XVI. Отморозки в поисках ледяной свежести

      Доун Барашкис резко подскочила на кровати, причиной тому были торопливые окрики Вернона, под аккомпанемент топанья в коридорчике за дверью её спальни. И по мере того, как улетучивался сонный морок, овца наконец-то смогла разобрать что именно вопит волк.       - Да проснись ты уже, Шёрстка! Мы опаздываем на работу, я всё проспал! – в дверь срочно забарабанили. – Олух царя я небесного, забыл поставить будильник! Эх, голова я садовая… Первым действием Доун по пробуждению стало продолжение старой традиции, овечка снова ненароком смахнула копытцем футляр с её очками с тумбочки на пол, сразу же отозвавшийся глухим бряком. - Баранья отбивная! – выругалась Доун и слепо зашарила по полу в поисках. – Ско… сколько там времени, Вернон?! – крикнула она в ответ. - Одиннадцать сорок две, - донеслось до нее, когда она кое-как смогла водрузить её очки на морду и спрыгнула с постели. Доун быстро включила свет, и, поморщившись от него с секунду и ещё с несколько от собственного отражения в настенном зеркале, словно угорелая бросилась к гардеробу с вещами. - …д…Да как вообще так получилось!? – крикнула она Вернону, срочно вытряхивая одежду из ящиков. - А, это… я как бы засиделся… сам не знаю, как так вышло, обычно-ж вовремя подскакиваю… - неуверенно протянул волк снаружи. - …ага, плавали, знаем… - вздохнула овечка, вспоминая прошлую ночь, её грезы и то, как они разбились. - …на… насколько мы опаздываем? - Если мы выедем через минут эдак пять, то Гас точно не будет на нас точить клык. Ну, настолько долго как обычно. - о-ох… Дай мне минуточку… Доун выскользнула из своей ночнужки и быстро надела фиолетовую сорочку с короткими рукавами под жакет и простую чёрную юбку. Верная толстовка с гербом универа Луговий стала завершающим штрихом. - Ты прости уж, Шёрстка, здорово я нам удружил, нечего сказать. А ведь всегда-ж ставил будильник! – снова донеслось из коридорчика под поспешный топот лап. - н-Ничего страшного, Щеночек, - бросила Доун, расправляя складку на подоле юбки. Доун нервно посмотрела на дверь перед ней, набралась воздуха и взялась за ручку. За дверью, как бы выразиться, её уже ждал Вернон. Рассеянный студент подпирал собой дверь и чуть было не упал, когда та распахнулась внутрь гостевой спаленки. - Как я выгляжу? Нормально, надеюсь? – тревожно чирикнула овечка, глядя на то, как волк выпрямляется, расправила копытца и покружилась на месте, выставляя на его обозрение её обычную одежду. - Э… я… гм… - волк прокашлялся и привычно запустил когтистую лапу в шерсть на затылке. – Ага, выглядишь клёво. Всмысле, нормуль. Так, мы выдвигаемся или тебе что ещё надо успеть? - Н…нет, н-не думаю. – кивнула ему Доун, семеня вслед за Верноном в коридор к прихожей. – Н-но если уж быть совсем че-честной, то было бы не ли-лишним хотя бы почистить зубы и причесать м-мою шерсть… н-но опять же, сроки горят… - Ага, есть такое, - сочувственно кивнул ей сверху Вернон, открывая для овечки дверь и уже звеня связкой ключей. – Хотя, у меня там в загашнике на моём мопеде имеется жевательная резинка. И я уж постараюсь не обдавать тебя моим запашком мокрой псины, всякий раз как буду рот сегодня открывать… Волк и овца посмеялись над нехитрой шуткой и дверь квартиры закрылась. Заскрежетал ключ в замке. Ручка пару раз повернулась, так жилец удостоверялся, что его жилище надёжно заперто. В квартире снова воцарилась тишь. Впрочем, царство безмолвия и полутьмы было скоро нарушено. То загудел украшенный забавными наклейками с барашками и овечками смартфон, оставленный на стойке в гостиной-кухне. Дисплей ненадолго зажегся, являя одно сообщение. Так иногда бывает, что даже переписка по сети идёт какими-то окольными путями с задержкой, видно взяв дурной пример с обычной почты. Высветилось уведомление от приложения PawsUp. Мелькнула аватарка с профиля Дона Поляровского. Под ней было лишь одно слово. Прсти Потом экран смартфона погас. И жилище Вернона Хантера снова погрузилось во тьму. ****** Гас Рогсли был не в восторге, но перемывание косточек волку с овцой было кратким. К очень большому везению для необычного дуэта, Гас был слишком поглощён уведомлением из «Амерзона», что наконец пришла столь им ожидаемая настолка, которую надо было как-то изловчиться успеть забрать до закрытия точки. Вернон и Доун были вновь предоставлены сами себе, и рутинная смена вступила в свои права – уборка помещения, расстановка пластиковой мебели по местам и последующее скучное ожидание редких полуночных любителей картона что были здесь за клиентов. Доун приходилось несладко. Тревожность от опоздания быстро сменилось на агонизирующее сосание под ложечкой, в свете принятого ей вчерашней ночью решения. Доун украдкой бросила тоскливый взгляд из своего уголка на высокого волка, насвистывавшего неподалёку какой-то легкомысленный мотивчик. Надо было как-то ему сообщить, что она съезжает. И сделать очень больно ему таким образом. На ум пришла картина из недавнего прошлого, полные печали глаза Верна. От неё у Доун всё внутри завязывалось морским узлом. В какой-то момент