышу подобные мысли от пациента, лишь направленные на ненамеренное самоистязание. Вы, Доун, не первый и не последний зверь, который точно также попал в замкнутый круг этого невроза. Чисто теоретически, неужели вас не страшит больше нескончаемое томление подле желанного вами зверя и лишь один страх чего-нибудь заставляет вас держаться на расстоянии? – заключил доктор Гну.        Доун поднялась на кушетке с искажённой мордой. — Вот вам тогда ещё немного Диалоговой Трансференции, доктор. – к чести Аттикуса Гну, терапевт лишь едва заметно вздрогнул от этого металлического, холодного голоса в котором не было и тени от прошлой слабости Доун. – Сколько животных могут сказать, что связь с ними с лёгкостью может разрушить жизнь желанному ими зверю? Помните, кто я. Доктор Гну ожидал этого момента. К нему снова обращалась безжалостная представительница семьи Барашкис, а не забитая жизнью, запуганная и запутавшаяся овца, лишь недавно вышедшая из заключения. Держа блокнот и ручку в копытах, доктор Гну лишь кивнул Доун продолжать. - Я уже вмешалась в жизнь Вернона, запутала её донельзя. А он даже не видит огромной опасности, которую я представляю. Не подозревает о ней, или же просто игнорирует, вечно беззаботный и чистый сердцем… - овца прикрыла рот копытцем. – Если даже мы и станем парой, и, небо нас упаси, об этом станет известно… Голос Доун содрогнулся. Доктор внимательно смотрел овце в морду. В уголках глаз набухли слёзы. Маленький подбородок задрожал.       - Это разрушит всё к чему Щеночек шёл долгие годы. – Доун шмыгнула носом. – Да, доктор. Вернон был именно тем волчонком, с которым я дружила в детстве. Пускай межвидовые отношения меня не страшат… но едва ли кто-то в Зверополисе захочет связываться с самой низкой преступницей в целом поколении. Я не хочу… я не позволю ещё одной жизни пойти прахом из-за меня! С морды овцы стекали слёзы. Усилием воли, свойственной лишь Барашкисам, она худо-бедно но держала в узде свои эмоции. - Ваш Щеночек? Ваш друг из детства – это мистер Хантер? В самом деле? – удивился самец антилопы. Доктор Гну предложил салфетку со своего стола. Они пользовались в его практике довольно регулярно. Всё же Доун кивнула, ответив на вопрос, приняла ту салфетку из копыта врача и принялась утирать раскрасневшуюся морду. Доктор помолчал немного, собираясь с мыслями. - Я отдаю себе отчёт в том, что ваша ситуация, мисс Барашкис, без сомнения уникальна. Равно как и то, что сейчас вы испытываете стресс и давление, которые свели бы зверя много слабее вас если не в могилу, то точно с ума. Но также и вы должны понимать, Доун, что я, как ваш терапевт действую лишь в ваших лучших интересах. И выбор как вам поступить зависит лишь от вас. Доун Барашкис смотрела на доктора Гну, почти не мигая, будто служительница в ожидании откровения от оракула, разверзающего уста раз в несколько лет. - Если вы позволите мне предположить, как именно вам стоит поступить дальше, Доун, а я подозреваю, что это для вас императив, получить совет от вашего терапевта… то есть лишь два варианта действий. Доун продолжала молчать, с придыханием ожидая решения её судьбы. Такого напряжения она не испытывала с тех пор когда зачитывали её приговор в суде.       - Я бы сказал, что самый простой способ разрешить гнетущую вас ситуацию… - доктор Гну глубоко вздохнул, явно ожидая что пациент не будет от его ответа в восторге. – …это сообщить Ще… Вернону о ваших к нему чувствах.              Салфетка выпала у Доун из копытца. Морда овцы побледнела как у зверя присмерти.       - Я не могу, доктор. НЕ МОГУ. – выдавила овца.        Доктору Гну при взгляде на своего пациента вспомнилась античная трагическая маска. - Прошу вас Доун, успокойтесь. – терапевт жестом пригласил Доун лечь обратно на кушетку. Овца сползла на ту и свернулась в позу плода. Глаза за стеклами очков продолжали смотреть в никуда и не моргать. - О-он упрям. – донесся до терапевта с кушетки вздох смертной тоски. – Вы даже не представляете, насколько Вернон упрям… Даже если он примет меня… это будет концом его жизни. Скорее всего, буквально. На его мечте стать архитектором будет поставлен крест. Кто в здравом уме примет его на службу с таким резюме, с багажом вроде меня? Нам придется ютиться в какой-нибудь халупе вроде той, что сожгли. Быть постоянно в бегах. И я боюсь, что тогда он может рано