Осознание

      — Хочу прогуляться пока на улице мало людей.       Слово госпожи дома Шарма — закон, и даже если она изволит гулять на рассвете, ей это дозволено. Служанка расторопно уложила волосы Лалит и побежала в гардеробную за новенькими сари. Шарма не знала, спит её муж или уже нет — с самого её переезда сюда они жили в разных комнатах, и осталась в его покоях она лишь однажды, накануне той страшной ночи. Вспоминать о том было волнительно до сих пор: своим напором Лалит и себя напугала, и озадачила мужа. Он, может, и верил, что однажды она решится сблизиться с ним, но точно не ожидал, что это произойдёт так скоро, а главное, так спонтанно — ещё минуту назад она с серьёзным видом сосредоточенно убеждала его взять людей и оказать поддержку кузену и его невесте, а теперь, получив согласие, вдруг словно кошка резво взобралась на его колени.       — Что на тебя нашло, сокровище?       Авур едва увернулся от поцелуя, и губы жены тёмной помадой мазнули его по щеке. Разумеется, он хотел её — Лалит была единоличной госпожой его грёз, но он не смел касаться её раньше: бабушка Дивия воспитала в нём уважение к женщинам, особенно к гордым и волевым, какой и была его жена. Кроме того, несколько смущал его и нежный возраст Лалит — он был уверен, что они поженятся, когда его прекрасная невеста достигнет совершеннолетия, но её отец, в котором Авур всегда чувствовал какую-то подозрительную недосказанность, в один момент принялся настойчиво торопить события, фактически надавливая на будущего зятя угрозами отдать девушку кому-нибудь более шустрому. Такого он допустить не мог, поэтому свадьба состоялась намного раньше, чем планировалось, и вроде стоило радоваться, но новоявленная госпожа Шарма выглядела до того затравленной в день их женитьбы, что Авур понял: его важнейшей задачей отныне было сделать всё для того, чтобы она стала счастливой.       — Если это благодарность, то не нужно. Я помогу Амриту и так.       — Какая к асурам благодарность, — Лалит вспыхнула моментально, и не было понятно, чего в ней сейчас больше — смущения или негодования, — с тобой хочу быть, неужели не ясно? Пока ты ещё здесь, со мной… живой…       — …так что выберете, госпожа? Розовый или жёлтый комплект?       Шарма мотнула головой, стряхивая наваждение и непрошенный румянец, а затем небрежно махнула рукой в сторону розового сари: это был недавний подарок мужа, и Лалит ещё ни разу его не надевала. Служанка помогла ей собраться, а после вновь покинула комнату, чтобы известить охрану о том, что госпоже в ближайшее время потребуется сопровождение в город. Сама Шарма в это время занялась подбором украшений — для неё это была своего рода медитация, которая здорово успокаивала её ещё со времён жизни с отцом. Он всю жизнь словно откупался от непослушной дочери драгоценностями, но разве могли эти побрякушки заменить ей родительскую любовь, которой в Вимале и не было никогда? Лишь вечное осуждение и жестокость.       Ей нравилось гулять ранним утром, когда простой народ ещё досматривал последние сны. Конечно, были в Калькутте и трудяги, которые в это время уже выходили на работу: рынок потихоньку оживал, но покупателей ещё не было — лишь деятельные торговцы, поправляющие товар на прилавках. Однако Лалит это всё мало интересовало: она просто хотела пройтись, подышать свежим воздухом, спокойно подумать о своём, а затем вернуться домой до наступления жары.       — Ты?!       Судьба столкнула их как по сценарию. Разве можно было предугадать такую встречу? Что она делает тут, одна, да ещё и в такое время?       — Доброе утро. Не спится, мисс Берг? — хмыкнула Шарма и оценивающе оглядела собеседницу с головы до ног.       Сама Лалит — она это прекрасно знала — выглядела как всегда сногсшибательно, а вот Лима наоборот являла собой совершенно жалкое зрелище. Растрёпанная, с синяками под опухшими глазами — она что, плакала? Ещё и стрижка эта дурацкая, под мальчика. И рубашка мятая, тоже будто с мужского плеча.       — Скажи мне, что с Кираном, — взмолилась Берг, не обращая никакого внимания на неуважительный тон Лалит. — Почему мне не дают с ним поговорить?       — Это вместо «здравствуйте»? Какое чудесное у вас воспитание. Настоящая английская леди.       — Прошу, Лалит, не издевайся. Просто скажи, как он, с ним что-то случилось? Если бы он был в порядке, то давно бы уже позвонил сам. Я места себе не нахожу!       — Потому что вам тут места нет, всё верно. Езжайте обратно в Лондон.       Поражённая такой безжалостностью Лима только всхлипнула совершенно несчастно. Шарма стушевалась и отвела взгляд в сторону, до боли прикусывая щёку со внутренней стороны. Ну зачем она так, кто тянул за язык? Собственные глаза тут же оказались на мокром месте. Она же не понаслышке знала, как это больно и унизительно — безуспешно пытаться докричаться до того, кому до твоих печалей дела нет. Ни за что, ни за что она не станет похожей на отца.       — Госпожа, эта женщина вас чем-то обидела? — слёзы Лалит обеспокоили подручного, который на английском говорил прескверно, но она только отмахнулась. Что за эмоциональность? Сама на себя не похожа последнее время.       — Пойдёмте, мисс Берг. Я знаю одно место, где подают хороший кофе. Там и поговорим.       — Сейчас? Но ведь закрыто всё, время раннее.       — Для меня откроют.

***

      Конечно, Риши не дал ему свободно болтаться по площади перед Калигхатом. Приставил водителя, чтобы охранял, но Басу был готов к такому повороту событий: их всегда и везде сопровождали, поэтому единственным местом, куда можно было пойти в одиночестве, была уборная. Главной задачей теперь было встретиться с Лайтвудом и незаметно улизнуть, а дальше… Киран больше не знал, что будет дальше. Внезапно нахлынувшие чувства и чужая взаимность спутали все карты, и он теперь был в ещё большей растерянности, чем раньше. Чего он вообще полез к Риши, что за блажь? Неужели с перепугу? Будь на его месте девчонка, тоже бы накинулся, лишь бы чем себя отвлечь? Нет, конечно нет, Амала воспитала его джентльменом, он не стал бы причинять такое неудобство девушке, это было бы верхом неприличия. А Дубею, стало быть, можно неудобства причинять, и ничего неприличного в этом нет? Киран прикусил губу, всё ещё горящую: мятный поцелуй фантомным ощущением продолжал оставаться на коже. Видимо, можно, раз он не особо-то и сопротивлялся — ещё и поддержал зачем-то эту авантюру. Лучше бы уж оттолкнул, тогда Басу точно сбегал бы со спокойной совестью: подальше от позора.       А теперь не было ничего однозначного, и единственным осязаемым желанием было дождаться, пока Риши закончит свои взрослые дела в храме, и… что? Поговорить с ним? Снова поцеловать? Обвинить или наоборот попросить прощения? Как вообще может складываться их дальнейшее общение он не представлял, а узнать хотелось страшно. Треклятое любопытство, которое ничем нельзя было утихомирить, снова попыталось взять над Кираном верх. Но он уже договорился обо всём с Киллианом и Лимой, они обсуждали план его тихого отъезда уже столько раз… Он же не мог сейчас подойти к Лайтвуду и сказать, что передумал. Или мог? Тот как раз замаячил в толпе внушительной фигурой и, встретившись глазами с Басу, направился к месту, где они условились встретиться.       — Что-то живот прихватило, — театрально простонал Киран и сделал шаг вперёд. — Я отойду, пожалуй.       — Пойдёмте, господин, — кивнул немногословный водитель и последовал за ним.       «Нет-нет, какое ещё пойдёмте?! Ты стоишь, я ухожу!» — принялся мысленно уговаривать слишком ответственного охранника Басу, но тот не внял его немым мольбам и продолжил идти за вверенным ему юношей.       — Слушайте, неудобно как-то… я сам справлюсь. И вернусь быстро. Можете пока купить мне воды, пожалуйста?       