Нерешительность

      — Какая же я… бесполезная.       Ревущий на полной мощности двигатель заглушил слабый шёпот Лимы, свернувшейся калачиком на заднем сидении. Совершенно вымотанная, она отключилась прямо в машине, что на самой высокой возможной скорости увозила её как можно дальше от проклятого места, объятого пламенем. Немногочисленные выжившие британцы уместились в трёх автомобилях, арендованных накануне: все остальные машины они бросили прямо у бывшей резиденции Басу, которая вновь осталась без хозяина.       Сквозь сон Лима почувствовала, как сильные руки Киллиана бережно вытащили её из автомобиля, а сам он крепко прижал девушку к своей широкой груди, и его объятия показались ей самым безопасным местом на свете. Он донёс её до кровати, словно невесту, но рядом не остался. Хоть Лайтвуд и старался закрыть дверь номера как можно тише, она всё равно противно скрипнула, и когда щёлкнул замок, Берг всё-таки открыла покрасневшие глаза. Какое-то время она лежала неподвижно, гипнотизируя потолок: до сих пор не верила, что им удалось выбраться из этого ночного кошмара живыми. От стресса и недостатка сна мысли путались, но одна из них оставалась навязчивым белым шумом на заднем плане — ты не справилась, была слишком слабой и уязвимой, и из-за этого пострадал ребёнок, которого тебе доверили. Жгучие слёзы защипали уголки глаз, и Лима перевернулась, утыкаясь лицом в подушку. Сдавленные рыдания перешли в безудержный плач, который наверняка было слышно в соседнем номере, но истерика закончилась так же резко, как и началась. Кое-как поднявшись с постели, Берг на негнущихся ногах поплелась в ванную комнату, прихватив с собой рабочую сумку.       — Охренеть.       Киллиан застыл в дверях, лишь чудом не выронив пакеты с едой навынос, за которой он, видимо, и выходил из отеля. Лима не повернулась в его сторону: она босиком стояла на холодном кафеле, который словно огненным ковром был устлан её собственными неаккуратно обрезанными волосами. Медицинские ножницы, которые она, как криминолог, иногда использовала в работе, щёлкнули снова, и очередная рыжая прядь упала на пол. Лайтвуд осторожно опустил пакеты, а затем так же медленно переступил через порог. Одна из его крупных ладоней легла на узкое плечо девушки, слегка поглаживая — Киллиан не умел утешать словами, но хотел выразить свою поддержку хоть как-нибудь. Второй же он аккуратным движением выудил из её слабых рук поблескивающие в свете тусклой лампы ножницы.       — Я должна была остаться и найти Кирана, — её голос прозвучал глухо.       — Чёрт, Лима… Иди сюда.       Он приобнял девушку, и она покорно последовала за ним в часть номера, служащую одновременно столовой и гостиной. Усадив Берг на стул, Киллиан вернулся за пакетами и принялся расставлять ещё тёплые контейнеры на столе. Номер тут же пропах сильным ароматом специй, но они оба за время командировки уже привыкли к запаху индийской еды и больше не чихали.       — Поешь, ты совсем без сил, — Лайтвуд подтолкнул к Лиме так полюбившийся ей карри, а затем продолжил буднично. — Киран жив и наверняка здоров, тебе не стоит волноваться.       — Откуда ты знаешь, что с ним всё в порядке? — встрепенулась Берг, проигнорировав предложенное блюдо. — Почему раньше не сказал?       — Во-первых, я только пришёл. А во-вторых, сам только что узнал от Гранта, мы столкнулись в холле.       — И где он? Где Киран?       Киллиан почесал бровь, и Лима поняла, что в ответе он и сам не уверен. Едва вспыхнувшая в её сердце слабая надежда была готова погаснуть вновь.       — Думаю, у Дубеев.       — И ты считаешь, там он будет в порядке?..       — Ради всего святого, Лима! Вимал мёртв, сумасшедшая старуха тоже, кто ещё может желать ему зла? Габриэль видел, как Кирана из подземелья вынес мальчишка, который не дал своему отцу прирезать тебя на жертвенном алтаре. Думаешь, он тащил бы его куда-то, чтобы прикончить? Не легче ли было просто бросить его в огне?       — Ты прав, — девушка покачала головой, — это было бы странно. Но я им всё равно не доверяю. Никому из них.       — Я тоже, но у выживших сектантов нет причин вредить Кирану, он же, вроде как, теперь последний из этого их священного рода… Чёрт, ты это из-за него так? — Лайтвуд невесомо коснулся неровного локона, торчащего за ухом Лимы.       — Нет, — Берг поджала губы, — из-за себя.

