Освобождение.

Сообразив, что происходит, я кинулся вслед за Мифриной. Несмотря на обширные одежды, которые казались неудобными, в них она бежала довольно резво, я еле догнал её. Неподалёку от кабинета Делви я ухватил её за рукав, после чего смог крепко схватить и не пустить дальше. — Мифрина, ты что делаешь? — Как это что?! Я не позволю тебя продавать! Не позволю! — Ты не понимаешь, с кем ты вообще имеешь дело! — Я пытался её вразумить, пытался взглянуть ей в глаза, но она отчаянно вырывалась. — У тебя не получится переубедить его, не стоит навлекать беды на себя и меня! — Я не собираюсь никого переубеждать… Наша потасовка привлекла внимание окружающих. Вдруг нас заметил и один из хитиновых бугаёв, который направился в нашу сторону. Поняв, что лучше девушку отпустить, я разжал руки, тогда она собралась побежать дальше, но уже не успела, путь ей преградил эльф в хитиновой броне. Сквозь шлем не видно было выражения его лица, но мне уже стало не по себе. Он попытался подойти ко мне и схватить, но вдруг Мифрина сама его отпихнула. — Ну-ка руки убрал, — гневно воскликнула она, — кто тебя звал сюда, не видишь, мы разговариваем?! — Мэм, — растерянно обратился к ней охранник, — этот раб нарушает ваши личные границы? — Сейчас мои личные границы нарушаешь ты! Я иду к твоему хозяину и не советую вставать у меня на пути! Иначе тебя и шлем твой не спасёт! Наёмник отшатнулся. Мифрина продолжила идти, куда шла. Я, косясь на бугая, который, по всей видимости не собирался больше нам мешать, пошёл за ней. «Даже не подозревал, что она умеет так злится, — думал я, смотря ей в след, — она просто в ярости. И это из-за меня?..» Шум услышала не только охрана, но и сам Делви, с изумлённым лицом выглянувший из своего кабинета. Размахивая подолами мантии, словно и правда летя на крыльях, Мифрина предстала перед хозяином, обдав его сквозняком. Она была ниже его на пол головы, хрупкая и миниатюрная, среди всех своих слоёных одежд, но, судя по всему, один только её взгляд заставил Невоса Делви лишиться дара речи. Он недоумённо пялился на неё, округлив красные глазища, словно боясь произнести хоть слово. Невос косился на меня, только успевшего подойти чуть ближе. Я вовсе не знал, что делать. Сама же Мифрина молчать не собиралась. Не дождавшись никакой реакции от хозяина, она воскликнула: — Вы собираетесь продавать Эррана?! Кому?! — М-миледи, — промямлил Делви в растерянности, — э-это, как бы сказать, конфиденциальная информация… — Мне всё равно! Я задала вопрос и требую ответа! — Подождите, мадам, быть может, этот раб Вас чем-то расстроил? Я мог бы… — Не смейте увиливать, сударь! Я повторяю свой вопрос: кому вы продаёте его?! — Но мадам… — Смотря девушке в глаза, Делви заметно уменьшался. — Ладно, давайте поговорим спокойно в моём кабинете, ни к чему нам лишние уши. Так ведь? Мифрина огляделась, окружающие люди и правда очень изумлённо смотрели на происходящее. Она выдохнула и кивнула. Невос Делви повёл её в свой кабинет. Он сначала сказал, чтобы я остался в коридоре, но Мифрина возразила: «Этот эльф идёт со мной!» — и также сурово посмотрела на Невоса, он просто не смог отказать. Делви завёл Мифрину в кабинет, впустил и меня, закрыл дверь изнутри и, велев мне стоять в стороне, предложил даме сесть в кресло, что она и сделала, уже слегка успокоившись. Сам хозяин сел напротив неё за свой стол, готовясь к разговору. — Поймите, мадам, — начал вкрадчиво и вежливо Невос, — я не имею никакого права разглашать информацию о клиентах, а тем более о покупателях. Тем паче, что личность, заинтересованная в покупке Эррана