Они уже зашли в кафе неподалёку от площади, и Киран в нарастающей панике понял, что мужчина не собирается оставлять его в одиночестве. Дубейская прислуга, видимо была вымуштрована куда строже, чем подручные семей Шарма или Банерджи, но Басу и не думал, что его в действительности решат проводить прямо до туалета. «Глаз с него не спускай, отвечаешь головой», — вот что сказал ему Риши перед тем, как скрыться в храме. И водитель, видимо, воспринял эти слова слишком близко к сердцу.       — Возьмём воду, когда вы закончите.       — Простите, а вы прямо тут стоять будете? — округлил глаза Киран, разворачиваясь на пятках. Позади него была хлипкая дверь в уборную, которая — Басу был уверен — пропускала абсолютно все звуки и запахи, а перед ним — непреклонный охранник, который, по всей видимости, и правда был готов перетерпеть что угодно, лишь бы выполнить свою работу на отлично.       — Если вы стесняетесь, господин, то не стоит — со всеми иногда случается. Но если вас это успокоит, я никому не…       Киллиан, совершенно бесшумный для своей комплекции, подобрался к мужчине сзади и вырубил его одним точным ударом куда-то сбоку шеи. Киран видел такое в кино, а ещё однажды имел удовольствие ощутить прямо на своей шкуре, когда старуха Чаухан и её злобный приспешник похитили их с Лимой прямо под носом Амрита. Было неприятно, но несмертельно: он надеялся, что водителю, который просто добросовестно выполнял свою работу, это тоже никакого реального вреда не принесёт.       — Теперь точно никому не расскажет, — удовлетворённо кивнул Лайтвуд, придерживая мужчину под мышками. — Открывай дверь, Кир.       — Мы его прямо в туалете бросим? Тут же… грязно.       — Можем ещё в общий зал вынести, где людей полно и только слепой нас не заметит.       — Просто как-то жалко его. Ещё и накажут наверняка из-за меня.       — Эй, эй, — если бы руки Киллиана не были заняты увесистой ношей, он бы обязательно встряхнул Басу за плечи. — Нет времени на это, дружище, раньше надо было думать. А теперь надо уходить.       Киран, хоть и чувствовал себя пакостно, всё же помог Лайтвуду затащить бессознательное тело в кабинку, а затем тихо прикрыл дверь. Одно лишь божественное провидение могло объяснить, как так вышло, что никому из множества людей, трапезничающих прямо за поворотом, не захотелось посетить уборную. Уже сидя в автомобиле, стремительно удаляющемся от площади, Басу понял: всё произошло буквально за минуту, это для него стрессовая ситуация по ощущениям растянулась надолго.       Окончательно он пришёл в себя только когда они уже проехали приличное расстояние. Сердце продолжало бешено колотиться, и Киран пытался успокоиться, считая про себя. Снаружи уже темнело — это означало, что его пропажу, скорее всего, уже обнаружили. Но вряд ли кому-то в голову придёт, что Басу сбежал сам, уж скорее подумают, что охранника оглушили, чтобы похитить единственного наследника или что-то в этом духе. Скинув кроссовки, Киран подтянул колени к груди и обнял себя за ноги. На душе было совсем противно, и не только потому что он так некрасиво обошёлся с ни в чём не повинным человеком. Он не мог не думать о том, что друзья будут волноваться, а подручных, и без того загруженных работой, наверняка будут посылать на его поиски, которые, конечно, окажутся потраченным впустую временем. Столько проблем от одного его неосторожного слова, и всё ради чего?       — Ради бабушки, — он попытался уговорить сам себя, хоть это и было полуправдой. Конечно, бабушку оставлять в одиночестве было никак нельзя, но разве этим он руководствовался, когда принимал решение вернуться?       — Чего говоришь? — переспросил Киллиан, предельно сосредоточенный на плохо освещённой дороге. Он вёл автомобиль сам, вероятно, чтобы никто из местных не указал на них с Кираном, если семьи дюжины бросятся искать его сразу же.       — Долго нам ещё ехать? — Басу брякнул первое, что пришло в голову.       — Нет, буквально минуты три. Как раз успеваем, думал, приедем впритык.       