Вернон приметил, что сегодня его подруга была аж слишком замкнута, даже для неё. - Эй, Шёрстка, ты как там, не уснула? – овца подпрыгнула при этих словах. - А, че-чего!? – пискнула та, прежде чем нервно уставиться на волка. Тот, как только что выяснилось для Доун, сидел буквально напротив от неё на стойке рядом с кассой. - Всё в норме, не раскисай… - сказал ей Верн, протягивая свою лапу чтобы потрепать её шерстяной помпон. – Доун, ты просто слегка сама не своя сегодня. Может, это… случилось чего? Овца быстро сглотнула подступивший ком в горле. А всё Вернон, который слегка нагнулся в её сторону, пытаясь поддерживать с ней какой-никакой зрительный контакт. Доун, проклиная себя за неспособность сохранять хладнокровие, сразу отвернулась. - …в…в порядке все со мной. – пробурчала та посупившись. – П-правда, Вернон… Вернон, неожиданно для себя самого, протянул к ней лапу снова. Овечка дёрнулась, когда ощутила волчьи когти на своём подбородке, но не отстранилась даже когда лапа Верна повернула её мордашку к сидящей перед ней высокой фигуре. - А мне так не кажется, Доун. Что-то ты слишком сегодня на взводе… даже на меня не смеешь и взгляда кинуть. - Я… я просто… Доун снова на беду вспомнила как целый сонм из выкриков собственных мыслей напропалую поносил её. Она почувствовала, как защипало в глазах, но силой воли смогла подавить подступавшие слёзы. Доун посмотрела снова на уже обеспокоенную морду волка перед ней и взялась копытцем за лапу волка на её подбородке. “Или ты скажешь всё ему сейчас, или уже никогда.” – мелькнула мысль. - Я ту… тут по-подумала… Овечка было испугалась, когда морда Вернона перед ней скривилась, но почти сразу услышала писк и скрежет из гарнитуры на голове у волка. На такие фортели та была порой горазда. - Ать, хвосты да зубы! - рыкнул волк, хватаясь за гарнитуру и выпрямившись включил связь с клиентом. Лучше не стало, даже Доун поморщилась от грохота того, что якобы почиталось у кого-то за музыку. - Эй, друже! – рявкнул Верн в микрофончик его гарнитуры. – Ты-б свой музон прикрутил, а то не факт, что я смогу принять твой заказ если нафиг оглохну! Овца тревожно посмотрела на волка. Грохот всё же стих до приемлемого уровня. Вернон с опаской снова надвинул гарнитуру на уши, силясь расслышать что там ему наговаривают. - Так, спасибо. – бросил он и прокашлялся. – Айн момэнт… Вернон прикрыл лапой микрофон и снова с участием посмотрел на Доун. - Как только мы этого кадра спровадим, то напомни мне, Шёрстка, чтоб мы с того момента продолжили, а то негоже прерываться так на полуслове… Доун спешно закивала, глядя на то как Верн вскакивает со стойки. - Дубль два, добро пожаловать в Жук-Бургер, могу я заинтересовать вас сэндвичем со скорпионом под соусом халапеньо по акции? Всего пять зверодолларов и… Доун теперь всё никак не могла теперь отвести глаз от Вернона. - А… так, только два мятных коктейля с клеверным миксом, псовый размер. – волк картинно закатил глаза и трагически воздел лапы к потолку. На Доун это нехитрое представление подействовало даже в чём-то умиротворяюще. Овечка прикрыла рот копытцем, чтобы не захихикать. - Ладненько, с вас будет пять-восемьдесят шесть, подъезжайте к подходящему вам по размерам окну. Связь пикнула и отключилась, и волк сразу же издал раздражённый вздох, заводя лапы за затылок и хрустя шеей. - Ну и ну… кого только сюда не приносит, я те’ говорю… - ворчал Вернон, пока уже хихикавшая Доун уже скакнула с пластикового стола. - Я займусь ими, Верн, а ты возьми на себя кассу. – сказала Доун, берясь за две стакашки с диспенсера рядом. - Точно так, мэм. – хмыкнул волк и всё также наигранно отсалютовал, на пути к окну для раздачи. Доун одновременно была и рада тому, что получила внезапную передышку в столь сложном разговоре, и нет. Беспокойство снова вернулось, с процентами, стоило ей остаться одной. Под гудение смешивателя для коктейлей она продолжала украдкой смотреть на высокую фигуру волка, возившегося с кассой. А в её сознании всё роились мысли, как ей стоит всё же быть дальше. “Или ты скажешь всё ему сейчас, или уже никогда.” – снова та же мысль, только настойчивее. А что именно Доун должна сказать Вернону. Что она не хочет причинить ему вред, не может себе этого позволить? Что она должна уйти из его жизни навсегда? Овца шмыгнула носом. А так ли уж она должна? Доун снова бросила взгляд на волка, тот снова принялся насвистывать. Может, стоит ещё раз всё обмозговать… с неделю, другую? “Или…” – подумала Доун. А что, если она примет все эти чувства. И отбросит все сомнения, чтоб им пусто было. Выложит всё на стол перед Верноном. “Может и сама заодно лягу на тот-же стол…” – хмыкнула овечка и покачала головой. Да, за вечер она всё же позволила себе построить пару воздушных замков. Если она бросит все концы в воду по окончанию её надзора по условно-досрочному… сменит имидж… избавится, к примеру, от помпона… даже шерсть может перекрасить… да что там, поменяет даже имя с фамилией. Они переедут на новое место, в другой город, волк наверняка будет не против, на Зверополисе свет клином не сошелся. Вернон