XV. Кроличья интуиция

Джуди издала ясно выражавший удобство вздох, и проснулась, чувствуя обнимавшие её знакомые лапы. Приоткрыв глаза, она едва улыбнулась, видя и чувствуя вкруг себя сложившегося пушистым клубком рыжего. Подняв взгляд крольчишка увидела знакомую лисью морду её напарника. Глупый лис храпел как не в себя, и всякий раз как он открывал для того дела пасть, его челюсть стукалась о макушку крольчихи. Джуди едва подавила смех, дабы не разбудить рыжего. На краткий миг крольчиха не отказала себе в удовольствии понежиться в объятиях лисьих лап, но хорошего всегда понемножку. Джуди аккуратно вывернулась из них и потянулась, встречая ут… Глаза крольчихи, до той поры сонные, раскрылись полностью. Судя по положению солнца, уже далеко за полдень. На мгновение крольчишку охватила паника, насколько они опоздали на службу. Но, к очень большому везению Ника, крольчиха не стала подражать полицейской сирене, вовремя вспомнив, что в какие-то веки им перепал выходной. Джуди Хоппс лишь зевнула еще раз и взялась за свой смартфон рядом, с тумбочки, чтобы посмотреть сколько там накапало и дату. - Два часа дня… - пробормотала крольчишка, - Ядрён-батон, режим сна совсем ни к чёрту… Вернув телефон на тумбочку, она очень неженственно почесалась, сказывались и профессия, и мальчишеский характер, и совместное проживание в одной квартире со в чём-то довольно женственным самцом. Джуди ловко спрыгнула на пол и одёрнула майку. Надо в обязательном порядке влить в себя чаю, прежде чем вновь зарыться в бумаги по делу. У двери она обернулась, чтобы бросить замутненный спросонья взгляд на “товарища по квартире”. Ник всё также свернулся клубком на «местах для поцелуев», как он хитро именовал свой старый диван. С ним лиса связывало многое, он в свою бытность жохом дрых на нём в редких перерывах между отъёмами денег у обеспеченных слоёв населения в пользу бедных и обездоленных, то бишь себя любимого и его однокашников вроде Финника с компанией. Или на том дрых сам Финник после уговорённой баклашки пенного. Какие-то вещи не меняются. Ник определённо засиделся в кабинете уже после того, как саму Джуди вырубило, мешки под глазами у лиса тому свидетели. А вот когда её саму вырубило, крольчиха сама была не уверена, но явно задолго до того, как показалось солнце. Джуди до сих пор удивлялась в какого превосходного копа превратился Ник, проделавший большой путь от уличного жулика до блюстителя порядка. И уж точно она не могла и представить себе такого же зверя как Ник, с таким же упорством расследовавшего преступления и даже порой превосходившего на этом поприще её саму. То была лишь одна из многих его особенностей, сверкающих в Нике будто в калейдоскопе, за которые Джуди любила его. Джуди Хоппс слегка ухмыльнулась при этой мысли, всё глядя на её напарника, дрыхшего без задних ног. Он всё также храпел, аж чуть стекла в окнах не дрожали, пасть открывалась и закрывалась с каждым всхрапом. Но вот лапы, видимо, заметили отсутствие в тех самой крольчишки, и заместо неё подцепили лисий пушистый хвост, который и принялись обнимать заместо той. “Какой-же он олух порой…” – подумала крольчишка, закатывая глаза и отправляясь в путь-дорогу на кухню. - Но он мой олух. – мягко ответила Джуди себе самой и издала столь же незаметный мечтательный вздох. По прибытию на кухню, крольчишка залезла на стойку и дотянулась с той до буфетной полки, где хранились пакетики с голубичным чаем. Уже скоро Джуди дожидалась момента когда-же зафырчит чайник, подложив локотки под лежавшую на столе голову, а пока её мысли снова пошли гулять по горам, по долам. Когда же это она успела понять, осознать, что влюбилась в Ника по свои кроличьи уши? Видно, слишком давно, настолько давно, что и не упомнить. Точное время и место преступления было захоронено под целой лавиной из полицейской бумажной волокиты. Да, её что-то привлекло в этом лисе с первого момента их знакомства. В тот незабываемый день, Ник, как нечего делать, выцыганил у неё двадцатку и наверное бы сказал, что всё это его «очаровательная персона» вкупе с «чертовской привлекательностью». Крольчишка опять закатила глаза, словно отвечая на классическую самодовольную усмешку на лисьей морде, которую услужливо нарисовало ей её воображение. Но также было что-то и внутри у Ника, что-то что заставляло крольчишку держаться близ лиса и после того, как в его помощи отпала нужда. Может, то было внутреннее добро под заскорузлой циничной коркой, и чем дольше Ник находился подле неё, то тем больше являлось этого добра миру вокруг. И чем дальше Джуди буквально тащила вслед за собой колеблющегося лиса, то тем ярче светились сквозь мнимую, зарубцевавшуюся оболочку из отчуждённости его хитрый ум, умение быстро мыслить и самая настоящая отвага. Джуди впервые увидела Ника каким он есть, кажется, ещё тогда, во время поиска пропавших зверей, бывших жертвами Той Самой. Этой памятной ночью она уже тянулась к своему значку чтобы отдать тот капитану Буйволсону, в районе Тропического Леса. Сделка есть сделка. Недовольный бычара уже протянул копыто за её значком. Копы безразлично смотрят или им хватает совести отвернуть глаза. Но Ник оказался хорошим зверем, который не отвернулся от неё. Он был настоящим другом, вне зависимости от шкуры что он носил с рождения. Он был схож с ней, решившийся встать и бороться даже тогда, когда сбивают с ног в грязь. Когда единственным правильным решением кажется стоит плюнуть на всё и уйти. Ник Уайлд не ушел. Он остался чтобы сиять. Джуди же закусила губу и с силой вдохнула в себя воздух. Она до сих пор не простила себя за тот цирк, который она устроила на радость Той Самой на той проклятой пресс-конференции. Кто её за язык тянул… Крольчишка было хотела подумать, что это всё Барашкис, но поморщилась. Нет… Всё она сама. И никакой Той Самой не надо… Слова просто вылетали у неё изо рта, сами собой. Глупые. Необдуманные. Стоившие неисчислимых бед многим ни в чём неповинным зверям. Джуди вновь увидела боль в глазах Ника. И его разочарование, когда она сдуру, даже не из травоядного страха, схватилась за противолисий спрей у неё на поясе. Надо же было так… Джуди вытащила Ника на свет небесный, подарила ему хоть немного надежды, и в следующую секунду вырвала у него из лап, растоптала у лиса на глазах и станцевала на ошмётках веселый танец. Всю жизнь ей рассказывали про то какими лисы были чудовищами. Единственным чудовищем в тот момент была сама крольчиха. Заместо лиса, её верными спутниками стали позор и вина. А со всё ширящейся раной на городе, они лишь усиливались. Она не только выставила её друга, её Ника, кровожадным монстром на весь город. Так Джуди Хоппс удружила всем хищникам в Зверополисе. Она сама осквернила собственную мечту, предала её значок и всё что он собой символизировал. Чем дольше Ника не было подле неё, неблагодарной, чёрствой и тупой, тем всё бессмысленней ей казалась её служба в ПДЗ. Без самодовольного и вечно отпускавшего шутки лиса её мечта носить полицейскую форму не стоила и сгрызенной морковки. Собственная совесть вынудила крольчиху сдать значок и приговорила её к ссылке в родные, тихие Малые Норки. Подходящий финал для её истории, Джуди казалось, что она ещё легко отделалась. Она правда хотела найти Ника, поговорить с ним, попытаться вымолить у него прощение, но на то была способна былая Джуди Хоппс, явно не та, что торчала за придорожным прилавком с убитой миной. Ей-то легко говорить, сама заварила кашу и трусливо сбежала, прихватив последнюю шлюпку на ходу с уже набирающего воду «Мышаника» и чисто случайно спалив по пути все оставшиеся... Кто бы мог подумать, что из всех зверей на свете ей на выручку придёт Гидеон, блин, Грей, случайно обмолвившийся о том, что растение, которое обычно сажают для того чтобы отгонять мелких вредителей в его родном углу, в Луговьях, называют «ночными горлодёрами», от которых дичают все звери без исключения. Осознание того, что это было последнее звено, объясняющее всё, ударило крольчиху с силой, весом и скоростью курьерского поезда вместе взятыми. Она смогла бы всё исправить, залечить у Зверополиса нанесённые ей раны, исправиться перед Ником. Джуди так надеялась, что если карта ляжет так как надо, то Ник её простит, и даже спасение города будет лишь приятным довеском к её извинениям. Вместо этого, лис отвернулся. У крольчихи тогда всё смёрзлось намертво внутри. Вот так, прибежала. Тут звери