XXV. Чистосердечное признание

Цветы. Так много цветов было теперь в палате, где ныне лежала Доун Барашкис. Их прислала Кловер Барашкис. Её мама. Вместе с малюсенькой открыткой на тиснённой бумаге с пожеланием выздоравливать. Вернон немного улыбнулся при мысли о том, что Шёрсточка бы непременно сказала какую-нибудь умеренно-саркастичную гадость про то, как она теперь или заделается торговать «дизайнерскими букетами» втридорога, как Уайлд с его лапочками-на-палочках, или же пойдёт записываться в Динговские принцессы потому как положение обвязывает. Вся палата и большая часть коридора теперь благоухали, перебивая депрессивный больничный запашок. В отличии от осунувшейся высокой серо-серебристой фигуры, бредшей со стороны туалета обратно к палате Той Самой. Вернон Хантер, немного осоловело переставлявший нижние лапы, сделал себе мысленную пометку самому принести сюда хоть один букет от него, пусть даже тот здесь просто тупо потеряется среди остальных, привозимых сюда регулярно от Кловер. - …просто чудеса в решете! Ты, здоровяк, прям’ с виду нечто, что прибило к берегу после стихийного бедствия! – при звуке знакомого голоса лапа волка застыла в дюйме от дверной ручки двери в палату Шёрстки. – А про запах вообще молчу! Одного только уже хитрожопого журчания Ника Уайлда позади хватило, чтобы серо-серебристая лапа сжалась в кулак и хрустнула костяшками пальцев об ладонь другой. Чисто уже из привычки. Смотреть, как медленно разворачивается к вам мордой Вернон Хантер в неважном расположении духа, было всё равно, что наблюдать в непосредственной близости как к вам неторопливо разворачивается массивный сельхоз-комбайн с уже вращающимися лезвиями. Несравненный Ник Уайлд, тотчас вспомнив о немаленьком расстоянии от их этажа до земли, немедля вскинул лапы в универсальном жесте примирения. - Спокойствие! Только спокойствие, граждане присяжные заседатели, я пришёл с миром! Кстати, не я один, где-то тут Морковка моя обретается. Не видел её часом? Мы в кой-то веки вырвались из участка и решили проведать вас двоих… Взгляд волка был особенно многоговорящ, покрасневшие глаза Вернона, после двоих суток подле Доун, теперь по количеству красных жилок могли бы ещё потягаться с самой картой метрополитена Зверополиса. И сейчас они буравили хоть и залепленную пластырями но всё такую же самоуверенную рыжую рожу одного небезызвестного лисяры. - Не видел. – буркнул волк, оставаясь, впрочем, на месте между лисом и дверью в палату. – И где эта Хоппс, по-твоему, может шнырять? - В поисках столовки. За кофе она пошла, на всех на нас четыр… троих. – Ник пораскинул быстро мыслями, и подобрал выражение морды похаризматичней, чтоб легче было втереться в доверие уже начинавшему ещё больше мрачнеть волку. – Буду надеяться, Джуд в её поисках поможет её полицейский диплом. Ну, а на крайняк, может быть, обратится к тётеньке медсестре и попросит ту сообщить по громкой связи, что она, бедненькая, потерялась. Волк хохотнул. Дважды. Но от дверного проёма не отошёл. Что-ж, результат бывал и хуже. - Да, Верн, тебе-то кофейку жахнуть точно не помешает, с виду ты сам еле-еле душа в теле. – Ник панибратски хлопнул лапой по здоровенной волчьей лапе, сильно при этом рискуя здоровьем. До плеча-то клыкастого ведь не достать, даже если лис встанет на цыпочки. Это только, опять если, этажерку ещё придётся где-то одалживать. Но Ник Уайлд не был-бы Ником Уайлдом если не сможет панибратски хлопнуть даже старуху с косой, так чтоб это сошло ему с лап, когда та наконец-таки выкроит времечко зайти к рыжему на огонёк. А волк уже вовсю таращился на Никову классическую рубашку с тропическим принтом и его вызывающе малиново-фиолетовый в полоску галстучек. - Ой, ё… лучше-б ты в форме пришёл. - То есть как это? Вообще-то это была моя идея, прийти в цивильном чтоб не отсвечивать, не давить и всё такое! – немного обиженно сказал Ник. - Ох ты-ж… я ‘терь вспомнил, где-ж я видел такой же узор, как у тебя на шмотках. - На Мяуланском показе мод, несомненно? - Почти. На обоях. В сральнике, у меня дома под Луговьями. Оскорблённый в своих лучших модных чувствах лис оглядел свою любимую рубаху, косящую под те, что носят на Лаппайских островах, вызывающий галстук и штаны цвета хаки, но гордо выпятил грудь, и закинул голову. - Ты ещё не видел мой новой прикид, который я заказал в «Амерзоне». – морда лиса приобрела хитроумное выражение, – А уж как мой друган Финник удивится обновке для него! Но ладно, когда-нибудь я тебе припомню твой щемящий моё чувство прекрасного безжалостный модный приговор. - Ну да, рыжий. Ну да. С тебя-то станется. - Тогда не буду тебя томить, Верн. Когда-нибудь уже настало… – морда лиса из хитроумной перешла в особенно хитроумное выражение номер восемь. - Что-ж. Ну, давай, бомби. – вздохнул Вернон, в ожидании ответки. - От твоей дакмачной кожуры, в которой ты шляешься, уже сколько, третьи сутки, я, блин, слышу. Серо-серебристая псовая морда недоуменно похлопала глазами на хитрую рыжую харю сверху вниз, и только потом оглядела себя за очень приличное время. - Да твою-ж полицейскую дивизию… – пробормотал Вернон, немного осоловело рассматривая на себе жук-бургеровскую казёнку, всю потрёпанную. Он ведь точно был дома, это он помнил… разве, немного всё было в тумане… Разок был? Да. Пешком пришаркал из больницы. Посидел минут пять на диване, пытаясь приобнимать пустое пространство рядом, обычно там сидела Шёрстка. Выпрямился как монтажная линейка с дивана, нашёл его с Доун смартфоны. Оставил принадлежащий ей там, где нашёл, после того как стоял с ним в лапе ещё десять минут и разглядывал милые наклейки в виде барашков и овечек. Потом положил на стойку в кухне-гостиной, вышел из квартиры и пошаркал обратно в больницу. Даже зарядку не взял. Класть на ту. Волчищина морда опять сделалась потерянной, Вернон, казалось бы, потерял всякий интерес к Нику, а ведь рыжий коп уже было решил, что его сейчас будут бить. Возможно, даже нижними лапами. Волк как-то механически обернулся прочь от лиса к двери палаты и открыл её. Изнутри забил целый поток цветочных ароматов, не сбивающий с ног, но умело… срежисированный, что-ли. Ник отметил, что кто-то поднапряг свои финансы чтоб понавезти сюда весь этот антураж, ведь здесь были набиты не просто какие-то там васильки и ромашки, а те редкие цветы, к которым подбирают хитрозагнанные имена на лататинском для оправдания диких сумм на их ценниках. Вернон постоял ещё немного в дверях, вбирая в себя букеты цветочных ароматов и радуясь, что ни он, ни его Шёрстка не являются аллергиками. Потом ещё немного, запечатлевая эту картину в памяти, как Шёрсточка лежит без чувств на широкой для неё и узкой для волка больничной койке уже в окружении цветов. Едва-ли Кловер ставила перед собой такую задачу, но на этом фоне буйства красок и круговерти изысканных запахов маленькая овца смотрелась такой… невзрачной. Казалось, Доун даже дышала едва-едва, украдкой. Её грудь опускалась и поднималась почти незаметно. Когда волк прошёл внутрь палаты, то лис, не тратя время даром, прошмыгнул вслед за клыкастым, очень тихо закрывая за собой дверь. Вернон Хантер опять рухнул на стул подле койки Доун, равнодушный ко всему другому, и вдвойне к рыжему жоху, что немедленно примостился сбоку и уже закинувшим нижнюю лапу на нижнюю лапу и скрестив на груди лапы. - Ух ты! Да здесь прям’ филиал Тропического Леса, только что по углам не запружено местными. Это ты, Верн, накупил столько кустов? Влетело, с виду, в копеечку… Серо-серебристая морда нахмурилась. Слишком нахмурилась, а Нику уже пришла на ум картина как дверь палаты открывается и из неё в коридор высовывается здоровенная волчья верхняя лапа со свисавшей