весьма влиятельна, мне бы не хотелось проблем с… — Я куда влиятельнее в этих краях, господин Делви, — строго сказала Мифрина, — можете не сомневаться. В прочем меня не столь интересует имя покупателя, сколько интересует цена. — Простите, этого я тоже сказать не могу… — Сколько? Какую бы цену Вы не назвали, я смогу заплатить. — Подождите… — Делви растерялся и начал запинаться. — В-вы не понимаете, к-кажется… Я ведь В-вам объясняю… То есть… Так н-не делается в м-моём заведении. Заказ на Эрана уже озвучен, меньше, чем через неделю я получу за него плату и… — По-моему, это Вы меня не понимаете. Хорошо, я уточню. Я заплачу в разы больше, чем Вам обещали за него. Любую цену я покрою трижды. — Она упорно и строго смотрела на хозяина. — Сколько? Делви замолчал и впал в ступор, видимо пытался прикинуть, сколько может запросить. Мне вся эта ситуация нравилась всё меньше и меньше. Я понимал, чего Мифрина добивается. Хоть это всё и было не слишком приятно, с какой-то стороны, где-то в глубине души, я радовался тому, что Мотылёк так за меня воюет. «Её главное и единственное оружие — деньги, — думал я, — и она пускает его в ход, даже не задумываясь. Она твёрдо намеренна не дать продать меня, и единственный способ помешать сделке — заключить свою, буквально перехватив меня из-под носа другого заказчика.» Всё это заставляло меня переживать, хотя я изо всех сил держался, чтобы не выдать эмоций. Однако, отчасти, это не отменяло того факта, что я в этой ситуации чувствовал себя вещью ещё больше, чем обычно. — Десять тысяч, — наконец выдавил Делви, — мне обещали за Эррана десять тысяч золотом. — Я дам пятьдесят. — Голос Мифрины был очень спокойным, она назвала сумму так, будто чаю попросила. — Устроит? — П-пять… десят… — Красные глаза Невоса Делви вылезли на самый лоб, сам он чуть сознания не лишился. — В-вы… уверены? — Абсолютно. Мало? Нужно больше? — Да побойтесь Трибунала… К-хм… Достаточно и пятидесяти… — Делви выдохнул и стал пытаться привести в норму своё дыхание. — За кого Вы меня принимаете… Уж не знаю, чем зацепил Вас этот эльф… Но, раз уж он Вам так нужен, я с радостью уступлю его Вам за… К-хм… Пятьдесят тысяч дрейков… Но у меня условие. — Ещё условия? Я слушаю. — Дело в том, что по закону я обязан продать раба по договорённости, если условленную сумму мне принесут. Я имею право продать его за большую цену, но не позднее, чем за день. А иначе, я просто не смогу… Даже если очень захочу расторгнуть сделку… Дом Дрес с меня шкуру спустит… Тут Делви прикусил нижнюю губу, поняв, что проговорился. Мифрина кивнула и поднялась с кресла, где сидела. — Дрес, значит. Что ж. Вот, что я Вам скажу. Я прибуду сюда в течении нескольких дней. Только попробуйте хоть кому-то сообщить о нашей сделке. Иначе не Дрес будут Вашим кошмаром, а Дом Телванни! Вы меня услышали? — Т-телванни?.. АльмСиВи, спасите… Да как Вам будет угодно, миледи… Я буду нем, как моги… как рыба… Ничего никому не скажу, я клянусь. — Значит, мы договорились. Я могу задержаться, быть может, на день, но постараюсь такого не допустить. Ждите меня, Эррана я заберу. — Она было собралась уйти, но остановилась. — Ещё кое-что. Во-первых, ни один волос с головы этого раба не должен упасть. За любые повреждения и синяки я сниму штраф с платы. А во-вторых… — Мифрина взглянула на меня. — Он не должен больше выполнять ту работу, которую выполнял всё это время! — Но… Мадам, позвольте… — Не позволю! Я знаю, что Вы, господин Делви, не желали так просто, без дополнительной прибыли, отпускать его. Вы собирались ещё неделю получать с него доход. Так вот