друг друга уже калечат, а ты прости пожалуйста, я не виноватая… Тогда ей показалось, что ничего уже не исправить. Ни вернуть их дружбу, ни былой мир в город. Слёзы из раздавленной Джуди так и полились, крокодильи, или кроличьи, не суть важно. Важно, что именно она всё испортила. Ей оставалось лишь умолять захлёбывавшимся от слёз голосом, чтобы лис забыл ненадолго о том, сколько боли она, Джуди, ему причинила. Не ради неё, но ради всех хищников и травоядных. А потом он может сколько угодно её ненавидеть. Затем она оторопело услышала свой собственный голос из своей старой сувенирной ручки-диктофона в форме морковки. Скорее всего, такое же выражение на морде появилось на шерстяной харе Той Самой через несколько часов в музее. Потом всю её горечь, стыд, боль и позор смыла с неё обычная самодовольная ухмылка Ника. Чувствуя, как вокруг неё обвиваются лапы её лиса, Джуди счастливо всхлипывала. Ник был рядом, и в тот миг это было единственной вещью, значившей хоть что-то. Потом был целый круговорот событий… вот Дюка Хорьковица суют в багажник полярные амбалы на зарплате у мистера Бига. И стычка с баранами в старой ветке метро. И добрый десяток раз, где можно было бы отдать концы. Джуди никогда до того и никогда после так часто не пересекалась со смертью за тот один лишь очень долгий день. Одно только присутствие Ника придавало сил, иначе бы надолго её самой не хватило. Сам же лис выступил на ура. Казалось, он один смог сохранять голову на плечах – сама крольчиха бы ни жизнь не додумалась до того, чтобы подменить настоящие капсулы со смесью «горлодёров» в инжекторе Барашкис на голубику. Да что там, предательство Доун, на секундочку мэра города, даже не укладывалось толком в Джудиной голове. Хорошо ещё, что она додумалась до того, как заставить шерстяную вывалить всю правду с помощью её старой ручки-диктофона, бывшей для неё теперь чем-то вроде талисмана на удачу. Нередко ручка в форме морковки сопровождала грозную Джуди Хоппс по службе. - Доун… - пробормотала Джуди. Объегорить тогда овцу было более чем приятно. Один лишь удивлённо-отупевший вид на её шерстяной морде при воспроизводившейся записи с её собственным надменным голосом наполнил Джуди праведным удовлетворением. Но после всего что полилось впереди - суда, показаний овцы на нём и последующая встреча мордой к морде с ней в забегаловке… крольчишкин гнев на овцу сменился на жалость к той. Жизнь взаправду отыгралась на Доун Барашкис. На ту было страшно смотреть подчас. Крольчиха сейчас билась об заклад, что её тогдашняя грустная морда, смотревшая на рушащийся мир вокруг из-за придорожного киоска её родителей в самый тёмный её час и рядом не стояла с унылой физиономией Доун Барашкис, смотревшей на неё из окна для выдачи заказов в Жук-Бургере. Сперва она считала её подругой. Потом бессердечным преступным гением. А затем… пришедшей к тому, к чему когда-то пришла сама Джуди, оказавшаяся в какой-то момент у разбитого корыта, в котором лишь плещутся былые ошибки и сожаления, что надо как-то принять за справедливое наказание... Джуди не знала, смогла бы она на самом деле простить Доун. В памяти опять всплыл её собственный рык на Ту Самую в дакмаке: “Я НИКОГДА НЕ ПРОЩУ ТЕБЯ!” Овца не стала спорить. Не стала возмущаться или оправдываться. Она лишь горько расплакалась… ФЬЮЮЮЮЮЮ Джуди выпала из её невесёлых размышлений о Доун Барашкис когда засвистевший чайник не возвестил ей, что пора бы и заправиться. Газ немедленно прикрутили, пока лис не проснулся. Стоило тому лишь стихнуть, и крольчишка выдохнула. Ник показался ей совсем измученным, надо было позволить ему подремать хоть ещё немного. Дальше лапки уроженки Малых Норок привычно действовали сами, пока мысли полицейской снова уплыли куда-то за горизонт событий – капелька меда в чай вместо сахара, подлить сливок в кипяток. Джуди подула на свою чашку и обратно примостилась за стол, бессознательно барабаня пальчиками по фаянсовым бокам тот-же мотивчик что постоянно выстукивал Ник по его баночке с противолисьим спреем. До крольчихи дошло почти сразу и она, нахмурившись на себя саму, перестала. Ей эта дурацкая банка порой житья не давала. Да, она и Ник преуспели. Крольчиха и рыжий спасли Зверополис. Иногда Джуди даже казалось, что больше всего она была рада тому, что её дружбу с Ником удалось спасти в первую очередь, а не миллионы сограждан, для которых жизнь в общем-то осталась прежней. Но как она восприняла то, что Ник решил завязать с преступным прошлым и пойти по её стопам, поступить курсантом в Академию ПДЗ... не иначе как оказалась на седьмом небе. Неизбежной ложкой дёгтя в бочке с мёдом для Джуди было временное расставание с лисом в связи с его отбытием под практически материнскую опеку старшего инструктора Фридкин в Академии. С подачи этой полярной медведицы, Ник обзавёлся не меньшим числом прозвищ, чем сама крольчишка в своё время под началом старшины, голосу коей могла позавидовать и сирена ПВО. И даже без этого, времени друг на друга у лиса с крольчишкой тоже было всего ничего, с её покоцанной в музее ногой, бумажной чехардой для восстановления в гордом звании офицера ПДЗ и последующим повышением в чине до Лейтенанта и тем цирком с конями, что являл собой открытый процесс по «Делу о Ночных Горлодёрах». К большому счастью, в кой-то веки пригодились доселе собиравшие пыль приложения Yipe и Muzzletime на смартфонах у обоих зверей, чтобы хоть как-то поддерживать контакты. Джуди очень ценила те моменты, когда она и лис могли часами болтать обо всём на свете и ещё немножко, в те редкие случаи когда свежепроизведённая но пропахшая пылью и чернилами Лейтенант Хоппс вылезала из-под завалов полицейской бюрократии, а взмыленный до седьмого пота курсант Уайлд выбирался из-под тяжёлой лапы старшины Фридкин. Многие звери на её месте сочли бы, что болтливый лис мог бы вывести из себя и святого, но они не были и никогда не будут на месте Джуди. Крольчиха с жадностью губки впитывала в себя каждое его слово в те мгновения. Был ли то рассказ, какового было расти в открытой всем сквознякам Хэппитаунской коммуналке, что примостилась под четырёхполосной эстакадой, или какая именно Жук-Бургеровская забегаловка чем-то отличается от другой в худшую сторону… …их разговоры были бальзамом на душу для Джуди. А как сильно Джуди гордилась и радовалась, когда её пригласили произнести речь на церемонии выпуска класса Ника, даже больше, чем во время её собственной. И её слова в первую очередь были обращены к лису. Ещё бы, он показал себя миру таким, каким видела его сама Джуди. Весь город теперь видел, что Николас Пиберий Уайлд не просто очередная «рыжая харя» или «ходячий воротник», а хороший зверь и отличный борец с преступностью. Можно было только лелеять то радостное покалывание в её собственной груди, когда Лейтенант Хоппс поместила значок полицейского на грудь офицера Уайлда. Сколько было радости от того, что лис наконец достиг тех высот, что он заслуживал так долго. Джуди поднесла чашку ко рту и подула на голубоватый под цвет любимого лакомства Ника горячий напиток и снова задумалась. Почти наверняка в тот миг она лишь обожала Ника как друга, без какой-либо романтики. Да, Лейтенант почти была уверена, что так и было. По возвращении в Саваннский участок, Джуди, не теряя времени даром, сразу подала запрос о переводе новобранца Уайлда в отдел в качестве её нового напарника. К немалому удивлению крольчишки, в запросе не было нужды. Капитан Буйволсон сам назначил ей этого рыжего, и чернила на бланке не успели высохнуть. Когда же Джуди осведомилась об этом у самого начальника полицейского департамента, на что получила обычные сухое повеление не занимать свободное место в его кабинете. Впрочем, на мгновение на его словно сложенной из кирпичей морде всё же хитро мелькнула ухмылка. Первый день в качестве неразлучных напарников был незабываем, и начался он с того, что “приятеля” Ника, ленивца Блица разъезжавшем на спорткаре под 150 миль в час, вместе с будущей невестой и одной до смерти перепуганной пассажиркой-выдрой взяли за зад, всех троих. Выдру пришлось буквально отдирать от обивки, а Блиц отделался выговором и мелким штрафом – так лис расплатился за оказанную ленивцем ему с Джуди услугу. А потом случилось небольшое чудо, устроившее всех, даже каменноликого Буйволсона. В участок привезли в качестве подарка от самой Газелле билеты на её благотворительный концерт. Не верящий