***

      На завтраке в резиденции Шарма, куда Джая настойчиво потащила Кирана практически против его воли, он вёл себя необыкновенно тихо. Непривычно молчаливой была и сама хозяйка: она задумчиво вертела в руках лепёшку, отщипывая от неё крохотные кусочки. Маленький столик, едва умещающийся на балконе, где они сидели, ломился от еды, которую они втроём вряд ли смогли бы осилить. И хотя все блюда выглядели и пахли просто восхитительно, никто из них не торопился приступать к трапезе.       — Что-то вы совсем носы повесили, — вздохнула Джая, проникаясь всеобщей тоской. — Я понимаю, время сейчас тяжёлое. Мы все лишились чего-то очень важного, но нужно быть сильными и жить дальше. Я знаю, все… Все, кого сейчас рядом с нами нет, хотели бы видеть нас счастливыми.       — Я просто не выспался, — пожал плечами Киран, даже не совсем слукавив.       Делиться новостью о предложении Лимы Басу ни с кем не стал, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как провести бессонную ночь в безрезультатном диалоге с самим собой. Он надеялся, что это не будет заметно, но, видимо, прошедшее время сблизило их достаточно, чтобы подмечать такие вещи. Его и Джаи взоры обратились к госпоже дома Шарма, но она даже не заметила чужих вопросительных взглядов, и очнулась от своих мыслей лишь тогда, когда изрядно потрёпанная лепёшка из её рук плюхнулась прямо на стол.       — Лалит, тебе нехорошо? — участливо поинтересовалась Банерджи. — Мы можем уйти, если ты хочешь отдохнуть.       — Нет, останьтесь, я же сама вас позвала. И я не больна. Просто… просто жду ребёнка.       Киран, так невовремя сделавший глоток, поперхнулся масалой и страшно закашлялся, разбрызгивая остатки чая вокруг. Покрасневшая Джая неловко попыталась помочь, хлопая Басу ребром своей маленькой ладошки между лопаток.       — Я, пожалуй, отойду, — подавив очередной приступ, Киран поднялся, с досадой разглядывая тёмные пятна капель на светлой футболке.       — Позвать прислугу?       — Не стоит, Лалит, спасибо, я сам найду кого-нибудь. Не буду тебя напрягать.       Оставив девушек вдвоём, Басу зашёл внутрь, с трудом вспоминая, где он до этого мыл руки. Стоило ли пойти направо? Или они наоборот повернули направо, когда Шарма вела их к уединенному балкону? Киран не обратил особого внимания на все повороты, что они прошли, просто следовал за Лалит, поэтому теперь затруднялся определить, в какой части дома они вообще сейчас находились.       — Он принудил тебя, милая? — донёсся до него расстроенный голос Банерджи. — Воспользовался тем, что Амрита больше нет и тебя некому защитить? Не могу поверить, господин Шарма всегда казался мне таким благородным мужчиной…       — Успокойся, Джая, меня никто ни к чему не принуждал. Муж носит меня на руках, как и прежде. А может, теперь даже больше, чем раньше.       