сможет, наверное, получить работу архитектором где-то ещё. Все знают Доун Барашкис. Но вот кто знает ту же старую-добрую Мэй Стрижкинс? Верно, только курьер из пиццерии. Овечке начинала нравиться эта Мэй Стрижкинс всё больше и больше, хотя бы потому, что Мэй было можно всё то, чего нельзя было Доун Барашкис. Старушка Мэй, к примеру, не побоится заказывать пиццу в отличие от Доун. И тем более точно полезет на стол ради Верна, ради него. Миссис Мэй Хантер, в девичестве Стрижкинс. Звучит неплохо. Очень неплохо. Может статься, они в самом деле всё же смогут быть вместе… Грёзы Доун прервал скрежет поднимаемого жалюзи возле кассы для окна для крупных зверей, когда Вернон ткнул локтем в большую кнопку рядом с ним. Поднос с двумя коктейлями выпал из копытец Доун. Летел он на пол долго. Невероятно долго. Весь мир застыл. В затылок повернувшегося на грохот падающего подноса волка упиралось блестящее дуло глушителя. Морда волка была удивлённой и обеспокоенной. Ещё бы, Доун уронила поднос. Ей, в оправдание, было из-за чего. Такой же глушитель был на стволе инжектора, который она с таким удовольствием направляла на пару находившихся в её полной власти зверей, с четыре года назад. Точно такой же инжектор сейчас находился в лапе зверя в жёлтом комбинезоне химзащиты, сидевшего на водительском сидении белого фургона за окном. И волк даже не догадывался о том, что ему в затылок смотрит дуло пистолета. Изо рта у овечки вырвался нечленораздельный рёв, сразу после вскрика: - ВЕРНОН! Доун видела, как синий шарик мучительно медленно вылетел из ствола и отдачу инжектора. Небо, видимо, вмешалось, так как снаряд лишь задел шерсть на шее у волка, когда тот оборачивался на жуткий вопль Доун. Пуля с сывороткой чиркнула по помпону Доун и разбилась о раздатчик напитков позади. Ей было плевать. Нижние копытца уже почти не прикасались к полу, когда она бросилась к волку. А из её рта летел уже вой из самой преисподней. Следующий снаряд уже пролетел между ушей волка. Вернон быстро сообразил, что происходит, и нырнул вперед, падая на живот. А крик ужаса Доун уже перерос в рёв, когда та была уже совсем близко. Третья пуля ударила уже в упавшее с грохотом жалюзи и осталась на нем синей кляксой – подбежавшая овца взмыла вверх и успела жахнуть копытцами что есть сил по кнопке сбоку от кассы. Сразу же снаружи взвизгнули шины. Доун бессильно сползла спинкой по стене после такого опустошительного рывка, хрипло пытаясь вобрать в себя хоть немного воздуха. Но лишь заслышав как раскашлялся с пола неподалёку Вернон, больно удавшийся об тот, сразу же бросилась к распластавшейся каланче. Волк сразу поморщился, когда копытца схватили его за воротник и овечка принялась торопливо выкрикивать что-то ему в морду, даже не сразу дошло сперва что именно. - ВЕРНОН! ТЫ НЕ РАНЕН!? В ТЕБЯ НЕ ПОПАЛИ!? Волк ещё раз закашлялся, после того как вынужденно подмёл пол во второй раз уже своей персоной. -… да… кха… вроде как… Жить буду. Прям как сердце вернется с перерыва. – высокая фигура снова прокашлялась, уселась на полу и взялась за копытца Доун, прижимая те к себе. – Чувствуешь уже, как мотор опять застучал? Хоть чечетку пляши, в норме я. Овца всё никак не могла прийти в себя, гипервентиляция брала своё. Возможно, приходить-то скоро будет и некуда. Но кое-как, в меру сил, она принялась помогать волку встать на нижние лапы. Не с первой попытки, но он всё же выпрямился. А Доун уже принялась крутиться вокруг опершегося лапами о кассу Вернона с тем, чтобы найти на нем уже ставшие ненавистные ей синие следы. - Скажи мне, в тебя точно не попали? - прошипела овечка уже севшим от напряжения голосом, заставляя серого опять поморщиться. - Да нет же, если-б я маслину словил то точно бы так запросто не встал… - ЭТО НЕ ОБЫЧНЫЕ ПУЛИ, ЩЕНОЧЕК! – снова взвизгнула овца со всё возрастающей паникой. - Тогда что за… На обоих зверей упал свет через двойные стеклянные двери ресторана. Волк и овца, оба зверя сразу, синхронно повернулись к дверям и услышали приближающийся рёв мотора. Свет фар. Доун же открыв рот всё смотрела как будто в замедленной съёмке в залу ресторана въезжает на полной скорости здоровенный белый фургон, прежде чем её прижали к волчьей шкуре и закрыли лапами от летящих во все стороны кусков пластика, крашенной фанеры и осколков битого стекла. И всё это под грохот вокруг и забористый мат от Вернона. Волк сообразил, что сейчас будет быстрее чем Доун, и схватив овцу под подмышку, метнулся вместе с ней в сторону служебной двери за главной кассой. Фургон всплакнул битыми фарами, но всё равно продолжал упрямо давить всё на пути вслед за бегущим волком с овцой в охапке – стилизованные под пни столы и сиденья, стенды для заказов, сиденья, заборчики из псевдомоха. Вернон перескочил через стойку кассы и с изяществом мешка с картошкой ввалился в дверь коридора для персонала, всё прижимая к себе впавшую в ступор овцу. В следующую же секунду лязг позади сообщил ему что и касса и стойка под ней смялись в гармошку под колёсами здоровенного фургона.       