Кризис

      — Я что-нибудь придумаю, не переживай. Постарайся сосредоточиться на том, чтобы к приезду Кирана всё было готово, остальное я возьму на себя.       Если бы они находились рядом, Киллиан стёр бы с её расцелованных солнцем щёк слёзы, но Лима уже была в Лондоне, а он всё ещё оставался в Калькутте. Конечно, он предполагал, что у неё — молодой незамужней девушки — могут возникнуть трудности с оформлением опеки над подростком. Чего Лайтвуд не ждал, так это того, что обычно уравновешенную и собранную Берг всё это выбьет из колеи настолько сильно, до слёз и неуёмной паники. Ситуация осложнялась ещё и тем, что они теперь были далеко друг от друга, и Лима оставалась со своей бедой один на один, а он, хоть и обещал помочь, совершенно не представлял, как это сделать. Каких-то подходящих связей у него не было, а в юридической части вопроса он тем более не был силён.       — Рыжик наконец поняла, что эта её идея с усыновлением — дохлый номер? — голос Гранта раздался за спиной в ту же секунду, как Лайтвуд повесил трубку.       — Тебе какое до этого дело?       Киллиан смерил Габриэля недобрым взглядом, в котором смешались и раздражение, и ревность, и ещё что-то более глубинное. Какого хера он вообще стоял здесь и подслушивал чужой разговор? И, что ещё важнее, какого хера продолжал называть Лиму вот так?       — Не забывайся, Лайтвуд, — лениво протянул Грант, — пока мы здесь, ты всё ещё мой подчинённый.       — А ты — всё ещё её бывший, им же и останешься. Поэтому я не понимаю, почему тебя волнует эта ситуация.       — Потому что это полный абсурд. Ну на кой чёрт ей этот мальчишка? Мне его тоже жаль, но пожертвовать всем ради чужого ребёнка, которого знаешь всего ничего? Это же бред сумасшедшего.       — Если бы Амала осталась жива, Лиме не пришлось бы жертвовать ничем.       Мимо них не спеша прошла Джейн, и мужчины синхронно замолчали, дожидаясь, пока она скроется за дверью в кабинет загадочной пары дипломатов, приехавших в Калькутту не так давно. Кажется, они привезли с собой сына, а может, и дочь — их ребёнка Киллиан не видел, но уже мысленно сочувствовал ему или ей. Мистер Уэсли слыл человеком жёстким и принципиальным, как и его жена, но вообще в посольстве накануне их прибытия ходили противоречивые слухи. Лайтвуд предпочитал верить лучшим из них: он искренне надеялся, что у этой супружеской четы с, как говорил Грант, железными яйцами, получится вычислить лояльных к местным элитам сотрудников и избавиться от них. У спецгруппы доказать причастность Рид к сливу секретной информации главе дюжины не получилось, ведь всё, чем они в итоге располагали — это слово Лимы против слова Джейн. И Рид, которая со всеми в посольстве находилась в чудесных отношениях уже не первый год, конечно, одержала в этой неравной схватке победу. Киллиан подозревал, что она здесь не одна такая, но выводить предателей на чистую воду у него не было ни сил, ни времени, ни компетенций.       — Не нужно обвинять меня в том, что я делаю свою работу, — как только дверь за Джейн захлопнулась, ответил Габриэль. — Мисс Кхан… вернее, мисс Басу стала опасной для общества. Ликвидировать её было необходимостью.       — А теперь необходимо решить, что делать с оставшимся без попечительства взрослых подростком.       — И отдать его на воспитание вчерашнему подростку — единственный выход? Только не говори, что ты одобряешь это решение, иначе я подумаю, что вы оба тронулись умом.       — Лиме не нужно одобрение, — Киллиан сжал челюсти, — ни моё, ни чьё-либо ещё. Она взрослый самостоятельный человек, и, если что-то решила, значит, она всё обдумала и ей это по силам. Моё дело — помочь и поддержать.       — Лима — всего лишь незрелая девчонка, которая вот-вот по глупости взвалит на себя непосильную ношу и рано или поздно под ней сломается. И ты, раз поддерживаешь её, глуп не меньше.       — К чему весь этот разговор, Габриэль? — Киллиан устало потёр переносицу. — Ты терпеливо ждал, пока я договорю с Лимой, чтобы поунижать её и меня? Не думаешь же, что она передумает, потому что ты так сказал?       — Не думаю, — согласился Грант, — а вот тебя она бы послушала. Но теперь я вижу, что ты заразился от неё бессмысленным альтруизмом, и смысла отговаривать вас нет.       — Тогда какого чёрта ты меня задерживаешь? Раз стоял здесь, значит, слышал, что у неё проблемы. Если ты закончил, я хотел бы пойти к себе и подумать, чем я мог бы быть ей полезен.       Неодобрительно цокнув, Габриэль всё же отпустил Лайтвуда, но проводил его долгим взглядом до самого лифта. Чувство вины по поводу вынужденного убийства Амалы его не съедало: он всё сделал правильно. Но мальчишку и правда было несколько жаль. Как и Киллиана, который в силу своей подозрительности воспринял его интерес в штыки. Как и Лиму, которая собиралась подписаться на заведомо провальное мероприятие. Но если бы Грант тратил время на то, чтобы жалеть всех подряд, он не добился бы и половины высот, которых уже успел достичь к своему не столь уж и солидному возрасту.       — Что, если я скажу, что могу помочь? Надавлю через нужных людей, и от Берг отстанут?       Лайтвуд всю неделю ходил чернее тучи, и Габриэль воспринял это как знак того, что Киллиан так и не смог найти доступные ему способы решить проблему Лимы с опекой. К счастью или нет, но они были у самого Гранта, и, взвесив все «за» и «против», он решил, что иметь у себя в долгу такого человека, как Лайтвуд, было бы очень полезно. Для самого Киллиана, впрочем, это не стало удивлением.       — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что попросишь взамен?       — В моё бескорыстие ты, конечно, не поверишь?       — Нет.       — Хорошо. Это было бы опрометчиво с твоей стороны.       Лайтвуд усмехнулся, но как-то печально. Он напоминал Габриэлю загнанного в угол зверя, разве что в роли жестокого дрессировщика выступал не кто-то со стороны, а сам Киллиан и его страсть к самобичеванию. Что ж, будет ему уроком — не давай обещаний, которых не сможешь выполнить.       — Так и думал. Что тебе нужно?       — Ничего, Лайтвуд, — Грант покачал головой. — Пока — ничего. Но, если я когда-либо попрошу тебя об услуге, ты мне не откажешь. Устроит тебя такой вариант?       — Об услуге какого характера, Габриэль?       — Рабочего, разумеется. Ничего противозаконного или аморального.       Киллиан задумался лишь на мгновение. Время истекало, а Лиме до сих пор отказывали по каким-то надуманным причинам, и он уже не верил, что ситуация может разрешиться в её пользу в рамках закона. Для Кирана это означало бы сломанную жизнь в неуютных стенах приюта, а для органов попечительства — всего лишь очередное имя в бесконечных списках воспитанников. Позволить этому случиться Лайтвуд не мог.       — По рукам.