Басу не собирался подслушивать, он честно планировал посетить уборную, чтобы разобраться с пятнами, пока их ещё можно было вывести без следа, но подростковый интерес к столь щепетильной теме оказался во сто крат сильнее. Он понимал, что при нём девушки ни за что не стали бы обсуждать такие вещи, но побороть искушение услышать что-то, для его ушей не предназначенное, не смог.       — Но ты ведь говорила, что не хочешь с ним близости, и он уважает твой выбор. Как же так получилось?       — Это правда, он никогда не пытался взять меня силой. Даже в нашу первую брачную ночь не стал требовать от меня выполнения супружеского долга, как и в любую другую ночь после. Но при этом всегда был учтив со мной, заботился, выполнял все мои желания, даже если они были глупыми или детскими… Он пошёл мне навстречу, когда я убеждала его встать на сторону Амрита, а ведь мог и не учитывать моё мнение в таком серьёзном вопросе.       — И что изменилось?       Киран этого не видел, но Лалит пожала плечами и слабо улыбнулась.       — Мои чувства изменились. Я испугалась, что могу потерять мужа этой ночью, и никогда не узнать, каково это — быть единой с ним и душой, и телом. Я просто подумала, что хочу этого. На самом деле хочу. И плевать, что будет после — важен лишь этот момент, в котором мы с ним только вдвоём.       Басу был уверен, что прелестное лицо невинной Джаи сейчас полыхало всеми оттенками красного, как и его собственное: он отчётливо чувствовал жар смущения, уже добравшийся до кончиков его бесстыже развесившихся ушей.       — Юный господин, вам требуется помощь?       Выскочившая, как показалось Кирану, из ниоткуда, служанка почти заставила его подпрыгнуть. Он постарался вернуть себе самообладание как можно скорее в надежде, что его стеснение можно списать на неподобающий внешний вид, и кивнул, позволяя увести себя в нужном направлении. Девушка любезно предоставила ему чуть свободную в плечах традиционную рубашку, а футболку забрала с собой, обещая вернуть её в первозданном виде.       Когда он снова показался на балконе, Джая и Лалит тут же переключились на обсуждение чего-то несущественного и совершенно отвлечённого. Басу решил не смущать девушек и тоже сделал вид, будто Шарма не обрушила на их с Банерджи головы такую большую новость. Опускаясь на подушки, Киран отметил, что щедро накрытый стол за время его отсутствия заметно опустел, и тоже поспешил подвинуть к себе тарелку, а не то рисковал остаться без завтрака. Всё-таки, он ошибся, полагая, что для них троих приготовили слишком много: поспеть за Лалит, с нестандартным для неё аппетитом уплетающей очередную лепёшку, было не так-то просто.       Позже хозяйка дома проводила их до автомобиля. Киран как настоящий джентльмен открыл и придержал для Джаи дверцу, а когда захлопнул её, собрался было обойти машину, чтобы сесть с другой стороны, но Шарма вдруг окликнула его.       — Послушай, Басу…       — М?       — Не говори ничего брату, — Лалит посмотрела на него таким взглядом, что Киран понял: проболтается — ему же будет хуже. — Я сама ему обо всём расскажу.       — За кого ты меня принимаешь, Лалит? Разумеется, я буду молчать, это всё-таки не моё дело.

