XXII. Самое гнусное предательство

             Вернон Хантер вновь почувствовал на себе тяжёлый взгляд лупоглазого банана на страже снаружи мастерской, где его и остальных придерживали для каких-то очень мрачных целей. Все его лапы ныли от цепко связывавших его верёвок, и молодой волк мог поклясться в том, что точно также они резали и остальных уже как с пару часов, если он мог поверить собственным расчётам. Волк отвёл глаза, не желая встречаться с вызывающим взглядом сторожившего их банана на лестничной площадке.              Заклеенные пожелтевшими газетными листами высокие окна в цехе уже давно перестали тускло отсвечивать, по всей видимости во внешнем мире в свои права вовсю вступала ледяная тундратаунская ночь. У связанных зверей видимо отбилась охота переговариваться, даже шепотом. Всё потому, что их неоднократно сменявшийся сторож регулярно делал внушения, в основном рыжему наглецу, которому отхлестали морду пряжкой его же ремня.              Каждый раз, когда зоркая стража их покидала для того, чтобы облегчить мочевой пузырь где-то неподалёку, Вернон пользовался мгновением чтобы проверить как там его овца. Как-то раз Джуди шикнула им всем что работает над тем, чтобы ослабить надетые на неё налапники. Как только она подаст сигнал, можно будет действовать… но когда волк пересекся взглядом с детективом Уайлдом на секунду, то по кислой мине понял, что это крольчишка так пытается их подбодрить. Чем бы детёныш не тешился… И так связанные звери никак не могли отвадить накрапывавший, все подступавший ужас неизвестности, в липкой тишине промеж ними. Только бы не смотреть на стойки с заржавленными инструментами.              Вернона каждый раз пробирало сквозь шкуру стоило ему зацепить взглядом верстак сбоку, тот был заляпан чем-то бурым. Волк пытался храбриться. Всё пробовал строить героическую морду как в боевиках делают. Но он даже как-то до сих пор не задумывался о том, что он тут может умереть, а от этой мысли сердце подступало к гортани. Даже несмотря на все его геройства ранее, он даже не задумывался над тем, что он так и не попрощался с родителями. С братьями. С друганами. Или, тем более, каково это, умирать. Неужто ему тоже вырвут когти и зубы, как Дону Поляровскому… что с этих сволочей станется… Вернона Хантера вдруг пробило на сожаления. Но только о том, что жизнь, кажется, заканчивается так рано, а ублюдки вроде Шерстигана и Муфлона будут как сыр в масле кататься. Много горьких мыслей крутились в волчьей голове. Но жгла больше всего та издевательская, что он зассал признаться Доун в любви. И так и, наверное, сдохнет здесь, будучи нечестным по отношению и к себе, и к овечке...              Волчьи уши дёрнулись, услышав тяжёлый переваливающийся стук копыт, на площадке снаружи. Тот банан, очевидно, опять заскучал и отправился вновь куда-то вниз, вероятно, с целью отлить сызнова. “Очередная смена гвардейского караула подле Медведквингемского дворца…” вздохнул про себя Вернон и посмотрел краем глаза на овечку. “Может, стоит раз и выдать ей, другого шанса может и не статься…”              Бухающие по лестнице шаги стихли внизу, растворившись в гуле работающих насосов.              - Доун… ты… это… не спишь? – шепнул волк.              - Разумеется нет, Вернон. Как я могу. – бесцветно ответила ему сбоку овца. Очки Доун опасно съехали на самый кончик её носа. А волк сглотнул немаленький ком размером с половину Луговий, силясь отмести нависшую над ним мрачную долю.              - Прежде… прежде чем с нами что случится, Шёрстка, я-б хотел тебе кой-чего сказать… Чтоб ты знала… Шорох. Овечка, со связанными за спинкой стула копытцами, смогла кое-как дотянуться её левым копытцем до правой лапы Вернона. Едва. Одной лишь фалангой. И стиснула им его, Верна, повисшие средний палец с мизинцем. Голова у овцы всё также понуро висела, не смотря ни на что, и ни на кого. Но она держала волка за лапу. - …Щеночек… - с хрипотцой донеслось до волка. Доун уже долго ничего не пила. Да и никто из них давно не ел и не пил. - Я… - начал было волк, но его лапу резко выпустили. Потому что внизу, как назло, быстро забухали чьи-то копыта. - …да ты хоть знаешь кто я…? А ну с дороги отвалил, мастеровой! …Доун! Доун! “Блин, да что-ж такое-то!” – раздражённо подумал волк, глядя на то, как в застеклённую комнатушку вбегает колченогий баран в оранжевом комбезе тюремного заключённого. - Ааать, и вы, говнюки, тоже здесь! – выругался вновь прибывший на Хоппс и Уайлда. Вернон узнал его по фотографии, которую он как-то видел в выпуске новостей. Такую рожу фиг забудешь при всём желании. Вслед за ним протискивались внутрь ещё бананы. А за реакцию хотя бы Уайлда, волк мог побиться об заклад что рыжий состроил одну из его эталонных рож специально для Баранзеса.       - Доун! – баран прошествовал мимо волка прямо к овце, закрывая её от глаз Вернона своей тушей. – Доун, бэби, сколько лет, сколько зим! Связанные звери мигом ощутили, как злобно подпрыгивает стул с привязанной к тому овцой. - Даже не смей ко мне прикасаться, Дуглас! Не смей! Отцепись от меня! Ошеломленный столь прохладным приемом Даг Баранзес опешил. - Бэби, чё за ботва с тобой?... Стул со связанной Доун Барашкис злобно топнул всеми четырьмя ножками. - БЭБИ!? Какая я тебе бэби, скотина!? Это тебе не задний двор универа под твой смердючий бульбулятор, ты, урод! – гневно всё визжала Доун. Кто-то из бананов заржал над скуфившимся светилом химии, светило в свою очередь бессильно обматерило собравшихся приколистов позади. - Ладно уж, Доун, хочешь формальности, так будет тебе формальность. – обиженно буркнул Даг Баранзес. – Мы-ж тут все, нагон, профессионалы. — ЭТО ТЫ ТУТ ПРОФЕССИОНАЛ!? – стекла внутренней камеры аж завибрировали от рычания овцы. – ТЫ НАС ПОХИТИЛ! СВЯЗАЛ! И ЭТО, ПО-ТВОЕМУ, БУДЕТ ПРОФЕССИОНАЛИЗМ!? - НЕ ОРИ НА МЕНЯ! – очень профессионально с его стороны проорал Баранзес, - И это вся твоя благодарность, за то, что я тебя спас!? Воцарилась тишина. Впрочем, её царствие было недолгим. Джуди, Ник, Вернон, все услышали, как кто-то недобро хихикает. Если кто так может смеяться, лишь одна только Та Самая. - Ну-ну. Нашёлся мне тут, спасун. Пы-пытались убить. Похитили. Избили, примотали к стулу, обещали и-изнасиловать… вот так ты спас меня, Дагги. Вот так спас. - КТО!? – чуть ли не пропищал Даг, перекрикивая гоготание бананов. Доун пожала связанными плечами. - А, можешь спросить у старика Муфлона. Ну, или у твоего нового бойфренда, этого плебея Арти Шерстигана. Даже не хочу знать, сколько раз ты ради того кадра ронял мыло. Покрасневший как седалище бабуина Баранзес хотел занести было копыто на криво заухмылявшуюся овцу. Но при хихикавшем собрании было как-то не комильфо. - Ты так и не сказал, отчего-ж ты меня так рвался спасать, Даг. – холодно заметила Барашкис. – Сказал-б, что-ли. - От города я тебя спасал! – рявкнул баран в тюремной робе, радуясь, что можно перевести стрелки. – От этих сволочей! Баранзес кивнул вбок на связанных копов, рыжего и ушастую и вдохнул затхлого воздуха для новой порции бахвальства. - Весь этот загонутый Зверополис объявил на тебя охоту, Доун! Да тебе и имени одного не назвать, кто-б к тебе по-звериному отнёсся! Никого кроме меня. И так-то ты мне отплачиваешь!? Связанный волк почувствовал, как украдкой к его лапе за спиной опять тянется фаланга копытца. - …вообще-то могу, Даг. Пара зверей найдется. Например, Дон Поляровский. И вы его у-убили. И Вернон Хантер… его вы тоже… убьёте? За то что он… отнёсся ко мне как к зверю. Как Дон, ко-когда-то. Улыбка смогла скользнуть по грязной, помятой морде волка при словах Доун и при том, как копытце держалось опять за его пальцы, скрытое от взоров полутьмой комнатушки. - Доун, да что ты несёшь… - Заткнись, Дуглас. - Голос овцы был слаб. Но в нём звенело такое презрение, что Баранзес подчинился. – Ты сжёг мою квартиру. Твои при-прихвостни… у-убили… Дона Поляровского. Он бы-был… моим другом. А у меня… и так… очень ма-мало друзей. В возникшей тишине Вернон опять попробовал оглянуться по полутёмной камере, но ремни цепко держали его за шею и голову, он выцепил лишь поникший помпон овечки сбоку.       - Твоя «помощь», Даг, это последнее в чём я нуждалась.       Кто-то засмеялся над Баранзесом, так он жалок в этот момент.        - Муфлон… Шерстиган… ну я достану этих говномесов… - пробормотал Даг, сжимая копыта в кулаки.               - Ага, как-же. – буркнула Доун. – Тоже мне, борцун за травоядную справедливость нашёлся. Да по сравнению с тобой, быть запертой за решёткой Хоппс и Уайлдом кажется мне теперь настоящим благом… - Да как-ты можешь мне такое говорить в морду!? – Вернон углядел краем глаза побагровевшую морду Баранзеса, на виске пульсировала прожилка, лоб вспотел. – Ты так говоришь, будто надеялась, что этот долбаный городишко всё молча скушает и утрётся, и ты заживёшь как нив чём не бывало? Да рано или поздно с тобой бы проделали тоже самое что и мы! - Без тебя и к-кучки твоих прихлебателей я в разы, в десятки раз, в сотни раз чувствовала себя лучше в ночной за-забегаловке на отшибе, чем с тобой и на верхнем этаже мэрии. Словно в доказательство этих слов овечье копытце крепче сжало пальцы волка. - Брешешь! - Я… - Не бреши! – рявкнул Даг. - Ты тут не на выборах и не воображай будто Зверополис тебя примет обратно с распростёртыми объятьями. Да он и раньше об тебя вытирал нижние лапы! Рано или поздно тебя всё равно упрячут в казённый дом, опять. Да что там, эти двое мусоров нагрянули в ту обрыгальню сразу как мы отчалили, как только нашелся предлог. - Но ведь… - У таких как ты никогда нет дороги назад. Нам с тобой лучше знать, нормальная жизнь осталась в прошлом. Только полный вперёд. Пришла пора закончить начатое тобой! Мы с тобой принесём пользу всему городу, от имени всех его зверей! Всему миру! - Начатое мной, говоришь… - медленно повторила овца, - …вот именно… я заслужила… и ненависть… и презрение… всё заслуженно мной. Но с ка-какого бодуна ты взялся вещать от имени в-всех зверей Зверополиса? Когда это т-ты спободился? Как это у-убийство хищников пойдет на по-пользу городу? Баранзес вновь оторопел. - Поверить не могу, кого я слышу! – выпалил баран, - Мэра Барашкис которую я знал, или перебежчицу? Да быдло в этой помойке пойдёт за любой грязной как сволочь петушнёй, стоит той начать расписывать всё в радужных красках и пустых обещаниях. Хрена оно лысого знает, как надо жить и что делать!       