Пока Лайтвуд доставал из багажника свой чемодан — в отличие от Кирана, ему не нужно было скрывать свой отъезд — Басу, всё ещё сидя в машине, высунул ноги на улицу и принялся завязывать шнурки. Пальцы дрожали, оттого и путались, но через секунду Кирану стало совсем не до кроссовок: прямо перед его носом возникли чьи-то спрятанные под тёмной тканью колени. Точно не Киллиана, потому что тот был в светлых джинсах — Басу это хорошо запомнил.       — Господин Вайш? — опасливо подняв голову, Киран оторопел ещё больше. Чёрные словно сама ночь глаза божества смотрели на него в упор, но понять, зол он или нет, было невозможно. Откуда он тут взялся тоже было не совсем ясно. — Вернее, эм… Махадева Рита-Шива?       — Только его тут не хватало, — проворчал Лайтвуд, заранее настроенный враждебно. В его голосе не было ни грамма уважения. — Что тебе нужно? Амалу угробил, теперь и брата её решил?       — Разве Амалу «угробил» не твой начальник?       Голос Рэйтана тоже не имел интонации, по которой можно было бы определить его настроение. Но ответ попал точно в цель, и Киллиан на секунду растерялся, не зная, что сказать. Он бросил быстрый взгляд на Басу, но того, казалось, почти не тронуло упоминание Гранта. Киран только неловко вылез из машины, чтобы встать рядом, и вопросительно посмотрел на божество.       — Вы здесь, чтобы вернуть меня обратно, в Калькутту?       — А ты бы хотел вернуться? — Вайш перешёл на бенгали, и Киран подумал, что ответить ему стоит тем же. Если, конечно, ответ вообще требовался: Махадева будто видел его насквозь и прекрасно знал, что услышит ещё до того, как Басу открыл рот.       — Я… не знаю.       — Твоя растерянность понятна, Киран Басу. Ты принадлежишь двум совершенно разным мирам одновременно, как и твоя сестра. Но я здесь вовсе не затем, чтобы отговаривать тебя, дитя.       — Я не дитя, — не согласился Киран, но Рэйтан продолжил так, будто не услышал его:       — Меня огорчает, что несмотря на все мои усилия Амалу настигла столь печальная участь, это большая потеря. Но тебе, к счастью, удалось выжить, и было бы славно, останься ты живым, — Вайш сделал короткую паузу, которая заставила Басу напрячься, — и здоровым. Если судьбе будет угодно, ты сюда ещё вернёшься, а до тех пор береги себя. Обещай мне, Киран.       — …Хорошо? Обещаю, — Басу почесал затылок и перевёл полный недоумения взгляд на подозрительно молчаливого Лайтвуда, который не понимал ни слова из их разговора. — Не то чтобы я до конца понял, что вы имеете в виду, но… спасибо, полагаю? За напутствие и добрые слова.       Видимо, Махадева таким ответом был вполне себе удовлетворён: он молча кивнул и улыбнулся весьма благосклонно.       — Кир, будь другом, захвати ещё сумку, она на переднем сидении, — как только Киллиан понял, что беседа между ними окончена, он махнул рукой в нужную сторону, и Киран отошёл. Лайтвуд понизил тон и обратился к Вайшу, который продолжал стоять рядом неподвижным изваянием. — Так ты не будешь мешать нам?       — С какой стати? Всё время, что Амала была здесь, я пытался помочь ей вернуться обратно в Британию. Остаться было исключительно её решением, как и решение уехать принадлежит только Кирану. Я не буду вмешиваться, но попрошу тебя об одном, Лайтвуд: присматривай за мальчиком. Что его ждёт мне пока не ясно, наблюдай. Может выйти так, что ему придётся вернуться сюда. В этом случае не препятствуй, а посодействуй — так будет лучше для всех, включая тебя самого.       — Хера с два я его такой опасности подвергну снова, — хмыкнул Киллиан, невозмутимо выдерживая тяжёлый взгляд Рэйтана. — У парня будет спокойная жизнь без этой вашей паранормальщины, уж я об этом позабочусь.       — Главное, чтобы его не подвергло опасности твоё упрямство, — впервые за вечер на лице божества проступило нечто, похожее на недовольство. — Надеюсь, я не совершаю ошибку, вверяя столь ценную жизнь в руки такого, как ты.