Далее, скорее всего зверь за рулём машины нехотя решил, что его фургон навряд ли протиснется в дверной проём и сдал назад. Вернон не стал дожидаться что будет дальше и захлопнул дверь, подставив под неё швабру в зыбкой надежде что хлипкий пластик и фанера смогут дать ему и Доун хотя бы с минуту-другую форы пока они сбегут через черный ход. Через мгновение волк как безумный врезался плечом в ту, даже Доун в лапах Верна прочувствовала силу удара.              Не поддается.       - Проклятье! Не поддается! Давай уже, ОТКРЫВАЙСЯ! – прорычал волк.        Вернон поставил овечку на пол, та сразу съежилась в дрожащий в углу комочек шерсти, обхвативший себя копытцами, пока волк со всей силы, но без толку, пинал, толкал и молотил кулаками дверь.       - Дерьмо. Кажись этот урод подставил за нее нашу-же мусорку! – выругался Верн, приоткрыв черный ход лишь на щёлку. В зале захлопали дверцы фургона. Зазвучали приглушённые команды. Волк, не оборачиваясь на шум из зала, схватил Доун за копытце и юркнул вместе с ней в чулан, где располагалась вотчина Гаса. Монитор на столе в углу всё ещё работал, но несколько камер наблюдения уже были разбиты, когда фургон въехал в здание на полной скорости. Камера с задней парковки, которая выходила на чёрный ход, показывала в самом деле загородивший тот громоздкий мусорный контейнер. - ВЕРНОН, СМОТРИ! – пискнула Доун и ткнула копытцем в то рабочее окошко экрана монитора, где отражался зал. Дрожавшая как никогда Доун и тяжело дышавший Вернон уставились на то, как в зале из боковых дверец фургона вылезают фигуры в жёлтых прорезиненных комбинезонах и в непроницаемых защитных масках, в лапах они держали инжекторы с ядовитыми пулями. Задние дверцы фургона тоже растворились, являя массивный раструб. По всему ресторану разнёсся шипящий звук и из раструба заструился плотный поток синеватого тумана, быстро ставший заполнять залу. Доун никогда не видела подобный агрегат. Но уже догадывалась что сейчас произойдёт. Затем одна из фигур указала лапой на единственную уцелевшую камеру, и другая достала из машины уже вполне себе обычный пистолет, сразу направив ствол в объектив камеры. Волк и овца вздрогнули при звуке выстрела, Доун немедленно прижалась к волку и её сразу закрыли лапы. Затем что-то гулко упало в зале, но видеть, что там творилось уже было не с лапы. - АХ ТЫ-Ж СУЧИЙ… они, что собираются выкурить нас отсюда? – хрипло рыкнул Вернон. – А это ещё что за скрежет? - Вернон… - кое-как смогла выдавить из себя дрожащая овца. – Т-только не в-в-вдыхай эту синюю дрянь… Это же… го… го… В служебном коридоре дверь в залу уже вынесли. Волк бросил быстрый взгляд на уже начавшую плакать Доун и стиснул зубы. Нет, он не позволит этим уродам причинить ей вред. Овцу испуганно ойкнула, когда волк снова схватил её в охапку. - Вернон, что ты де-делаешь?... – было пискнула Доун. - Нас спасаю! Выход у нас лишь один, единственный… В дверь чулана уже заколотили прикладами инжекторов. Волк зарычал, прижал к себе покрепче Доун и свободной лапой поднял на морду свою красно-оранжевую майку так чтобы она закрывала ему пасть и нос. В следующую секунду дверь чулана вылетела изнутри с одного поистине богатырского удара ноги, попутно сбив с нижних лап стоявших перед ней двух зверей в жёлтых комбезах. - Пошли на гон, бананы хреновы! – прорычала на бегу высокая красно-оранжевая фигура, прижимавшая к себе такую-же фигурку поменьше. чпок На стене совсем рядом с Верном появилась синяя клякса, но тот не сбавлял ход. Доун лишь крепче прижалась к волку. Тот не сбавлял ход. Спасение было совсем близко. Волк с овцой в охапку влетел в тёмный проём впереди и сразу же захлопнул за собой массивную дверь. Вернон выпустил овцу из лап и сразу же стал бешено крутиться вокруг в поисках хоть чего-нибудь ещё чем можно было бы загородить проём, прежде чем звери снаружи попытаются вломиться и сюда. Доун едва могла что-нибудь разглядеть в полутьме. - Мы что, в морозильнике!? Вернон, на-нам нельзя же здесь оставаться... у них есть газ! Они же могут закачать его внутрь… - Пускай попытаются, сволочи. – рыкнул волк, загромождая дверной проём громоздкими металлическими полками. – Пусть сперва на крышу залезут… Пока Вернон возился с установкой того, что при хорошем освещении могло бы сойти за баррикаду, Доун шарила по стене в поисках выключателя чтобы было хотя бы приемлемое. Наконец, морозильная камера озарилась неприятным для глаза мутным галогеновым светом. - Мы в-в… в самом деле в морозилке? – пробормотала Доун, теперь обхватившая себя копытцами. Стресс и страх немного отошли, их стал потеснять холод. Иней. Так много инея… Даже очки на морде стали покрываться инеем. - Благодари раздолбайство подрядчиков… - тяжело дыша бросил ей Вернон. – До реновации у них лапы всё никак не дойдут. - …не… не понимаю… - глухо отозвалась Доун, опускаясь на холодный пол, постепенно осознавая, что её вновь настигло её прошлое, и столь явно. - Здесь отдельная вентиляция, Шёрстка. Гас мне рассказал, когда я тухлятину выносил отсюда и лишний лёд скалывал. А ещё, как видишь, тут можно спрятаться в случае налёта… Сможем ведь продержаться, так? - …т… а