в ней неким рыжим субъектом, были варианты, что она держит его как за шею, так и за шкирку. Неизменно было появление здоровенной нижней лапы волка, выписывавшей пинок под пятую точку рыжей фигуре. - Не я. – пробурчал наконец волк, впрочем, даже не оборачиваясь, – Это всё Кл… нет, для тебя, рыжий, это будет миссис Барашкис. - Вот как? И где-ж она сама будет? - Она занята, Уайлд. - Настолько занята для того, чтобы находиться рядом с дочерью без пяти минут при смерти? Вернон был в самом деле против насилия. Даже в данный момент, каким-бы сейчас оно не начинало ему казаться соблазнительным. Почему-то косматому на ум пришли легкомысленные зарисовки в блокнотике Шёрстки, который она носила с собой в их Жук-Бургере. Она говорила как-то, что в лицее «Серебряное Руно» в неё много чего вколачивали. В том числе умение играть на фортепиано и живопись. Классическое образование, будь оно трижды неладно. Но рисование ей даже немного пришлось по душе. В том блокнотике для заказов очень даже живописно был нарисован карикатурный Ник Уайлд, перееханный, раза два или три, судя по следам шин на животе, высунутому языку и мультяшным крестикам вместо глаз. А на соседней странице была нарисована не менее карикатурная плачущая горькими слезами Джуди, скорее всего бомжующая, если судить по бутылке c бормотухой в её лапке (Доун приписала со стрелкой), картонной коробке на фоне с надписью «Дом, милый дом», фингалу под глазом и слетевшимся мухам, над линиями, которые обычно рисуют для обозначения вони. Получилось очень даже ржачно, а Доун вообще порадовалась в кой-то веки, что её так похвалили, пока волк ржал так, что пластиковый стеклопакет весь дребезжал в унисон. Этого воспоминания волку хватило для того, чтобы передумать вышвыривать взашей отсюда Ника. - Вообще-то миссис Б сейчас занята тем, что сейчас спускает с Барашкисов в суде все восемь шкур и последнюю рубашку в придачу. Считай, что я здесь рядом с Доун и за её маму тоже. Уайлда, кажись, этот ответ удовлетворил, если тот не кинулся опять нарываться на главную роль в смертельном номере: прыжке с крыши больницы без страховки и парашюта. Вернон вздохнул. Его правда часто бесил Уайлд. Но лучше следить и заботиться о Шёрсточке, чем думать о бесящем его рыжем паршивце. - Сами-ты как вы оба, держитесь? – неожиданно тихо спросил Ник. Вернон открыл было рот чтобы по привычке послать Ника туда, где не показывается солнце, но тут въехал, что это не его обычный лисий подгон. И даже, вроде, не подводка к тому. - …ну… вроде как без изменений. На этом фронте без перемен. А ты и… Джуди? Как… э… вы обходитесь? Ника тоже подколебал немного этот обычный в общем-то встречный вопрос. Его ведь даже не обматерили. Такой стремительный переход в состояние перемирия от вчерашнего недруга по меньшей мере настораживал. - Скажем так… – протянул рыжий и расчесал затылок лёгкой лапой, – …я немного на измене, из-за того, что на нас с Джуд опять насели газетные шпики и прочие журналюги. А вот Морковка сама не своя из-за Той Са… мисс Б. Вернон опять напрягся, но решил не обращать внимание. Возможно, Доун до конца её дней будет преследовать её прозвище. Но Ник продолжал со вздохом: - Да и я видно тоже… За компанию с Морковкой, не иначе. Последняя фраза была сказана через силу. Ник, доселе отводивший глаза от бледной морды Доун Барашкис с дыхательной маской на ней, посмотрел на овцу, спасшую его жизнь и жизнь Джуди. И десятки, может и сотни тысяч других жизней. - Так она, что, так и была в беспамятстве с тех пор, как… Вернон снова погладив копытце с браслетиком, под неусыпным взором Уайлда. - Угу. С тех самых пор. Угадал, Ник. – волк опять вздохнул, – Тяжко ей пришлось. Равно как и другим отравившимся Астеровым газом. Ещё и избита до полусмерти в драке, только бы наши шкуры спасти… Её врач мне сказал, что её кое-как откачали. - Гм… – кивнул Уайлд, умело думая краем ума о своём и одновременно слушая волка. - Так и думается… как это до неё не добрались другие одичавшие… словно их что-то отпугнуло… – Вернон в сомнении запустил в косматый затылок его лапу в поисках ускользавшей мысли. Ник вспомнил перекосившуюся окровавленную морду овцы, остервенело грызшую оторванное ухо. Ещё бы, эта картинка кого хочешь отпугнёт. Но потом ему пришла на ум подзабытая деталь для общего развития. Ник ухмыльнулся краем морды так, чтоб волк не заметил. - Вспомни-ка ту отраву, с которой Доун подпалила рожу её бате. И надо-же, как высчитала момент… - Твоя перцовка, Уайлд? – момент мелькнувший перед глазами Вернона был одной из причин, почему спать он избегал в последнее время. А то мало ли. Приснится опять. Только в этот раз Шёрстка окажется взаправду на стороне её батьки. - Лучше. Анти-лисий спрей полицейского образца. Наши ПДЗ-шные ищейки нашли эту мою банку возле расстрелянного пульта, сплющенную в блин под чьим-то копытом. Подшили к делу вместе с огнестрелом. Вернон сглотнул ком в горле, пытаясь отмахнуться от видения. - Что-ж такого интересного в твоём спрее. Главное лишь к огню не подносить, а к твоему рыжему брату – сколько вашей душеньке угодно? Волк, бывало, представлял как он этим схожим спреем брызгает в морду Уайлду, а потом, в зависимости от настроения, отоваривает его нижними лапами по шарам. А ныне, было почти приятно вспоминать, как загораются большие шерстяные бакенбарды Астера Барашкиса. - Я как-то раз удосужился прочесть состав мелким шрифтом и там были указаны в общей куче синтезированные феромоны больших кошаков. Может это и распугало всякую одичавшую шваль. Вряд-ли Доун успела прочитать, что там было написано на этикетке за несколько секунд, что у неё имелись, и кто знает, знала ли она в свою очередь состав этой дряни заранее. В любом случае, в Астерову кровь состава попало немало. Помнишь, как ведь Доун поливала этим спреем его рожу пока тот весь не вышел? - Помню. – глухо донеслось до Ника. – Роскошное зрелище, и билеты в первом ряду. Нечего сказать… - Надо отдать должное, а именно тому, как Доун сумела сверстать в рекордные сроки этот её план-капкан по вызволению наших хвостов из переплёта, это что-то, блин, с чем-то. А я и Морковка уже, извиняй, волка успели съесть на этом поприще. Моё с ней к мисс Барашкис почтение! Вернон успел уже немного пожалеть, что теперь выкидывать рыжего болтуна взашей сейчас будет смотреться не очень. Если бы он отвесил рыжему пару горячих лещей ещё в коридоре, то был бы совсем другой оборот. А сейчас… уже не очень. Но топор войны если и был зарыт, то очень неглубоко, скорее даже слегка присыпан грунтом, готовый в любой момент воткнуться как в рыжую, так и в серо-серебристую спину. - Да, это так. Доун очень умна. Страшно умна. – пробормотал Вернон, так частенько об этом забывавший. - А это её тактическое переобувание в воздухе в нашу пользу, которое она с таким блеском выдала за стратегическое в их? Она и в заправду развела меня и Джуд как лопухов. – лис развёл лапами, – Я даже, блин, поверил в происходящее, а ведь горжусь умением различить, что конкретно там у зверей копошится под шапкой. Иначе-б меня не сделали детективом в ПДЗ. Вернон не стал комментировать этот серьёзнейший, на его взгляд, кадровый просчёт со стороны капитана Буйволсона. А лисяра вдруг повернул его голову к Вернону, неотрывно смотрящего на Шёрстку. - Сам-то, Верн, скажи… ты… ты сам-то по-поверил в разводку от Доун? – во взгляде рыжего засквозило любопытство, – Хоть на секунду? Лис не дождался сиюсекундного ответа от волка. Где-то тот, вероятно, всё ещё варится в этой клыкастой башке. Лис не стал отворачиваться, когда волк протянул когтистую лапу к мордочке овцы и с нежностью провёл той по её щеке. - Нет. – наконец буркнул волк, даже не глядя в сторону Уайлда. Уайлд помотал головой. - Как так-то? Ответил бы, с чего именно ты так решил. Это тебе патентованный спец по разводкам говорит, которого самого развели как лоха позорного. Вспомни только, как у меня горело. Вернон негромко хохотнул снова, продолжая ласкать лапой мордочку овцы, драгоценную и хрупкую. Белая шерсть снова начала немного отрастать взамен состриженной. Вернон тоже счел это хорошей приметой. - Угу. Как всегда, мы говорим о хитроумных планах, Ник, правда ведь? – фыркнул волк, – Но она вряд-ли надеялась выйти из этой комнаты вообще, не то, что на её копытцах… а так, считай, что это хорошая интуиция. Семейное это у нас. Ник фыркнул в ответ и помотал головой, ага, как-же, это дескать семейное. Ну да. Сказал бы уж прямым текстом, что не его это рыжего ума дело. Но смотреть со стороны, как этот волчища приглядывает за этой хрупкой овцой в коме было печальным зрелищем. Ник опёр морду об лапы, с локтями на коленях. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что у этого клыкастого было на уме. Внутри у Ника всё узлом завязывалось, при одном только воспоминании как он точно также торчал сутками напролёт возле койки Джуди, когда ей разорвали шею. - Это не твоя вина, Вернон. Когтистая лапа убралась от овцы. Клыкастая морда медленно повернулась к рыжей. В уголках глаз Хантера поблескивало. - Ты сделал всё, что было в твоих силах. – сказал Уайлд, со всей твёрдостью на которую лис был способен. Каменная морда волка не изменилась ни на йоту. - Ага. Конечно. Глянь на неё только, рыжий. Вот как я много, блин, сделал. – c горечью процедил волк. - И это говорит мне зверь, которого едва не посекло осколками и прочим металлоломом от взрыва, после того как тот расстрелял трансформаторную будку из дробовика чуть-ли не в упор. – волчьи глаза сверкнули и тот отвернулся от Ника, чтобы опять посмотреть на морду овцы. Лисья лапа аккуратно легла на плечо клыкастого. Тот вздрогнул, да и лис тоже, он-то рисковал здоровьем больше всего. Но лапу, пока что, не убрал. - Ещё раз, для тех, кто безвылазно сидит в «Бэйнблейде», Хантер. Ты сделал всё, разве что внутрь не побежал, чтобы отравиться самому, или словить шальную пулю в голову. Волк шмыгнул носом и перевёл взгляд на пол. - Может и так. А может, я и сам ссыканул идти туда. А может, не хотел подставлять кого-то ещё, в случае если бы я отравился и одичал при попытке вытащить оттуда Шё... Доун. Очень удобно вот так сидеть, когда всё с виду устаканилось и искать себе оправдания. - Ни дня без подвига, нда-с? Вернон тихо хмыкнул и покачал головой, снова поднимая взгляд на овцу. - Ну, хоть газ вырубил. Это хоть чего-то да значит, правда ведь? – вздохнул волк и облокотился об жёсткую больничную кровать, подпирая морду лапами. – Сколько одичавших зверей оттуда вообще вынесли, когда пальба стихла? Не поделишься, рыжий? Или знать это слишком будет жирно для меня, штатского? - Думаю, не очень. Вообще, из нескольких сотен зверей-исполнителей из клики Барашкиса-старшего спасатели вынесли не более двух десятков, из тех, кто одичали, включая мисс Б. Это… точно не считая бананчиков которых загрызли, или пристрелили во время штурма. - Угу. И все в коме. Как Доун. Из них, вроде как, больше пятнадцати уже умерли… Ник вздохнул, осознавая, что если шансы у мисс Барашкис и имелись, то были далеко не в её пользу, и сочувственно похлопал Вернона по спине. - Именно так. Но не мисс Б. Она много крепче, чем кажется на вид… это уже что-то. Волк не удостоил уверяющую полу-ухмылку под номером четыре от Уайлда и, лишь скорбно покачав головой, откинулся на спинку стула и уставился в больничный потолок. - Эй, Уайлд… Ты же… ты же помнишь, как тогда, когда Доун… ну… того… ухо оторвала Астеру? – волк ещё раз вздохнул и опустил взгляд на овцу, – …я ещё рядом возле стекла торчал… Лапы Ника инстинктивно напряглись. Такое, блин, попробуй позабудь. А ведь ему порой снились ночные кошмары ещё с его самого первого дела во «вспомогательных полицейских силах», к примеру как Манчес, мафиозный водила работавший на мистера Бига, добирается до него и вырывает те органы, к которым лис больше всего был привязан. Но то ведь не друг, то ведь не близкий. И Ник быстро выкинул из головы проклёвывавшееся видение одичавшей Джуди. Как, например, она с вытаращенными глазами, в которых нет ничего кроме всеобъемлющей ярости, остервенело грызёт длинные уши уже её собственного отца. Уайлд неуклюже вздохнул сам и потёр переносицу. Он выкинул эту картинку из ума не так быстро, как он первоначально рассчитывал… - Она меня узнала. – тихо сказал Вернон, поворачиваясь к лису. В уголках глаз клыкастого уже не просто поблескивало. А Ник, приоткрыв рот, а потом закрыв, потом снова повторив процедуру, глядя на волка, помотал головой. - Ни в жисть не поверю. - Она узнала меня, Ник... – Уайлд отметил, что это был первый раз, когда запинавшийся сейчас Вернон Хантер обращался к нему по имени, а не называл рыжим, офицером Уайлдом и здесь подчеркнуть любой из многочисленных лестных эпитетов на выбор. – …ч-что-то у Доун… у неё внутри… запомнило меня. И в драку с Астером она кинулась, чтоб нас спасти. Меня, если точнее… Лис, при взгляде на эту расстроенную клыкастую морду, не мог не посочувствовать. Хотя-бы по-своему. - Как-же, как-же. Обожаю такие баечки, про то, что красота спасёт мир, а любовь побеждает всё, и прочее в таком духе. Волк съёжился и угрюмо отвернулся от лиса, весь пунцовый под мехом. Вариант со смертельным номером всё ещё оставался на столе и приобретал всё большую привлекательность. - Скажи-ка лучше, ты слышал об чете Эммита и Октавии Выдрингтонов? – услышал клыкастый. Вернон помотал головой. - Чисто теоретически, то было первое крупное дело, которое поручили Джуд. Пропажа зверя. И, извиняй, но вот она правда, старина Эммит был отравлен горлодёрами по приказу тогдашнего зама мэра Златогрива, вот так-то. Мне продолжать? - Раз начал, то давай уж и конец песенки, Уайлд. – процедил Вернон. - Изволь, Щен. Эммит ни в какую не узнал его половинку, когда та на радостях, что супруг нашёлся, в тот-же миг прискакала в больницу. Волк стиснул зубы с силой настолько, что выступили желваки на скулах. - А как-же… - Без вариантов. Ночные горлодёры так не работают. Я не ботаник, не ученый с мировым именем. Но ни один зверь, что оклемался от их прихода, так и не вспомнил, что он или она пережили под действием яда. - Ты не специалист. Сам сказал… – надтреснуто рыкнул Вернон, с почти детской обидой в голосе. Уайлд поморщился с самого себя. Кажись, он тоже немного успел очерстветь сызнова пока носил синий мундир и повидал всякого с другого ракурса. Может и возможно, что шерстяная признала Хантера. Может и нет. А вот затаптывать последние тлеющие огоньки надежды в нём – уже некрасиво. - Это верно. – Ник неуютно поёжился на стуле. – Может статься, и узнала. Серо-серебристый клыкач вновь вздохнул и опёрся локтями об жёсткую койку. - Ладно, проехали… скажи лучше, что там снаружи варится. – волк смущённо провёл когтистой лапой по косматой голове, залепленной пластырями. – Сам видишь… телика тут нема, а я как-бы под-отстал от жизни. Лис одарил его загадочно-обаятельной ухмылкой номер девять, скрестил лапы на затылке и вновь закинул нижнюю лапу на нижнюю лапу, вытянувшись ими на койке. - Во-первых, Щен, город всё ещё существует. Не знаю, правда, плюс это для тебя или минус. – хмыкнул Детектив Уайлд. Из волчьей глотки донесся глухой рык. Серо-серебристый хищник сверлил взглядом нижние лапы Ника на койке Доун. Даже Уайлда проняло, что ещё немножко, и репетиция смертельного номера начнётся прямо сейчас, в палате. - Упс… накладочка вышла… – лисьи нижние лапы аккуратно