***

      — Бабуля! — совершенно вымотанный длительным перелётом, сменой часовых поясов и непрекращающейся ни на секунду внутренней борьбой, Киран был готов лечь прямо на асфальт, но родное лицо волшебным образом придало ему бодрости и сил. Он бросился к Индире, мирно дремлющей в кресле-каталке, и опустился на колени, устраивая голову на бабушкиных ногах, укутанных цветастым пледом. В отличие от Калькутты, в Лондоне уже было довольно холодно, но огромный свитер Киллиана, который тот пожертвовал путешествующему налегке Басу, вполне согревал.       — Осторожней, мистер Кхан, с прилётом, — дружелюбно улыбнулась бабушкина сиделка, стоящая позади кресла. Киран уже настолько отвык от своей настоящей — вернее, не очень-то настоящей, но по крайней мере законной — фамилии, что сначала даже не понял, что женщина обращается к нему. Улыбка её вдруг трансформировалась в полное скорби выражение, и она продолжила. — Очень соболезную твоей утрате, милый. Мисс Кхан была так молода… Но ты должен держаться, она бы хотела, чтобы ты вырос достойным мужчиной.       — Да… спасибо, — Басу только прижался к бабушке сильнее, игнорируя неприятное ощущение того, как колючий плед царапает щёку. Будить её не хотелось — она редко когда спала настолько спокойно.       — Киран! Киллиан!       Сияющая лучезарной улыбкой Лима, которой проведённое в родном Лондоне время явно пошло на пользу, радостно мчалась к ним с двумя картонными стаканчиками, по одному в каждой руке. Она неслась со всех ног, но кофе чудом не расплескался, и довольная собой Берг вручила один стаканчик миссис Дели, а из другого с жадностью отхлебнула сама.       — Спасибо, милая, не стоило, — сиделка зарделась, но предложенный кофе пригубила.       — Эй, а мне? — шутливо тыкнул Лиму в плечо Лайтвуд, но вместо стаканчика получил короткий поцелуй в обросшую щетиной щёку.       — Мы думали, вас ждать ещё минимум полчаса, — пожала плечами Берг и, сделав ещё один глоток, отдала свой кофе Киллиану. — Держи, тебе явно нужнее. Синяки под глазами жуть, прямо как у панды.       — Ах, вы такая же добрая, какой была и сестрёнка Кирана, — печально вздохнула миссис Дели. — Какое же всё-таки горе… Такая молодая девчонка, ей бы ещё жить и жить, а тут взяла и утонула. Верно говорят, пути Господни неисповедимы.       Повисла неловкая тишина. Сбитый с толку Киран, всё так же стоящий на коленях у кресла бабушки, поднял на Лиму вопросительный взгляд, но она сделала страшные глаза и покачала головой, ясно давая понять, что обсуждать, что там она наплела сиделке, стоит явно не сейчас. Но Басу и не собирался, мотивация Берг скрыть ужасающую правду была ему более чем понятна. Киран тут же в красках представил себе, как могло бы выглядеть подобное откровение: у миленькой Амалы, которую вы помнили, помутился рассудок, поэтому она грохнула кучу людей, а кого грохнуть не смогла, тот грохнул её. Не хватало ещё, чтобы надёжная и ответственная миссис Дели, которая работала с их семьёй столько лет, и сама сошла с ума от таких новостей.       — Простите, мне не стоило снова поднимать эту тему, — женщина сконфузилась, явно смущённая воцарившимся молчанием. — Я просто хотела сказать, что тебе очень повезло иметь замечательных людей рядом в такой трудный момент, Киран.       — Так и есть, — слабо улыбнулся Басу, поднимаясь на ноги. — Я и правда счастливчик. Не знаю, что бы я делал без Лимы. И Киллиана, конечно, тоже.       — Это, конечно, всё очень мило, но давайте отложим любезности на потом. Поехали домой, а не то я прямо тут лягу, — Лайтвуд сплющил пустой стаканчик и точным несмотря на усталость движением забросил его прямо в урну.       