внезапно свалившемуся на него счастью Шеф приказал быть там всей смене. Ник, конечно же, для виду поныл, так как он не был самым большим фанатом Газелле на свете какой была сама Джуди, и уж тем более в отличие от шефа и Бенджи Когтяузера, визжавших от восторга как школьницы. Да и как говорил сам рыжик, “дырявые портки” тигров-танцоров его самую чуточку смущали, но приказ был приказом, а радостная Джуди была радостной Джуди. Они даже потанцевали вдвоем, как она почти вынудила лиса, шутливо подталкивая того своим бочком. А верный Ник всё это время держал свои язвительные шуточки о Газелле, взятые со страниц таблоидов, на самом мизере, чего стоило ему многого. И даже привёз немножко (ну ладно, множко, будем честны) пьяненькую Джуди в её “апартаменты люкс” где та сразу отрубилась. Так, с того концерта, и повелось для обоих полицейских. С утра пораньше Ник забегал к подъезду её доходного дома, откуда они оба могли перехватить пожевать что-нибудь по пути на службу в участок. День проходил незаметно в патруле или в расследовании очередного дела, и к его концу крольчиха и лис точно также перехватывали что-то походящее на еду по пути в её каморку, где и болтались до самого вечера пока Ник не уходил к себе, или в каких-то совсем особых случаях вроде подчеркнутой убитости после смены или ненастной погоды за окном, не оставался на ночь, коротать ту на запасном матрасе. Кто-то другой мог бы указать крольчихе, что рамки её близкой дружбы с Ником Уайлдом уже тогда стали несколько расплывчатыми, но она бы и длинным ухом не повела. И Джуди вскоре пришла к выводу, что пора бы ей подыскать новое жильё. Причина, опять же крылась в соседях. По первой она приняла Бакки и Пронка Орикс-Рогачсонов за братьев-раздолбаев, но уже в следующую секунду заметила кольца у них на фалангах их копыт. Ладно, допустим. Зверополис – прогрессивное сообщество. Но когда раз за разом она слышала подтверждение поговорки, что, дескать, «милые бранятся – только тешатся», она невольно стала мечтать о том, как было бы замечательно вызвонить спецотряд T.U.S.K. чтобы те вломились бы в их семейное гнёздышко и навели знатного шухеру. Получив тонкий намёк от провидения, в виде продавившегося картонозаменителя в её обиталище, из коего, наверное, было собрано на коленке всё здание, Джуди решила искать спокойной жизни в другом месте. Открывшаяся ей тогда картина маслом была для неё слишком уж прогрессивной. Да ещё и Ник, часто становившийся свидетелем регулярной экзекуции её нервов со стороны мистера и мистера Орикс-Рогачсон, неоднократно поднимал вопрос, пускай и в качестве шутки. Тогда же, сетуя на старые подшивки «Зверополис-Газэтт» что стали на время новой границей между прогрессивными местными и крольчишкой из консервативного захолустья, Джуди стала также интересоваться бытовыми условиями у самого Ника. Не могло же такого быть, будто ему приходилось ещё хуже. Они столь часто общались и проводили вместе время, но она так и не узрела воочию собственный кров лиса. Украдкой она обмолвливалась словом тут, и фразой здесь, дабы выудить что-то у Ника, но тот на удивление оказался застегнут туже чем последняя пуговица на фраке у Родентийского тенора. Ничто не помогало, ни жалобы на то как её угнетают, ни болтовня о поиске нового жилья, ни как снова расползается её стена, сделанная из свободной прессы, под постоянным напором прогрессивного общества, а лис всё ни гугу о собственном житии да бытии. Ник будто зарёкся сказать о месте где тот жил и пару слов, всегда предлагая нести закусон или сравнительно новый DVD с фильмом к ней «домой». И в конце концов, одним днем во время патрулирования возле Мэйн-стрит в районе Площади Саванны её плотину любопытства наконец прорвало, затапливая всё на своём пути. - Я тут подумала… - протянула крольчишка, посматривая по сторонам в поисках какой-нибудь криминальной деятельности. Ник Уайлд сразу проверил надежно ли он пристёгнут ремнем безопасности при этих словах. - Гммм? – протянул лис в ответ, обращая свои авиаторы на прохожих. - Может быть… - голос крольчишки звучал настолько же невинно как оправдания зверя в маске и с фомкой, застигнутым в ювелирном магазине сразу после закрытия. – Может… нам стоит поболтаться у тебя дома сегодня? Лис дёрнулся, было заметно. Медленно его холёная морда повернулась к ней, уже с приподнятыми лапой очками. - С чего бы это такой приличной крольчихе ошиваться даже неподалёку от моей ночлежки, а, Морковная твоя душа? – спросил лис, приподнимая бровь заранее заготовленным на такой случай жестом. - У меня в последнее время… как-бы… малость сквозит. Морковка стоически выдержала пристальный лисий взгляд, глядя в ответ как расплывается Ник в улыбке словно Чеширский Кот. Лисы, как вы там утверждаете, являются псовыми? Ну-ну. - Уже вижу, как перед собой… - хмыкнул Уайлд. – Маленькая беззащитная крольчиха, и будет одна, в опасности, и вся во власти рыжего хищника. Твоих папеньку с маменькой Кондратий часом не хватит? Джуди шутя хлопнула Ника по предплечью. - Да брось, Ник! Мне правда интересно чем ты сам живешь, да и мы никогда ведь не были у тебя дома. Неужто у тебя там всамделишный свинарник? - Ах вот ты как, Морковка. А если б тебя сейчас заслышал офицер Хряккс? - Ладно тебе, Ник, давай уже, выплескивай всю подкоготную и чтоб ничего не умолчал. Ник заправил изящным движением свои тёмные очки в правый нагрудный карман и вздохнул, уже не отвертеться от грядущего разоблачения. Но прежде, чем он вновь как-бы невзначай не отвернулся к окну от крольчихи, Джуди всё же заметила, как сильно обострилась морда Ника. - Джуд… а у меня вроде как и нет квартиры… - буркнул лис. - И что? В жизни не поверю если ты мне сейчас заявишь, что у тебя нет и приличного дома с бассейном в пригороде, приобретенного на нетрудовые доходы. Этажа эдак на три. Крольчишка рассмеялась, а вот Ник нет. Шутливость Джуди будто лапой сняло. Кажется, она натолкнулась на очередное болезненное место у Ника, и только что как следует на том потопталась. - Ник? Шум и гам большого города вокруг них словно притупило. Лис всё также смотрел на живущих в свое удовольствие своей жизнью нескончаемые толпы зверей. - Вспомни-ка, Джуди, где именно ты меня нашла, когда примчалась обратно в город с посыпанными пеплом ушами. - Ох… нет, Ник… да как… - Только не заносись за обочину, Джуд. Конечно, во времена бурной молодости, меня пару раз и заносило под мост, но только не тот и не тогда. Лисья лапа ободряюще встряхнула крольчишку за плечо. Та сразу взялась за неё. А лис всё смотрел на зверей. - Неподалеку от того моста находится старая заброшка… - продолжал несколько отстраненно лис. – Как бы я там и завис. - Ох, Ник… - пальчики крольчихи стиснули изящную лисью лапу. - Я, конечно же, привел место в божеский вид, даже воду со светом провёл, но место как было дырой, так и осталось. Гостям лучше и на пушечный выстрел к такой не стоит и приближаться. Любым гостям. – угрюмо сказал ей лис. - Но почему ты живешь там? Неужели нельзя найти настоящее жилье? И вообще, что тогда за адрес ты указал в своих документах на прием в Академию ПДЗ? Да куда тебе хоть чек высылают? - Абонентский ящик на почтамте никто не отменял, это стоящая вещь. – лисья улыбка мелькнула ещё раз. - И между прочим, именно так я получал на него всевозможные разрешения, облегчавшие мне моё прошлое ремесло, также как и получку сейчас. Улыбка исчезла. - И вот пять центов вдогонку о прошлом ремесле… сколь прибыльным оно ни было, сложно уговорить арендодателя от того, чтобы тот передумал спускать тебя с лестницы. В особенности, когда тебя на выходе из подъезда поджидает народ, и в лучшем случае с ведром смолы и с набитым перьями мешком. – мрачно продолжал Ник. – Отовсюду меня гнали поганой тряпкой с регулярностью в каждые месяца с два или три… или я сам сбегал, пока на горизонте не замаячат деготь с перьями. В конце я решил забить, прямо тогда, когда я наткнулся на этот заброшенный склад. Второй год уже как я там живу и почти не тужу. Лис запрокинул голову на сидение и опять вздохнул. Вся эта исповедь его тревожила. - А вообще, я как-бы думал над тем, чтоб начать искать приемлемый угол, теперь, когда я уважаемый, блин, гражданин и все такое… но лапы как-то не дошли… Джуди, наслушавшись о горестях её друга резко вскочила на сидении, заставляя лиса дёрнуться от неожиданности. Её мордочка горела под опалявшим её жаром только что