***

      Последние дни Киран чувствовал себя странно, будто находился в постоянном полусне на грани пробуждения. Все его мысли были сосредоточены на одном и том же, он не мог отвлечься ни на книги, ни на развлечения, и Риши, будь неладна его проницательность, это заметил. Он постучал в дверь, прежде чем зайти, и остановился на пороге.       — Тебя что-то беспокоит?       Волнение в его глубоком голосе звучало так искренне, что Киран едва сдержал себя, чтобы не вывалить на него все свои переживания. Это было бы совсем некстати, Риши наверняка бы стал его отговаривать, а для Басу было важно принять это решение самостоятельно. Утомлять своими проблемами и без того вечно занятого Дубея хотелось ещё меньше, кроме того, на душе тяжким грузом висела не только собственная тайна, но и большой секрет Лалит. Киран не знал, успела ли она обрадовать брата новостями — по Риши было сложно сказать, в курсе ли он, что скоро станет дядей, потому что поведение его не изменилось ни на йоту. А может, он просто был готов к этой роли уже давно.       — Да нет, просто… сплю плохо в последнее время. Эти твои благовония будто ещё сильнее пахнуть стали, совсем дышать нечем.       — Я узнаю у Саны, можно ли их убрать, — Риши почесал подбородок, прикидывая, насколько велика такая вероятность. — Тебе ведь лучше, верно? Носишься с Джаей везде, на головокружения больше не жалуешься.       — Я уже совсем здоров, — активно закивал Басу, — может, и отвар можно больше не пить?       — Конечно можно, — Дубей пожал плечами, и Киран успел было обрадоваться, — если тебе совсем плевать на собственное состояние.       — Вот спасибо!       Он схватил с кровати подушку и запустил ей в Дубея. Тот, не ожидавший такого ребячества, получил ей прямо в лоб, но вместо ожидаемого раздражения Басу с каким-то глубинным удовлетворением обнаружил на лице Риши насмешливую улыбку, такую же редкую, как солнечные дни в Лондоне. На душе почему-то очень потеплело от мысли, что с ним младший Дубей хоть иногда позволяет себе побыть обыкновенным подростком, который не связан никакими клятвами и обязательствами. Лишённый детства и юности, Риши всегда был не по годам серьёзен и задумчив, но Киран с завидным упорством каждый прожитый в резиденции Дубеев день бился в эту преграду в надежде однажды её проломить.       — Хватит дурачиться, — строго скомандовал Риши, хотя по его лицу было прекрасно видно, что эта ситуация его забавляет, а вовсе не тяготит. Подушка полетела обратно, но не в голову, а в руки Басу. — Тебя вообще-то ждут. Мисс Берг в саду.       В день накануне своего отъезда Лима приехала в резиденцию Дубеев в последний раз. Киран отметил, что выглядела она намного свежее, будто сама мысль о скором возвращении домой придавала ей сил, и он не мог не радоваться тому, что она наконец стала вновь похожей на ту жизнерадостную девушку, с которой познакомила его сестра.       — Я согласен, — выпалил Басу вместо приветствия, как только Лима выпустила его из объятий. Решение он принял уже давно, наверное, в тот же вечер, когда услышал предложение Берг, но впервые произнести его вслух оказалось сложнее, чем он предполагал. В голову тут же полезли сомнения, и Киран испугался, что может передумать. Или, может, что передумала Лима — он и сам не понял, почему сердце так сжалось. — Если всё в силе, конечно.       — Разумеется, в силе, — Берг улыбнулась, но тут же опасливо огляделась. — Но стоит ли нам обсуждать это здесь, прямо в их логове? Я тут подумала, раз они столько времени держат тебя здесь, значит, у этой любезности наверняка есть какая-то цель. Если ты им для чего-то нужен, могут и не отпустить…       — У дюжины, в особенности у Дубеев, сейчас других дел по горло, им некогда за мной следить. И видеть тебя здесь уже все привыкли, не думаю, что ты кому-то кажешься угрозой, — пожал плечами Басу. Он и сам об этом задумывался, но то, что их прошлый разговор так и остался тайной, наталкивал на мысль о том, что по факту Киран был предоставлен самому себе.       — Это пока. Если узнают, что я «похитила» последнего Басу…       — Не узнают, — твёрдо произнёс Киран. — Но тебе не о чем переживать, Риши же говорил, я не пленник. Клянусь, за всё это время никто не сделал мне ничего дурного — наоборот, возятся со мной, помогают.       — Это и настораживает, — Лима покачала головой. — Да и Риши твой ничего здесь не решает, всем заправляет его скрытный дядюшка, который и допустил этот страшный бардак.       — Уж ему-то до меня тем более нет никакого дела, поверь.       — Хорошо. Тогда слушай…