ты у… у-уверен что… На дверь снаружи посыпались многочисленные удары и овечка всхрипнула от накатившего страха. Вернон же налёг изо всех сил на свои укрепления. - А НУ ВАЛИТЕ ОТСЮДА, УРОДЫ! МЫ УЖЕ ВЫЗВАЛИ КОПОВ! – прорычал Вернон. Удары по двери всё равно продолжались. - Доун! – шикнул ей волк. Всё дрожавшая овца встрепенулась. Вернон мотнул ей головой, чтобы она к нему подошла. - Возьми мой звонильник у меня из кармана и срочно набери девять-один-один, пока я буду держать оборону… Доун сразу подбежала к Вернону, но телефона в его левом кармане его джинсов не нашлось, только бумажник. - Проверь правый! – в дверь что-то с силой бухнуло, и волк стиснул зубы, очень надеясь, что кувалды у этих налётчиков снаружи при себе не имелось. Доун покачала головой. В правом кармане волка нашлась лишь мелочь. Потом волк на секунду застыл, вспоминая что его смартфон очень невовремя так и остался лежать во внутреннем кармане куртки. - Блин, в раздевалке забыл, вот я какой молодец… - рыкнул Верн, быстро хлопая себя по лбу. – Вот же потрох су… - По-подожди, Верн, я попробую позвонить со с-своего телефона! Дверь, да и кажется весь морозильник вздрогнули, но волк лишь упрямо впёрся спиной в его баррикаду, смотря как Доун шарит уже по своим карманам. Но в итоге побледневшая ещё больше овечка подняла глаза на него и едва слышно пискнула: - …я… я забыла свой телефон… дома… мы же так… так торопились. - Хвосты да зубы! – тихо прошипел Вернон в сторону двери. - Ох, мне-б щас гвоздодёр, я-б тогда кое-кому прописал бы лечение в духе Гордона Фримеммэла! Комната вновь вздрогнула. Снова грохот ударов. - СОВЕТУЮ КАТИТЬСЯ НА ВСЕ ЧЕТЫРЕ СТОРОНЫ! КОПЫ УЖЕ СЮДА ЕДУТ! – еще раз рыкнул волк, сам он понимал, что блефует словно уже продувшийся в пух и прах картёжник. Овца же стала оседать на пол. Доун явственно ощущала как вместе с подступающим холодом что-то внутри её головы начинает надламываться. По щекам уже побежали слёзы. К горлу подступила тошнота. Ей стало так горько. - Доун, слышишь меня? С нами всё будет в порядке! – слова волка дошли до неё словно сквозь пелену охватившего её ужаса. – Мы с тобой прорвёмся, обещаю!... …Доун Барашкис не сразу поняла, что в какой-то момент дверь морозильника перестала ходить ходуном под ударами извне. Видимо голова совсем перестала соображать во время панической атаки. Собственный мозг из несвойственной ему милости так пощадил Доун, переживавшей каждое случившееся с ней ужасное происшествие за истекшие четыре года прямо в это мгновение. Грохот ударов об металл, рычание и угрозы Вернона, холод, собственные чёрные мысли… Эти звери пришли чтобы рассчитаться с Доун её же монетой. Да, вне всякого сомнения, данные налётчики нагрянули за ней, явно не за кассой с несколькими медяками. Зачем иначе они так долго пытались вломиться сюда, именно в морозильник. При желании овца могла расслышать гнусное, искажённое ухохатывание со стороны мучившего её во снах монстра. На себе она ощущала разъедающий взгляд из сгнивших пустых глазниц. В один миг ей казалось, что это конец. Доун стоило лишь закрыть глаза, лечь на ледяной пол и тихо умереть от шока, чтобы впредь больше никогда уже не причинить никому вреда. Но режущий по живому холод уже не ощущался так резко. Её словно окружало плотное одеяло, добротное, сделанное с терпением и добротой в душе. Доун инстинктивно в него зарывалась, ища в том защиты от бушующей вокруг яростной бури. Даже булькающий гогот этой гниющий твари из кошмаров стал стихать, вместе с начавшими тускнеть и исчезать видениями прошлого… Постепенно рассудок Доун прояснялся, пелена начинала спадать. Доун Барашкис открыла глаза. Она всё ещё находилась в морозильнике. Галогеновые лампы гудели на потолке. С удивлением она обнаружила что сейчас не замерзает до смерти на покрытом инеем полу – её с того убрали. Было тепло. Спокойно. И что-то с нежностью гладило её шерстяной помпон на голове. Овечка глянула наверх. Вернон дернулся и спешно одёрнул лапу. - Эй, как ты, Шёрстка… прости, не смог удержаться… словно из ваты… - смущенно, но мягко пробормотал волк. Из пасти у него клубился пар, стоило ему открыть ту. Словно они в Тундратауне, правда там не пахнет заскорузлым замерзшим напрочь картоном, как здесь, в морозилке. - В… Вернон? – ошарашенно вякнула овечка. - Но… что… как… Доун заозиралась по сторонам. Волк всё же смог удержать свою баррикаду и сейчас прислонился к ней спиной, сидя. В свою очередь Доун сидела у Вернона на коленях, и теперь вокруг неё сомкнулись теперь уже две волчьи лапы, в попытке сохранить для овцы как можно больше тепла. - Ты внезапно свалилась прямо в каком-то припадке, Шёрстка… Начала нести что-то несуразное под нос и… я, ну… как только эти гады перестали сюда ломиться, пытаюсь хоть как тебя обогреть. – ответил волк, тоже рискуя скатиться в бубнёж. - …с-спасибо тебе, Щеночек… Доун аккуратно положила копытца на волчью шкуру и благодарно шмыгнув носом, мягко улыбнулась Вернону. Ей стало лучше, когда она получила усталую, но тёплую улыбку в ответ. - В любое время, Шёрстка. Но-блин-пасаран… – волк хмыкнул, оперев