вырисовывавшегося плана действий. - Ник, у меня появилась невероятная идея! – прочирикала Хоппс с волнением в голосе. - Валяй, выкладывай. – хмыкнул Ник. - А почему бы нам не поискать крышу над головой нам обоим!? Нижние лапки крольчишки аж притопывали стоя на сидении. - Это как, хочешь на пару со мной просматривать отдельное жильё на нос или…? - Да нет же, разобьём квартплату пятьдесят на пятьдесят и будем соседями по квартире! Лис на мгновение невольно улыбнулся вновь, но в этот раз искренно, без хитринки. Голос Джуди и выражение её мордочки прямо заражали энтузиазмом. - Блин, даже не знаю, Морковка… - протянул лис, запуская лапу в шерсть на затылке. – На такое идти с бухты-барахты… Это большое решение, знаешь ли. - Ну нет, ты только подумай, вместо того чтобы мыкаться по каким-нибудь сараям по отдельности, мы сможем на двоих взять что-нибудь не просто приемлемое, но хорошее. И время можно будет сэкономить, чтоб не рисковать разминываться по дороге на работу! – продолжала Джуди излагать казавшийся беспроигрышным вариант, пока лис с плохо скрываемым любопытством во взгляде посматривал сбоку. - Ну-у-у-у… - профессионально закатил тот глаза, набивая себе цену. - Ник, не ломайся. Мы и так проводим вместе большую часть времени, разницу если ты и почувствуешь, то в лучшую сторону! А потом крольчиха поняла, что всё это время держалась лапками за морду Ника пока произносила эту её вдохновенную тираду. Последовала затем ещё одна загадочная лисья ухмылка, и лис аккуратно взялся за лапки запунцовевшей Хоппс, убирая их со своей морды. - Вы кролики такие эмоциональные… - раздалась бессменная фраза на все времена, сдобренная ещё одной лисьей ухмылкой. Тем не менее, Джуди перешла в контратаку, использовав свой не к месту покрасневший визаж чтобы усилить облик расстроенно-уязвлённой зайки, и сложила лапки в просящем жесте. И лис выбросил белый флаг. - Ла-а-а-адно, - деланно вздохнул Ник. – Похоже на то, что ты, Джуд, нежданно-негаданно обзавелась соседом по будущей квартире. Джуди всегда плохо удавалось скрывать свой восторг, и поэтому она вновь подскочила на сидении, победно воздевая вверх лапки и радостно попискивая. Будущее сулило не только веселье в компании лучшего друга, но и никаких Орикс-Рогачсонов за стеной, притом сделанной из материала посолиднее чем свободная печать. А вот следующая реплика Ника вернула её с небес на землю. - Только, чур, берем жильё на этаже не выше второго. - А… а почему так? - Чтоб мне оттуда падать было не очень высоко, Морковка. Как только твой батяня и старшие братья прознают, что их любимица Джуди живет под одной крышей с лисом, они в ту же секунду понаедут для того, чтоб тот ласточкой выпорхнул в окно. Джудины уши упали ей на затылок. Эту вероятность она как-бы не учла. Клан Хоппсов, разумеется, теперь сменил некоторые взгляды на жизнь, и даже теперь вёл дела с Гидеоном Греем, несомненным лисом, но одно дело заказывать у рыжей морды выпечку для придорожного лотка, и совсем другое позволять уже другой хитрой рыжей харе жить под одной крышей со всеобщей любимицей Джуди. - Этот конкретный пункт ты упустила из виду, а? - Нет! – сразу же гаркнула крольчишка. – И ты же не какой-то там первый встречный-поперечный! Ты же всеми известный Ник Уайлд! - Ну тогда точно меня из окна выкинут, в таком случае. – хмыкнул рыжий. - …тогда … э… можно ведь сразу им не говорить! Так. Лис бросил на Джуди взгляд, в котором та увидела мелькнувшее на секунду ошеломление. Чтобы Джуди Хоппс что-то не сказала своей семье, для которой та является всем? - Ник, вообще то я уже взрослая самостоятельная крольчиха. И буду делать как захочу! - Что, правда? Крольчишка полушутя пихнула Ника локтем. - Истина, заметь, в последней инстанции, не просто правда. - Ну, будь по-твоему, Морковка. – лис вскинул лапы в классическом жесте «муррусский под Лемминградом». – Но когда твои родичи вдруг решат к тебе забежать на стопочку морковной наливки, и, соответственно, поднять меня на вилы, то я оставляю за собой эксклюзивное право сбежать. Лис умел заставить её улыбнуться как ни один зверь во всём мире.       Скорее всего, как считала Джуди, её дружеские чувства к Нику стали перерастать в нечто большее как раз в тот временной отрезок когда они вместе съехались в их новое, просторное и светлое жильё. Воздух был свеж, до станции метро подать лапой, и, самое главное, никаких тебе бесящихся Орикс-Рогачсонов за стенкой.       За пару месяцев квартира была обставлена настолько, чтобы не было слышно отражавшегося от стен эха каждый раз, как они говорили, хоть и некоторые вещи для интерьера, что выбрал Ник, оставляли после себя вопросы. Жизнь на одной жилплощади с Ником Уайлдом тоже оказалась сравнительно безмятежной, по сравнению с той картиной что могла бы предательски подбросить её “глубинная кроличьность”. В то время как сама Джуди предполагала, что как ни были они с Ником не разлей вода, какие-то фрикции всё же были бы неизбежны. Жизнь в очередной раз преподнесла сюрприз, в виде того, что основным источником какого-либо существенного бытового загрязнения оказалась сама крольчишка. Всегда несколько жеманный Ник Уайлд был столь же по-скользки чистым по своей натуре, сколь и в быту. По его собственным словам, лису всегда приходилось следить за его внешностью и окружающим того пространством настолько безукоризненно, чтобы окружающие звери просто слегка не доверяли его обаятельной улыбке когда он будет освобождать их от бремени излишней наличности. Если не считать порой несколько затягивавшихся обрядов омовения и без пяти минут целых церемоний сушки его меха и хвоста, Ник имел тот же режим сна, что и Джуди, и в уединении своей комнаты был тих. Так что едва ли какой-нибудь злобный лисяра из ночных кошмаров старого Стью Хоппса будет ломиться глухой ночью в опочивальню его любимой дщери под аккомпанемент грома, молний и прочего саспенса. Если пара соседей по квартире и спорили над чем-то, то темой для спора почти наверняка была полицейская рутина в виде их совместных расследований и бумажной чехардой, или, разве что, чья именно очередь была выбирать фильм для субботнего киновечера. Соседство по квартире сделало крольчиху и лиса лишь ещё ближе. И вот тут-то и стали чаще давать о себе знать эти… необычные ощущения. Джуди ловила себя на том, что её взгляд часто задерживается на рыжем. Всякий раз когда стоило Нику произнести её имя, то крольчишку пронимало неким трепещущим покалыванием. Сама несгибаемая лейтенант Хоппс как-то незаметно для себя самой взяла в привычку прижиматься к лисьему меху стоило ей оказаться на диване в компании чашки горячего какао и с каким-нибудь хорошим триллером со штабелями покойников на каждой странице – а Ник там оказывался третьим но не лишним чисто “случайно”, читая вслед с ней и загадочно улыбаясь сверху промеж её ушек. Кто-б мог подумать, что она была одновременно благодарна и в то же время терпеть не могла Стефана Руа за его мерзкого клоуна. Первая часть «Это» вышла на ура, в отличие от проходной второй. Она была так тогда рада тому, что во время просмотра, чисто ли по воле случая, или же по воле одного рыжего жулика, её обвили изящные лисьи лапы, а пробежавший по спине холодок от осознания немедля утоп в ощущении тёплого меха, которому практически невозможно было противиться.       