Баранзес принялся вышагивать вокруг как цирковой шприхшталмейстер на цирковом манеже, массируя пульсирующие виски копытами. - Это твой шанс по жизни, Доун, единственный шанс снова занять причитающееся тебе место под солнцем… - …ска-сказать мне, где именно находится п-причитающееся тебе место, Дагги? – приторно полуфыркнула-полупроворковала овца. - …вот только там солнце едва ли ко-когда-либо покажется… - Да пораскинь ты уже мозгами, Доун! – кривое копыто Баранзеса уткнулось Доун в нос. – Все эти годы эти хищные пидары только и делали что сцеживали твою кровь! Попользовались, поматросили и бросили в итоге в казённый дом! И ты хочешь сказать, что так и будешь утираться от харчков клыкастой нечисти? - Нет. Не хищники. – буркнула овца. – Н-не только они. Каждый зверь, что крупнее меня. Сильнее меня. Быстрее меня. И по всем ощущениям, кто угодно. В особенности, такие звери как ты, надоумившие меня в том, будто все мои проблемы можно решить если убрать хищников… - Вот! Вот! Это лучшая возможность одним махом смести всю эту мразоту, Доун! – рявкнул баран. – Они все поплатятся! Весь этот поганый город! - …как-нибудь без меня, Даг. Нет, я твоей ма-марионеткой больше не буду. - ЧЕГО!? - …да того, ничтожество. Может ты и прав, насчёт меня. Для меня всё кончено. Но свою высосанную из ко-копыта месть оставь при себе. По набившимся в камеру бананам пошла рябь возмущения. Сколько трудов положено на то, чтобы приволочь сюда эту Доун Барашкис, а она играется в нетакусю. Послышались угрозы, проклятья, атмосфера не предвещала ничего хорошего. А униженный Даг Баранзес издал нечто вроде вздоха или икоты, кто его разберет. - Я-то думал, что смогу до тебя достучаться… - пробубнило дарование от химии. – Правда думал… ты, что, суд позабыла? Как я тебя выгораживал? Я-ж тебе вреда никогда не хотел… и, это, я-ж… того… о тебе заботился… А ты правду видеть не желаешь… Доун Барашкис мрачно оглядела себя, грязную, избитую, затравленную, связанную. Потом она подняла взгляд на зверя, которого можно было с натяжкой охарактеризовать как бывшего любовника. Глазки за треснутыми линзами очков были очень усталыми. Может быть, Баранзес мог бы въехать в этот факт будь у него чуть больше ума. - Как-же, Даг… вижу. – овца невесело усмехнулась. - И представь себе… ой, помню я все что было на суде. Как ты с пеной у рта и с брызгами шиншиллского наговаривал на меня… Ты жалок. Бананы, по всей видимости, разделились на два лагеря. Кто-то вовсю потешался над Баранзесом, кто-то уже грозил Доун сломать ей ноги, а потом всё остальное. И тут гвалт стал резко стихать. Всё из-за того, что кто-то цокал верхними копытами. Бананы мигом расступились перед медленно аплодирующим зверем в дорогом на вид коричневом костюме-тройке, его морду закрывал табачный дым. Виднелась шерсть, такая же серая, как и пепел, стряхиваемый на пол с сигары. От зверя не пахло дорогостоящим одеколоном, скорее смердело. И всё-же под этим приторным, словно от разложения, сладковатым до рези в носу ароматом несло спиртягой. Морда зверя была едва освещена тлеющим огоньком от сигары. Сигарный огрызок был стиснут в больших и жёлтеющих, но крепких на вид зубах. По бокам у зверя виднелись двое других известных шерстяных психов: Шерстиган в комбезе химической защиты без шлема, цвета не то мочи, не то яичного желтка, и Муфлон в грязном деловом костюме ставшим еще более непрезентабельным – галстук последнего вывалился как язык у сдыхающего псового бобика, пиджак и воротник рубашки были порваны. Больше всего Гэвин Муфлон с его перекосившейся от злости грязной мордой походил сейчас на сбежавшего из медвытрезвителя чокнутого бомжа. Но из-за его спины продолжал робко выглядывать холёный козёл, выставляющий вперед планшет с бумагами словно щит.       А тем временем хлопки копытами зверя, для которого Муфлон и Шерстиган являлись по всей видимости почетными адъютантами, наконец смолкли.              - Ну, здравствуй, милая дщерь моя. Хотел бы я сказать, что в этот раз отец сам пришёл к блудному сыну, но…        Блеющий голос был скучающе снисходителен, словно его обладатель считал ниже своего достоинства обращаться к вам, но не имеет иного выбора.       Связанные звери принялись таращиться на морду вышедшего на неверный конус света от болтавшейся под потолком единственной тусклой лампочки. Безжизненный, тяжёлый взгляд жёлтых мутных глаз с брыластой бараньей морды из-под больших закрученных рогов едва удостоил вниманием связанных крольчиху, лиса и волка.              Копытце, сжимавшее волчьи пальцы, задрожало. Вместе со стулом, к которому была примотана овца. - П… па… папа? Тут уголки рта морщинистого барана снисходительно поползли вверх, а сигарный бычок из одного угла пасти в другой. Вернон сразу почувствовал, как к его глотке подступает такая ярость, которую он не чувствовал аж с самого детства. Вот же грёбаное дерьмо, неужто этот таинственный баран является… - …т-ты… ты… - Я, Доуни. Я. – пожал плечами старый баран и пожевал сигарный бычок. – И да, можно сказать, что я тут за главного. Теперь старина Даг работает на меня. В последних словах Астера можно было даже заслышать нечто похожее на озорство. - Т-ТЫ! – злобный вопль Доун уже был недалеко от ультразвука, копытце почти до боли стиснуло пальцы Вернона, железный стул надрывно скрипел под её брыканием. – ТЫ ЖЕ ОТРЕКСЯ ОТ МЕНЯ! ТЫ И МАМА НИ РАЗУ МЕНЯ ДАЖЕ НЕ НАВЕСТИЛИ В ТЮРЬМЕ, ВСЁ ТО ВРЕМЯ ЧТО Я ГНИЛА ТАМ, ПОД КОПЫТОМ ЭТОГО ГОВНОЕДА МУФЛОНА!               - Доуни… - закатил глаза патриарх Барашкисов, Астер. - ДА ТЫ СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО Я ОПОРОЧИЛА НАШУ ЗЛОГОНЮЧУЮ ФАМИЛИЮ! И ЕЩЁ ТЕПЕРЬ ИМЕЕШЬ НАГЛОСТЬ ПРОДОЛЖАТЬ ЭТОТ МОЙ ФАРС С НОЧНЫМИ ГОРЛОДЁРАМИ!? Доун уже не стеснялась орать. И орала она как никогда, в морду того, кто её породил.        - А разве ты не уронила честь твоей семьи, Доун? С кем-же ты сейчас водишься, скажи мне. Может, с известным аферистом Николасом Уайлдом? С этой беспринципной карьеристкой-селючкой, с Хоппс? Или даже с этим пустым местом, с этим волком позорным?              Тон Астера напомнил об хронически недоплачиваемой воспитательнице в детском саду, что устало, но упорно раз за разом доносящей прописные истины до непослушных, глупых детенышей.               - И ЭТО ВСЁ ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ В ТВОЁ ОПРАВДАНИЕ!? – гневно взвизгнула Доун, но внезапно её голос резко ослабел. - …а впрочем… чего ещё ожидать… от та-такого мордомера и алкоголика как м-мой собственный о-о-отец…              Одутловатая рожа Астера нисколько не изменилась в морде, но он снова вежливо похлопал копытами.        - Приятно знать, что твой язычок всё также остёр и даже, пока что, не вырван. Хоть что-то от славного рода Барашкисов в тебе ещё бродит…               - …эй ты… - услышал Вернон свой собственный голос и вновь не сразу поверил, что тот ему принадлежит, всё из-за пересохших связок. – Ты, шерстяной кусок дерьма… Я убью тебя за всё что ты сделал с Доун… - договорить Вернон не смог, ухмыляющийся Шерстиган двинул ему локтем под челюсть, а Муфлон уже доставал электрошокер.               - Джентльзвери! Джентльзвери, погодите с ним немного.              Главенствующий баран не развернулся корпусом к волку, лишь чуть наклонил вбок голову. Правая бровь поползла вверх. А потом морду Верна сдавило в неприятно длинных и сильных фалангах копыта Астера. В мутных, помертвелых жёлтых глазах старика отразилось что-то вроде интереса.              Фаланги копыта разворачивали морду волка то влево, то вправо, чтобы её владелец смог получше рассмотреть хищного наглеца, сдабривая тому в глаза табачную струю дыма.        - А чего, собственно, я ей сделал, не просветишь меня? Хорошему отцу не подобает экономить на розгах.               - …ты ей жизнь сломал… - проскрежетал с ненавистью волк, морщась от боли в глазах, - …гнойный ты…        Копыто Астера с силой сдавило морду волка, обрывая обличение. А копытце его дочери, дрожащее и слабое, не выпускало волчьи пальцы. - Да, весьма вероятно, – равнодушно пожал плечами Астер Барашкис. – Доуни, увы, судя по всему, так и не смогла усвоить, что хищную мразь вроде тебя, шкет, надо обходить десятой дорогой. Возможно, надо было предпринять более доходчивые методы…              Волк глухо зарычал, но копыто Астера было словно отлито из железа, не дало ему даже пасти приоткрыть.              - Если бы не это досадное упущение с моей стороны, то, возможно, её бы не постигло фиаско столь унизительное, что ей не пришлось бы мыкаться по всякого рода собачьим будкам… - Астер цыкнул, выпуская морду Вернона из копыта и поворачиваясь к Хоппс и Уайлду. – А впрочем, полагаю, Я не могу винить исключительно её одну в той разразившейся катастрофе.              Теперь Астер во всей своей милости являл свой светлый лик уже для Джуди и Ника. По меньшей мере, он так думал, что являет им эту сомнительную милость.        - Ведь это вам двоим, отбросам общества, так надо было вмешиваться. – старик-баран тяжело вздохнул и покачал головой. – Н-дас, оказалось, что хищники не единственная помеха на пути естественного развития.              - Да что ты говоришь! – вспылила Джуди, – Нам видно уже и травояды уже успели разонравиться!              Совсем скоро Астеру надоело рассматривать эту ушастую рэднечку и рыжего уличного мошенника, и он величественно отвернулся от них ради более достойного его взора зрелища – на кипевшую внизу деятельность, как заправлялись цистерны с индиговым газом, несущим безумие и гибель всему живому.        - Вовсе нет, лейтенант Хоппс. Вовсе нет. Травоядные нам не разонравились. – ещё один клуб дыма поднялся к потолку, Вернон рассмотрел морду ублюдка в отражении стекла. Она лыбилась сейчас как ломоть арбуза. – Нам разонравился этот город. Весь город.               - Да что ты говоришь!? – насмешливо выкрикнул Уайлд. Теперь этот безумный на вид оскал было видно всем, когда Астер обернулся к ним обратно. - Всё очень просто, детектив… - протянул баран последнее слово, с таким видом будто подтирался наждачкой. – Прямо сейчас этот город уже рвёт сам себя на куски. Опять. Нам осталось лишь накачать каждый район Зверополиса от Маленькой Родентии до Хэппитауна газообразной формулой вашего старого друга Дугласа, и под завязку, чтобы к вечеру следующего дня никого там в живых не осталось. Никого.       