голову о его баррикаду. – Держу пари, ты наверняка уже не раз и не два пожалела, что мы сбрили твою шерсть? Доун немного хохотнула, и слабо кивнула в ответ на беззлобную подколку Верна. Последовал её утомленный вздох. - Верн… они… эти… они у-ушли? - Точно не могу сказать. Но уже как минут двадцать снаружи тихо всё. Доун посмотрела в пространство и время себя впереди, видимо переваривая эту информацию. - Т-тогда по-почему мы всё ещё находимся в морозилке? - Гм… помнишь, как я те’, Шёрстка, сказал, дескать как нам повезло, что подрядчики пока не добрались до нашей точки? - Да, помню… - Ну и… того. Пробовал я дверь открыть, пустое дело. Мы как-бы с тобой тут… застряли. - Что ты и-имеешь ввиду под этим твоим «застряли»!? Волк прокашлялся. - Это… Гас меня вызвонил в тот раз для того чтоб место освободить тут для реновации. В особенности, его волновал замок, запиравший морозилку изнутри. Мол, заедает тот, зараза такая, надо его убрать. Вот и нас он тоже… того. Заел. Волк вздохнул, ожидая того, что овца опять впадет в уныние, но Доун лишь издала саркастический смешок. Её нынешний босс, Гас Рогсли, конечно же будет в разы лучше, чем Леодор Златогрив, но некоторые вещи просто не меняются. - Не переживай, Шёрстка, я уверен, что кто-то да набредет на весь этот разгром снаружи и вызвонит нам копов, мы скоро отсюда выберемся! – сказал ей волк, одновременно стараясь не думать о давнем комментарии Гаса, что в морозилке запросто можно протянуть лапы если в ней застрять одному до утра. – эээ… на крайняк нас найдёт утренняя смена. Последняя фраза как-то неуютно задержалась в воздухе с облачками пара изо ртов обоих зверей. Ну да. Конечно. Найдет, блин.       Доун снова расхохоталась, но как-то горше. - Эй… Шёрстка, да не волнуйся ты так… - Я? Волнуюсь? Да чтоб я и волновалась, Верн? С чего бы мне. – Вернону стало неуютно от этой горечи в голосе Доун. – Это-ж обычное моё душевное состояние. Получать и расписываться за семейное наследие Барашкисов… чтоб им всем пусто было в кладовке, но полно за щекой… Овечка было всплеснула копытцами, но без сил осела в лапах Вернона. Но он лишь крепче её обнял. - Шёрстка, ты тут ни причем. Это просто… - Не ври себе, Вернон. – глухо донеслось до волка. - Каждый Барашкис – видистское отродье. Мало что в нас есть звериного. Мой дед смотрел муррусским в рот во время войны, пытался запереть в гетто всех хищников. А папа пытался надеть на вас эти тюремные ошейники, что бьют током… А я… Вздох Доун опустился камнем на душу Вернона. Но он не мог сейчас что-то найти чтоб сказать ей в утешение. - Я худшая из них всех. Потому что у меня почти получилось. По щеке Доун сбежала слезинка. Она почти что хотела в тот миг, чтобы Вернон бросил её на пол и бежал от неё прочь. Но волк продолжал согревать овцу своим теплом. Наверное, такие звери как Вернон нужны миру для равновесия. Чисто из того, что по нему бродят такие звери как она сама. - Я открыла Ящик Пандары, когда принялась за план с ночными горлодёрами. Теперь каждый проходимец с набором «Юный Химик» может травить ими зверей направо и налево. Из-за меня. Я никогда не смогу повернуть былого вспять. Никогда не смогу исправить причинённое мной. Тем более, искупить. Чем я вообще думала, Щеночек, будто-б я могу дальше жить и не тужить за хорошо живешь… - Доун… я… - Не якай мне, Щеночек. Пожалуйста. Я не заслуживаю никаких вторых шансов. Что мне точно полагается, это яма в земле, два на четыре. Прямо как всем остальным Барашкисам до меня. Умереть в одиночестве ненавистными всеми и каждым – вот наше истинное наследие... Овца всплеснула вновь копытцами. - Барашкисы! Мы появляемся на свет, превращаем жизнь других зверей в ад, а потом отправляемся туда сами! Копытца Доун опять бессильно обвисли. - «Та Самая»… Монстр, который едва не разрушил Зверополис… Вот так я уже и загремела в учебники по истории… знатный пиар… нечего сказать… Она шмыгнула носом и закусила губу, силясь удержать текшие во всю слезы по её морде. То, что Доун собиралась сказать выворачивало её наизнанку как шерстяную варежку. - Т-ты обязан оставить меня, Щеночек. Я лишь буду т-тянуть тебя на дно, как балласт… Большие волчьи лапы прижали овцу к широкой груди Вернона. Голова волка прижалась к шерстяному помпону Доун. - Прекращай уже на себя наговаривать, Шёрстка. Овца шмыгнула носом и, чувствуя себя последней эгоисткой, прижалась к волку сама. - Н-но… но Щеночек… - Никаких «но». – отрезал Вернон. – Ты эту отраву не изобретала. Кто угодно мог найти как её использовать во вред, не сейчас так потом. - …я… я ведь… - Ты сама мне сказала, что это Даг Баранзес придумал способ помутнить сознание у зверей, а не ты. Он ответственен за сыворотку с горлодёрами. И он бы и так нашёл кого-то чтоб помочь ему с ней, не тебя так какого-нибудь Васю Залупкина. А что с твоими родителями? Барашкис – это всего лишь фамилия… - Угу… - горько буркнула Доун. – А фамилия у того муррусского рисовальщика тоже… всего лишь фамилия… Волчьи лапы встряхнули овцу, аккуратно, но настойчиво. - Доун! Ты не обязана выплачивать чужие долги всю твою жизнь! Без