Она немедля бы отстранилась… но в объятиях изящных лап рыжего было столь умиротворяюще. И вместо того, чтобы пробубнить что-то невнятное и поспешно перебраться на другой край дивана, крольчишка прильнула к груди лиса, на коей и устроилась поудобнее в неге, где ей был не страшен никакой мерзкий клоун, ни что иное. А рыжий, к её немалому удивлению уже позднее, когда клоуны, черепахи и Неудачники выветрились из головы, тогда в ответ лишь чуть сильней прижал крольчишку к себе и накрыл своим пышным хвостом, словно одеялом. Джуди тогда не думала о том, подобающее ли это поведение для друзей, пусть и близких. Но в тот субботний вечер, в тот час, в ту минуту и в тот миг там были лишь она, Ник и хорошее кино. Но Ник не был бы Ником, если в следующий понедельник она бы не обнаружила дожидавшийся её воздушный шарик красного цвета в их офисе в Саваннском участке, привязанный к крольчишкиному креслу. Да, в иных обстоятельствах Ника ожидала бы соразмерная месть, ухмыльнулась Джуди и отпила ещё голубичного чая. Улыбка поблекла на морде крольчихи и чашка с чаем опустилась на тарелочку. Джуди Хоппс снова переживала тот момент, который освободил Ника от её возмездия. “То был лишь несчастный случай.” – твердо подумала Джуди, наверное, пытаясь обмануть чашку голубичного чая перед ней. Ник и Джуди были неподалёку у Первого национального банка Зверополиса, когда они ответили на вызов – дежурный охранник решил, что звери носящие дезабилье на головах и которые стреляют из помповых ружей в потолок приёмной финансового учреждения скорее всего нарушают закон. Ник почти сразу получил пулевой патрон двенадцатого калибра в плечо. Звук был тошнотворный, чавкающий. Лиса крутануло на месте как балерину, кинетическая сила удара оторвала его от пола. Джуди поморщилась от одного воспоминания о том звуке. Сам Ник издал почти животный вой со скулежом, когда шлёпнулся на мраморный пол и начал дрыгаться как выброшенная на берег рыба. Вот орут офицеры Макрог и Грызелло, кроя Джуди матом, когда та, позабыв обо всём на свете, инстинктивно бросается к Нику из безопасного укрытия. Лейтенант их не услышала под её собственный немой крик ужаса у неё в голове. Ещё один заряд дроби пронёсся прямо у неё над головой. Ушей у неё сейчас не было-б точно, если бы они в тот момент не были прижаты на затылке. Крольчишка едва не поскользнулась на разлитой по полу крови напарника. И сразу потащила его к укрытию за ближайшей к ним обоим патрульной машине. Дальше всё смазалось. Лес из полицейских дубинок воздетых к небу, сжатых в лапах спецназовцев из T.U.S.K., вой сирен скорых, снова треск ружей. Она точно помнила, как лис успел ей простонать, что это всего лишь царапина, прежде чем его увезла скорая. Даже тогда, Ник себе не изменил, попытавшись подбодрить Морковку, как он сказал ей позднее, отсылкой на Монти Питона. Она всегда считала зверопейский юмор слишком уж для неё мудреным. Безутешная крольчишка вырвалась в госпиталь, как только смогла. За всё время поездки и ожидания в коридоре она словно была на ножах. Спустя вечность, или около того, медперсонал наконец разрешил вконец взвинченной Джуди увидеться с лисом в отведенной ему палате. Ник сидел на койке, усталый и болезненный, забинтованный и подавленный. Но даже тогда он по привычке ей соврал, что он сыт и весел, и бодр, и прочее подчеркнуть, со специально придержанным хитрым выражением на морде. Разумеется, чтобы её успокоить. Джуди прямо расплакалась, но в этот раз от радости: раз у Ника всё ещё есть силы врать, значит он жив. Джуди мигом кинулась к присевшему на койке рыжему, чтобы немедля заключить того в свои объятия. Тот сразу зашипел. - Ай-айа! Морковка, во мне вообще-то теперь ещё одна дыра размером с четвертак, давай-ка полегче… - слабо хохотнул Ник Уайлд, герой дня. Джуди сразу отстранилась, силясь унять плач. - П-п-прости… прости, Ник… - лисьи лапы придержали её за щеки, по которым стекали слезы. - …м-мне так жаль… Я ведь… я… Изящные лапы приобняли крольчишку, теперь уткнувшуюся в бинты лиса, и всё шмыгавшую носиком. - Джуд, приём. Ты вообще-то со мной сейчас разговариваешь, а не с надгробием с моей сногсшибательно сделанной фоткой на том. И вообще, я не заказывал то, чтоб меня совсем не обнимали. Лапки крольчихи немедленно обняли лиса в ответ, сама она продолжала радостно всхлипывать. Ник говорит ей всякие гадости. Значит, всё будет хорошо. Жить будет. - Вы кролики такие эмоциональные… - снова повторил Ник эту фразу на все времена, придерживая в лапах шмыгавшую носом крольчишку. - Т-тебе было больно? – тихо прошептала Джуди, все пытаясь обработать факт, что Ник с ней, что он будет в порядке, что они будут в порядке. - Ну-у-у-у… - закатил глаза рыжий. – По шкале от одного до десяти, глаза на лоб вылезли от одиннадцати. Джуди резко отстранилась, пытаясь строго смотреть на лиса. Всё-таки она ведь лейтенант ПДЗ. - Эй, эй. Просто шучу, Морковка. – похлопал он её по спине со слабой улыбкой. – И вообще, когда я буду серьезен, я предупрежу тебя заранее, и всенепременно в письменном виде. Морда лиса снова стала загадочной. - В трех экземплярах. Глаза крольчихи сверкнули со смесью удивления и какой-то обиды. - Да как ты можешь шутки свои шутить?... Ты ведь едва не умер… - Вот это уж дудки, Морковка. Так запросто ты от меня не отделаешься. – хмыкнул лис. Джуди едва не ткнула лиса верным локотком, но вовремя передумала. - Но вообще, - продолжал лис, - …не припомню чтоб звери умирали от пули в плечо. Жизнь отчего-то не захотела у меня пролетать перед глазами, свет в конце туннеля мне показывать было рановато. Тем более, что я опять попал на десятку Финну, а уж он-то меня даже с того света достанет чтоб вытрясти свои кровные. - Но ты мог умереть! – выпалила Джуди лису в морду. Ник чуть приосанился и строго на неё глянул. - Эй, Морковка, ты ведь тоже могла. Вполне себе. И вообще-то я прямо перед тобой, вполне себе живой, пусть и прихворал чуток из-за легкого отравления свинцом. И это как-бы наша с тобой работа, Джуд. Нам даже приплачивают сверху за вредность, так ведь? Джуди пристально посмотрела на лиса в ответ, всё шмыгая носом. Это было правдой. Они офицеры полиции. Быть блюстителем порядка означает рисковать своей жизнью каждую смену, в каждом патруле, при каждом вызове. Но лисьи лапы снова притянули крольчиху к рыжей шкуре, и та покорно в ту уткнулась, всё также всхлипывая. - Я знаю… - железная лейтенант Хоппс снова шмыгнула носом в рыжий мех. – Я… я просто не хочу тебя потерять, Ник… не хочу… - Да уж, - слабо усмехнулся Ник. – …умеешь ты, Морковка, заставить меня почувствовать связкой ключей, или чем-то в этом роде… Ник ойкнул, когда его ущипнули за здоровый бок. Оба зверя облегченно рассмеялись. - Я им скажу… - всхлипнула снова Джуди, но с большей твердостью. - Скажешь кому и что? – спросил Ник, продолжая гладить крольчишку по ушам и спине. Джуди подняла глаза к морде рыжего. - Я скажу своим родителям, что ты и я живем бок о бок. Я… я слишком долго откладывала это дело на потом. И этом «потом» пришло и нам обоим настучало. – проворчала она в бесценный для неё рыжий мех. Хоппс почувствовала на себе пристальный лисий взгляд. Почти наверняка он при этом изогнул бровь. - Ты не обязана, Джуд… - Нет, обязана. – упрямо буркнула крольчишка и снова посмотрела лису в глаза, с бровью она угадала. – Я горжусь тем, что Ник Уайлд мой друг, и я желаю, что моя семья будет гордиться вместе со мной. — Значит, вот так всё просто? Ты позвонишь им и скажешь, что делишь квартплату напополам с рыжей бестией? – хмыкнул Ник. Джуди уже оклемалась настолько, чтобы бросить лису собственное “особенное” выражение морды. - Агась, так просто. – кивнула она, утирая слезы облегчения, и всё продолжая пошмыгивать. – Да и шеф Буйволсон сообщил мне ещё на ресепшене, что ты, рыжик, заработал двухнедельный больничный, а вот медали можешь не ждать. С его слов, заместо неё он тебе печать на лоб поставит, если ты покажешь свою хитрую мордуленцию в участке пока не выйдут эти четырнадцать суток. - Узнаю почерк нашего быкана. - Да, он таков. А ещё, так как я являюсь единственным указанным тобой мед-контактом, он велел мне негласно за тобой присмотреть. Настолько негласно, что окна во всём крыле задрожали. - И это я тоже услышал, когда цветочный горшок на подоконнике решил мне сплясать веселый танец... - И знаешь, что, рыжик? Нет на свете средства лучше поставить зверя на ноги чем дать ему подышать свежим воздухом! Джуди победно уткнулась лапками себе в бока. Лис же наградил её таинственной улыбкой номер девять. - Хм. Я ничего не имею против сельской местности, если, конечно, она находится по другую сторону окна. Но если в уравнении нет вил и факелов, то я в деле… Уламывать Ника Уайлда провести животворящую неделю вне шумного и загазованного Зверополиса в пасторальных и тихих Малых Норках долго не пришлось. Повыделывался он чисто для проформы, постоянно упоминая про сказанные выше вилы, факелы, петлю и прочее стоившее упоминания деревенское времяпрепровождение. Но стоило Джуди лишь упомянуть про доступ к практически неиссякаемому запасу голубики прямо с куста, то теперь уже сам Ник буквально тащил крольчишку в сторону вокзала, разумеется, насколько настойчиво позволяла ему лапа на перевязи. Дело стояло за малым, взять небольшой отгул… Ник, несмотря на некие опасения, имел большой успех у обширного семейства Хоппс. И стар и млад выстраивались чуть-ли не в очередь, чтобы своими глазами посмотреть на Восьмое Чудо Света, на Николаса Пиберия