Ник Уайлд долго таращился на копыта старого барана, думая увидеть в них нож, только что вытащенный из его рыжего живота. Как же иначе объяснить это резкое ощущение смертельного холода у себя внутри, и лис был готов побиться об заклад, что не у него одного, когда он услышал всхрипы от остальных.              - КАКОГО ДЬЯВОЛА ТЕБЕ ЭТО НАДО?! – прорычал Вернон Хантер. – ЧТО, ХИЩНЫХ ТЕБЕ НЕНАВИДЕТЬ УЖЕ МАЛО?!              - Как-бы до тебя донести, дружочек… - оскал на морде Астера сменился на улыбочку зверя, собирающегося рассказать вам сальный анекдот, когда он приближался к волку, вытаскивая прокуренную сигару изо рта. – Я правда ненавижу вас, тварей. Тлеющий сигарный огрызок с силой стал вдавливаться в морду беспомощного клыкастого.       Вернон силился, чтобы не закричать. Но не смог сдержаться. А огрызок всё шипел и шипел.       - Ты со своим скорбным умишком, псина, даже не можешь себе представить, как сильно я вас ненавижу. – цедил сквозь зубы Астер, продолжая вдавливать окурок в морду волка. Наконец окурок был отцеплен от волчьей морды и брошен с безразличием на пол. - Но мы отвлеклись. Проблема заключается не во мне. Не в моей дочери. И даже не в хищных ублюдках. – продолжал старый баран, стряхивая с копыт остатки сигарного пепла. – Проблема в самом городе, в самом Зверополисе... Он перестал быть просто местом. Он стал идеей. Идеей того, что травоядные и хищники, якобы, могут не просто сосуществовать бок-о-бок, но и процветать. А это уже опасно… - Ве-Вер… - хрипло пискнула было овца сбоку, но Астер велеречиво сказал ей заткнуться. - Твой же план, милая моя Доуни… - продолжил дальше блудный отец, - …был довольно неплох, но вот главного ты всё же не учла, а именно как много здесь потерянных, замаранных хищниками травоядов… взять ту-же шлюху, Газелле. Или, чтобы не ходить далеко, как наша бравая лейтенант Хоппс. Только и делают, что смотрят в рот хищной нечисти. Что же мне оставалось делать, скажите мне. Может, смирно сложив копыта сидеть и смотреть как они плодят аберрации…? Астер тяжело уставился на крольчиху с засохшей кровью на морде с её рассеченного лба. Лейтенант Хоппс нисколько не смутилась. Напротив, её едва проворачивавшаяся в левом налапнике лапка смогла с усилием дотянуться до безвольно свисавшей рядом правой лапы рыжего и сжать лисьи пальцы в её. Всё это Джуди проделала молча, с вызовом смотря в мутные, опухшие с похмелья гляделки Барашкиса-старшего. Тот лишь презрительно цыкнул. - И всё-таки, дураки друг к другу тянутся... здесь кум Дуглас всё же оказался прав, когда упомянул как быстро этот город успел сменить пластинку после того, как мою дочь позорно разоблачили перед всем белым светом. И все праведные настроения против хищной нечисти были сметены в ту-же секунду. И все эти ханжи мягкотелые с их полумерами, у которых духа не хватит ни на один правильный поступок чтобы исцелить наше общество… отвернулись от нашего великого дела, даже успев увидеть настоящую морду хищников. - Агась, всего-то надо было зверей начать травить. Вдобавок той-же дрянью, от которой за компанию дуреют и травояды. Просто все одиннадцать баллов из десятки, для такого смердючего куска гнилой шерсти вроде тебя… - хмыкнул сбоку Ник.       Для своих габаритов Барашкис-старший умел двигаться более чем проворно, отметил про себя Вернон. Еще более стремительно в живот Ника вошло нижнее копыто старика Астера.        - Ах, а я-то до последнего надеялся, что звери лишь преувеличивают, когда говорят, что просто посидеть с умным видом ты, Уайлд, не способен. Ник долго кашлял, пытаясь вдохнуть в себя хоть немного воздуха и прийти в себя, после того как ему показалось, что собственные лёгкие с силой ударили по мозгам. И всё же детектив дерзко посмотрел в ответ на Астера, одарив того двумя рядами острых лисьих зубов.       - …ха… ха… да всё жду к-когда же можно будет кинуть зигу, от того как ты с-с-с-оловьем р-р-распеваешься об массовом убийстве и с-собственном превосходстве... – выдавил с кашлем Ник.              Лис продолжал ухмыляться в рожу Астера даже сейчас.        - Но я и в самом деле стою много выше тебя, Уайлд, – продолжал Астер Барашкис его профессорским тоном, – Мой род много выше тебя и твоих блохастых соплеменников, все овцы лучше вас. И после того, как моя недостойная дочь получила тюремный срок я понял, что пытаться спасать это гнусное общество не имеет смысла, болезнь прогрессировала слишком долго. И так много добросердов из черни... столь много, что любое начинание в верном направлении будет просто неосуществимо. Да, полагаю, именно в тот момент я понял, что этот новый Коттом с Собакоррой должен быть очищен…              Отточенным механическим движением старый баран отвернул ворот пиджака, извлек из-за пазухи посеребрённую фляжку с вензелем и отвернул крышку. На секунду-другую мелькнула винтажная лапоятка пистолета в подмышечной кобуре.              - И так как огня небесного у меня при себе нет, придется обойтись тем, что есть. Ваше здоровье. – сделав нажим на последнее с неприятной усмешкой, Астер Барашкис опрокинул в себя изрядную часть содержимого фляжки и даже не поморщился.              - Итак, о чем это я… ах да. О том что имелось под копытом. А под ним имелись бывшие политические связи моего отца, воистину великого барана. За его бытность на посту мэра этого неблагодарного города он завёл множество полезных знакомств. В разных полицейских ведомствах. В армии. В церкви. В федеральных учреждениях… и мои собственные пошли в дело, ажно с моих первых славных шагов в кампании за официальную регистрацию хищников, ещё в колледже. Под официальной регистрацией хищников разумеется подразумевались тюремные ошейники для них от колыбели до могилы. Очень скорой могилы.       Черты одутловатой морды несколько смягчились, судя по тому, как в организм Астера подлили ещё огненной воды в добавок к той, что уже в нем плескалась в изрядном количестве. В мутных желтых глазах заплясали недобрые насмешливые огоньки, когда он вытирал пасть тыльной стороной копыта.       - Вы приятно удивитесь, как много контактов оказались ещё действующими. Хотя… нет, скорее приятно удивлялся я. Сколь многие уважаемые травоядные втайне надеялись, что любезный Даг и моя дочь преуспеют. Особенно мне повезло с уже знакомыми вам господами Шерстиганом и Муфлоном. Их помощь в предоставлении лояльных нашему делу сил в виде расположенных к нам членам тюремной охраны и их снаряжения является неоценимой.              Астер Барашкис тяжело развернулся к двоим его почетным стражам и поднял в их честь его фляжку. Артур Шерстиган осклабился из-под козырька его фуражки и издевательски отсалютовал копытом, а вот Муфлон еще больше перекосился, продолжая злобным взглядом сверлить Доун.              - Благодаря необычайной щедрости мистера Шерстигана мне удалось получить аудиенцию у Дугласа. А предоставить ему ресурсы и подопытных было уже сравнительно проще, пусть и заняло более двух лет. Последние на острове почтенного коменданта Шерстигана были поистине неистощимым ресурсом. Но сколько же тяжелых трудов и полезных услуг было нами совершено, ради приведения нашего дела в движение, я просто содрогаюсь от одной лишь мысли об этом. И всё оказалось под угрозой срыва из-за лишь одного нерадивого поставщика…              Хоппс и Уайлд смогли кое-как переглянуться.        - Говоришь об этом гангстере-однодневке, Эвальде Стоуте? – прошипела Джуди.        Баран с интересом в мутных глазах посмотрел на Хоппс, даже удостоил её поднятием фляжки.        - Бинго. Динь-динь-динь, посмотрим, что за приз ждет вас за первой дверью… - процедил Астер, отпивая ещё один смачный глоток. – Закон теперь запрещает выращивать Rapum Lunaticum на территории Анималии без разрешения властей. Но к моей большой удаче, один из контактов в государственном департаменте, бывший некогда при консульстве в Лемминграде, случайно пересёкся с местным мелким преступником. Старина Эвальд, из лап вон неважный фальшивомонетчик и поставщик сомнительных лечебных трав, просто рвался из шкуры вон, лишь бы пробиться на чёрный рынок Зверополиса. Мелкий крысёныш просто не умел довольствоваться малым…              - И вы ему спокойненько сливали настоящие зверобаксы из госучреждений в обмен на его фальшивки и отраву? – рыкнул лис.              - Чем не сделка, тем более что анималийские зверодоллары получались у покойного, к слову, даже лучше, чем его местная валюта, стоящая даже по самому щедрому курсу в четыре раза меньше. Что, кстати, позволило нам приобретать у бедного Стоута десятки тонн ночных горлодёров на часть излишков… И мало кто вообще подумает, что будто владельцы банков или чиновники казначейства будут сами сотрудничать с фальшивомонетчиком, тем более глядеть наверх.               - Как ты сказал, часть излишков? – фыркнула Джуди. – На что-ж ушло всё остальное? Так и подмывает спросить: «Где деньги, Зин».              Брыластая морда Астера улыбнулась, когда он обводил копытом с флягой гудящий цех внизу.        - Вокруг вас, лейтенант Хоппс. Оглянитесь только, всего и не перечислить! Лаборатория для любезного кума Дугласа в колонии Глухомань, транспорт, автоцистерны, покупка этого прогоревшего завода и взятки, взятки, взятки. Благо, что наши спонсоры оказались неимоверно щедры, лишь бы обеспечить нас всем необходимым. – во взгляде Барашкиса-старшего засветилась настоящая гордость, прежде чем быстро смениться на раздражение. – Всё шло как на мази пока Стоут не вбил себе в его тупую башку, что надо перебираться из одного болота в другое.              - Если бы не его воспаление жадности, он бы не стал сорить повсюду его фальшивками. Без нашего посредничества в верхах он быстро оказался под расследованием… - злобно квакнул Муфлон.       - Кто-то обращался к вам непосредственно, Гэвин? – холодно выцедил Астер, ткнув в его вяленного адъютанта копытом с сжатым в том флягой. – Но так или иначе, господин Муфлон прав. Бедному Эвальду стоило скорее сосредоточиться на печатании купюр, а не на попытке откусить больше, чем он мог себе позволить. Весь наш план оказался под угрозой с потерей главного поставщика и возможностью для него ляпнуть лишнего… впрочем, это мы смогли купировать с помощью отлаженной системы псевдонимов, подставных контор и фальшивых номеров.               - Дай угадать… вы задействовали такую контору-ширму как «Лаборатории АД»? – спросил Ник.              Барашкис-старший поднёс свою флягу с вензелем на уровень глаз прикрученного к стулу лиса.              - Читать умеешь? Замени вторую букву на Д. Ник Уайлд разглядел в витиеватом узоре буквы АБ. - Без ложной скромности, я решил окрестить данное предприятие в мою честь, и Дугласа упомянул, он ведь заслужил. Лаборатории Астера-Дугласа… А ещё это звучно, ты не находишь. - Очень мило, батенька, прямо краска на стенах сворачивается от умиления. – рыкнула Доун. – Вот только я тут с какого бока-припёка!?              Астер рассмеялся и покинул Вернонов обзор, подойдя к его дочери. - В самом непосредственном смысле, дочь моя. Видишь ли… благодари за всё Дага. Это всё он. Я довольно сведущ в химическом ремесле, но настолько даровитого химика для работы над Rapum Lunaticum как этот молодой баран надо ещё поискать. Вот я и вызвался помочь ему в соискательстве на твои копыто и сердце. Откажись я и пришлось-бы ломать ему колени, а это, вероятно, негативно отразится на трудовой дисциплине…