Разобраться с тем, куда конкретно «домой» они едут, оказалось не так-то просто. Квартира Киллиана находилась довольно далеко, дом Лимы — ближе, но закатить туда бабушку, всё ещё спящую в кресле, было бы проблематично. Посовещавшись, взрослые решили разделиться: Лайтвуд пока едет к себе, а все остальные — в квартиру Кханов. Киран прилетел совсем без вещей, поэтому ему в любом случае нужно было попасть туда, как минимум чтобы переодеться.       — А потом поедем ко мне, — заключила Берг. — Перевезём часть твоих вещей, я уже подготовила для тебя комнату.       — Я не останусь жить с бабушкой?       — По закону ты вроде как должен жить со мной, всё-таки, я твой опекун и несу ответственность, — Лима начала серьёзно, но потом подмигнула с хитрецой. — Но я не думаю, что кто-то будет это проверять. Полагаю, нет ничего предосудительного в том, что ты будешь иногда жить у меня, а иногда у бабушки. Но готовить придётся самому, справишься?       — Научусь, куда деваться.       — Если что, я всегда помогу, — добродушно улыбнулась миссис Дели.       Индиру, казалось, совсем не волновал шум дороги и громкие голоса. Весь путь до дома она продолжала тихо сопеть, свесив голову набок, и это несколько тревожило Кирана. Он привык к тому, что бабушка спит очень чутко и просыпается от каждого шороха, даже если он ей только чудится, а ещё часто бормочет во сне то на санскрите, то на бенгали. Но сейчас она дремала с таким безмятежным выражением лица, что это даже настораживало.       — Давно она так? — пока Лима разбиралась с оплатой такси, Басу помог сиделке довезти бабушку домой.       — Да вот прямо с того момента, как мисс Берг оповестила нас о том, что вы удачно сели, хвала Всевышнему, — миссис Дели поправила сползший плед. — Я этих самолётов как огня боюсь, тоже переживала, как и твоя бабушка. Представляешь, она сама настояла на том, чтобы поехать за вами, да так напористо! Я отказать не смогла. А как только услышала, что вы приземлились, у неё, видимо, от сердца отлегло: сразу и уснула, прямо на улице.       — Хотите сказать, бабушка пришла в себя? — недоверчиво переспросил Киран. — Она поняла, что я прилетаю, и захотела встретить?       — Всё так, — энергично закивала женщина, укладывая Индиру в кровать, — я сама удивилась. Обычно не дозовёшься, а тут будто просветление случилось, сама со мной поговорила.       Что это могло означать, Басу не мог даже представить. Может, реки крови, пролитые в ритуальном подземелье, ублажили Махакали, и она передумала сводить Индиру с ума? Или богине по вкусу пришёлся пожар, уничтоживший резиденцию Басу? Неужели у бабушки появился шанс на спокойную старость? Верилось в это с трудом, но Киран не знал, чем ещё можно объяснить это внезапное улучшение, особенно после того, как он своими глазами видел её стремительно осложняющееся состояние накануне его отъезда в Индию. Он был почти готов к тому, что бабушка не доживёт до его возвращения.       — Миссис Дели, есть что-нибудь перекусить? А то я и позавтракать не успела, и без кофе осталась… Да и Киран, наверное, голодный с дороги.       — Как назло кончилось всё, — сокрушённо покачала головой сиделка, но для верности заглянула в холодильник. — Остался кусочек пастушьего пирога, но там на один зуб совсем. Нужно за продуктами идти, я как раз собиралась сегодня.       — Так давайте вместе сходим, пока мы ещё здесь. Я помогу вам, вдвоём явно больше унесём.       — Мисс Берг, вы просто ангел во плоти. Конечно, давайте сходим.       — И я пойду, — оживился Басу, но Лима покачала головой.       — Мы справимся сами, а ты пока за бабушкой присмотри. Её же нельзя одну оставлять, верно?       — Ве-ерно, — протянул Киран, неохотно признавая её правоту. Почему-то оставаться одному ему совсем не хотелось, и спящая у себя бабушка была не в счёт.       — А ещё… я не хотела говорить, но, — Берг перешла на шёпот. — тебе бы в душ и переодеться. Пахнешь как… человек, который очень долго был в пути. Очень-очень долго.       — Вот это дипломатичность.       