Уайлда. Даже когда Джуди сообщила родителям, что делит с данным рыжим Чудом одну жилплощадь. Бонни Хоппс поддержала дочь немедленно. Стью Хоппс же сделал суровую морду, или по-крайней мере то, что считалось у него за суровую морду. Впрочем, судя по тому, как пожилой фермер многозначительно хватался за сердце, или как с его морды стекал пот всеми семью ручьями, брошенное им заверение «здорово, рад за тебя Джуд-Уши-Не-Трут, несказанно рад» могло быть воспринято с долей скепсиса. Самая же сложная доля в этой вылазке на свежий сельский воздух досталась самой Джуди, в памятное утро, когда она готовила вместе с мамой блины с голубикой для Ника. Дуэт наслаждался солнцем, воздухом и здоровым деревенским питанием уже с неделю на гостеприимной морковной ферме клана Хоппсов. И Джуди, со рвением, неотличимым от служебного, исполняла роль сиделки для Ника, уже нехотя начинавшего принимать как должное немедленное осуществление его прихотей, пускай и с напускным «Морковка, я ведь взрослый самостоятельный зверь». Особенно сомнительно это звучало прямо во время непрерывного шедшего представления в Театре Одного Актёра им. Ника П. Уайлда для целой прорвы джудиных братьев, сестер, кузенов, кузин, племянников, племянниц, дядь, теть, дедушек, бабушек... В общем, Ник в то утро очень не отказался бы от блинчиков с голубикой на второй завтрак. И Джуди побежала на кухню, на помощь маме. Миссис Хоппс не замедлила поднять вопрос, раз уж он был написан на лбу у признанной любимицы всего семейства, большими буквами. - …Джуди, родная, ценю всё что ты делаешь, но сосредоточься на этой порции блинчиков с корицей. Порция блинчиков с голубикой для мистера Уайлда… Ника… уже готова. И от того, что ты смотришь на неё будто она совершила по меньшей мере государственную измену, готовее она не станет. Джуди встрепенулась, выпадая из её беспокойных мыслей на свет божий при этом мягком упреке со стороны миссис Хоппс. Степенная крольчиха покачала головой. Совсем там они в большом городе, видно, разучились блины печь. - По-прости, мам, - быстро бросила её дочь. – С тем, как Ник сейчас не в форме, я сама не своя, за всё подряд хватаюсь и… - Милая, это лишь блинчики. Пусть и с голубикой, ладно. Не квантовая математика, не взорвутся. Если, конечно, готовит не твой папа. – слегка хмыкнула кроличья матрона. Джуди в тот момент потребовалось приложить немало усилий чтобы прекратить прилагать излишние усилия. Но она всё же кивнула маме с немного усталой улыбкой. Удивительно, как сильно можно устать в отпуске, даже в номинальном. Бонни тем временем уже положила очередной брикет масла на сковороду. Обширная кухня клана Хоппс напоминала конвейер в заводском цехе, иначе было не прокормить казавшийся бесконечным поток домашних. Джуди заняла своё место в этом конвейере подле мамы, и пока она наливала масло на её сковородку, в голове у неё продолжали роиться мысли о всё ещё идущем на поправку лисе. “Как там Ник, в порядке ли он?” “Взбила ли я подушки у него на кровати?” “Не сильно ли ему докучают домашние?” “Скоро там уже блинчики?” “Ядрён-батон, простираться надо ещё...” Бонни Хоппс не понравилось, как Джуди снова уплыла в себя. Кто-ж блинчики будет тогда готовить? - Джуди, ку-ку. Крольчишка-полицейская снова встрепенулась. Блинчик подпрыгнул на её сковородке так высоко, что Бонни уже морально приготовилась к тому, что это будет третий блин комом только за это утро, которому понравилось на потолке настолько, что тот решил там позависать. - Ась? – только и пискнула бравая лейтенант ПДЗ. - Что-то случилось, Джуди? Ты слишком уж молчалива, милая, настолько, заметь, что сама на себя стала не похожа. Обычно, когда ты рядом со мной на кухне, ты столь общительна… Мама с прищуром пристально на неё посмотрела так, как умеют пристально смотреть одни лишь матери. - Мам, всё со мной в порядке, - буркнула любимица. – Я просто беспокоюсь за Ника. - Родная, окстись. Уступи бедному юноше хоть пару минут продыху, а то ты его так вконец испортишь, коль будешь с ним так нянчиться. - Я не нянчусь, мама. – с неверием в голосе ответила Джуди. – Ник был ранен. Серьезно ранен! - Да, родная, я знаю, что он серьезно ранен. Но ведь он уже идет на поправку семимильными шагами, по моему скромному мнению. – даже от укора от Бонни Хоппс становилось тепло. – Но у нас в одном только хозяйском доме с двести зверей, и если Нику что-то понадобится, то он с легкостью найдет помощь, не стоит тебе тревожиться обо всякой мелочи. Если ты вдруг не заметила, Джуди, твой друг стал настоящей сенсацией для всех наших. Блинчик на сковороде миссис Хоппс совершил невероятное сальто-мортале и приземлился правильной стороной, сразу же зашипело масло. Звук, предвещающий ощущение сытости… - Но мам… никто из домашних не знает Ника так как я! Он очень горд. И сам о помощи никого не попросит… - Кого-ж тогда мистер Уайлд мне напоминает… - Бонни внимательно посмотрела на любимую дочь, ухмыляясь половиной рта. Джуди же лишь упрямо хмыкнула. - А вообще, чего бы мистеру Уайлду не помешало бы точно, так это увидеть, как немного отдохнешь и ты, родная. – кивнула Бонни Хоппс. – Он такой типаж, который если и примет чьё-то участие, то лишь насильно. Джуди картинно закатила глаза, на что пожилая крольчиха лишь снова хмыкнула. - У нас снова бунт на корабле, так? – матрона поставила сковороду на выключенную камфорку и скрестила лапы на груди. – Не так я уж и стара, чтобы вынести соответствующее суждение, ты не находишь? - Мама, это не совсем… ну, понимаешь… - Послушай-ка поучительную историю, Джуди. Джуди закинула голову и раздражённо вздохнула, но миссис Хоппс осталась неумолима, придется любимице прослушать поучительную притчу. - Представь себе, родная, было когда-то такое время, что у меня в девичестве была осиная талия подстать твоей, а твой батюшка ещё не обзавёлся брюшком. И не смотри на меня так удивлённо, Джуди. Семейный фотоальбом не даст соврать. Я и молодой Стью были близкими друзьями. И в один прекрасный день, когда он чисто случайно с мешком полным моркови перелезал через ограду нашей семейной фермы обратно к Хоппсам, то мешок, видимо из глубокого чувства гражданской ответственности, хватил его по ушастой голове и Стью вдобавок сильно подвернул его нижнюю лапу. На умудрённой морде Бонни Хоппс на секунду мелькнуло то самое выражение, которое так часто появлялось на Джудиной, словно та собралась пробить головой стену, и таки скорее всего пробьёт. - А то, что рядом проходила я, а мешок с трофейной морковью ещё не успел перекочевать через границу на землю Хоппсов вслед за Стью, это лишь совпадение. Шум и гам кухни вокруг как-то особенно обострились. Джуди уставилась на мать. Мама, ты что, ударила папу мешком с морковью??? Некоторые фразы умеют надолго зависнуть в воздухе, даже если никто её не произнёс вслух. И Бонни лишь немного улыбнулась. Лишь поблескивание в утомлённых от нескончаемых забот о семье глазах матроны дало понять Джуди, что и мама когда-то была молодой, бойкой и пробивной, как это ни звучало совершенно невероятно. Убедившись, что теперь дочь точно слушает её, Бонни продолжила свой рассказ. - О, никакого злого умысла у твоего папы не было, скорее твои дядья с его стороны проверяли его на «слабо», хватит ли у него духу свиснуть с соседней фермы мешок моркови средь бела дня. И твой папа… гм… не был настолько стоически настроен в тот конкретно момент, скажем как Ник… скорее огласил на всю округу своё присутствие. И, дабы спасти его хвост от вполне заслуженного возмездия со стороны дядьёв уже с моей линии, я одним пинком отправила мешок с уликами в кусты и сказала всем во всеуслышание сыпать оттуда, раз уж моё свидание и так накрылось медным тазом, как мой ухажёр лапу себе успел свернуть когда перелезал к нам через ограду. Думаешь, от кого тебе именно из нас двоих досталась потребность прямо с пеленок раздавать тумаки направо и налево твоим братьям? Я ведь твоих дядь с моей стороны лупила за милую душу. Глаза у Джуди округлились. Мама всегда ей казалась оплотом мира и доброты во всем клане… и вот нате, в тихом омуте черти не просто так водились. - Я тогда, разумеется, преувеличила чуть-чуть, когда назвала Стью своим ухажёром, но никому не захотелось подкапываться чтоб получить от меня леща, когда я тащила твоего ноющего папу в дом, чтобы перевязать его лапу. – Бонни цыкнула на себя саму, принимаясь вновь искусно подкидывать блины. - И точно