опустились обратно на пол, чтоб их не повыдёргивали, и лис прокашлялся в кулак, – А во-вторых, последние часов с сорок восемь все на ушах стояли. Городские выживальщики повылазили, на пару с упоротыми пророками по синьке, дескать «мы все умрем» и что мы с тобой, Щен, просто отложили неизбежное, ну как водится. Плавали, знаем. Так в прошлый раз было. А вот наш шеф пакует зверей пачками, благо на повязанных шерстяных нашли списки спонсоров Барашкиса-старшего. Да и говорящих голов набежало столько, что они целую блокаду нам устроили, что возле нашенского с Морковкой жилья, что вокруг Саваннского участка ПДЗ. Ох-ты-ж… я с такими темпами совсем скоро уже начну скучать по бумажной волоките. - Ёперный театр… – пробормотал Вернон, глядя на то, как всё ширится ухмылка этого хитрожопого лисяры. - Кстати, вдогонку. Поздравляю, вас обоих только что прописали в народные герои всея Зверополиса. Ты и эта шерстяная – отныне настоящие знаменитости. – кивнул лис в сторону крохотной фигурки овцы на койке. Какое-то время тишину нарушало равнодушное пиканье кардиомонитора. – Нет, блин, я тебя сейчас не дёргаю за бубенцы. – хмыкнул Ник, глядя на вытягивавшуюся морду у волка. - Герои? Мы? – как-то скомкано переспросил Вернон. - Можешь только представить открывшуюся кирпичную фабрику на пресс-конференции, когда наш шеф вытащил нас за уши и швырнул на съедение говорящим головам из зомбоящика и прочим журнаглистам. Журнаглизм теперь цветёт и пахнет, что твой цветник здесь, Щен. Одни превозносят тебя и твою шерстяную до небес, другие орут с пеной вокруг пасти, что мы с Джуди продались, но кому именно – пока не знают. Дорого должно быть им стоила эта покупка, что аж сама железобетонная лейтенант Хоппс пустила слезу, рассказывая о том, через что вы оба прошли дабы спасти этот город и его обитателей. – Уайлд по-заговорщицки ткнул Вернона локтем в бок. – Благодари наше оцепление и охрану внизу, что не дали ораве этих писак до вас добраться. Вернон опять осоловело поморгал, некоторые части его мозга, по всей видимости, имели большие трудности с обработкой данной информации. Возможно, не все цветы всё-ж были доставлены от имени миссис Б… - А вообще, чего-ж ты ждал от Зверополиса, Щен? – продолжал зудеть где-то Уайлд, – Здесь ведь живут сплошь и рядом одни чемпионы по скоростному переобуванию в воздухе. В один момент все хотели одарить мисс Б петлёй и мылом, а в другой, и я это щас серьёзно, если чего, хотят поставить памятник. Мне аж завидно стало! - Ой, не трынди мне тут, рыжий. – выдал волк совсем вялый смешок, сам же клыкастый от известия даже стал казаться меньше ростом. - Ну, хорошо! Хорошо. Может, и не лапотворный, или ещё какой. Но вот публичное извинение от мэра Сноу было, для этой бюрократки, довольно трогательным. Потом глянешь на EweTube. – вздохнул рыжий субъект. Оба хищников замолкли, каждый думая о своём, но каждый смотря как почти бесшумно и почти незаметно поднимается и опускается одеяло поверх маленькой овцы. Ник приподнялся с его стула и обошёл койку дабы аккуратно взяться за другое копытце Доун. — Вот это вы схитрили чутка, так схитрили, мисс Б. Нереальный респект… – тихо сказал ей лис, похлопывая её копытце. Ник заметил ещё во время его путешествия к уже нагретому до приемлемого состояния стулу, как с морды Вернона на него смотрит его собственное хитроумно-насмешливое выражение номер два. Лису не понравилось это вдвойне, уже заранее как то, что он услышит, так и то, что другие звери пользуются теперь вовсю его же приёмчиками. - Напомни мне, Ник, из вас двоих кто конкретно кому предоставляет приют? – спросил Вернон, позволяя себе долю хитринки в его усталом голосе. Ник скрестил лапы на груди и косо уставился на ухмыляющуюся морду волчищи. - Сперва хотел бы узнать, Верн, откуда у этого вопросца ноги растут. Ухмылка у волка стала чуть шире. - Да так, мне тут один рыжий шельмец звонил в пять утра, и ещё удивлялся, что я живу с Доун. Морда Ника приобрела загадочное выражение, означающее что он точно сейчас что-нибудь загадит. - Да, что-то такое было. Но, если не ошибаюсь, ты ему втолковал, что есть разница между жизнью вместе и жизнью у кого-то. А вообще, чтоб увадить твоё любопытство, мы с Джуд делим квартплату как равные члены нашего замечательного социума… - А… Так ты и не сказал ей, н-да? Обидно… Уши Ника припали к затылку, глаза расширились. Челюсть рыжего поползла вниз. Может, эта каланча знает Финника? Ох, только-б этот мелкий паршивец, блин, не выскочил из этих дорогостоящих зарослей с воплем «Улыбочку, вас, идиотов, снимает скрытая камера!» Изо рта у Ника вырвалось что-то навроде кашля. И это вместо какой-нибудь убойной фразочки. Лис даже немного пожалел, что прилетевшее от Хантера замечание не было выкопанным топором. Тот бы точно был предпочтительней. Волк опять вздохнул. - До того, как вчера… или позавчера? …короче, как нам с тобой начистили морды и бросили в фургон… я даже не подозревал, что ты и я находимся в одной лодке. И она, к слову, набирает воду. Ник снова попробовал что-нибудь сказать, что-то настолько остроумное, что самому можно порезаться, но с языка сорвалось какое-то мяуканье. Лис тупо похлопал глазами. - Это, ну, я по-первой думал, что тебе эта ушастая мозг загоняет всяко-разно, но чтоб буквально… - Э, не, не-не-не! П-а-а-апрошу не ставить себя со мной на одну доску! – быстро заголосил Ник, к которому наконец-то вернулся его дар голоса, – Я-то редкий экземпляр самцовой красоты и силы, в то время как ты… ты всего-то годишься для сельской местности! - Угу. Конечно. Это говорит мне редкий экземпляр самцовой красоты и силы, которого в её удовольствие шпыняет какая-то мелкая ушастая… - …и, это, моего искромётного ума и шарма у тебя и близко нема! – вякнул Ник вдогонку. Вернон тихо рассмеялся. Но его уши тоже сникли, за ними последовала и вся остальная морда. - Знаешь, рыжий… а я вообще-то хотел сказать… ну… моей. Той ночью… – большие волчьи лапы вновь погладили маленькое копытце с браслетиком, сверху раздался вздох, тяжёлый, усталый, потерянный. – …да так и не сказал. Не успел. Дооткладывался. У Ника опять отвисла челюсть. Ему эта последняя фраза была обескураживающе знакома. - А теперь… получится ли вообще ей сказать… – совсем тихо сказал Вернон. – …вывезет ли ещё меня кривая, Ник… Волк вытер глаза тыльной стороной когтистой лапы и уставился на лиса ими, двумя горящими углями. Лис всё также таращился в ответ сидя в ступоре, как это было до фени, до боли, до ужаса знакомо… Волк тяжело вздохнул опять, видно позволяя говорить в себе Дориану Хантеру, зверю тяжёлому, но убийственно прямому. Костистый кулак вцепился в плечо лаппайской рубахи, на случай если рыжий зверь в ней надумает вострить отсюда лыжи. - Глянь на меня. – процедил сквозь зубы Вернон Хантер. Или всё же Дориан? Сейчас разница была почти несущественной. Ник глянул. На мешки под глазами у волка. Несчастную пасть, с уголками как у вниз перевернутой подковы. На потерянные глаза, в которых мало-помалу начинает угасать здравомыслие. - Глянь на неё… Рыжий опять послушался, пусть угрозы в голосе волка не было. Гневный рык со стороны Хантера показался бы сейчас даже более успокаивающим… Овца с почерневшей от ушибов и гематом мордой всё также лежала под жестким одеялом, обернутая бинтами, проводами, хоботом маски… пикал кардиомонитор. Редко. И дышала она через раз, а то и два. Прямо как Морковка, когда ей горло порвали. - Как-то раз мне Шёрстка сказала что-то на лататинском, Карпе Югулум… наверное это у них в древние времена означало «лови момент». Да, наверное, как-то так. Когтистая лапа сместилась с плеча Ника в район шеи и схватила за галстук. А Ник всё думал о Джуди, вот также