я, как потенциальный покупатель, против! И имею на это право. Даже батраков прямо с полей не продают. Когда я приду за Эрраном, он должен быть готов к сделке! Надеюсь, Вы мня услышали. — Абсолютно. — Невос понял, что спорить бесполезно и просто смирился. — Как Вам будет угодно, миледи. — Мне нужно с ним побеседовать. Я хочу увести его обратно в комнату для встреч. — Да, коне-ечно… Мадам, Вы же оплатили время… оно ещё не кончилось… Мифрина, согласно кивнула хозяину, глянув на меня, указала в сторону двери, и пошла на выход, я двинулся за ней, оставив Невоса Делви отходить от шока. Мы молча вернулись туда же, где и были. Закрыв дверь, я обратил внимание, что она не спешит что-то говорить, смотрит в пол, стоя ко мне полубоком. Я молча подошёл к ней, ожидая, что она скажет. Мне не хотелось начинать разговор первым, всё ещё было неоднозначное чувство: я радовался, что она меня отстояла, был за это благодарен, даже смущён, но в то же время чувствовал себя как-то неприятно. Мифрина вдруг вздохнула и, не поворачиваясь ко мне, негромко произнесла: — Прости, Эрран, за все эти эмоции… Такая злость на меня нашла… даже ярость. Хотелось дать этому меру по лицу… И охраннику тоже… Все меня так разозлили… Последний раз я так злилась только на мужа, но, зная, что он может сделать, молчала. А теперь... больше я молчать не могу. Ну должна же я получить хоть что-то хорошее от принадлежности к своему дому... Этот мер слишком труслив. Одно лишь имя Телванни убило его наповал. Этого я и ожидала. Как он напоминает мне мужа... А ты... терпеть собственные лишения будто проще, чем стерпеть унижения других... Сама мысль о том, что тебя продадут меня задела за живое. — Выглядело это страшно, — усмехнулся я, — теперь Делви на тебя и не посмотрит косо. Ты его напугала. — А тебя, — она обернулась ко мне, посмотрев тревожно, — тебя я тоже напугала? — Немного, — признался я, — поначалу. Я думал, что мне влетит. — Прости… Я не хотела тебя подвергать такому… Я запретила Делви тебя трогать! Он не станет наказывать тебя за то, в чём ты не виноват. Я молча пожал плечами. Мифрина повернулась ко мне и подошла ближе, её большие мотыльковые глаза смотрели на меня так виновато, будто она не до конца была уверена в том, что сделала всё правильно. — Я должна была спросить, — сказала она, — прежде, чем совершать такую сделку… Должна была спросить у тебя согласие… Именно за этим я и оплатила беседу с тобой… чтобы спросить… — Что у меня спрашивать? Хочу ли я быть купленным той тёткой? Да нет, конечно. Хочу ли я тут оставаться? Тоже вряд ли. Знаешь, если честно, я не допускал мысли, что ты можешь так сделать. Правда… не уверен в том, что рад этому, хотя, наверное должен. — Я понимаю, ты в замешательстве. — Понимаешь? — Я хладно усмехнулся. — Не думаю. Я себя чувствовал, как мешок муки на рынке, за который торговались два мещанина. — Эрран, прости… Мифрина вдруг схватила меня за руку, заметно взволновавшись. Её сердобольный сочувствующий взгляд говорил всё за неё: я был ей дорог и она была готова на всё для меня, но сама ситуация для неё самой далеко не самая приятная. Долго не думая, не желая её мучить, я притянул Мифрину за руку к себе и обнял, крепко и бережно прижимая к груди. — Но ты меня спасаешь, — сказал я уверенно, — делаешь то, чего никто бы не сделал, и то, чего я не заслуживаю. — Почему ты думаешь, что не заслуживаешь? — Я обидел тебя. Знаю, что обидел. Ни за что. После такой выходки я вряд ли заслуживаю твоего благоволения. И потом, — взяв её за плечи, я просмотрел ей в глаза, — я ничем не смогу тебе отплатить. Твой