***

      Праздник в честь новости о беременности Лалит семья Шарма решила устроить с размахом. Это было первое собрание всей дюжины в одном месте с момента событий Кали-пуджи, и хозяева очень постарались: столь радостная весть и роскошное торжество должны были объединить разрозненные бойней семьи вновь. Лалит, словно принцесса, величественно сидела на возвышении из подушек перед жертвенным огнём. Роскошные волны её длинных влажных волос были чуть прикрыты платком, расшитым – Басу не сомневался – золотом и драгоценностями.       — Почему у неё голова мокрая? — попытался прошептать как можно тише Киран, случайно задевая носом украшенную золотой серёжкой в виде солнца мочку уха Риши. Тот вздрогнул и отвернулся, так ничего и не ответив, но спустя полминуты Басу всё же расслышал:       — Это очень важный для малыша ритуал. Смотри, не отвлекайся.       Женщина, очень похожая на господина Шарма — наверное, его мать или старшая сестра — с улыбкой подошла к невестке и спустила платок на её плечи. С важным видом она принялась наносить на волосы Лалит нечто, что, как подсказал Дубей, оказалось маслом. На приёме играла музыка, но гости наблюдали за таинством молча, затаив дыхание — это настроение передалось и Кирану. Когда мисочка опустела, женщина уступила место Авуру, и тот начал аккуратно расчёсывать волосы жены, а после — вплетать в них яркие цветы. Басу ещё никогда не видел на лице Лалит такой нежной и искренней улыбки, какой она одаривала мужа, пока он шептал какие-то неслышные уху Кирана слова. Старшая госпожа Шарма вновь появилась в поле зрения и, дождавшись, когда Авур отступит в сторону, накинула на Лалит гирлянду, сплетённую из ярких жёлтых цветов — таких же, которыми были украшены её волосы. В этот момент все вокруг будто вернулись к жизни и принялись разводить бурную деятельность: каждая семья по очереди подходила к будущей матери, чтобы одарить её подарками и угощениями, и Басу в ужасе понял, что он сам приехал с пустыми руками.       — Мы что, должны что-то дарить? — Риши, кажется, собирался отойти, но Киран схватил его за предплечье. — Мне никто ничего не сказал…       — Расслабься, Басу. Мы с тобой пока ещё не доросли до такого, дары к столь важному дню выбирает и преподносит глава семьи.       Риши направился к своему дяде, и Киран, неловко потоптавшись на месте, пошёл следом, не зная, куда себя деть. Он не был одним из Дубеев, но все остальные собравшиеся были ему ещё более чужими людьми. Праздничные тряпки, которые его заставили надеть, только добавляли дискомфорта, но Джая, с которой он столкнулся на входе, очень сердечно убеждала его в том, что Кирану невероятно идёт. Это никак не облегчало его участь, но хотя бы грело душу. Вместе с Риши Басу стоял за спиной Девдаса, пока тот вручал Лалит небольшой, но наверняка дорогой подарок, а после они всё так же вместе сопроводили старшего Дубея к столу с напитками. Атмосфера праздника стала более свободной, но Киран чувствовал, что в памяти всех здесь присутствующих ещё слишком свежи события той страшной ночи, расколовшей дюжину пополам. Кому-то здесь наверняка приходилось сейчас сидеть за одним столом с убийцей своих родных.       — Дети — наше будущее, будущее Бенгалии, Индии и всего мира, — голос Девдаса звучал не очень громко, но настолько уверенно и властно, что к нему прислушивались не только люди из ближайшего окружения, но и гости, расположившиеся на диванах подальше. — Ради них мы должны сплотиться, оставить в прошлом позорные распри и двигаться дальше вместе, следуя единой цели.       