- ЧТО!? ТЫ ОБЕЩАЛ МЕНЯ ЭТОМУ НИЧТОЖЕСТВУ!? – проорала уже не напуганная, а уже взбешенная Доун. — ЭТО СРЕДНЕВЕКОВЬЕ КАКОЕ-ТО, НЕ ИНАЧЕ! - Ну что ты, что ты. Это слишком сильно сказано, обещать… скорее я дал свое согласие замолвить за него пару слов, не более. Но намерения у Дага самые чистые, помимо возвращения тебя в наше дело. – пожал плечами старик. – Так или иначе, это сравнительно невысокая жертва, которую, ради общего блага, я готов принести. Лучше погляди, перед тобой плоды его несравненного таланта… и увы, единственное чего мы не учли в этот раз, помимо своевольства проклятущего Стоута, было твоё собственное, Доун… - Тебе так надо было упираться, мелкая дрянь!? В кой-то веки не дала ты, а загнали всех нас! – злобно хрюкнул Муфлон на овцу из-под бока Астера. - А ты вообще пытался её убить, говноед линялый! – взвизгнул на Муфлона уже Даг Баранзес. - Господа, господа. – тяжело вздохнул Астер, раздражённо теребя переносицу. – Не угодно ли будет вам ненадолго заткнуться нагон? У нас ведь и так много дел и без вашей возни в песочнице. Астер Барашкис тяжело положил копыто на плечо Дага, опять подводя это юное дарование не первой свежести к Доун. - Пойми, родненькая моя Доуни, план моего мальчика Дагги был не без изъянов, когда он пытался донести до тебя очевидную истину, как ты стала омерзительна этому скатывающемуся обществу. Храни его небо, он правда пытался. – фаланги копыта Астера болезненно стиснули в охапку шерсть Дага в районе шеи, тот не сдержал писк когда его затрясло в сжатом копыте патриахра как пандайского болванчика. - Но вот только поплыл он один в один точно как и ты, Доуни, невовремя позабыв сколь много плодит поганых ксенофилов уже не сколько сам этот проклятый город, сколь его идея. Все эти коллективные Уайлды, Хоппсы, Газелле и...        Копыто Астера выпустило из фаланг шею Баранзеса чтобы взяться уже за шею Вернона.              - …такие как этот вот необычный кадр. Даг из руна вон лез, чтоб отвадить от тебя, дочь моя, всякую шваль вроде ранее мной перечисленных. Мы даже отправили на тот свет приставленного к тебе беляка. – свободным копытом старый баран опрокинул внутрь своей глотки ещё пару впечатляющих глотков из фляжки, не сводя взгляд мутных жёлтых глаз с волчьей морды. – А вот ты, шавка… что именно ты вообще такое? Зачем ты остался? На что ты надеялся!? Отвечай мне, псина!              Фаланги у Астера были длинными, те едва не впивались волку в глаза, когда его принялись трясти за морду, сдавливая в бараньем копыте Вернонов череп. В нос волка ввинчивалась затхлая табачная вонь из пасти Астера вкупе с перегаром, баран уже брызжал слюной, не замечая или не заботясь о том, как быстро его мнимая утончённость растворяется вслед за Муфлоновой подобно утреннему туману. Особенно озадачивало старого барана то, что волк ещё смеет с ненавистью смотреть ему в глаза. Не отводит их. Не тупит. Не боится.       Сам Вернон было уже решил, что сейчас ему раздавят голову в копыте старого ублюдка как грецкий орех в орехоколке, но Астера вовремя отвлек гневный вскрик Хоппс.       - И, что, ты просто решил взорвать несколько цистерн с твоей отравой по городу? Вот это и есть весь твой великий замысел, Барашкис!? – Хоппс многого стоило обвиняюще повышать голос на отца Доун, а не на саму овечку. Естественно для крольчишки, что видела его мельком на старой фотографии из прошлого, блин, тысячелетия, подшитой к делу Той Самой. Астер разжал копыто и развернулся к Хоппс, позволяя с некоторым сожалением этой шавке вновь пользоваться незаслуженным им воздухом. Вернон бешено всё и хрипел, и хрипел.              Бараньи зубы, старые, пожелтевшие и большие как могильные камни, приблизились к Хоппс вплотную.        - Не позорьтесь, Лейтенант. Не мыслите столь мелко, по-крайней мере вслух. Это лишь выдаёт в вас… приезжую. Джуди не спасло от целого букета из обдавших её переплетающихся запахов перегара, пота и запрелого дорогого одеколона даже её умение дышать через три раза. - Видите ли, пусть я и презираю этот город, меня всегда восхищала его уникальная природная архитектура наравне с его климатическими установками в разных районах, таких как увлажнители в Тропическом Лесу, охладители в Тундратауне, нагреватели в Сахара-Сити, этими, без преувеличения, чудесами современной науки и технологий, создающими буквально на ровном месте уникальнейшие биомы для проживания… Баран наигранно покачал головой и присосался вновь к фляге, прежде чем продолжить. - Моё сердце просто кровью обливается при одной лишь мысли, что… что придётся залить их кровью тех одарённых зверей, что там работают. А потом сжечь дотла. Да, по всей видимости, так и будет. Вооружённые отряды зверей под начальством господ Муфлона и Шерстигана в скором времени возьмут данные точки под наш контроль. Это будет ещё одна ужасная потеря, с которой мне тоже надо будет как-то смириться. Представьте только, какой поистине выдающийся IQ необходим для постижения в течении многих лет принципам работы и обслуживания сверхсовременной атмосферной станции, и всё ради того, чтобы кто-то, с несколькими классами образования в лучшем случае, прострелил бы вам голову и забрызгал вашими исключительными мозгами окружающие вас сверхсложнейшие технические узлы… - Да ты… ты больной… - пробормотала больше бледнеющая под её шёрсткой Джуди. - После того как указанные точки интереса будут заняты нашими зверьми… – продолжал патриарх Барашкисов, несколько польщенный комплиментом от наглой прошмандовки-ксенофилки, – …а помощь от полиции или не придёт, или будет с легкостью отброшена в связи с тем, что большая часть сил ПДЗ и вызванных ими спецслужб рассеяна по городу и его окрестностям, нам ничего не помешает загрузить в упомянутые мной ранее системы содержимое наших автоцистерн. Уже наполовину погруженные в анархию самые крупные городские районы накроет плотное, удушающее облако газовой формулы. Шансы на выживание там будут… несущественны. Даже если кто из чистой случайности останется незатронутым, у него есть околонулевая вероятность выбраться живым из последующего… из последующей… хм. - Из резни, шеф. – гыкнул Шерстиган, уже предвкушающий зрелище. – Жду не дождусь посмотреть воочию, как эти гомики, ксенофилы и прочая мразота проваливаются прямо в ад.              Улыбнувшийся слегка Астер поднял свою флягу в честь находчивого подчинённого, впрочем, даже не оборачиваясь в его сторону. Хоппс, казалось, оставила её храбрость. Она что-то бубнила, опустив ушастую голову и дрожа, слышались только обрывки, возможно, обращения к небу. Где-ж оно сейчас бродит.        - А что же насчёт других районов, где нет климатических установок? В Хэппитауне, на Площади Саванны, в Каналах!? – прорычал Ник.               Астер пожал плечами. - Да, детектив, согласен с вами в том, что мы столкнулись с большими трудностями в этих районах, но когда у вас есть большие средства, то большие трудности становятся лишь статьями расходов, не более. В особенности, когда оставшаяся часть автоцистерн с газом одновременно сдетонирует в самых зверных местах этих районов. Господин Шерстиган, как ни вызывающе бы это не прозвучало из его уст, прав. Вы все, ксенофилы, гомики и прочая… гм… мразота, да, вам это более чем подходит, провалитесь прямо в ад.              - Разбежался, сволочь! Да ты вконец рехнулся, если считаешь, что тебе может такое сойти с копыт! - очнулась наконец Джуди, в попытке стряхнуть с себя толстые цепи паники. – И что, по-твоему, будет дальше!?              - Что я говорил вам насчёт не прикидываться сельской дурочкой прямиком с сеновала, Лейтенант? Всё уже учтено в нашем довольно жестком графике. – снова оскалился старый баран. – И играем мы в долгую. Ровно в шесть-ноль-ноль по утру этот завод взорвётся. Вместе с климатическими станциями и автоцистернами в стратегически важных местах города, что дадут эффект полной блокады из нашего газа всей агломерации Зверополиса. И что будет значить один небольшой взрыв здесь, на фоне грядущего апокалипсиса на отдельно взятом участке земли, что совсем скоро упадёт в цене до смехотворной…       Астер вновь присосался к фляге, добивая последние капли огненной воды, с отдающимся удовлетворенным причмокиванием.        - …а далее наконец прибудут федеральные войска и части национальной гвардии из Луговий, чтобы героически отвоевать город у группы неизвестных экстремистов и одичавших. Мои… гм… единомышленники об этом позаботятся. Объявление военного положения, всё прочее. Как и последующие поминальные службы, памятники, трогательные речи… так и восстановление былого величия Зверополиса. Привязанные к стульям звери словно заворожённые внимали с какой непринуждённостью перед ними предстаёт картина будущей кровавой бани. - …весь мир будет настолько потрясен, что послушно пойдет за теми, кто будет обещать ему защиту и безопасность. За нами, если вы не ещё не поняли. И разумеется, упомянутому миру будет легче свыкнуться с тем, что ради вящей безопасности, и процветания, и всеобщего благоденствия, и что там ещё… что в новом сверкающем Зверополисе на холме, возведённом на обломках старого… будут жить только травоядные. Терроризм не пройдет… Рожа старого барана всё более искривлялась в усмешке от последней фразы. Он лишь предлагал расширить проём для оного. - А что дальше, Хоппс? А дальше город по тем или иным причинам покинут крупные травояды. Так уж вышло. Не стерпелось. Не слюбилось. Отказы, душащие регламенты, неподъёмные кредиты, непомерные штрафы и несправедливые налоги… удачи им где-нибудь ещё. Они ведь такие большие. Могут с лёгкостью нам навредить. С совсем маленькими зверями, вроде грызунов, будет такая же история, хоть и с уклоном в заботу уже об их… собственной безопасности. Они же такие хрупкие. Им нельзя жить рядом с нами. Мы ведь так легко можем их… раздавить. Только сейчас Джуди подметила, что у всех присутствующих бананов уже не встречаются нижние лапы, только копыта. И у почти у всех есть рога. - Этот город будет воистину не узнать лет через… может, двадцать. Настоящий рай на земле, для овец и баранов. И только для овец и баранов. Для рода нашего, без каких-либо треволнений и угроз ему. Наше собственное счастливое жизненное пространство в коем нам несправедливо отказывали столь долго… Скорее всего придётся даже сменить вывеску при входе, но я всё ещё думаю над новым названием… Как насчёт… Овцетопии? Гм, что-то в этом есть. Вы не находите, Лейтенант...?              