забинтованной и обмотанной всякими трубками и проводами. - Шёрстка? Это… ты так зовёшь… её? – спросил лис, не отрывая взгляд с койки, но на той уже лежала не Та Самая. На койке вместо овцы была Джуди Хоппс. Лис отчётливо услышал, как напряглись костяшки державших его цепких пальцев. Но вдруг хватка внезапно ослабела. Любимый галстук лиса отпустили. - Ты же твою ушастую называешь «Морковкой»… – процедил Вернон через стиснутые острые зубы. А Ник всё думал, поглядывая на немощную овцу, облепленную проводами и кабелями. Рыжий боялся Доун. Да, это так. Она пусть и невысокая слабая овца, но она все-же психопатка и убийца с трёхзначным Ай-Кью… и как этот дуб её не боится… сколько жизней она разрушила… …и ещё больше спасла. Интересно только, пожертвовала ли Доун Барашкис своей жизнью, чтобы спасти от гибели ненавидящий её город, или одного лишь этого волчару… Кстати, о нём… Вернон повернул косматую измождённую морду к лисьей ухоженной и всего-то лишь немного помятой. Лис немедля выпрямился, словно школьник на первой парте, встретившийся взглядом со строгим преподавателем. - Может, не будешь наступать на те-же грабли, что и я? – с горечью выцедил серо-серебристый волк, – Просто скажи ей, Ник, не раздумывай. Волчья морда, становясь всё более несчастной от секунды к секунде, посмотрела опять на бледную мордочку овцы в коме. - Я-то уж… дораздумывался вконец. Ком, который Ник сглотнул, ухнул куда-то глубже чем Клиффсайдское ущелье. Оказывается, не только один лис чемпион в беге по граблям, с тем сколько раз он рвался признаться в его чувствах к Джуди. И сколько раз он вставал на те же грабли и тот-же долгий ящик, с тех самых пор как саму крольчишку в него саму едва не упрятали, когда ей прокусили шею в Тропическом Лесу. Да уж, обычный патруль во благо общественного порядка. Он и помыслить ничего толком не успел, он, именитый Ник Уайлд, эталонный жох. Потом Ник вновь отважился посмотреть на Доун Барашкис. И не мог не подумать, а вдруг она опять прикидывается. На ум пришла возвышавшаяся над ним и Джуд фигура из музея Естественной Истории. Властная, безумная, жестокая, из воспоминаний давних лет. А потом Ник вновь посмотрел на подтёки засохшей крови из носа и рта, гематомы, бинты и гипс на маленькой хрупкой фигурке. Нет, притворяться настолько никто не умеет. Наверное. Затем лис прикусил нижнюю губу. На секунду ему вновь привиделось, что вместо Той Самой на жёсткой больничной койке вновь лежит уже его, Ника, та самая. Джуди. Крольчишка опять была забинтована и укутана в пластыри донельзя. Как тогда, в ночь, когда ей разорвали шейку. Ник Уайлд содрогнулся при этой мысли. Финник, где-б тот не обретался, был прав. И этот косматый амбал Хантер был прав. Надо сказать крольчишке, тут пан или пропал… Может быть… Дверь в палату хлопнула вовнутрь с одного только богатырского пинка. - ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ! ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ ОДНУ В ОЧЕРЕДИ В ЭТОЙ ТОШНИЛОВКЕ, А САМ СВИНТИЛ! Ник Уайлд сковырнулся на пол со своего стула, поражённый громом, молниями и гневом в голоске, раздавшимся в дверном проёме. Особенно поразила Уайлда пустая стакашка из-под кофе, метко пущенная ему прямо в его «мужественное» ухо, настолько метко пущенная, что та срикошетила от находившейся неподалёку от того серо-серебристой косматой морды. Синеватый и очень злой ураганчик из серой шерсти и нейлонки притормозил посредине палаты, сорвал свободной лапкой кепку с длинных ушек, бросил ту на пол и выдал несколько многоступенчатых ругательств в адрес этой незамысловатой маскировки. В глазках вбежавшей внутрь лейтенант Хоппс, с пластиковой корзинкой, полной горячих кофейных стакашек, ясно читались грядущие кое-кому тяжкие телесные повреждения. Кое-кому рыжему. - М-Морковка, эй, привет! – пропищал лис, откуда-то из-под стула, – …а мы… а я… короче, тебя только что вспоминали и… - Даже не думай мне тут якать и мыкать, Уайлд! – крольчишкина нижняя лапка энергично затопала, готовясь отвешивать пинок в рыжее подхвостье. В следующую секунду крольчиха перескочила через больничную койку и приземлилась прямо перед стулом, под которым укрылся Уайлд. Ещё мгновение спустя стул отправился в угол с ещё одного пинка и лиса сцапали за шиворот свободной лапкой, в которой не было корзинки с кофе. - Прежде чем я подвергнусь жестокому и незаслуженному избиению, только подумай, Морковка, что я всё это время утешал этих несчастных зверей подле меня! – завопил лис, прикрывая морду от казавшимся неминуемого по той прилёта, – Совесть у тебя хоть имеется, врываться сюда паля из всех орудий как всё время за тобой водится!? - Ах ты рыжая за… – начала было Джуди, но вдруг осеклась, вспоминая, где она находится и замечая наконец над мордой Ника истощённый профиль Вернона Хантера. – Ох… простите, Вернон… я… я немного увлеклась. Крольчишка залилась краской под её шерстью, сразу отводя глаза от морды Хантера, пока она ставила рыжего проходимца на лапы. Волк лишь вздохнул, поднимая стакашку из-под кофе с пола и ставя её на тумбочку. Потом уберёт. - Ну да, Лейтенант Хоппс. Бывает. Как водится. Надеюсь, я и Доун вам не слишком помешались, – фыркнул волк. Ник опять опустился на вновь пододвинутый стул, или, скорее, его опустили на вновь пододвинутый стул. А потом рыжий чуть пикнул, когда ему на колени вскочила наглая крольчишка, в следующую секунду уже протягивавшая большую стакашку с кофе и сопутствующие ей регалии вроде пакетиков с сахаром и молоком к Вернону. - Ай! Морковка! Предупреждать надо, да и вообще, а где моя доля… - В очередь, рыжий. – шикнула Хоппс и посмотрела на большого волка, поднимая к нему выше большую стакашку, – Извините, Верн, за этот выстрел навскидку, но так уж вышло, что я не знала, что за кофе вам больше приходится по нутру… но зная, что вы тут находитесь уже долго, вам жизненно необходимо вот это вот… Вернон с сомнением посмотрел сначала на протянутую к нему стакашку, потом на крольчиху с решительным выражением на морде, которое говорило ему, что если он не возьмет кофе у неё из лап, то станет препятствием, так как возражения не принимаются, а с препятствиями у Джуди Хоппс всегда разговор короткий. Что-ж… Волк немного потерянно кивнул и принял стакашку. - Спасибо вам, Джуди… – немного рассеяно сказал ей волчище и отпил. Морда у косматой каланчи скривилась, как отметил Ник, украдкой поглядывавший на происходящее, но глаза у него не только открылись во всю ширь, прямо на лоб полезли. Анималиано, чёрный-пречёрный… То, что доктор прописал, чтоб глаза разлепить. Разбудит лучше свинцовой трубы. - Ух, Верн, ты как? С виду эта отрава из больничного кафетерия или заставит тебя вприпрыжку бежать или уложит в палату по соседству… аж, блин, стакан у тебя в лапе растворяет. В лапы лиса резко всунули ещё одну стакашку, тонко намекая «заткнись, не умничай». - А ты, рыжий, пусть и не заслужил, но я сегодня добрая! И тебе как обычно везёт до безобразия, в больничном кафетерии нашёлся-таки кофе с голубичной добавкой! Крольчишка наигранно бодрилась и как обычно распоряжалась всем, всеми и вся как окружающему миру надо жить и что надо делать. Только бы не подавать виду, что ей хочется смотреть куда угодно, но только не на Доун на больничной койке. И, разумеется, выходило это у неё неважно. Ник стрельнул ей глазами, чтобы она сказала бы хоть что-то ободряющее волку, что уже корчился от скверного кофе, хоть что-то. - К… как вы, Вернон? – неуверенно вякнула Джуди, не зная куда ей деть и взгляд, и верхние лапы. Вернон мужественно опрокинул остатки больничного варева и вложил опустевшую стакашку в ту, что примостилось на тумбочке, и уставился на неугомонную