или поздно меня возненавидеть. Вернон не заслужил такой судьбы. В воцарившейся тишине доктор Гну мог поклясться, что тот будто бы слышит, как лязгают шестерни и поршни в мозгу Барашкис и как вместе с этим по её морде стекают слёзы. Бесстрастный, холодный интеллект и бедная, вконец потерянная овечка едва могли вместе уживаться в одном хрупком тельце. - Что-ж… - прочистил горло Аттикус Гну. – Тогда вам остаётся лишь одно, Доун… Доун не шелохнулась на кушетке, всё лежа спиной к её терапевту, но продолжала слушать что же скажет ей доктор Гну. Она услышала скрип искусственной кожи. Вероятно, доктор решил поменять ногу на ногу. - …вам стоит съехать. И как можно скорее. Внутри у Доун при этих словах всё оборвалось. Доктор Гну увидел, как копытца вцепились в буф и медленно притянули наверх покрасневшую и перекошенную от гнева морду овцы. Глаза расширились, толи от ярости, толи от страха. Зрелище было не из приятных, и даже каким-то жутким. Почти наверняка именно так появлялся монстр мучающий Доун в её частых ночных кошмарах, о котором она регулярно рассказывала на предыдущих сеансах. Аттикус Гну почуял укол вины, ведь если верить овце, то за всё время её проживания в одной квартире с Верноном Хантером тот монстр ещё ни разу не появлялся. - Вы в своём уме, доктор Гну? – злобно прошипела Доун. – Я не пойду на это! Я не хочу! Я не… Это вновь была прежняя Доун Барашкис, пусть и на краткий миг. Посессивная, готовая на жестокость ради достижения намеченной цели, яростная… И уже в следующий, дрожащая овца осела вновь на кушетку. - Простите… неба ради простите… - совсем слабо донеслось до терапевта. - …просто сорвалось… я… я не… - Всё в порядке, Доун. Это лишь ещё одно из свидетельств, как именно вам дорог мистер Хантер… ваш Щеночек. Доктор Гну вздохнул ещё раз и потёр переносицу. - Это лишь одно из предположений. И ни одно из них, мисс Барашкис, не обязательно к исполнению. - …для Щеночка… мой отъезд… станет большим ударом. И ещё большим для меня. Для меня Вернон бесконечно важней чем я для него. – последовало долгое сморкание. - Только поэтому, Доун, я вам и предложил это болезненное расставание. Если вы всерьез намерены не рисковать будущим и жизнью мистера Хантера, и не собираетесь признаться ему в своих чувствах. Доун хотела бы что-то сказать, тупо сидя прислонившись к буфу. Например, снова пожаловаться на то, что мир жесток и несправедлив, особенно по отношению к ней. Или предложить доктору Гну вступить с самим собой в незаконный половой акт, в особо извращённой форме. Но никакие слова так и не нашлись.        - Но, как я уже говорил, это лишь совет. Если вы хотите сохранить статус-кво на какое-то время, то ничто вам не будет в том препятствовать. Хотя, я и сейчас уверен, что постоянно поддерживать положение вещей как есть в какой-то момент станет невозможным, тогда вам придётся решиться.              Доун тупо смотря в никуда медленно покивала.        - Я… я понимаю, доктор. Если… если мне станет совсем невмоготу… - овечка опять содрогнулась. - …то я что-нибудь да выберу… - Превосходно. – размеренно кивнул в ответ терапевт и посмотрел на настенные часы. – Должен заметить, Доун, мы несколько припозднились. Наш сеанс закончился ещё пять минут назад. Доктор Гну выдал небольшой смешок, а овечка срочно пришла в себя и соскочила с кушетки. - Ох, мне так жаль, доктор… - смущенно пробормотала она, и расправила складку на юбке. - Ну что вы, Доун. Не в моих правилах прерывать пациента, когда те начинают делать прогресс. Тем не менее, я бы попросил бы вас впредь не скрывать от меня тех ваших проблем, с которыми вы бы хотели со мной поделиться. - Конечно, доктор Гну… Спасибо вам. - Итак, жду вас через два месяца, но если у вас случится что-то неотложное, то я всегда к вашим услугам. Не забудьте уведомить об этом моего секретаря. Доун кивнула и уже стояла в дверях, когда её окликнули: - О, и Доун, ещё кое-что? Овечка обеспокоенно посмотрела на своего терапевта. - Да, доктор? - Я знаю, когда придёт время, то вы сделаете правильный выбор. – с этим доктор Гну кивнул ей на прощание. Доун медленно кивнула в ответ и выскользнула за дверь кабинета. Затем она без сил соскользнула вниз по двери, а её голова и шерстяной помпон на той совсем поникли в тоске. - Ах, Щеночек… - пробормотала смертельно бледная Доун Барашкис. – Что же будет правильно?...