Астер Барашкис мечтательно хмыкнул, глядя на то, как вытягивается обвислоухая морда Хоппс, набирающая воздух для гневной тирады, в которой Лейтенант намеревалась изобличить зло лыбившееся ей в морду.               - Ну, наконец-то.               Лейтенант Хоппс, уже открывшая рот, немного осоловело поморгала. Что она только что сказала? Да и остальные звери тоже немного оторопели. Как связанные, так и хозяева ситуации.               - Я всё ждала покуда кто-нибудь не выложит настоящий план действий. О, небо, это так утомительно…              Это был блеющий, вкрадчивый, властный голос в котором отчётливо слышалась безграничная злоба. Голос Доун Барашкис. Той Самой.               - …Доун? – резко осипшим голосом прошептал избитый волк, только сейчас почувствовавший, что его занемевшую лапу уже давно не держит никакое копытце.               - Но вам так уж надо было отправлять на дело этого дурошлёпа Баранзеса. – фыркнула Доун Барашкис. – Это ведь самый жалкий кусок шерсти на копытах, что я когда-либо имела несчастье мордозреть.               - Э…Эй! – обиженно вякнул Баранзес.               - Только послушайте этого «Эй». Да этот линялый даже свой отросток не отыщет при помощи карты, это если его ещё остричь начисто. Вы надо мной смеетесь, если считали будто этот кадр может меня убедить сломать мою игру якобы наличием у него идиотоустойчивого плана возмездия клыкастой нечисти. Хороший план от Дага Баранзеса? Нет уж, увольте. – Тонкий доселе голосок Барашкис аж шипел от переполнявшего её презрения.        Вернон Хантер исступленно пытался нащупать свободными пальцами ускользнувшее копытце. Волк едва не расплакался, когда с силой оно треснуло его лапу. Что-то внутри треснуло у него тоже, когда он всё равно продолжал пытаться нашарить лапой это маленькое копытце, как утопающий что тщетно пытается схватиться за свешивающуюся веревку. - Кто-нибудь, развяжите меня наконец, пока эта гнусная шавка-переросток не удумала вновь ко мне прикоснуться. – продолжала презрительно цедить Та Самая, пока голову и душу волка заволакивали убийственный холод. – …что за мерзкие несколько месяцев мне довелось пережить, кто бы мне поверил… Внутри у Вернона всё принялось обрываться рушиться в бездну, уши прижались к голове, морда с отвисшей челюстью исказилась в муке. Может быть, если ему стоит закрыть глаза и притвориться, что ничего вокруг не происходит… - Я непонятно выразилась? – прорычала Та Самая. – Меня уже тошнит от вони сырых псиных шкур и этой ушастой шаболды. Даг тупо поглядел сначала на вскипавшую овцу, а потом последовал его непонимающий взгляд на Астера. Тот лишь снисходительно кивнул, расплываясь в улыбке. - Вот она, заговорившая плоть от плоти моей. Я знал, что воспитал достойную себе смену. Вернон не видел, как развязывал овцу побежавший к ней на заплетавшихся копытах Баранзес, но увидел, как он шлёпнулся на пятую точку почти сразу как тот закончил. - Отцепись от меня, ничтожество! – процедила Та Самая, оттряхивавшая с себя грязь и шерсть Дага. – Что до тебя, дражайший мой папочка, то я дочь моего отца. Никогда не смей во мне сомневаться… Внимание той самой привлёк хриплый смешок лиса. Рыжий едва, но всё-ж качал головой, в то время как осоловевшая Хоппс с отвисшей челюстью вовсю таращилась с глазами навыкате как Та Самая удобно присаживается на верстак перед ними, закидывая одно нижнее копытце на другое. В глазах за роговыми очками горел недобрый огонёк, когда Доун бралась за заржавленные плоскогубцы, поигрывая с ними в копытцах. - Я бедненькая овечка, все меня обижают… – злобно оскалившись глумливо продолжала цедить Доун Барашкис. – Ох… как тебя ни надувай, Хоппс, а ты всё валяешься, деревня. Дошло до вас обоих наконец? Я надену портупею… и тупею… и тупею… Пока овечка напевала в её глазах уже полыхала преисподняя. - Ты! Сучка! – хрипло взвизгнула Хоппс, стул под ней принялся издавать скрежет. – Я так и знала, ты всё это время лишь прикидывалась! Ты мразь! Ты всегда была мразью! Ненавижу…       - Ой-ой. Зайку обидели… – фыркнула великая Доун Барашкис. – А вообще, дорогуша, это взаимно. Я ненавидела тебя на пару с этой рыжей сволотой все три чертовски долгих года, что я гнила заживо в «Хребте» из вашей милости…               - Астер… – тем временем заискивающе заканючил с пола Даг, бросая умоляющий взгляд на Барашкиса-старшего.        - Милый мой Дуглас, ты мне почти как сын, но я не выйду за рамки нашего с тобой устного соглашения. Мы ведь оба джентльзвери… или, по-крайней мере, уж точно я. Прояви хоть толику уважения к овце такого калибра.               - Не трать на него время, отец. Даг никогда не был настоящим самцом. И вряд-ли когда-либо им станет. – раздраженного проскрежетала Барашкис-младшая с изяществом сверла в лапе садиста.               - Но я же… Как это…               Доун многозначительно посмотрела на Баранзеса, а потом бросила испепеляющий взгляд на уже вскипавшего от происходящего у него на глазах Муфлона и гогочущего как дебил Шерстигана, тыкающего копытом в уже переходящую на ультразвук крольчиху, всё поливавшую овцу отборными матами. Потом снова на Баранзеса. Даг лишь продолжал тупо хлопать глазами. - Оооох, – раздраженно процедила Та Самая, скрещивая на груди копыта и закатывая глаза. – Какая же ты пустышка…               Потом Даг Баранзес наконец въехал, чего же от него хотят. Он быстро поднялся на копыта и подбежал к Астеру с его почетной стражей, немедля бросая ещё один умоляющий взгляд на патриарха. Астер тоже презрительно фыркнул, один в один как единственный продукт его чресл, словно отвечая вопросом на вопрос, так ли уж нужно было несостоявшемуся зятьку было спрашивать высочайшего соизволения в этой возникшей дилемме. Большей отмашки Дагу было не нужно, и его копыто наотмашь ударило Шерстигана в морду. Бананы вокруг рангом пониже отшатнулись, стоило даже не вздрогнувшему Артуру Шерстигану провести фалангами его копыта по губам. На них даже осталось что-то красноватое. Иссеченная в шрамах рожа аж причмокнула. - Ох ты-ж, Дагги, да я как погляжу, у тебя в самом деле что-то да отросло в труханах! – удивленно гыкнул комендант, перед тем как уже его копыто с силой опустилось на кумпол Баранзеса. Даже яростные проклятья Джуди смолкли на время, пока Шерстиган увлеченно отоваривал нижними копытами свалившегося кучей бесхозной шерсти Дага. - Довольно, Артур. – едва ли не безразлично бросил Барашкис-старший, которому совсем скоро надоело смотреть как нижние копыта Шерстигана поочередно отбивают дробь по голове Дага, а тот даже не реагирует должным образом. – …найдите для моего любезного кума аптечку. Или сводите его к той, что-ли. Он чуть не забрызгал своей кровью мне штанину…        У коменданта Шерстигана никогда не было привычки не подчиняться приказам от тех кто его старше по положению и влиятельности, поэтому пнув Дага ещё разок напоследок туда где по его мнению что-то всё-же выросло, он взвалил тушу светила от химии себе на плечи с помощью пары подчиненных и в их сопровождении покинул это выдающееся собрание, что-то мурлыкая под нос.              - Ничтожество… – проскрежетала Доун им вслед, соскакивая с верстака и подходя к её отцу. – Что теперь, папа? Как я могу помочь? Лучше поздно чем никогда… Овца бросила ещё одну гаденькую ухмылочку на опять разразившуюся потоком брани крольчиху. А опустошённый Вернон продолжал блуждать по его мыслям, без цели, без осознания, всё лучше, чем признаться себе в очевидном, что Шёрсточка вовсе не Шёрсточка. Она Та Самая. Потому что предала его. Предала Джуди и Ника. Опять. И что они все сейчас умрут. Правда, что-то знакомое шевелилось на самом краю мыслей… что-то несходящееся…? - …а теперь нам надо будет заполнить ещё несколько бензовозов. – услышал волк Барашкиса-старшего, едва силясь выплыть из затягивавшегося омута. – По одному за раз, но хоть мы уже подзадержались, быстрее не выйдет, увы. Здание этого разливочного завода довольно обветшало подстать его оборудованию и не позволит более скорый процесс, но что поделать. Так ты не против заполнить… скажем вот этот вот бензовоз лично, Доуни?... - С удовольствием, папа, я только за…       - Погодите минуту, Астер! Вы не можете… вы не имеете права…! – отчаянно заблеял где-то Муфлон.       - Здесь я имею все права, Муфлон. Вы что-то имеете против? Не поделитесь? – последовал холодный ответ Барашкиса-старшего. Муфлон уже не то рычал, не то канючил как Даг. - Только не говорите мне, что после всего того, что эта… эта… эта тварь заставила нас пройти, вы берёте её под крылышко? ВЫ? После того как она уже подставила все то, что мы достигли под угрозу полного краха?              - Что непонятного в том, чтобы вы заткнулись, Муфлон.              - Я НЕ БУДУ МОЛЧАТЬ! – взвыл Муфлон. – ЭТО ФОРМЕННОЕ СУМАСШЕСТВИЕ! Он уже хватался за шерсть, с его лба стекали крупные капли пота.       - Что вам на это сказать, господин Муфлон… – протянул с усмешкой Барашкис-старший, гладя наследницу по её шерстяному помпону. – …кровь не водица. Одинаковая знающая о собственном превосходстве усмешка одновременно скользнула на мордах и любимой доченьки и её папашки. - Ах так!? Не водица!? Так, с меня хватит! – злобно прошипел Муфлон, топая копытами. – Я с тобой закончил, Астер, с тобой и с твоей мелкой хабалкой, и с твоим балаганом! Ты слишком долго злоупотреблял нашим доверием… Астер наградил Муфлона долгим, скучающим взглядом. - Вы разочаровываете меня, Гэвин. Ну что-ж… было приятно иметь с вами дело. Холодный, но простой ответ на брызги шиншиллского из пасти Муфлона был особенно отчётлив.              