Кто-то с ним согласился, кто-то, может, и нет, но разговоры, как показалось Кирану, стали куда более оживлёнными. Он огляделся по сторонам и отметил, что дюжина заметно поредела: на том приёме, где их с Амалой представили как последних из Басу, людей, особенно мужчин, было намного больше. Кто бы мог подумать, что спустя несколько дней они будут бросаться друг на друга с кровожадным желанием убивать…       — Ты бы брал с сестры пример, дорогой племянник, — покачивая бокал вина в руке, старший Дубей повернул голову в сторону нарядных девушек дюжины, сбившихся в стайку в уголке. Среди них была и Джая, но Киран, проследив за взглядом Девдаса, осознал, что они с Риши смотрят вовсе не на неё. — Поприветствуй свою невесту, не стой статуей. Близится час, и в её честь подобное празднество устроим.       — Как скажете, — младший Дубей ответил таким голосом, будто дядя приказал ему драить полы до наступления утра. — Пойдёшь со мной, Басу?       — Дельная мысль, — удовлетворённо почесал подбородок Девдас, игнорируя тон племянника. — Присмотрись к Каришме Рай и Парвати Тхакур, Киран. Очень достойные девушки.       Огорошенный таким неожиданным советом, Киран только кивнул, но когда они с младшим Дубеем отошли от старшего на приличное расстояние, он в недоумении шепнул:       — Чего это он, в сваху поиграть решил?       — Следи за языком, Басу, — прошипел в ответ Риши. — Думай, как и о ком говоришь, дядя всё-таки глава дюжины.       — Ой, а сам-то! — Киран закатил глаза, но по убийственному взгляду Дубея понял, что тот не шутит. — Ладно-ладно, хорошо. Но правда, что на него нашло?       С видом озабоченных сложным выбором гурманов они остановились у стола с закусками, стараясь оттянуть момент, когда девушки окажутся совсем близко.       — Видимо, хочет, чтобы у тебя поскорее появилась невеста, — пожал плечами Дубей, задумчиво прокручивая одно из своих колец пальцами другой руки. Басу давно заметил, что Риши делал так всегда, когда его что-то тревожило.       — А от тебя ему, стало быть, уже наследник нужен? — невпопад хихикнул Киран, хотя эта мысль и кольнула его неприятно где-то глубоко внутри. За себя он не боялся — знал же, что скоро уедет, — но судьба младшего Дубея почему-то не давала ему покоя. — И разве ты не помолвлен с Джаей? Вы точно не на неё смотрели.       — О договоре с Банерджи отец по понятным причинам не распространялся. Для всей дюжины мы с Арьей как были помолвлены, так и остались. К тому же, как думаешь, почему он обратил твоё внимание именно на Каришму и Парвати? — Риши одарил Кирана таким пытливым взглядом, что тому даже стало не по себе.       — Потому что… они мои ровесницы? — Басу не особо подумал, прежде чем ответить, но когда увидел несколько разочарованное выражение лица напротив, до него вдруг дошло: — Точно! Рай и Тхакур… Это ведь те семьи, которые встали на сторону Девдаса и Амрита?       — Верно, — Дубей выдохнул так, будто тот факт, что голова Кирана всё ещё исправно работает, принёс ему огромное облегчение. — Поэтому он не предложил тебе познакомиться с Падмой Прасад, например. Её семья поддержала отца, и теперь её брачные перспективы весьма туманны. По той же причине дядя не позволит мне жениться на Джае.       — А ты хотел бы?       — Конечно, — вопреки своему ответу, Риши прозвучал как-то неуверенно. Его задумчивый взгляд вновь скользнул по девушкам дюжины. Он не заметил, как уголки губ Кирана поползли вниз, и продолжил, убеждая будто бы не столько собеседника, сколько самого себя. — Мы с Джаей дружим с детства, думаю, нам было бы комфортно. Я никогда её не обижу, а она… она всегда меня поймёт, что бы ни случилось.       — А я-то думал, женятся на тех, кого любят, — скривился Басу и поспешил запихнуть себе в рот горсть сладостей, названия которых даже не знал, чтобы хоть чем-то отвлечь себя. Дубей посмотрел на него нечитаемо.       — Здесь это скорее исключение. Но если счастья мне не видать, хотелось бы иметь в браке хотя бы взаимопонимание.       — И что же, с этой Арьей тебе взаимопонимание не светит? — с трудом проглотив тягучую сладкую массу, Киран потянулся к другому угощению. Праздничное настроение было подпорчено разговором о многочисленных невестах Риши, но Басу надеялся, что оно поднимется хотя бы за счёт вкусной еды.       — Она ребёнок совсем… Да ты и сам сейчас всё поймёшь. Пойдём, мы и так уже задержались дольше положенного. Дядя смотрит.       Оставив в покое десерт, до которого он так и не успел добраться, Басу выпрямился, смахнул сахарную пудру с губ тыльной стороной руки и с гордо поднятой головой зашагал вслед за Дубеем к стайке девчонок, глазеющих на них всё это время. Два благородных юных господина, конечно, очень будоражили умы наследниц, особенно если учесть, что девушек среди молодого поколения дюжины теперь было намного больше, чем юношей. Риши взял на себя ответственность представить Кирана тем, кто ещё не был с ним знаком: на первом приёме Басу проводил всё своё время с Джаей, и остальные девушки не смели влезать в их разговор, но теперь, когда сам господин Дубей привёл Кирана к ним, почти каждая старалась ухватить себе хоть крупицу его внимания.       Басу заметил, что и на самого Риши много кто поглядывал с нескрываемым обожанием в глазах, но это его совсем не удивило. Высокий, статный, гармонично сложенный — младший Дубей, как и вся его родня, был невероятно хорош собой, а сейчас, одетый в роскошный праздничный шервани, и вовсе мог сойти за модель с обложек журналов, которыми зачитывалась бабушкина сиделка. Риши ещё и пах всегда страшно приятно, каким-то модным европейским парфюмом, и Киран был уверен: если уж даже он заметил такую мелочь, то восторженные девчонки и подавно. Но Дубей всё-таки был помолвлен, об этом знали все, поэтому и липли не к нему, а к пока ещё свободному наследнику Басу, который, в общем-то, тоже был очень даже ничего. Хоть и с остатками сахарной пудры на щеке.       Конечно, Киран соврал бы, сказав, что ему не был приятен их интерес. Но это не было чем-то принципиально новым для него: девчонки в школе тоже часто оказывали ему знаки внимания, и симпатию свою выражали куда более прямо, чем воспитанные в строгих индийских нравах юные наследницы дюжины. Он, разумеется, вежливо улыбался и старался поддерживать диалог насколько позволял его уровень бенгали, но чуткая Джая быстро смекнула, что долго в таком темпе Басу не протянет, и постаралась увести разговор куда-то в сторону.       — Разве Лалит сегодня не выглядит даже ещё прелестнее, чем когда выходила замуж? А помните то замечательное сари, в котором она была? Хотела бы и я быть такой красавицей в день своей свадьбы.       — Ах, Джая, неужели ты помолвлена? — подала тоненький, совсем детский голосок миниатюрная девчушка. Определить её точный возраст по внешнему виду Киран затруднялся, но было понятно, что она однозначно младше его самого. — Как славно! Так хочется потанцевать на свадьбе.       — Боюсь, на моей пока не получится, — нежно улыбнулась ей Банерджи, — отец… не определился с женихом.       Джая и Риши обменялись такими взглядами, что Басу понял: об их тайной несостоявшейся помолвке стоило помалкивать. Видимо, в курсе договорённостей между Вималом и господином Банерджи были только они втроём и Лалит, так что хранить эту историю стоило в секрете — всё равно этим планам не суждено было сбыться.       — Очень жаль, — девочка вздохнула и надула губы. — И моей свадьбы ещё так долго ждать…       — Уж Риши Дубей точно стоит ожидания, особенно теперь, — шепнул кто-то из девушек постарше на ухо подруге, и та постаралась спрятать улыбку за узорчатой тканью накидки. — Как же ей повезло, что господин Дикшит подсуетился заранее.       Кирана уже ничего не удивляло, даже то, что невестой Риши оказалась такая крошка. Судя по тому, что Амрит и Амала были обещаны друг другу ещё до рождения последней, сватать детей с пелёнок у многих представителей дюжины было в порядке вещей. В этот момент Басу вновь обрадовался тому, что родился не здесь: средневековых обычаев этого общества он бы просто не вынес.       — Всему своё время, Арья, — с вымученной, совершенно неискренней улыбкой произнёс Дубей. — Не торопись взрослеть.