разницы кем были твои родичи, и без разницы кто из них ещё дышит, а кто нет! Потому что это твоя жизнь! А они уже не живут. Ты живёшь! Доун шмыгнула в волчью шерсть и с привязанностью её погладила. Но прекратить говорить правду о себе она не могла. - Я всё равно главенствовала над Дагом и его баранами. Вот как я жила. Я подставила мэра. И причинила боль стольким зверям, что не счесть… и мне это нравилось. И я пы… пы-пыталась у-убить… хотела убить… Горло сдавило. Овца уже не сдерживалась. Доун уже прямо зарыдала в шкуру столь драгоценного для неё зверя. Большая когтистая лапа принялась гладить её по помпону. Когда же всхлипы стали понемногу стихать, то волчья лапа взялась за её маленький подбородок и подняла морду овцы. Доун почти нехотя посмотрела волку в его глаза, те были большими и усталыми на вид, но в их взгляде было так много мягкости и… всепрощения. Овца не могла не задрожать перед этим взором. - Доун… Ты чувствуешь себя плохо? Ты жалеешь о том, что было сделано? - …да… ужасно… - всхлипнула овца. - …обо всём что было… - Ты поступила бы также вновь, если выпадет возможность? Копытца сжали в них волчью шерсть. - Я-я… л-лучше с собой покончу, прежде чем т-так п-п-поступлю… - слёзы стыда и дешёвая тушь снова прочертили дорожки через иней на морде овцы. Но Доун смотрела в глаза волка с решительностью в тех. — Значит ты заслуживаешь этого шанса, Доун, шанса измениться. Чтобы жить. Разум Доун, холодный и бесстрастный как морозильная камера вокруг них, сказал ей что Вернон очень хочет верить в слова, которые он ей сказал. И, видимо, верит искренно. Волчьи лапы продолжали её обнимать. Доун не хотела, чтобы они её отпускали.  - Знай, Шёрстка, что бы о тебе не думали другие звери, я всегда буду знать, что ты хорошая овца. Может, тебе и не удастся исправить былое. Но надо попытаться.   Доун увидела что-то невероятное. Ей показалось, что в уголках глаз волка мелькнули на краткий миг пара слезинок. Она и волк прежде никогда не смотрели друг другу в глаза так долго.          - Ты-уж… того, меня-то со счетов не списывай, Шёрстка. – хмыкнул Вернон и вновь тепло улыбнулся. Доун стало много теплей от того. Против её воли на морде овцы появилась улыбка в ответ. - …в-всё равно, Вернон, это г-глупо с твоей с-стороны… оставаться подле ме-меня… А как-же твоя мечта стать архитектором? Я лишь в-всё испорчу… - Ты помнишь, Доун… ты помнишь наши браслеты дружбы? – лишь ответил волк, отвернувшись в сторону глухого угла напротив. Овечкины глаза за линзами роговых очков расширились. Да, было такое. В памяти стало многое всплывать. - О, небо… браслеты дружбы… как давно это было… - Доун опять шмыгнула носом, снова положив голову на волчью шерстью, торчавшую туфом из воротника оранжево-красной майки. - У меня мой до сих пор имеется. Не при себе, правда, а на ферме, в Луговьях… Овца почувствовала, как довольно заухмылялась волчья морда, в свою очередь примостившаяся на её шерстяном помпоне. - Да не может быть… - сказала Доун, игриво хлопая копытцем по лапе Вернона. - А вот и может. – ответил волк уже погрустневшим голосом. – Я так и не нашел в себе силы избавиться от моего браслета, даже если я совсем потерял тебя из виду. Доун шмыгнула носом вновь, приподнялась и приобняла волка. Как смогла по-крайней мере. Она почувствовала, что волчьи лапы вокруг неё стали будто бы теплее. - Я же не мог так просто избавиться от него, Доун… Это же данное обещание. Быть лучшими друзьями. Чтоб все видели. – волк хохотнул. – Думаешь, как мы оба стали старше то его сдержали? Я бы хотел, чтоб так и было. Нижняя губа у овечки снова дрогнула. - Ох, Щеночек… - почти проскулила Доун. - А что там с моими мечтами, Шёрстка… - рассмеялся Верн. - …то какая мне радость быть архитектором, если тебя не будет рядом? Доун тоже выдала смешинку, хоть и перемежавшуюся со всхлипами. - …к…когда я пришла домой со школы, я так гордилась этой своей по… поделкой… правда, гордилась… Доун вытерла глаза и продолжила. - …я была т-так счастлива, что у меня появился впервые настоящий друг… Зверь который не скажет, какая я ботанка и слабачка, прежде чем отвесить щелбан… Я хотела, ч-чтобы и другие звери это ви-видели… Копытца сжали волчью шерсть, словно волка сейчас возьмут и отберут у неё. - …н-на беду… папа… мой папа… был трезв в тот день. Слишком даже т-трезв. Голос Доун исполнился горечи. А она почувствовала, как Вернон напрягся под своей шкурой, при одном лишь упоминании её отца. - …папа принялся до-допытываться. Когда заметил мой браслетик. Е-ему не понравилось предложение где есть слово «Щеночек»… Копытца мягко сжали шерсть Верна. - а… а потом он узнал… что т-ты волк и… и… - наконец-то давняя картина начинала складываться. Доун вспомнила тот ненастный день полностью, он обжигал её память. - …о-он схватил меня за копыто так сильно, что вывихнул м-мне плечо… только ч-чтобы за-забрать у ме… у меня мой браслетик. Слёзы самой настоящей детской обиды закапали на стёкла роговых очков овцы. Расширившиеся глаза овцы были пусты. - Я только и… и помню… к-как было больно. Очень больно. Что-то хрустнуло… и как бусины по полу за-запрыгали, так весело запрыгали… мама их долго собирала… папа ей приказал потом всё сжечь. – овца шмыгнула носом и вновь утерла потёкшую соплю. – А дальше… д-дальше… он ударил меня в глаз… ч-чтобы я не ревела… и… потом я уже проснулась то-только в больнице. Овечка услышала, как напряглись сжавшиеся в кулаки лапы Вернона. — Вот ведь ублюдок. – прорычал Верн. Доун нежно погладила лапу Вернона. Нехотя та медленно разжалась. - Ма…мама м-мне говорила… что… что папа не всегда был та… таким. Овца грустно вздохнула. Гладить волчье запястье она не перестала. Словно боясь будто волк растворится сейчас в воздухе, если она перестанет.       - Я не… не знала своего деда. Может и х-хорошо, что не знала. Но говорят, ч-что он был ещё более… ох… ты понял, каким. Всё строил и строил замыслы на замысле. Также как его отец для него… и папа для ме…меня. А папа… ну… не вышел из него политик. Слава небу, не вышел. Но все не сколько в том, что он всегда влипал во что-то, а в… в… в том, что у него больше… научный взгляд на мир… если так можно выразиться. - Что ты имеешь ввиду, Шёрстка? - …ну… понимаешь… я не у-умею заговаривать з-зубы. Это умел Златогрыз. Да, в высоких кабинетах это в-важно, но не обязательно. Т-там… договариваются… меняются… обманывают… о-обвешивают… это у… у меня получалось. Даже слишком хорошо. А у папы… о-он… ну… видит всё не то, чтобы в чёрном и белом, но... неправильно как-то. Для него звери — это просто цифры на бумаге… которую можно скомкать и выкинуть в мусорку, чтобы… чтобы стол не захламлять… ох… как-же я похожа… была похожа на него. - А что насчёт… - с сомнением и как-бы невнятно сказал волк. – Что насчёт Дага Баранзеса? Вы с ним… э… - Да. Недолго. Очень недолго. – мрачно ответила ему Доун. – Отцу очень нравился Дуглас. Возможно, потому что… он как-бы... даже слишком походил на него самого. Овца содрогнулась. Доун не желала вникать в данную тему, но кажется их семьи связывало какое-то дальнее родство. - Извини меня, Шёрстка. – тихо сказал Вернон, будто почувствовавший нутром гадкое ощущение у Доун. - … извини. Я не… я не хотел обидеть тебя… Сам не знаю, что порой несу… - Всё в порядке. Такая просто судьба у меня, видно. - Ох… скажи мне, Доун… твой папа начал пить после того, как… гм… проиграл выборы? - Мама рассказывала, что он пил время от времени… якобы, как все другие бараны… но по-настоящему он стал прилагаться к бутылке, когда умер дед. Перед смертью он назвал его ничтожеством. А потом… даже не знаю, приросло ли его копыто к бутылке… или же бутылка к копыту папы… - …ох. - …да, Вернон. Вот же ох… - Доун тяжело вздохнула. В её вздохе было так много страданий. – А с бутылкой пришли побои. Он б-бил маму. Потому… потому что всё не было наследника. Продолжателя дела Барашкисов. И потом с-стал бить меня… как только я появилась. - Почему же она осталась? - Гм?... – Доун подняла глаза вверх. - В смысле, мама твоя. Доун вспомнила маму. Какой печальной и усталой была Кловер Барашкис. Она улыбалась маленькой Доун, играла с ней, учила её стольким новым вещам. Но когда появлялся отец... та просто становилась предметом обстановки. Или покорной прислугой для главы семейства. Всё чаще она появлялась в зеркале. - Я думаю, она… она всё ждала. Ждала возвращения того Астера Барашкиса за которого вышла замуж. А когда появилась… ну… я… куда ей было податься. Одной, с новорождённым ягнёнком на копытах. И уже с несмываемым… не-незаживающим клеймом Барашкисов. Вернон замолк, и положил голову на шерстяной помпон овцы. - Ну… может у него есть ещё один шанс исправиться? – как-то отдалённо услышал он свой собственный голос. Доун лишь фыркнула. - У мо… у моего папы… были все шансы исправиться… все что есть… Нет, того зверя, которого знала мама уже давно н-нет уже на свете. Я лишь надеюсь, что… что однажды мама это осознает. Доун ощущала себя в лапах волка тепло. И даже безопасно. В отличие, от всей остальной вселенной. Веки тяжелели. Стресс действительно поглощает так много сил. Она подавила зевок. - Но знаешь, Верн… чего бы я не отдала… за то, чтоб и у меня остался бы тот браслетик… Она почувствовала, как пасть волка сверху приоткрылась, вот кто не стал стесняться хорошего такого зевка. - Да… было бы славно, Шёрстка. – ответил Вернон. – Но они-то нам и так не нужны, мы ведь вместе. Лапы Вернона приобняли овцу поудобнее. - Для тебя я-то всегда буду рядом, Шёрстка. Не такой я зверь, чтобы оставлять тебя за бортом… Ресницы Доун, покрытые инеем, начали опускаться. Она тоже позволила себе зевнуть и уткнуться мордой в шкуру Вернона. - Да… я… я бы тоже хотела… не покидать тебя, Вернон… Овца было закрыла глаза… Грохот ударов в дверь. Оба звери вскочили на лапы. Доун, державшаяся за нижнюю лапу Вернона, не могла не взвизгнуть в ужасе. - О НЕТ, ЭТИ СНОВА ОНИ! Она могла чувствовать копытцами как напрягся Вернон, снова напёрший на груду хлама подле двери морозилки. Ещё удары в дверь. И промерзшие, напуганные волк и овца услышали звонкий, властный голос снаружи: - Говорит лейтенант Джудит Лаверн Хоппс из ПДЗ. Именем закона ответьте, есть там кто!?