Муфлон непонимающе похлопал глазами на быстро поскучневшую морду Астера, но потом лишь злобно харкнул ему под копыта и развернулся прочь, уволакивая за собой козла с планшетом, доселе успешно прятавшегося у него за спиной.        - Гэбриэль, через пятнадцать минут мне нужен полный список стран, где нет экстрадиции…        БАХ               Уши заложило в звенящем визге на ультразвуке настолько, что даже Хоппс опять заткнулась, наверное не выдержав конкуренции. Муфлон не успел сделать ещё и пары шагов, когда свалился навзничь с огромной дырой у него в голове. Вернон всё оцепенело смотрел на вытянутое перед ним копыто Астера, со сжатым в том лапоятью муррусского Мяузера. Волк вряд-ли когда-либо забудет этот чавкающий звук, с которым разукрасилась в красный цвет дощатая дверь на площадку. Что-то стекало с неё вниз, на пол. И этот железистый запах с вонью пороха, ввинтившийся ему в нос… Внизу раздались крики, работающие звери в цехе снизу запрокнули головы вверх, но ничуть не смутившийся Астер лишь велеречиво обратился к простым смертным через висевшую у него на поясе рацию. - Леди и джентльзвери, с прискорбием вынужден сообщить, что господин Муфлон решил покинуть наше благородное дело. Стоит ли вам напомнить ещё раз, что дезертиров и прочих предателей всегда расстреливали на месте? Не стоит нарушать традицию… Доун неспешно подошла к лежавшему ничком распластавшемуся телу Муфлона. Нижние копыта чуть дёргались в спазмах. - Это я-то хабалка!? Когда ты предлагал этому быдлану Шерстигану пятьдесят тысяч зверобаксов за мою жизнь? Всего пятьдесят!? – с ненавистью прошипела овца, пиная труп в бок и плюясь ему на шерсть. – А говно на лопате ты не учёл, дешёвка!?        - Очевидно, что нет, Доуни. У покойного господина Муфлона всегда было туго с воображением. Ты стоишь не меньше миллиона.               Доун улыбнулась отцу. Столь радостной улыбки Вернон не видел никогда ещё на её мордочке. И такой безумной.              - А вы, мистер… э… Штайнбек, так ведь…? Вы ведь всё ещё с нами? – как-бы невзначай поинтересовался Астер у дрожащей кучки козьего кала в углу возле двери, видно обратив внимание на характерный запашок. Кивающий как двинутый по жизни в ответ на вопрос Астера козёл счёл за необходимость выйти под свет раскачивавшейся лампочки, которую задел осколок расколотого черепа Муфлона. Морда козла была заляпана брызнувшей ранее кровью Муфлона, и в крапинках мозга последнего, но сквозь всё же проступали глупые маслянистые глазки. На штанах Штайнбека в области паха расплывалось очень подозрительное пятно, столь же подозрительное, как и обширное, как и его благожелательная улыбка выслуживающегося идиота. Дымящееся дуло пистолета Астера теперь ведь смотрело прямо ему в морду.       Тем не менее, Астер заметил, как козёл всё ещё сжимал в поднятых к потолку копытах его планшет с бумагами. И тоже заляпанными в ошметках мозгов старины Гэвина.              - В таком случае, я поздравляю вас с внезапным повышением по службе, Гэбриэль. А первым действием на должности будет удостовериться лично, что вашего достойного предшественника препроводили…

Астер неторопливо убрал пистолет обратно в подмышечную кобуру, даже не удосуживаясь закрыть ту на клапан, смотреть как тощий козёл без толку пытается тащить грузного Муфлона с прохудившейся башкой к выходу было много интересней. - Да уберите это уже, кто-нибудь. – рыкнула овца на осоловело таращившихся бананов в комнатушке. Те мигом повиновались, выдавая в себе зверей, которые всегда спешат повиноваться, лишь бы ими кто-то распоряжался. - Мы уже порядком поиздержались, а ну в темпе, в темпе, звери! – провозгласил Астер, повелительно хлопая верхними копытами. – Как бы мне того не хотелось, но этот город сам себя не развалит… - Но папа… – прошипела Барашкис-младшая, с ненавистью буравившая глазами онемевшую при виде большой лужи крови на полу Хоппс, всему что осталось от Муфлона. – Я ведь так хотела поиграть с этой ушастой… Так хотела… Морда Барашкиса-старшего понимающе смягчилась при виде того как дрожат в нетерпении плоскогубцы в копытце дочери. - Я знаю, Доун, знаю. Я и сам был бы очень не против, но мы и так уже подостаём от намеченного расписания. Но, знаешь, мы ведь можем совместить приятное с полезным. Видишь, ты хоть и в самом деле особенная, но эти стулья и герметичная камера вовсе не предназначались для тебя одной с этими проходимцами, с которыми судьба вынудила якшаться. Несколько больно сердобольных индивидуумов оказались и в наших собственных рядах. И их пришлось… перевоспитать. Сделать… примером для наших зверей, как делать не надо. А заодно проверить, не выдохлась ли наша газообразная формула при хранении в таких ненадёжных, почти что кустарных условиях. Но твоё желание я уважаю. Я сам провёл несколько познавательных часов в компании с парой малодушных отступников и с этими плоскогубцами в твоем копыте… - СЛЫШИШЬ МЕНЯ, СУКА ШЕРСТЯНАЯ!? Я УБЬЮ ТЕБЯ! СЛЫШИШЬ!? УБЬЮ! – опять очнулась Хоппс. - Да ты заткнёшься уже наконец, ушастый сапог, или как!? – проорала выведенная из себя Барашкис, со всей доступной ей злобой швыряя тяжёлый инструмент в голову крольчихе. Бросок получился отменным, раз разбил Джудин носик. Крольчиха всхрипнула от боли, ушастая голова запрокинулась. Кровь из её разбитого носа залила потрёпанный синий мундир и полицейский значок. Теперь бесполезные проклятья уже бросал Уайлд, обещая обоим Барашкисам увлекательное путешествие в преисподнюю. - Только после вас, скоты! И если и взаправду можно совместить приятное с полезным, я обеими копытами за, папа. – проскрежетала Та Самая, криво усмехаясь в морды озверевшего лиса и замолкнувшей крольчишке, занятой отплёвыванием собственной крови. – Но можно уже закрыть этот возомнивший невесть что мерзкий плебс? От них так смердит, что меня просто угнетает. Астер удовлетворённо кивнул и дал указание оставшимся бананам в комнате. - Вы слышали мою дочь, джентльзвери. Выполнять и немедленно разойтись по постам, ваш незаслуженный перерыв окончен. На вершине триумфа есть место только для тех, кто этого достоин! Перед тем как чмокнул резиновый уплотнитель стальной внутренней двери Доун Барашкис озорно помахала копытом на прощание впавшей в прострацию Лейтенанту Хоппс, кровь продолжала пузыриться у крольчишки из носа. - …ах, пропала бедняжка… Вернон же продолжал провожать его опустевшим взглядом овцу, не слыша как она со всё ширящейся злобной усмешкой выслушивает инструкции её отца как работать с заправочным пультом или как стонет Хоппс или как причитает Уайлд. В его косматую голову никак не могло уложиться как Доун, его Шёрсточка, так легко смогла его предать. Предать всех. Опять… впрочем, ей же не в первой... …всё же по капле желудок волка наполнялся сковывающим льдом. Что-то не так. Волк изо всех сил постарался вслушаться в происходящее за толстым стеклом, даже с всеми бессильными, отчаянными воплями Уайлда. - …вот так Доуни… …усти рычаг… - волк едва расслышал поучающий тон Астера. Под ними остановился очередной бензовоз и бананы снизу замахали лапами чтобы им спустили резиновый раструб. Барашкис-младшая, с виду злобно хихикавшая, опустила рычаг и вместе с ним раструб. Бананы немедля засуетились, прикрепляя его к люку на верху цистерны и подали сигнал наверх. - …от эта кнопка отвечает за механизм скрепления… и когда цис… …нится, остаток можно будет пустить чтобы отравить эту с… сразу как только закончим с заправкой… - …всё, Щеночек, приплыли мы! – отчаянно рычал Ник Уайлд, без толку дёргая прикованные к стулу лапы. – Тебе конец, нам конец, всем конец, и не просто конец, а за щекой, а всё твоя Та Самая, уделала нас как стоячих!... Вернону было плевать на то, что лис уже скатывался в панику, у него самого нарастал ужас внутри, это сосущее непонимание… которое вдруг переросло в знакомое ощущение. - …просто нажми на рубильник инжектора, чтобы он начал зали… Доун что-то сказала отцу, видимо отпускала шуточку, если судить по откинувшейся словно на шарнире шерстяной голове Барашкиса-старшего и со скрежетом опустила рубильник. А Астер ревел от смеха так, что стекла дрожали. Старый баран поднял копыта к потолку, будто хотел тот подпереть ошибочно думая, что это придаст ему величественности. Зашипел газ, Вернон тупо смотрел как загораются синим пустые стеклянные и пластиковые трубы, несущие газ к автоцистерне снизу. А старые латунные трубы вдоль стен и потолка прямо содрогались под напором смерти, несшимся по ним. Из пасти у Астера несло что-то про собственную важность, судьбу, предназначение, про утерянное величие Зверополиса, которое будет восстановить под силу только баранам. Ну, может быть ещё и овцам. И, разумеется, в их главе должен быть непременно тот баран, в чьих жилах есть кровь Барашкисов… Он горланил и горланил, в то время пока цех снизу не принялся озаряться жёлтыми огнями тревоги. Зазвенели звонки. Бананы внизу забегали, кто-то отчаянно махал лапами наверх, тыча во всё разбухающий резиновый раструб. Лестница снаружи уже застучала под чьим-то немаленьким весом. Теперь Вернон понял, что это было за чувство, свалившееся на него тонной кирпичей. И это теперь не было отчаяние от предательства или тупое отрицание ужасной действительности. Он чувствовал теперь тоже что и всякий раз, когда какой-нибудь зверь говорил ему неправду. То чувство, которое передалось от Дориана Хантера. «…мы, Хантеры, можем учуять трындёж за добрую милю. Папаша тоже говорит, что это у нас в крови. Что до меня, я лично уверен, что это лишь хорошая интуиция, не более…» – услышал Вернон Хантер свой собственный голос. Когда-то, наверное, в более счастливые времена чем сейчас, он сказал это Шёрсточке.

- Нет… - прохрипел Вернон, теперь таращившийся уже прояснившимся взором на происходящее за герметичным стеклом. Доун стояла за пультом управления, её копытце всё ещё покоилось на поднятом рубильнике. А между тем на её мордочке не было и кровинки. Дрожащие нижние копытца почти подкосились. Таких морд, каковая была у неё в этот миг, у живых зверей не бывает. Всё это время, как выяснилось, она смотрела в глаза связанному волку. В её собственных была невыразимая тоска. В уголках глазок проступали слёзы. “Прости, прости меня, Щеночек, прости меня если сможешь, простипростипрости…” шептала одними губами Доун Барашкис.