также как ты, с тревогой принялась отплясывать вокруг него как сивка-бурка, как если бы это помогло ему скорее встать на лапы, докуда он не взмолился оставить его несчастную лапу в покое. Веришь мне или нет, я была готова ему и вторую свернуть. Но потом пришла твоя бабушка с папиной стороны, чтоб забрать непутёвого наследничка домой, чуть ли не с боем его вызволять. - И что тогда ты сделала? Джуди теперь едва переворачивала свои блинчики на её сковороде, напряжённо вслушиваясь в мамин рассказ. Бонни перевела взгляд с её сковороды на дочь, та продолжала смотреть на неё. В глазах матроны мелькнула ещё одна искорка, когда та проделала небольшую пантомиму на саму Джуди: наигранно запрокинула голову с закатившимися глазами и издала такой же раздражённый вздох, как и сама её любимая дочурка всего лишь с пару минут назад. Джуди хихикнула, упрёк был заслужен. Она смущенно кивнула маме, и рассказ продолжился. - Но важно другое… Что именно сказала мне твоя бабушка, земля ей пухом, на тот цирк, что я тогда устроила. - Что же она сказала тебе, мам? - Да тоже самое, что и я тебе сейчас скажу. Влюбилась ты, дурёха. – обезоруживающе спокойно хмыкнула Бонни, отправляя очередной готовый блинчик на тарелку. Скрежет сковороды сбоку услужливо подсказал почтенной матроне, что любимая дочурка едва не сковырнула её сковородку с плиты. Пожилая крольчиха лишь снова устало улыбнулась дочери уголком рта, чувствуя, как затылок сверлят шокированным взглядом.              - Мама… - полувыдавила-полупрошипела потрясённая крольчишка со вставшими на дыбы ушами. – Да что ты…        Огрызок фразы едва завис в воздухе. Нереальной казалась происходящая вокруг обыденная суматоха на кухне Хоппсов, повторявшаяся изо дня в день, и из года в год, и из поколения в поколение. Но никто не бросился на кого-то кричать, что-то доказывать или осуждать. Смех молоденьких крольчих, хныканье и гугуканье крольчат, гогот кроликов, извечное ворчание старших на младших, и звон-перезвон столовых приборов с посудой, и хрумканье с чавканьем. Реки не вышли из берегов, небо не упало на землю. И внимания на беседу матери и любимицы не обращали от слова совсем. Прежде чем Джуди себя от души ущипнула, дабы удостовериться, не сон ли это, а всё же явь, то мама, уже принявшаяся готовить следующую порцию блинов, уже продолжала: - Дай угадаю, родная… сейчас ты хочешь начать мне доказывать, что не втрескалась в этого славного юношу, пусть он и лис, и даже целый список соберёшься предъявить, из причин почему влюбляться в него – идея так себе... Джуди снова увидела, как та озорная искорка снова мелькнула в глазах мамы, словно таким образом молодая и полная задора Бонни-ещё-не-Хоппс передавала ей привет из прошлого в настоящее. - Поверь мне, Джуди… тоже самое я выплеснула на мою будущую свекровь и твою покойную бабушку. – Бонни вновь усмехнулась. – Первым пунктом в моём списке почему влюбляться в твоего отца было плохой идеей стояло то, что Стью был из Хоппсов, а это то ещё бешеное племя… А во-вторых, опять-же, я назвала его своим ухажёром лишь чтобы твои дяди с моей стороны все лапы батеньке твоему не повыдёргивали. Джуди продолжала немо смотреть на маму. Есть в жизни такие моменты, когда стоит не бежать невесть куда, а остановиться, заткнуть свою варежку и послушать других, даже если это твои деревенские мама с папой. Бонни провела лапкой по подбородку, словно так она удерживала давнее воспоминание. - Но поразмыслив немного над словами твоей бабушки, я всё же поняла, как мне дорог Стью, и как я люблю его. Просто тогда столько всего было перед глазами… - Но… но… - наконец что-то смогла проквакать несгибаемая лейтенант Хоппс. – Но мы же друзья… он мой напарник… Он же лис в конце концов… А я… - А твой папа, родненькая моя, он вообще из этих бешеных Хоппсов. – хмыкнула Бонни, и, словно в доказательство её слов, в столовой уже началась дежурная перебранка. – Но вообще, родная, подумай… Действительно подумай. Вы делите одно жилище, работаете бок о бок, и, бьюсь об заклад, даже проводите вместе ваш досуг так, как у вас, городских, видимо принято. Какая-ж это обычная дружба по-твоему? Да и твой Ник не детеныш, а взрослый, между прочим, зверь. Естественно, что у него в какой-то момент может чайник усвистеть в неизвестном направлении, если его так постоянно опекать. Но иначе ты не можешь. Как и я не могла, когда твой папа лапу свернул при попытке схоппсить у нас мешок свежей моркови. Потому что твой папа для меня значит всё, также как этот твой рыжий хитрец является всем для тебя. - Но я… - Джуди схватилась за подбородок, также, как и её мама пару мгновений назад. Это тоже отпечаталось у неё в мозгу. Откуда-то далеко ей вновь подмигнула юная и полная энергии Бонни. В мыслях замелькали разнообразные видения её самой и Ника. Она думала об их запутанных как клубок перцепций отношений, о тех ярких моментах, что они провели вместе. И об этих странных чувствах что испытывала она, и, может быть, испытывал и сам Ник. Почему-то при одной лишь мысли о лисе на ум пришёл тот чавкающий звук, с которым пулевой патрон двенадцатого калибра вошёл Нику в плечо. И её последовавший крик ужаса. Кажется, она больше никогда себе не позволит выставлять напоказ всему миру как ей дорог Ник. И как Джуди тогда боялась его лишиться. Слова мамы лишь послужили линзой, через которую можно было рассмотреть настойчиво лезшую ей в глаза правду. - О нет… - пробубнила Джуди. Бонни Хоппс снова ей кивнула и устало улыбнулась так, как умеют лишь матери. - Но я… я не могу любить его… правда же? – глухо спросила она маму. Джуди снова ощущала себя совсем крохотной крольчишкой, едва вышедший в огромный мир вокруг, полный тайн и опасностей, и ждущей что кто-нибудь ей всё объяснит. - Звучит, словно ты у меня собралась спрашивать разрешения, милая. – рассмеялась Бонни. От этого материнского упрёка Джуди Хоппс вспомнила, что с младых коготков она постигала мир сама, не дожидаясь этого «кого-то». В мире много тайн и опасностей, но приключений тоже. Джуди усилием воли заставила себя вновь повзрослеть и грустно посмотрела на маму. - …я люблю его. Да, люблю. Молодая крольчиха шмыгнула носом. Уши упали ей на морду. Слёзы набухли в уголках глаз, заставляя Бонни нахмуриться. Джуди приняла это по первой за неодобрение. Она повернулась полностью к маме и потупила взгляд, вперив тот в пол кухни. - Ты… ты стыдишься из-за того, что я влюблена в лиса? – спросила Джуди. Пожилая крольчиха немедленно обняла молодую. - Ох, Джуди… нет, нет, нет, конечно же нет, я никогда не буду из-за тебя стыдиться. Мама поцеловала Джуди в лоб, словно той было снова лет эдак семь, и паскудник Гидеон Грей только что оцарапал ей щёчку сразу после памятного утренника. Что странно, Джуди опять полегчало. - А вот тебе бы стоило, фома ты неверующая, что так в матери родной сомневаешься. Джуди улыбнулась одними губами. Да, в самом деле. Как можно было только подумать, что мама будет стыдиться её, или даже рассердится, даже из-за того, что любимая дочь семейства влюбилась в лиса… - Может мы и не можем решать кого нам стоит любить. – проворковала Бонни Хоппс, поглаживая дочь по голове, уткнувшуюся ей в плечо. – Что уж точно в наших с тобой силах, так это решить… идти ли за тем кого ты любишь, или не идти. Молодая крольчиха всхлипнула. - А… Ду…думаешь мне не следует ему говорить… Нику… просто забросить все эти мысли, попробовать забить на эти чувства? – лапки принялись утирать глаза. - Джуди! – твердо сказала мама. – То, что ты влюблена в Ника Уайлда, меня не удивило. А удивляет меня вот этот твой вопрос. Ты одна из самых сильных духом крольчих во всей семье, возможно самая сильная. Всё, о чем ты мечтала свершилось, потому что ты неуклонно к этому шла, не спрашивая разрешения ни у кого. Старшая крольчиха отвела от дочери взгляд, сама потупившись. — Это ведь мы с твоим отцом перестали мечтать о чем-либо ещё. Нам хватило друг друга. А ты всё продолжаешь. Неважно у нас двоих получилось сделать из тебя… ну… нас. Может это и к лучшему. Нас, конечно же, ещё может расстроить, и ещё как расстроить, то, что вряд-ли мы от тебя в таком случае дождёмся внуков, коль ты предпочтешь остаться с молодым Ником, но… Как по команде из столовой донёсся оглушительный гвалт младших крольчат, закатившихся с улицы в дом целой волной. - …у нас уже есть под добрую сотню внуков и внучек, а у тебя племянников и племянниц… и