поступок благороден, но… — Ты так ничего и не понял, Эрран? — Чёрные глаза Мифрины блестели, лицо было грустным и серьёзным. — Ты сделал для меня больше во много раз. Дать тебе свободу — это меньшее, что я могу сделать для тебя. — Я и правда не понимаю. За что? Чем я так тебе услужил? — Ты сам меня спас. И продолжал спасать всё это время. Спас от одиночества, от уныния, от страха. Ты показал мне, что бывает и весело, и спокойно, и хорошо, и безопасно. И для этого не нужно многого. Нужен только тот, кто понимает и принимает тебя всецело. Брак отбил у меня всё желаеие жить, выпил из меня душу. Идя сюда впервые, я задавала себе только один вопрос: живая ли я? И ты помог мне убедиться в том, что да, я — живая! — Не мог подумать, что для тебя всё это настолько важно. — Её слова меня тронули, в груди кольнуло и даже стало тяжелее дышать, но я всё ещё был в замешательстве. — Но я ведь сам тебя прогнал… Обидел… — Может быть. А может быть отрезвил. Дал мне понять, что не стоит воспринимать хорошее, как должное. Дал мне возможность задуматься над тем, что я могу дать тому, кто спасает меня, совершенно бескорыстно, страдая из-за этого сам. Я долго думала. Как оказалось, слишком долго. Чуть не опоздала. Больше я такой ошибки не совершу. Больше я не опоздаю. Даю слово. Мне нужна только пара дней. — Верю, Мотылёк. — Я улыбнулся, коснувшись её щеки. — Кому, как ни тебе я могу верить. Она тоже улыбнулась, с облегчением, с надеждой, с нежностью. Долго быть наедине мы не могли. Время кончилось. Я, надеясь, что в скором времени увижу своего Мотылька, попрощался с ней, поцеловав руку, не смея желать большего. Мифрина в очередной раз покинула меня, одарив на прощание печальным взглядом и милой улыбкой. Больших надежд на то, что Невос Делви выполнит наказ клиентки и не будет меня нагружать работой, у меня не было. Однако, что меня весьма удивило, он и правда не стал заставлять меня работать. В первые два дня он велел держаться от него подальше. У меня, наконец, появилось славное свободное время, когда я просто мог отдохнуть от всего. «Имперцы называют такие дни «выходной», — размышлял я, лёжа в кровати, — у меня никогда не было выходных. Кажется, это здорово.» На меня с некой долей зависти косились каджиты, я не видел пьяные рожи похотливых посетителей, и не наблюдал поблизости хитиновых бугаёв. Однако, под конец такого отдыха мною овладели сомнения: «А вдруг Мифрина не успеет… Вдруг не придёт. — потом я встряхнулся и сам себя одёрнул. — Да нет же! С чего ты это взял? Успокойся. Расслабься. Жди. Ничего другого не остаётся. Но если ты будешь себя накручивать, лучше от этого не станет.» После двух дней отдыха меня вызвал к себе Делви и велел мне принять на себя хотя бы обязанности разносчика напитков и еды, чему я вовсе не противился. Спокойно приняв указания, я следующие два дня выполнял данную работу. Это помогало мне отчасти не уходить в раздумья о том, почему задерживается Мифрина. А она задерживалась. Невос уже начал ворчать на меня, что моя покровительница никак не прибудет с обещанными деньгами, и если она не придёт до положенного срока, то он не просто продаст меня Дрес, а ещё и расскажет покупательнице о конкурентке, желавшей вырвать столь желанную покупку прямо из-под носа. «Не хорошо, — подумал я, — если он так сделает, будет скандал. Дом Телванни и без того со всеми подряд ссорится. А тут ещё и Дрес… Делви легко сможет защититься от их гнева, прикрывшись покровительством Дома Хлаалу, чьими услугами пользуется. Но вот о Мифрине могут пойти нехорошие слухи… Я не хочу для неё проблем…» Вся