- Нет, даже не думай, Доун! – прохрипел волк, его глаза в ужасе расширились при мысли от того, что сейчас произойдет. – Нет, нет, НЕТ! - Да, да, да! – от души гоготал Астер над бессильными воплями волка, стискивая в жёлтых зубах новую сигару с уже отсеченной головкой из портсигара. И не замечая, как его дщерь уже достает из-под её замызганной, драной толстовки помятую банку анти-лисьего спрея. Уайлд аж заткнулся. Астер вообще мало когда-либо обращал внимание на что-то столь незначительное как его собственный единственный детёныш. Смотреть как исступленно воют и пытаются выцарапаться парочка псовых куда интереснее… Мутный взгляд Астера несколько прояснился, всё-таки замечая и тревожный звон, и стук копыт по лестнице снаружи. Его левое копыто нехотя потянулось к рации на поясе, попискивающей от входящего вызова, пока другое уже щёлкало впустую дорогой, но видавшей виды зажигалкой чтобы зажечь сигару. Щёлк... Щёлк… Похмельные глаза патриарха наконец выцепили зашкаливающиеся показатели давления в системе подачи формулы. - Ты чё удума… Щёлк. Доун с исказившейся мордой прыснула антилисьим спреем из банки сразу после того, когда из зажигалки Астера поднесённой к сигаре вспыхнул высокий огонёк. Астер истошно завопил, отшатываясь назад и хлопая копытами по его вспыхнувшим шерстяным бакам. Он ревел и прыгал по комнате пока не растянулся на полу, поскользнувшись на особенно крупном катышке серого вещества, ранее принадлежавшего Муфлону. Тем временем весь цех внизу заходил ходуном. Резиновый шланг уже пузырился, выпуская во все стороны зловещий синеватый дымок. Один из показателей на пульте треснул и заискрил. Доун, занятую тем, что она дёргала рубильники и жала на кнопки, обожгло, но она лишь стиснула зубы. Латунные трубы стонали под давлением синей смерти. Пластиковые и стеклянные уже трескались. Опять крики, совсем близко. Побежавшая быстро к двери Доун быстро задвинула щеколду, затем, уже не торопясь подошла к корчащемуся на полу Астеру, сумевшему сбить огонь с шерсти. В копытце овцы всё ещё был сжат спрей Ника. - Джуди… Джуд… смотри… – прошептал лис. Крольчиха едва разлепила глаза и сразу уставилась на разворачивающийся за толстым стеклом трындец. Доун по всей видимости уже даже не думала, что выйдет из этой комнаты живой. Поэтому она напоследок выпустила в морду любимому папке весь остаток анти-лисьего спрея, прежде чем выкинуть через плечо. Дверь в комнату управления едва не слетела с петель, от навалившихся на ту бананов. Но на счастье их набилось на площадку столько, что для второго удара им придется ещё додуматься от неё отвалить. Та Самая со злой усмешкой всё смотрела как родной отец воет и ревет, катаясь по полу с глазами полными едкими антилисьими химикатами, под аккомпанемент звона сирен и криков снаружи. Потом она искренне заинтересовалась пистолетом, валявшимся на полу – выпал у старого барана из подмышечной кобуры, пока тот перекатывался в агонии с боку на бок как злое облако шерсти.

Та Самая, которой быстро надоел воющий от жгущей ему глаза боли Астер, вскинула подобранный мурруский Мяузер в сторону дощатой двери. Некоторые бананы, видевшие все через узкие окна, отшатнулись, раздались ещё крики. Барашкис-младшая с каменной мордой взвела курок. Кто-то заголосил, кто-то скатился кубарем по лестнице. Но вместо того, чтобы стрелять в дверь и бананов Дага и Астера за той, Доун Барашкис развернулась на копытцах в сторону пульта управления. Овца остервенело принялась выпускать в ненавистный агрегат пулю за пулей. Отсветы выстрелов освещали её исказившуюся, безумную морду. Ник прекрасно умел читать по губам. «Я заберу вас всех с собой.» – продолжала скрежещать овца в отсвете каждого выстрела. – «Мой. Мой. Мой.» БАХ БАХ БАХ БАХ Отстрелянные гильзы падали на пол с озорным звоном, словно смеялись «давай ещё, давай ещё, это так весело!» а пульт искрил, показатели разлетались вдребезги, рычаги, рубильники, провода и кнопки летели в разные стороны. Оцепеневшие копы и Вернон могли лишь смотреть. Выстрелы смолкли. Клац. Клац. Клац. Клац. Барашкис опустила уже бесполезный дымящийся Мяузер, тот сразу выпал из её копытца. Оглохшая от пальбы, безумная дрожащая овца улыбнулась её волку сквозь стекавшие по морде слёзы в последний раз. Доун посмотрела Вернону в глаза, не слыша, или игноря, как он орёт чтобы она обернулась – сзади уже подкрадывался Астер с перекосившейся сумасшедшей обожжённой рожей. Исказившийся в улыбке умалишённой рот овечки одними губами успел прошептать Вернону лишь одно слово. Живи.

Джуди Хоппс ясно прочла блеснувшее облегчение в глазах Доун, когда на её череп с силой опустилось здоровенное копыто Астера. Оно сбило овцу с нижних копыт на пол как кеглю. Удары все сыпались и сыпались. Вернон орал как никогда. Он убьет этого говноеда Астера. Это было так искренне. Ник всё думал тем временем. Потом для него все стало ясно. До этих рогатых дебилов, когда они обыскивали Доун, если вообще обыскивали, наверное просто тупо не дошло, что анти-лисий спрей можно вполне себе использовать и на тех зверях, которые лисами не являются; скорее даже благодарят свою счастливую звезду, что они не родились рыжими ублюдками из Хэппитаунского гетто. А Астер, который с проклятьями от которых вставала дыбом шерсть, уже бил его единственную дочь нижними копытами (с суповую миску каждое), лисом не был. И поэтому его спрей Ника и вывел из строя очень ненадолго, сродни тому, как может вывести вас из душевного равновесия антиблошиный спрей в гляделки, а вот уложить на лопатки – это уже не факт. Дощатая дверь слетела с петель и в комнатушку ввалились кучей-малой бананы с ружьями. На удивление быстро додумались сделать пару шажков назад и высадить дверь одним ударом ружейного приклада. Как раз вовремя, чтоб увидеть воочию, как некогда всемогущая Доун Барашкис вскинула с пола вверх одно копытце прося пощады. Вернон, Джуди и Ник, наверное, одновременно успели подумать, как это глупо, просить о пощаде Астера Барашкиса. А Доун, может быть, успела бы ещё и хмыкнуть с самой себя, ведь еще в её бытность в мэрии её больше всего на свете забавляла глупость от умных зверей. Её саму, её чокнутого отца и его бананов накрыло первым индиговым взрывом, когда проходившая по потолку латунная труба лопнула по швам. Крики ужаса заполнили комнатушку снаружи герметичной камеры. Бананы бросились в рассыпную, отбрасывая и топча друг друга, кто-то, отчаянно вопя, перевалился через поручни на лестничной площадке снаружи и упал вниз. Последовал второй взрыв, это был заправочный шланг, разбухший донельзя, накрыл цех внизу. Звери в противогазах и без них бросились бежать, но разве целое облако светящейся индиговой смерти можно было обогнать на нижних копытах… - ДОУН, НЕТ, НЕТ, НЕТ, ДОУН...! Всё орал волк, но с каждым словом всё исступлённее. Крики снаружи, вой и вопли становились ведь всё отчётливее сквозь тревожный звон сирен. Иногда через них звучал робкий винтовочный выстрел. - …что, мать вашу, это сейчас было…? – пробормотал Уайлд. - Она… что… - выхрипела Джуди. - …нет… не-е-е-ет… - слабо простонал Вернон. Волк уже едва мог сдержать слёзы. Шёрсточки уже, наверное, не стало. - Та Самая… Доун… Доун их всех нахлобучила. Даже дала нам в-время запирая нас здесь… это… так вот, куда делся мой спрей… - Пошёл ты нагон, Уайлд… – отчаянно прорычал Вернон. – Это она заперла себя снаружи… ради нас… ради… неужели ради меня… - Надо выбираться… каким угодно способом… – опять пробормотала крольчиха. Тут её осенило, когда её осоловелый взгляд зацепил валявшиеся перед ней на полу плоскогубцы, которыми ей расквасили носик. – Ник… ты помнишь… помнишь мучильню с препятствиями старшины Фридкин? - Помню ли я? Помню ли я? – с нервным смешком ответил Ник, пытаясь не смотреть на цех снизу через прозрачный пол, в особенности на то, как кого-то там уже вовсю обгладывали заживо. – Прекрасно помню, каждый бархан, каждый кусочек льда, каждое ведро грязи и каждый тумак… помню ещё, как ты ещё рассказывала, как ты лапу там вывихну… До Ника дошло и он прикрутил свою нервную болтовню, уже собираясь было крикнуть Джуди чтоб та не тупила, но мерзкий хруст уже его опередил. - Джуди! - Всё… отлично… просто… в… в ажуре… - слабо полувыхрипела-полупростонала крольчишка, наконец высвобождая её покалеченную лапку из кольца налапника. - …теперь… самое… самое… п-простое… Глядя краем глаза на то, как Хоппс поднимает её правую вывихнутую лапу с тем, чтобы вправить её одним сильным ударом об подлокотник, Вернон смирился с мыслью о том, что Хоппс и в самом деле может и железная. Последовал ещё один хруст, и ругающаяся как моряк дальнего плаванья лейтенант Хоппс уже смогла нагнуться и подхватить с пола плоскогубцы, намеренно оставленные для них Доун, пусть и кинутые ранее в морду Джуди. - Готово! – объявила Хоппс, раскусывая плоскогубцами её второй налапник и сразу бросаясь к её напарнику. Освобождённый лис и крольчиха немедленно принялись за сыромятные ремни, которыми был примотан Вернон, их были чуть ли не слои. Ник даже их грыз, только бы ускорить процесс. - Давай, Щен, мы выберемся отсюда, только не… Волк едва не опрокинул Ника и Джуди, мигом бросаясь к двери, молотя кулаками металл, оставляя царапины от когтей на стекле. - ШЁРСТКА! ОТВЕТЬ, ТЫ ТАМ!? ШЁРСТКА! Но всё было бесполезно. Призывы волка потонули в хаосе из звона, шипения газа, стрельбы и воплей снаружи. Его удары стали стихать из понимания. Отсюда, из этой камеры, бы не вырвалась силой и дюжина озверевших волков, не то, что один маменькин Щеночек... Вернон бессильно сполз вниз спиной по стеклу, не зная, что и делать дальше и не в силах уже смотреть ни на резьбу внизу, как бананы один за другим с истошными воплями утягиваются в постоянно растущее облако смерти внизу, ни на стекавшую по стеклу напротив брызнувшую из чьей-то порванной шеи кровь. Да и рассмотреть, что творилось в соседней комнате было почти невозможно, из-за светящихся клубов газа индигового оттенка. Наверное, надо смириться. Шёрстка пожертвовала собой ради него, чтобы спасти её Щеночка. И теперь её нет. Совсем нет. - Шёрсточка… - безжизненно повторял волк, сидя на картах, вновь и вновь, не вслушиваясь как Хоппс и Уайлд опять переругиваются как парочка придурочных. - …ну вот, тебе и наука, Морковка, всегда держи при себе баночку анти-лисьего спрея, никогда не знаешь когда она может пригодится! - Да забудь ты уже наконец про твой гонючий спрей, надо уходить отсюда пока всё здание не сложилось