крольчиху. - Гм… я… скажем… – влил он в себя почти пол-литра Анималиано или нет, но волчий вздох получился вялым, – …как-то средненько. - Я принесла кое-что… вернее сказать, мы принесли… – Джуди тревожно подняла глаза на волка и затеребила невесть откуда появившийся у неё в лапках футлярчик для очков, – …это для Доун… ко-когда она проснётся. Судмедэксперты передали нам её очки, Вернон, им-то они без надобности… разбитые, сами знаете… но я отнесла их в оптику… а показания по зрению Доун остались у нас в системе… ну, и… э… Джуди Хоппс, железная полицейская, Лейтенант ПДЗ, которой кто-то уже пророчил в будущем кресло начальника полиции Зверополиса, если не мэра, скатилась в невнятный бубнёж. - Это, как-бы, не ко мне. – немного отстранённо промолвил Вернон и покачал головой. – Я не сомневаюсь, что Доун… была бы рада тому, что вы принесли ей её очки. Но… лучше скажите об этом ей сами, лейтенант Хоппс. Крольчишка опустила протянутые лапки с футляром с роговыми очками Доун и покорно развернулась к лежавшей сбоку от неё овце на койке. - Ядрён-батон! – невольно вырвалось у Джуди, а Ник рядом ясно прочувствовал тот удар током, которым кольнуло крольчиху при одним лишь её взгляде не Барашкис, – …она… она такая… та-такая маленькая на вид… Крольчишка прикрыла ротик лапами, словно силясь сдержать её, казалось бы, обычный неудержимый поток слов, теперь вовсю таращась на провода, бинты и трубочки. - …я… я даже н-не… не знала… Мне правда жаль, Вернон… м-мне правда… - Всё в порядке, мисс Хоппс. Если, конечно, так можно выразиться… – опять вздохнул волк, расстроенно потерев затылок в поисках мыслей, – …я… это, у меня была такая-же реакция, когда я впервые у-увидел Шёр... Доун такой. Волк опять глянул на двоих лёгких на помине полицейских и прочистил горло одним мощным «КХРМ». - …и, это… спасибо вам обоим, что навестили, и всё такое. Тем более, в ваш собственный выходной. Давайте сюда очки, я их оставлю на тумбочке. Доун тем будет очень рада… Очки в футляре аккуратно опустились на тумбочку рядом с койкой, а на мордашке Джуди появилось облегчение, которое она тоже тщетно пыталась скрыть. - Всегда пожалуйста, ми-мистер Хантер… – Джуди опять бросила потупленный взгляд на волка, вновь откинувшегося на спинку стула, – Вы-же не будете против, если я… то есть… мы с Ником немного здесь побудем… и я бы хотела немного поговорить… ну, понимаете… с ней. Волк посмотрел сначала на крольчиху, а потом на спящую Шёрстку. Когтистая лапа с нежностью прошлась по начавшей прорастать вновь белой шерсти у неё на голове. - Я не имею понятия, слышит ли Доун что-то вообще. Не уверен… но я вам не запрещаю, Джудит. Джудит огляделась через плечо на рыжего и тот, со вздохом расшифровав многозначительный взгляд, приподнял крольчишку за талию к краю больничной койки, чтобы та могла присесть сбоку рядом с Доун. Оказавшись рядом с овцой, Джуди потянулась было к немощному копытцу, выглядывавшему из-под одеяла, но одернула лапку, встретившись с большой волчьей лапой и быстро зыркнула вверх. Вернон Хантер холодно посмотрел на крольчишку, находившуюся без пяти минут в смятении, но, посмотрев опять на Ника и увидев на его морде тихую просьбу, вздохнул ещё раз и неохотно убрал свою лапу с копытца овцы, чтобы его лапу на копытце Шёрстки сменила лапка Джуди. Да, верить этим двоим ему было сложно, даже сейчас… - Здравствуй, Доун… Это… это я. Джуди… – крольчишка даже похлопала по копытцу её другой лапкой. Овца ожидаемо не ответила. Не считать же за её ответ пиканье кардиомонитора. Ник-же услышал, как Джуди сглотнула большой комище у неё в горле. - Я не… я даже не знаю, слышишь ли ты меня или нет… но… ох… Взгляд крольчишки опять заметался. Джуди посмотрела ещё раз на бледную разбитую морду овцы, едва начинавшую заживать, и вспомнила это безумный, выпученный взгляд одичавшей. Ей на мгновение даже показалось, что сами зрачки Доун стали козьими. И как эти бешенные, налитые кровью глаза… да, кажется, но смягчились, стоило им случайно задеть морду Вернона Хантера… Джуди Хоппс набрала в грудь воздуха и отважилась продолжать. - Я должна извиниться перед тобой, Доун. Должна. – крольчишка кинула быстрый нервный взгляд в морду унывшего волка рядом и шмыгнула носом, – И перед вами тоже, Вернон. Перед вами обоими. Волк заметил что-то поблескивавшее в уголках глаз у Хоппс. У неё набухали слёзы. Вернон по первой даже не сразу поверил, решив сперва будто ему привиделось лишнее. Но нет, железная лейтенант Джудит Л. Хоппс уже вовсю силится не мямлить и пускать сопли… - Т-то… то, что ты, Доун, совершила четыре года назад… – волк и лис ощутимо напряглись, каждый по-своему, – …было низко. Тебе уже не от… не уйти от э-этого. Вот она п-правда… Волчьи лапы снова медленно начали сжиматься в кулаки, лис это сразу заприметил, одновременно смотря как уши у Джуди уныло опадают ей на плечи. - …но это ни в коей мере не извиняет меня. И то, как я о-обращалась с тобой… Голос крольчишки дрожал, но кое-как сохранял уверенный тон. - Я страж порядка. Офицер полиции, давший присягу поддерживать закон и защищать каждого животного, живущего в Зверополисе. Мой долг отправлять этот закон в равной степени ко всем зверям и без предвзятостей выполнять мою р-работу… не позволять личным предрассудкам брать верх… И всё же голос Джуди начинал выдавать её смятение всё больше. - …но когда закон счёл… счёл ч-что ты у-уже ответила за свои проступки и тебя надо вернуть в общество… я не смогла это принять… – промямлила через силу Джуди, – …и сама по… поставила себя выше этого закона. - Джуди… – тихо проговорил Ник позади неё. Крольчишка резко обернулась к лису, позволяя ему увидеть стекавшие у неё по щекам влажные струйки, и тут-же отвернулась обратно, к овце на койке, в которой едва-едва теплилась жизнь. - Я сама та ещё мордомерка… Беззастенчиво выпрашивала прощение, когда оно было нужно мне… И вот… вот, опять. Ник немедленно вспомнил как крольчишка когда-то умоляла его, рыжего, под мостом. И так-же вся в слезах. - А вот давать тебе второй попытки… нет… не желала. – крольчиха потрясла ушастой головой, – Нет… где же тут справедливость... да что там, была бы тогда моя воля, ещё тогда, в Жук-Бургере, сразу после этих терактов… я бы-была готова тебя сама вздёрнуть на ближайшем фонарном столбе… Последовал мощный всхлюп. А потом кулак крольчишки с силой хряпнул по “жестяному” покрывалу больничной койки. - Я была неправа! Слышишь меня, Доун!? Я и сейчас неправа! Я не могла… не имела права говорить тебе все эти страшные вещи, когда удумала тебя мучить наездами к тебе на работу… И е-если бы я только не позволила своим собственным за-загонам взять на-надо мною верх… может то-тогда… тогда… Джуди уткнулась в её лапки, не силясь более смотреть в безжизненно-равнодушную ко всему морду Доун Барашкис. Она бы униженно распласталась на матрасе рядом с овцой или даже упала бы на колени перед койкой, на которой Доун лежала, если бы это смогло повлиять хоть на что-то. - Если бы я не была такой дурой набитой, от балды размахивавшей у зверей под носом полицейской бляхой… то ты бы наверняка здесь не ле-лежала… – уже сипло всхлипывала Джуди. Доун всё также лежала под жестяным одеялом, безразличная и немая. Только редкое пиканье со стороны кардиомонитора говорили зверям вокруг, что овца всё ещё жива. Без этого звука её можно было бы принять за труп. - Я не должна была говорить… говорить тебе такое… что я ни… никогда тебя не п-прощу… кто-бы те-теперь меня саму за та-такое простил… но… – Джуди всё продолжала нервно теребить безжизненное копытце овцы в её лапках, оба хищника, и Ник, и Вернон, видели как она дрожит, – …про… п-прости меня, Доун… Видя, что его крольчишка сейчас вконец