вообще, ты, Джуди… ты у нас штучный товар. - Но мама… - Не мамкай мне пока, родная, дай досказать. – прервала Бонни свою вконец разнервничавшуюся дочку. – Мы же никогда толком не поддерживали тебя в твоих начинаниях и стремлениях. А вообще-то должны были. Мы просто так боялись, что ты навредишь сама себе в этом большом страшном городе. И порой отказывались видеть, как ты сильна. На самом деле, ты, Джуди, много лучше и сильнее нас обоих. И что именно ты доказала нам, что зверя нельзя судить лишь по его шкуре. Вспомни хотя бы Гидеона Грея, как он тиранил и тебя и твоих братьев с сёстрами в придачу. И ничего, взялся за ум, и его выпечка лучшая во всех Малых Норках с окрестностями в придачу. И если бы ты не открыла нам глаза, то мы бы с ним ни в жизни не стали бы деловыми партнёрами. Где бы тогда был он и где мы? Ты ведь не только помогла в итоге хищникам у вас в большом городе, и у нас тоже дела идут в гору… Джуди всё слушала и слушала мать, уже не особо вникая во что она говорит. Её умудрённый голос умиротворял. Тёплые лапы матери продолжали гладить молодую крольчиху по голове, успокаивая её, возвращая её в детство, но в хорошем смысле. Потому что в лапах матери всегда безопасно. И всё устаканится. Потому только, что мама вас гладит по голове. Такие они, матери, думала Джуди. Джуди с силой обняла маму, та аж охнула. - Люблю тебя, мама. - Ай-ай-ай… - вздохнула Бонни Хоппс, приобнимая дочь в ответ. – Я тоже люблю тебя, доча, а вот блинчики твои подгорают. Джуди мигом подскочила назад к плите, но было поздно. Даже перевернутые на другую сторону блины казались чернее угля. - Ну, вот и моя порция подоспела, - хмыкнула Джуди. Мать и дочь вместе посмеялись. А где-то там в будущем Лейтенант Джуди Хоппс допила свой чай и отставила от себя опустевшую чашку. - Спасибо тебе, мама. – тихо сказала вслух крольчишка, спрыгивая со стула. Памятная поездка в родные пенаты может, образно выражаясь, и не открыла ей Анималию, в том, что Джуди была влюблена, и в кого, в этого рыжего жоха. Но она точно открыла глаза на то, что надо как-то эту любовь к хищнику принять. И с тех самых пор, как она сама созналась в той перед родной матерью, словно в каком-то преступлении, это глубокое чувство продолжало расти. Ах, если бы ещё набраться храбрости сознаться в этой любви соучастнику номер два. И какой-бы отважной не была Джуди, до сих пор крольчишка предпочла бы лезть под верные пули, чем выложить все как есть любимому ей лису. Всякий раз, когда ей выпадала возможность… и даже после того, как она сама вновь оказалась на пороге смерти и даже уже успела вытереть нижние лапы о коврик. Джуди заторопилась обратно в кабинет, в попытке отогнать воспоминание. И сознанию и рассудку полицейской невтерпеж хотелось взяться за расследование чего-то менее тревожного чем личная жизнь самой крольчишки. Какое-нибудь убийство с отягчающими обстоятельствами вполне себе подойдет. Крольчишка бросила быстрый взгляд на Ника – тот даже не сменил позу, заставляющую думать об произведении современного искусства, и всё также беззастенчиво храпел. Джуди хмыкнула и перевела взгляд на доску с делами. Её резко озадачило. Боковая доска на шарнире прикрывала центральную и на ней размещались улики совсем по другому делу, нежели расследование о синдикате Стоута. Среди улик значились опалённая шерсть, странные звонки и зажигательная бомба. А в самом вверху доски значилось размашисто было выведенное несколько слов, при прочтении которых нижняя челюсть крольчишки сразу же поползла вниз. - Пожар на хате у Той Самой? – тихо пробубнила Джуди вслух и повернулась ко всё спавшему позади неё Нику Уайлду. - Ник расследует… ещё одно дело Барашкис… Нет уж, таких совпадений не бывает… Да, она была раздражена, ещё как. Ник вёл у неё за спиной отдельное расследование, да вырубился, не успев избавиться от компромата. Джуди фыркнула. Конечно же лис при последующей головомойке наверняка ей скажет, что сама она, Джуди, слишком «эмоционально восприимчива» для участия в этом расследовании, не иначе как под-нахватался от шефа Буйволсона. Или, что ещё хуже, скажет ей что хотел бы её уберечь от этой шерстяной. Так или иначе, Джуди уже начинала закипать. Вот на что она точно не подписывалась, так это то, что её надо от кого-то защищать, тем более от Той Самой. Даже если за её защиту, о которой она не просила, взялся сам Ник. Что он там себе удумал, что она немедленно ринется за Той Самой чтоб без промедлений закинуть её в цугундер? Но прежде, чем Ника успел поразить громоподобный глас Лейтенанта Хоппс, взгляд последней случайно зацепил что-то на доске. - Отпечатки сломанного копыта? – Джуди подозрительно покосилась на запись. Ознакомиться с заметками от Ника по довольно куцему расследованию о поджоге в съемной квартире Барашкис было недолгим делом для намётанного глаза Джуди. Хоппс пришла к тому же заключению что и Ник, овца явно не могла подпалить всё сама, не было возможности, нет мотива и есть свидетель, что она была в другом месте в момент поджога. Не было смысла. Лейтенант, пускай и в растянутой майке, снова вернулась к отпечатку копыта. Джуди обладала хорошей памятью на морды и внешний вид. Доун, во всяком случае до её заключения, всегда следила за собой. Даже ещё тогда, в дакмаке, Джуди заметила, что на её верхних копытцах был лак, хоть и очень дешёвый. Даже пусть она и грызла свои копыта, Доун как-то все равно пыталась за ними следить. Лейтенант переместилась за стол, на котором были разложены ещё несколько улик и фотографий. Каждое фото с отпечатком было рассмотрено со всей дотошностью, на которую Джуди была способна. - Нет, это явно не следы от её копыт… - пробормотала Джуди, берясь за пакетик с опаленной шерстью. Поднеся тот к глазам, Лейтенант внимательно тот осмотрела, с той же дотошностью, граничившей с болезненностью. Наименее пострадавшие от огня клочки внутри были грубыми и мятыми, словно зверь, ранее их носивший, редко следил за своим внешним видом. Тоже не вяжется с Доун… Джуди снова представила унылую морду Той Самой, уже смотревшую на неё из-под дурацкой шапки работницы забегаловки. Шерсть овцы даже тогда была более или менее уложенной. А её отличительный помпон, в тот момент, когда овца высморкалась в свою шапку, был безукоризнен… потом что-то вновь щёлкнуло у крольчишки в голове. - Ну конечно же!… - воскликнула она и сразу же прикрыла рот лапками. Джуди поморщилась и глянула через плечо, ожидая увидеть Ника уже вытянувшимся как жердь, но тот продолжать спать без продыху. Крольчиха выдохнула. Была причина почему шерсть и отпечаток были столь небрежны. Ник мог придерживаться версии, что это была овца, хоть недолго, но он-то скорее пытался думать не как овца а как вторая половина животного царства в целом. Но овцы по большей части за собой следят, в отличие от баранов… Да. Девять шансов из десяти на то что это был отпечаток копыта барана, и шерсть скорее всего тоже его. - Что-ж это получается… - удивленно пробормотала Джуди. – Жильё Той Самой сжёг баран, а не хищник? Джуди дёрнулась от неожиданности, когда рингтон с “Try Everything” раздался с тумбочки возле Никовых «мест для поцелуев», где тот все обнимал собственный пышный хвост. Хвост же выпустили в пользу смартфона, видно из силы привычки хватать сквозь сон всё что звонит и подносить к морде. Пока Джуди подходила к её лису, тот уже успел спросонья поднести его к покоцанному в бою уху. - …н…нееет… Ник Уайлд ужжа честннный зверь… Я больша ни занимаюсь лапппочками-нна-ппп-лоччках… - успел промямлить Ник перед тем, как смартфон выскочил у него из лапы, и совершил небольшой крюк чтоб тюкнуть его по макушке. — Это мой девайс, глупый ты лис. – усмехнулась крольчишка, поднося телефон к уху. - Свой надо иметь. И вообще, рота подъем, и марш на кухню за кофе, глаза хоть разле… Перед Ником Уайлдом все плыло. Он и был спросонья, да ещё и куском пластика по голове стукнули… - Эй… что за дела, Морковка… - крякнул Ник, а перед ним уже вырисовывалась физиономия Джуди, и ему даже показалось что она более строгая чем обычно. - Я вообще-то не заказывал подобного пробуждения… - Повтори ещё раз, Бен. – глаза Ника сразу открылись при этом тоне у Морковки. Она такую библиотеку может всем заварить, когда у неё появляется именно этот тембр в обычно звонком голоске. А Ник уже слышал, как Бенджамин Когтяузер что-то панически тараторит. - ТО ЕСТЬ КАК ЭТО, ДАГ БАРАНЗЕС СБЕЖАЛ ИЗ ГЛУХОМАНИ?