как газетная шапка и...! Здание опять затряслось, крики и пальба усилились. Видно, рванули уже аквариумы. - Да гонись оно в рот, надо убираться пока не стало хуже! – рыкнула крольчишка, озираясь как сумасшедшая в поисках выхода которого не было. - …и бросить здесь Шёрстку? – хрипло выдавил Вернон. - Ну, отсюда мы точно ей никак не поможем, сколько по-твоему осталось пока газ не просочится и сюда и… О, вот же ядрён-батон… Судя по тому, как вытягивались морды лиса и крольчихи, указывавшей на то, что было позади Вернона за стеклом, волк точно не ожидал увидеть ничего хорошего. Когда он повернулся, то прямо упал с картанов на хвост. В зырящей на него обожжённой, забрызганной кровью роже Астера больше не было ничего звериного, лишь не имеющая границ адская ярость. С пасти стекала слюна. От хрипящего прерывающегося дыхания барана, стоявшего на четырех копытах, запотело снаружи все стекло. Баран отступил назад, смотря волку прямо в глаза, тоже горевшие, сейчас Вернон жалел лишь об одном, что он не находится по одну сторону стекла с Барашкисом-старшим. Вернон ещё никогда никому не желал смерти. Правда. Но Астеру Барашкису он бы перегрыз горло даже без всяких ночных горлодёров. - …да ты урод… настоящий ублюдок… - ошеломленно пробормотал волк, вставая с пола, готовясь кинуться на озверевшего барана стоит тому пробиться внутрь. Тем временем, тяжеленная туша с крепкими рогами впечаталась в крепкое стекло. На том даже остался след от рогов. Побежали трещинки… а вокруг было столько индиговой смерти… Баран с половиной рожи сфыркнул синеватый пар с носа и опять отбусковал назад, чтобы опять таранить ненавистную хищную нечисть. Вернон и не подумал сдвинуться с места, даже надеясь, что Астер сможет проломить стену из армированного стекла своей тупой башкой, чтобы волк после этого смог её откочерыжить, а всё остальное может гореть синим пламенем. Застывшая Джуди почуяла как любимые рыжие лапы оборачиваются вокруг неё. - Ну, кажись, вот и всё, Морковка. Нам пришла моя белая соплеменница. Только не смотри… – шепнул ей лис, прижимая крольчишку к себе. – Не смотри, пожалуйста, не смотри…       С яростным блеянием Астер вновь ринулся на хищную нечисть, и снова он без толку распластался на полу, столкнувшись со стеклом. На его рогах пошли мелкие трещины, но и на плотном стекле тоже… но злобная морда опять тряхнула рогами, и прошлась нижним копытом по полу. Когда же баранья оборванная туша разбежалась вновь, уже совсем рядом со стеклом на ту что-то набросилось, что-то походившее на злобный грязный ком шерсти, клочья той прямо летели во все стороны.              Шерстяная свара покатилась полу, разбрасывая капли крови, клочья одежды, шерсти и кожи, под визг и яростное сопящее хрюканье. Барашкис-старший яростно засопел, пытаясь стряхнуть с его руна другого озверелого, но попытки были напрасными. Глазища на полуподжаренной роже барана вконец выкатились из орбит, когда раздался мерзкий мясной хруст. Старый баран завизжал и бросился прочь из комнаты, отбрасывая с себя второго озверелого в угол, стук его четырех копыт по металлическому полу совсем скоро стих вдали. Второй же озверелый вышел тенью сквозь ядовитые клубы синеватого газа прямо к треснутому стеклу, подволакивая за собой вывихнутую в схватке с озверелым Астером заднюю конечность. У Вернона встал дыбом мех от надрывного, захлёбывавшегося блеяния. Волк не смог удержать слёз, узнавая в этих выпученных безумных глазах, заляпанных красным и грязью драных шерстяных помпоне и баках и замазанной кровью искажённой яростью морде его Доун. Разбитые роговые очки свешивались на одной дужке с её уха. Озверелая овца помотала головой, стряхивая мешавшую ей странную штуковину. Отлетевшие очки сиротливо всплакнули осколками линз где-то там, в клубившейся вокруг индиговой преисподней. - Ш… Шёрсточка… - только и смог выдавить Вернон, бухаясь на колени и прижимаясь мордой к стеклу. Вернон в шоке прикрыл пасть лапой. Овца с ненавидящим сопением всё жевала свисавшее у неё из зубов оторванное ухо Астера. С того брызжала кровь на пол, и частично стекая прямо по остаткам университетской толстовки Доун. Джуди смотрела на происходящее сквозь пальцы, но уже Ника. - Ну нагон…! – вякнул лис при виде оторванного уха в зубах озверелой овечки. От его бегства во мнимую безопасность под приваренным к полу стулом его удержали железные лапки Хоппс. - Даже не смей отворачиваться, Ник. Ник Уайлд подчинился, радуясь тому, что он давно ничего не ел, иначе бы всё попросилось обратно на свет небесный. - Шёрстка… да… да как же это… как… - едва бормотал Вернон, не смея отвести взгляд от выпученных обезумелых глазок. Подволакивая нижнее копытце, овца на четвереньках наконец доплелась до стекла, за которым увидела знакомые рыжее и серое пятна. Спотыкающаяся овца подошла ближе и её зубки стиснули баранье ухо так сильно, что из того забрызгали струйки крови, когда она всё сверлила глазами пару полицейских. - Шёрстка, это я, Верн! – отчаянно проскулил волк и ударил металлический пол кулаком. Окровавленная шерстяная голова склонилась набок и уставилась на источник шума, не выпуская из зубов её приз. И её подслеповатые глаза наконец разглядели что там в этом серо-серебристом мареве. Челюсть овцы начала отвисать. - Доун… это-ж я… Это я! Щеночек! – выдавил Вернон через слёзы. – Мне… мне так жаль… так жаль… Ответом ему стало хриплое сопение. Армированное стекло запотело от дыхания овцы. Её глаза немигающе смотрели на волка. Отгрызенное баранье ухо выпало у овцы изо рта и шмякнулось на пол с характерным мясным хлюпом. Её трофей, её… дар. Подсыревшая от крови шерсть овцы чавкнула, когда та прижалась мордой к армированному стеклу и хрипло проблеяла ещё раз. Безумные глаза продолжали смотреть на Вернона. Волку даже показалось будто они несколько смягчились… - Она, ч-что, пришла нас защитить? – воскликнул дрожащим голосом волк. – При-пришла защитить меня?        Овца издала последнее скорбное блеяние и её копытца подкосились. Испачканная в отцовской крови морда Доун оставила красный след на стекле. Её вытаращенные покрасневшие глаза всё неотрывно смотрели на волка из синего ядовитого тумана.       - Доун, очнись! – волчьи когти оставили следы на стекле. – Я не дам тебе тут умереть!        Нет. Вернон поклялся себе. Шёрсточка не умрет здесь. ХРЯСЬ       - …не выходит! Давай ещё разок!        ХРЯСЬ ХРЯСЬ       - Бесполезно, Морковка. – Вернон посмотрел через плечо на двоих копов и увидел Уайлда, потрясающим над головой смятым в гармошку старым огнетушителем. – Окна смерзлись намертво снаружи… разве что можно через стену просочиться как Кенгурвилльское привидение.       - Я САМА ПРЕКРАСНО ЭТО ВИЖУ, НИК!       - ЧТО-Ж, ПО-ТВОЕМУ, НАМ ТОГДА ОСТ… – большие волчьи лапы выхватили огнетушитель у Ника. – ХАНТЕР, КАКОГО…              - Завязывай, Уайлд. Это-ж сверхплотный пластик, дебил! Лис не рискнул спорить с волком, у которого в лапах был как тяжелый кусок металла в лапах, так и очень скверный день за плечами. Вернон с огнетушителем в лапах заметался по камере.       - …в этих заброшках банки владеющие их закладными как правило устанавливают пластиковые окна… чтоб всякие сталкеры не сталкерили, чтоб не могли потом подать в суд если порежутся, всё в таком духе… – бормотал волк, рассматривая покрашенные в блеклый цвет стен массивные стальные укрепления между глухими бетонными плитами.       - Очень мило что ты нашел время для лекции по владению недвижимостью, – рыкнула Джуди, – Но вот как это нам поможет?              - А тем, что в кой-то веки твой рыжий таракан прав, Хоппс. – рыкнул Вернон, ударяя изо всех сил по шву между стальным креплением и бетонной плитой. – …это по виду старое здание, построенное по шаблонам из говна и палок, лишь бы подешевле и поскорее, когда был строительный бум ещё в прошлом веке. И оно вполне себе и в правду скоро сложится как газетная треуголка…        ХРЯСЬ Бетонная окрошка и куски застарелого строительного раствора полетели во все стороны от места рядом со стальной балкой. - …дешевили на всём, даже на заклёпках в креплениях, говорили, что и так сойдёт, когда отверстия для них были не по госту… Настолько не по госту, что так и оставляли пустой. Волк воодушевился, завидев блестящую кромку стальной балки, подмигнувшую в тусклом свете лампочки. Удары железякой снова посыпались на уязвимое место, отдаваясь дребезжащим гулом в металле. - Так, здоровяк, будут ещё отличные иде… - покачал головой рыжий коп, но тут ему в морду повеяло ледяным дуновением из трещины между стальной балкой и бетонной плитой. - И так сойдет, по лекалам того, как этот сарай лепили, судя по всему, на коленке, – прорычал волк и жахнул по трещине ещё раз, старый бетон кусками вываливался наружу. - И откуда-ж мы такие умники и умницы, Верн? – мигом переобулся в воздухе Ник. - Вообще-то я, блин, архитектор, Уайлд. Курсач писал по теме! – слабо усмехнулся серо-серебристый зверь. Трещина тем паче пошла до пола от потолка как молния на ширинке, теперь волк колотил уже по рёбрам арматуры, выворачивая их наружу, а снег и свист зимней стужи уже начали заметать помещение. Ломать не строить, душа не болит… Волк выкинул сплющенный вконец огнетушитель наружу чтоб проверить далеко там до земли. Почти сразу в темноте недовольно клацнул металл, напомнивший волку об опоясывавшей по стандартной практике пожарной лестнице. Мысль же о том, чтоб выкидывать Уайлда для проверки, или Хоппс, а может и обоих сразу, быстро мелькнула, но была мигом забыта, надо было спасать Шёрсточку.       - Дамы вперед! – провозгласил Вернон с ухмылкой героя какого-нибудь боевика. Хоппс лишь немедленно кивнула и скакнула наружу, в морозную Тундратаунскую ночь. - Вообще-то я имел ввиду тебя, рыжий… Ник ржанул но понимающе хлопнул волка по плечу, прежде чем исчезнуть в проёме, из которого, впрочем, до Вернона донеслись пожелания долгих лет жизни от Джуди.       Ухмылка у Вернона мигом погасла, стоило ему заслышать посреди адского сонма печальное, хриплое блеяние. Забравшийся в дыру в стене волк напоследок бросил взгляд на Доун, которую уже вновь скрыло облако ядовитого индиго. За армированным стеклом лишь слабо угадывался силуэт лежавшей ничком овцы. Вернон Хантер стиснул острые зубы. Из-под когтистых пальцев, стискивавших края дыры ведущей к свободе, посыпалась бетонная крошка. - Я спасу тебя, Шёрстка. Только держись. Обещаю. И, прорычав эту клятву, Вернон Хантер растворился в ночи серо-серебристой тенью.