расклеится, рыжий в вызывающей тропической рубахе отставил от себя его стакашку с кофе в лапы Вернона (тот так и не понял, как та оказалась волшебным образом в его свободной лапе) и подался вперёд, вовремя подцепляя Джуди в успокаивающие объятия изящных лисьих лап. - Ну что же ты, Морковка… всё устроится, зуб даю. – проговорил Ник, поглаживая по спине тихонько плачущую напарницу, и его морда начала приобретать особенно хитроумное выражение, – …ладно тебе, ещё и при Верне с Доун сценки устраивать… а то, щас ка-а-ак скажу одну фразку так скажу... - И ду-думать не смей! – немедленно вякнула Джуди, быстро утирая слёзы, стекавшие по шерсти на её щеках. Ник Уайлд сделал ещё более коварную физию, но так как понял, что ещё немного и по ней прилетит, та мигом сменилась на самую невинную, и ещё успел проделать пантомиму с закрыванием рта на замок и выкидыванием ключа. А волк рядом, снова взявший в свою лапу копытце Доун лишь немного смущённо улыбнулся крольчишке, бросившей на него затравленный взгляд. - И-и-извините, Вернон… я… опять расчувствовалась… – крольчиха шмыгнула носом особенно отчётливо, – …ох… а у ва-вас тут и без меня проблем хватает… - Нечего извинять, мисс Хоппс. – помотал головой клыкастый, – Верьте мне, если Доун сможет оч… когда она очнётся, то будет только за то, чтоб вы с ней опять попробовали стать подругами. - Вы… вы в самом деле так думаете, Вернон? – прошмыгала немного ободрённая крольчишка. Волк опять посмотрел на Доун, с нежностью продолжая гладить её копытце. - Конечно же, мисс. У Доун всегда было не так уж много друзей, чтоб ими так просто разбрасываться. - Всё равно, Вернон, пр-простите нас, опять вломились, опять поругались… - Вы ругались уж точно. – не удержался Вернон от того, чтобы вставить свои два цента. Морда у крольчишки одновременно вытянулась и зарделась, а у Ника на его рыжей физии на секунду мелькнуло нечто похожее на уважение. Но Вернон опять лишь покачал головой, чувствуя не только прилёты по ней за последние несколько дней, но ещё и то, что можно было бы назвать обретенной мудростью. - Не берите в голову, Джуди. Это ничего… наверное, я и сам целое озеро выплакал, из того, что произошло только за последние суток трое. - Охотно верю! – хмыкнул Ник, – Особенно если судить по тому, как ты едва можешь прямо сидеть, Верн, кое-как не падая плашмя. Ты сам-то как, давно перекусывал? - Нет. Нет! Я не голоден. – немедленно отчеканил Вернон и помотал мордой. – Не хочу её оставлять... Я не могу оставить Доун одну здесь… Джуди Хоппс, для которой каждое препятствие было вызовом, уже вскочила на нижние лапы. - Вернон, вы сейчас идёте с нами на ланч и точка. Пожалуйста, не отнекивайтесь! Ник закатил глаза и устроился поудобнее, смотреть на то как Морковка уламывает кого-нибудь было прямо завораживающим зрелищем, даже если сам Вернон оказывал героическое сопротивление, отвечая на каждый аргумент от Джуди своими тремя. Но зрелище зрелищем, а хлеб Ник не видел уже давненько, и, нет, кофе не считается за еду. - Смотри, как мы сейчас мы поступим, Верн. Ты, я и Джуд будем в закусочной напротив через улицу, заправим тебя и нас самих хорошенько. Времени на всё про всё уйдет, ну, может от силы с полчаса. – Рыжая морда разошлась в фирменной лисьей ухмылочке, стоило ему заслышать трубный глас из желудка клыкастого. – Глотнёшь свежего воздуха, поклюёшь, а после стой на страже дальше или можем подкинуть до дома… Живот волка опять издал недовольное урчание. - Ага… – вздохнул волк, теребя переносицу, – …мои-то колёса у вас до сей поры на штрафстоянке. - Вот что точно Доун не одобрит, так это то, что вы Вернон, собрались угодить от истощения в соседнюю с ней палату! – назидательно провозгласила Джуди, скрещивая лапки на груди. Волк открыл рот чтобы снова запротестовать, но его перебил уже третий недовольный рык из его пустого желудка. Вернон Хантер вздохнул и опять с грустью посмотрел на его Доун, неподвижную, спящую. Он правда надеялся, что она просто спит. Спящие звери имеют привычку просыпаться. - Я… я же… ох… может… ты же не будешь против, Шёрсточка…? – пробубнил волк. Доун не ответила. Со вздохом, волк выпрямился, пытаясь не чувствовать вину за то, что он собрался харчевать в кафешке, а она останется здесь одна… Но вот нижние лапы не сразу вспомнили как надо стоять прямо как подобает. Но когда же запинавшийся на ровном месте Вернон наконец доковылял до вешалки возле двери, где висела его старая куртка, его остановило вкрадчиво-лисье замечание. - Эм, здоровяк… за один только момент проясни... - Ну? – ответил Вернон, оборачиваясь корпусом к двоим напарникам в штатском, уже поднимавшихся сами на нижние лапы. Волчища угрожающе покачивался как корабельная мачта во время шторма. - Может сперва подмоешься где-нибудь в уборной? И ещё в себя вольёшь местной бурды? А то выглядишь как… ну… – рыжий едва силился не сказать, что клыкастый выглядел без пяти минут как бич. - За такие шутки в зубах бывают промежутки, слыхал такое, Уайлд? – проскрежетал Вернон, прочитавший выражение на рыжей харе, но всё же на автомате приподнял левую лапу и принюхался к своей подмышке. Волк скривился, одёргивая себя. Лисяра, оказывается, настолько расщедрился, что даже смягчал своё мнение ранее… - …ладно, признаю. Я себя немного запустил. Довольны? – буркнул клыкастый двоим полицейским, – Дождётесь меня здесь, ок? Ок… Отлучусь ненадолго… Серо-серебристый волк, ткнул большим пальцем в сторону уборной, и, не став дожидаться ответа, начал переставлять ноги вниз по коридору в той манере, которая почему-то напомнила Нику о его приятеле-ленивце Блице, пока рыжий прикрывал за ним дверь. Теперь, когда клыкастая каланча наконец убралась, Ник подошёл обратно к Джуди, стоявшей теперь в середине палаты, откуда можно было видеть и море цветов, и одновременно смотреть на овцу в коме. Ник даже помог крольчишке в последнем: Грудь овцы под одеялом поднималась и опускалась едва-едва. И, как думал сейчас лис, опять опускавшийся на стул подле неё, Доун обязательно должна была выкарабкаться. Если не ради себя любимой, то хотя бы ради этой расклеившейся каланчи. - А ведь он влюблён в эту шерстяную по уши… – бросила буднично Джуди, как всегда столь же деликатная, как брошенная вам в голову половинка кирпича. И настолько же умная как вторая половинка от упомянутого выше кирпича, как бы могла сказать Доун, когда Джуди, вскочила на колени к лису и удобно на них устроилась, закинув нижнюю лапу на нижнюю лапу. - Гм? – рыжий нахмурил брови, этот выпад невовремя застал его врасплох. - В смысле, что Вернон влюблён в нашу Ту Самую… вот ведь звери пошли, н-да? - Ага… как им не пойти… – кивнул Уайлд, хмыкая сам себе. Ник почувствовал, как напряжена крольчишка рядом с ним, но та набрала воздуха и резко выдохнула. И её выдох был не то чтобы задумчивым, а почти что… завистливым. - Знаешь… – проговорила Джуди, смотря на Доун, – А ведь мне это кажется… по-настоящему красивым. Как этот хищник может быть влюблён в травоядку столь глубоко… словно это настоящее значение Зверополиса, и того, чем он должен быть… не просто небоскрёбами и хайвеями. Первой реакцией Ника было желание на автомате выдать какую-нибудь остроту о том, что, дескать, хороша тут произносить патриотические речи. Но второй, которую лис предпочел первой, было осторожно сглотнуть обратно подпрыгнувшее в глотку его лисье сердце, и не выдать этого крольчишке. Лис осторожно глянул в сторону двери. Видать, Хантер всё ещё в процессе его лирического отступления, чтоб по-быстрому смотаться потом за кофе… он ведь здесь чуть ли не сутками теперь торчит. Лучшего момента может ведь и не представиться… тем более, что Джуди вполне себе могла быть прикована