Басу показал девушке язык, и Лима, не стесняясь своего возраста, сделала то же самое в ответ. Когда они с миссис Дели вышли, Киран на всякий случай снова поднялся в мансарду к бабушке, но та как и прежде спала глубоким спокойным сном. Предусмотрительно оставив дверь в её комнату открытой, чтобы услышать, если она проснётся, он вернулся в гостиную. Теперь, когда в квартире не было никого, кроме Индиры и его самого, Басу явственно ощутил, что конкретно не давало ему покоя: некогда родные стены давили на него со страшной силой. Звенящая тишина казалась почти жуткой и тоже здорово душила, но Киран попытался исправить это, распахивая окна одно за другим. В гостиной, в своей комнате, на кухне, в комнате Малы… Свежий воздух и шум лондонских улиц хлынули внутрь, но тягостное ощущение никуда не делось.       Задержавшись в комнате сестры, Киран обвёл её усталым взглядом. Выглядело всё так, будто старшая Басу просто ненадолго вышла и вот-вот должна была вернуться. Распахнутый шкаф, перед которым Амала будто бы целую вечность назад в спешке собирала вещи в принудительную, непонятно кем навязанную командировку, о которой она узнала за пару дней до вылета. Кровать хоть и была застелена, но криво и небрежно — это она тоже явно делала второпях. На туалетном столике лежал открытый на середине модный журнал, которые она вообще-то не читала, но в нём были обведены какие-то заметки про индийские традиционные украшения: видимо, искала, как бы расширить ассортимент их скромного семейного магазина. Рядом с журналом стоял незакрытый флакончик любимых духов сестры. Колпачок от него наверняка валялся где-то на полу, может, закатился под комод. Киран присел на краешек постели и выудил из-под покрывала пухлую подушку, которая пропахла этим ароматом особенно сильно. К горлу подкатил ком.       Оставаясь в Калькутте, Басу будто не мог до конца осмыслить реальность: была виной этому защитная реакция мозга или подавляющие эмоции благовония, но он будто подсознательно надеялся на то, что стоит ему вернуться в Лондон, и там всё будет по-прежнему. А по-прежнему — это вместе с ней. Но теперь, сидя на её кровати, прижимая к груди её подушку и вдыхая её запах, он отчётливо осознал: Амалы больше нет. На самом деле нет — ни в Лондоне, ни в Калькутте, ни где-либо ещё. Из глаз брызнули обжигающе горячие слёзы, и Киран, взвыв словно раненый зверь, рухнул на спину, придавливая собственное лицо подушкой. Насколько она заглушала его полный боли и горя скулёж, было непонятно, да и неважно: Басу просто хотел вдавить себя в матрас как можно сильнее. Может, это позволило бы ему исчезнуть, раствориться вслед за пропавшей навсегда сестрой, жизни без которой он просто не представлял.       — Милочка, да вы, оказывается, силачка каких поискать!       Чужие голоса и хлопок входной двери вывели Кирана из беспамятного состояния. К этому моменту он уже лежал на боку, уставившись в стену и обнимая истерзанную подушку всеми конечностями, и лишь едва слышно всхлипывал раз в полминуты. Слёз не осталось: всё, что только можно было выплакать, холодным мокрым пятном расплылось на покрывале под его головой. Нужно было встать, привести себя в порядок, натянуть на лицо улыбку и пройти мимо шумящих на кухне женщин в ванную комнату, но сил не было даже на то, чтобы перевернуться.       — Господи, что случилось? — обеспокоенный голос Лимы прозвучал раньше, чем Киран услышал её шаги. Она села рядом и аккуратно опустила ладонь на его чуть влажные то ли от пота, то ли от слёз тёмные кудри.       — Тут всё напоминает о Мале, — собственный голос показался чужим. — Можно… можно я у тебя сегодня останусь?       — Конечно можно, Киран, — прошептала Берг, продолжая невесомо поглаживать юношу по волосам. — И никогда больше не спрашивай на это разрешения, слышишь? Это теперь и твой дом тоже.