эта ситуация всё же заставила меня волноваться. Я не спал почти целую ночь, думая о том, что же случится, уснув только под утро… Утром меня растолкала горничная, велев мне одеваться и приводить себя в порядок, так как прибыла покупательница и желает меня видеть. В эту минуту я осознал, что дело плохо. «Неужели эта тётка уже приехала, — подумал я, одеваясь, — о Боги, только не это… она ведь вполне могла приехать и на день раньше…» Трясущимися руками я кое-как привёл себя в пристойный вид. В груди всё съёжилось, я очень боялся увидеть в кабинете Делви ту самую женщину, которая хотела меня купить. У кабинета стоял незнакомый мне пожилой данмер, хорошо одетый, с таким лицом, будто он сам Вивек. Долго я его не рассматривал, но подумал о том, что жизнь моя кончена, сегодня же меня заберёт тётка, которая будет радоваться покупке новой игрушки, а я… просто перестану быть живым, до конца своих дней став вещью. Войдя внутрь, я увидел края зелёного, почти изумрудного, подола неширокой мантии. Секунды для меня превратились в часы, я не хотел смотреть на того, кто стоял передо мной. Я видел, как фигура медленно поворачивается и приближается ко мне. Но вдруг я услышал то, чего услышать уже не надеялся, знакомый, ласковый, любимый голос произнёс: «Эрран, что с тобой, почему ты такой грустный? Ты не рад меня видеть?» Я поднял взгляд, мои глаза встретились с большими обсидиановыми глазами Мифрины. Она смотрела на меня слегка обеспокоено, но так нежно. Я не сразу поверил собственным ушам и глазам. Казалось, что я всё ещё сплю. Мифрина стояла передо мной в утончённой, элегантной, вышитой золотистыми узорами, тёмно-зелёной мантии. Я ещё не видел на ней ничего подобного. Она выглядела иначе. Её хрупкое тело уже не терялось в слоёных тряпках, а стройная фигура и формы хорошо выделялись изящным кроем. Это одеяние было ей по размеру, давало девушке немного иной образ, но вовсе не портило, а делало лишь краше. Я молча смотрел на неё в изумлении, не в силах сказать ни слова. — Эрран, — повторила Мифрина, улыбаясь, — всё хорошо? — Мифрина, — вымолвил я, — это ты… — Конечно я. Ты думал, что я не приду? Прости, я всё-таки слегка задержалась. Но успела. Я же обещала, Эрран. Наконец я смог улыбнуться в ответ, поверив в происходящее. Мне уже было не важно, что она задержалась. Я просто был счастлив её видеть. Невос Делви тоже не мог поверить в то, что видел у себя на столе сундук, полный золота. Он, казалось, позабыл обо всех своих переживаниях и радостно перебирал золотые дрейки. Рядом лежала расписка от казначея Мифрины, как оказалось, это он стоял у дверей, о том, что в сундуке содержится оговоренная сумма. Делви выдал Мифрине документ, подтверждающий то, что я принадлежу ей, после чего нацепил на меня зачарованный наручник. Как давно я не надевал его. Делви их не любил и предпочитал видеть своих работников без них. Как он сам говорил: «Портит эстетический вид товара». Безопасность спокойно и всецело обеспечивали хитиновые бугаи, так что надобности в этих наручах Невос не видел. Случаев побега у него было даже меньше, чем в обычном сельском хозяйстве. Последний раз на меня надевали этот наручник, когда отдавали в аренду пару лет назад. А до этого только при покупке. Сейчас вид этого наручника меня даже обрадовал. Это означало, что я могу выйти отсюда. Мифрина чинно попрощалась с Невосом Делви и покинула его кабинет, взяв меня за руку и выведя за собой. Мне не жаль было покидать это место. Я ничего не чувствовал по этому поводу, как будто ухожу с пустыря. На Делви я даже не взглянул, ничего ему не сказав. Мягко