к этой койке вместо Доун, и теперь бы уже он сам, Ник, бы гнил здесь не живой и не мёртвый. Да, этот клыкастый недоросль Верн Хантер прав, равно как и великовозрастный хмырь Финник. Или рыжий скажет Джуди о его чувствах к ней сейчас, или так и будет искать случая до второго пришествия Аслана… - Вообще-то… – неловко пробормотал Ник, – Он не один тут такой. Уши крольчишки встрепенулись об рыжую морду, та немедля одёрнулась назад. Джуди пружинкой вспрыгнула на жестяное одеяло поверх больничной койки, едва не упав на спящую Ту Самую. Морда крольчихи была прямо напротив сидевшего напротив Ника… словно они теперь были одного роста. Ник видел, как широко были раскрыты Морковкины глаза. Такие сиреневые… Кроличьи уши же стояли торчком, в напряжении. - Чего…? – как-то мяукнула Джуди. Ник с силой оторвал свой взор от этих двух сиреневых озёр, в которых он мог так запросто утонуть, и уставился в потолок, закинув голову вверх. Лопасти всё также неторопливо крутились… - Что. Ты. Сейчас. Сказал. – услышал отчётливо Ник. Слишком отчётливо. - …Морков… – рыжая морда опустилась, но с зажмуренными глазами, – Джуди… Только пиканье кардиомонитора. Тихий гул Зверополиса, издалека. Ник гордился своим отменным слухом даже если у него осталось всего-навсего с полтора уха. Но дыхания крольчихи он не услышал. Ник Уайлд вздохнул. Дороги назад у него теперь не было… Впрочем, была дорога вперёд. - Я… я люблю тебя, Джуди. Ник опять прислушался, всё также не открывая глаз. Дыхания крольчихи он так и не услышал. Возможно, Джуди просто бесшумно выскользнула из палаты Доун, а может он просто ничего не расслышал из-за грома собственной крови в ушах, так сильно его сердце колотилось об рёбра. - Не знаю только, когда это я сподобился… может с недавних пор… – голос лиса дрогнул, когда он попробовал улыбнуться, – …а может, с того дня как я выцыганил у тебя ту двадцатку… Наверное, вот как должна чувствовать сейчас себя эта овца на койке. Всё она слышит, но не видит и не говорит, как думалось Нику, опасавшегося открыть глаза и не знавшего, чего именно он сам боялся более, того, что Джуди перед ним не будет, или того, что она там окажется. - Я люблю в тебе всё. То, как ты рвешься впереди паровоза. То, как ты видишь проблеск надежды в самом безнадёжном деле. То, как ты врываешься в жизнь других зверей как комета, яркая и сверкающая… – лис слегка улыбнулся, – Люблю то, как ты по-простецки ругаешься, так как будто никогда не выезжала дальше твоего захолустья... то, как ты смешно спишь ночью… и то, уже не бей за правду, как ты пахнешь… Может статься, что Джуди там нету перед ним. Ник шмыгнул носом. - …даже как ты произносишь моё имя… как оно звонко звучит, когда ты его выговариваешь… Я всё в тебе люблю, Джуди. Всё, что в тебе есть… Ник улыбнулся, широко, показывая острые лисьи зубы, и застыл, осознавая это. Джуди, если она ещё здесь, наверняка бы испугалась… и этим последним словам, и этому оскалу хищника, мелькнувшему из-под маски обаятельного уличного наглеца. Ник вздохнул и опять чуть приподнял морду кверху и открыл глаза, чтобы сразу поморщиться. В глаза ударило отражавшееся солнце, прямо от высоток Тундратауна в окне палаты. - Я всё запорол, да?… – тихо скрипнул Ник, – Ты ведь моя лучшая подруга. И на свете нет другого такого же зверя как ты, Джуд, с кем я так хотел бы быть рядом… А я взял и всё пустил по жёлтой кирпичной дороге… Ник опять вздохнул, не слыша рядом Джуди, и готовясь принять этот удар от судьбы. Как там говорят, перед смертью не надышишься…? Хотя… как к такому вообще можно быть готовым… Лис опять закрыл глаза и помял его переносицу. - Ты уж прости, Морковка, но я должен был тебе сказать... – почти прошептал лис, – Но если уж ты не чувствуешь ко мне схожего, то я пойму и… Цепкие лапки Джуди схватили рыжую морду и притянули к их владелице. Ник Уайлд так и не понял, как быстро всё свершилось, и как на его потрескавшихся за прошедшие сутки губах оказались губки Морковки, прямо прижались к его. Рыжий разул глаза, когда лапки Джуди уже уволокли его прямо на жестяную поверхность одеяла. И лис просто растаял, глядя из-под полуопущенных век на его прекрасную крольчишку, отчаянно зажмурившуюся и вовсю исследовавшую его клыкастую пасть её колющим как рапира язычком. А из-под её собственных опущенных век поблескивали слёзы счастья. Ник Уайлд позволил своим изящным лапам обернуться вокруг гибкого тела Джуди и сам закрыл глаза, утопая в блаженстве. Благоухание райского сада целой оранжереи погрузило обоих зверей в блаженную негу, из которой никто не хотел выходить. Нику казалось, что по его телу теперь проводится не только тепло крольчишки, но и бьющая фонтаном жизни энергия Джуди, её силы, всё что он себе представлял ранее, мечтая об этом миге, и всё о чём даже не смел помыслить. Но блаженство рано или поздно подходит к его завершению. Ника, который провел в высших сферах целую вечность, к его огорчению, отодвинули от заветных губок, чтобы их владелица смогла опять вдохнуть воздуха. - …наконец-то… рыжий ты мошенник… – всхлипнула железная Джуди Хоппс, прижимаясь к груди видавшей виды лаппайской рубахи, – …можешь ли ты представить, сколько раз я рвалась сказать тебе сама… По устоявшейся традиции в бок лиса опять ткнули локтем, чисто для проформы. А сердце Ника Уайлда, которого эндорфины швыряли с неба на землю и обратно, как горячую картошку, едва не выпрыгнуло у него из груди, пока его крольчишка всё бубнила, ворковала и попискивала слова любви к нему, к рыжему пройдохе из Хэппитауна. Ему даже стало немного дурно, от нахлынувшей на него всепоглощающей волны из восторга и облегчения, и капавших счастьем из носа эндорфинов, что прорвали наконец эту плотину из волнений, сомнений и угрызений, что он старательно возводил год за годом. Теперь придётся учиться как жить без этого багажа за плечами… - …я так мечтала об этом моменте… так хотела признаться… так боялась… – всё шмыгала Джуди прямо в лаппайскую рубаху Ника, одновременно прижимая к себе худощавое тело рыжего. – …и чего… чего-ж я боялась… глупая я крольчиха… Люблю тебя, Ник… люблю… Заплаканная, но счастливая мордочка Джуди посмотрела вверх, к помятой рыжей лисьей морде, сверкая изнутри. - И я тебя тоже люблю, Морковка. – улыбнулся Ник его возлюбленной крольчишке, в этот раз безо всяких выражений под номерами, – Да, глупый я лис… тебе ведь подстать… люблю ведь тебя, Джудит Лаверн Хоппс. - Люблю тебя… – прошептала Джуди, сверкая аметистовым влюбленным взглядом из-под полуопущенных век, – …люблю только тебя, Николас Пиберий Уайлд… В этот раз уже Ник целовал в губы его Морковку, со вновь обретённой самцовой силой, облизывая его зубы в предвкушении, понемногу оставляя цивилизацию за бортом, становясь всё настойчивей, царапая когтями курточку и штаны Джуди и… Тут мех у рыжего встал дыбом, стоило ему зацепить боковым зрением кое-что выбивавшееся из общей картины мира. …за приоткрытой дверью в палату ясно угадывалась немного остолбенелая морда Вернона, уже лирически возвращавшегося с большой стакашкой и с менее стойким запашком. Вовремя нарисовался, нечего сказать. Николас даже спохватился… ещё бы, ещё чуть-чуть, и он бы… овладел Джуди прямо на той же кровати, где лежала в коме Доун… ох. Но надо спасать положение. Целый калейдоскоп из эмоций замелькал на морде Уайлда, пока лис подбирал соответствующее выражение со скоростью света, для того чтобы Хантер убрался опять ненадолго в лесополосу и не руинил момент, и всё это с продолжающей блаженно что-то всхлипывать Джуди, уткнувшейся в рыжего. Но морда клыкастого, на несколько секунд нечитаемая, внезапно смягчилась. Вернон Хантер понимающе ухмыльнулся, кивнул Нику, и тихо прикрыл дверь…