держа мою руку, она вывела меня из публичного дома. Я редко бывал снаружи. На небе светило солнце, не было ни облачка, дул приятный летний ветерок, вокруг было много народу, все спешили по своим делам. За нами спокойно шёл казначей, которому Мифрина всучила документ на владение мной. Сама же она просто держала меня за руку, молчала, улыбалась и вела так по городу. Я чувствовал себя странно. Вроде как мне было очень непривычно просто идти по городу за руку с девушкой, но в то же время я был безмерно счастлив что мой милый Мотылёк прилетел за мной и забрал меня. Я всё ещё не мог поверить, что не сплю. Осознание происходящего никак не приходило. Выйдя так за город, мы пришли к месту, где извозчики оставляли силт-страйдеров. Один из них принадлежал Мифрине, на нём она и приехала сюда, и приезжала раз за разом. Ко мне. С колченогого существа спустился шустрый парень-каджит, морда которого мне была знакома. Я сразу понял, что видел именно его, нарисованного в альбоме Мифрины. Каджит поклонился госпоже и сообщил, что Нобэр, так звали силт-страйдера, готов к отъезду. Но Мифрина не спешила. Она посмотрела на меня и сняла с моей руки наручник, который всучила своему слуге. — Ма’Джа, — скомандовала она, — выбрось куда-нибудь. Больше это не понадобится. — Слушаюсь. — Муркнул каджит и взял наручник. — Дрэвис, — обратилась она к казначею, — бумагу сюда. — Госпожа. — Эльф покорно подал Мифрине документ. — Что ж. Больше ты не вещь, Эрран, — сказала она, разрывая лист, — я тебя освобождаю. Теперь ты не раб. Я не мог смотреть на это без улыбки, которая сама выползла на моё лицо. Отчасти мне не верилось. Немного было страшно. Но в основном я был просто счастлив это слышать. Не могу сказать, что чувствовал, как свобода меняет меня прямо на месте, но определённое новое чувство появилось. Я готов был поверить в то, что больше не являюсь чьей-то собственностью. — Теперь ты можешь сам решать свою судьбу, Эрран, — сказала Мифрина, подойдя ближе, — и, прежде, чем ты спросишь, что тебе делать, я хочу сама спросить тебя… Ты хочешь куда-то уехать, или уйти в определённый город? Я могу тебе помочь и в этом. Дам тебе средства на жизнь, оплачу дорогу… Есть пожелания? — Их нет, Мифрина, — сказал я, вздохнув, — я уже говорил, что понятия не имею, что мне делать со своей свободой. Не думай, я благодарен… но… — Я глубоко вздохнул и собрался с мыслями. — Я должен сказать тебе кое-что важное. Если ты меня выслушаешь. — Говори, Эрран. Я слушаю. — Я должен сказать… прости. Я говорил, что ты ничего не принесла в мою жизнь, кроме страданий… Так вот, это не так. Наоборот. Лишь встретив тебя, я начал жить. Ничего лучше в этой жизни для меня не было. И я должен признаться в том, что люблю тебя. Я никогда никого не любил. Тебя полюбил. Может быть, я поздно сказал об этом. Сомневаюсь, что у тебя есть такие чувства ко мне. Я этого не жду. Лишь хочу, чтобы ты знала. Ты меня спасла задолго до выкупа. Ты спасла меня, как только явилась ко мне, как прекрасный счастливый мотылёк. К сожалению, слишком прекрасный, для такого, как я. Я опустил взгляд. В груди что-то непрерывно кололо, но я не чувствовал смущения, только облегчение. От того, что сказал всё, как есть. И от того, что теперь я не должен стыдится чувств, держать их в себе. Я был волен не только в действиях, но и в словах. Однако, всё же не обошлось без страха. В душе я надеялся на взаимность, хотя знал — её быть не может. «Где она, а где ты, — подумал я, — мои чувства её лишь позабавят. Может даже умилят. На большее, чем на дружеское благословение, я не рассчитываю.»