***

      Вскрыть конверт с первого раза у него не получилось: слишком сильно дрожали руки. Лима напряглась, но не стала ничего говорить, позволяя Кирану самому решить, как быть с письмом, которого он явно не ждал.       — Хотела бы я знать, где это «тут», в котором меня считают святой, но мне нужно поехать на работу пораньше, — хмыкнула Берг и поднялась из-за стола, сгребая прочую корреспонденцию в неаккуратную стопку. — Так что за временем следи сам, хорошо? Киллиан заедет за тобой минут через двадцать, не опаздывай.       — Да… да, я сейчас пойду собираться.       Счета на оплату коммунальных услуг и открытки с каких-то островов мало интересовали Басу: всё его внимание перетянул на себя пахнущий Джаей конверт. Он ещё не успел его открыть, а в голове уже возникли тысячи вопросов: что ещё за Уэсли? Как он узнал адрес Берг? Почему Банерджи решилась написать сейчас, спустя почти полгода после его отъезда? Неужели в письме что-то важное? А что, если кто-то умер?       Мучать себя и дальше было бы просто неадекватно, поэтому Киран, наплевав на изысканное оформление наверняка дорогого конверта, безжалостно разорвал его, выуживая содержимое на свет. Сложенный пополам лист бумаги, исписанный тем же мелким аккуратным почерком, которым был заполнен конверт, выпал ему прямо в руку, а вложенная в письмо фотография спланировала на пол лицевой стороной вниз. Басу наклонился, чтобы поднять её, и так и замер в полусогнутом положении. С чёрно-белого снимка ему улыбались Джая, Лалит и Риши. Банерджи — совершенно влюблённо, Шарма — как всегда надменно, Дубей — очевидно фальшиво. Что-то в этой фотографии разворошило наглухо запертые за семью замками эмоции и воспоминания: Киран почувствовал, что глаза защипало.       Он устроился на стуле, нервно поёрзав, и отложил фотографию подальше — смотреть на лица друзей, которых он всё это время всеми силами пытался стереть из памяти, было почти физически больно. Басу практически убедил себя в том, что они тоже забыли о нём. Сделав пару глубоких вдохов, он попытался успокоиться, но дрожь в руках отказывалась проходить.       Здравствуй, мой дорогой друг!       Знаю, ты очень-очень занят, но мы так давно не разговаривали, что я решила хотя бы написать тебе. Прости, если отвлекаю. Господин Дубей строго-настрого запретил нам это делать, но разве помешает тебе учиться одно маленькое письмо? Знаешь, раньше я бы в жизни не посмела сделать что-то поперёк его слова, но ты, Киран, научил меня быть смелой, особенно когда дело касается близких людей. А мы ведь близкие друзья, я права? И тебе самому ведь наверняка интересно, как у нас здесь дела, потому что мне вот очень интересно, как ты там! Обязательно напиши хотя бы пару строчек в ответ, мы будем рады узнать, как проходит эта твоя важная учёба.       Какая к чёрту важная учёба? И что значит «господин Дубей запретил отвлекать»? Джая будто вещала откуда-то из параллельной вселенной. Он ведь молча уехал, бросил их в неведении, не оставил ни адреса, ни телефона… Может, эта их юга всё-таки наступила, и Индию затянуло в какой-нибудь параллельный мир, где всё сложилось по-другому? Киран уже был готов поверить в любую ересь.       Очень жаль, что ты пропустил дни рождения Лалит и Риши. У нас их не отмечают в привычном тебе понимании, но Алистер рассказал, что в Европе есть обычай загадывать желания и задувать свечи на праздничном торте. Он даже достал для меня книгу с кондитерскими рецептами! Так жаль, что ты не дождался дня рождения Лалит и не попробовал мой первый торт. Видел бы ты её лицо, мне никогда не было так смешно и стыдно одновременно! Зато торт для Риши получился съедобным, потому что в этот раз я попросила кухарку помочь. Она удивилась, но не решилась мне отказать. Лалит и Риши мне тоже не отказали и задули свечи, хотя я подозреваю, что эта затея наверняка показалась им очень глупой. Но я всё равно надеюсь, что их желания исполнятся и всё будет так, как они загадали. Это слишком наивно, да? Алистер сказал, что в такое верят только дети, но мне эта традиция показалась очень доброй, надеюсь, она и у нас когда-нибудь приживётся.       Ах да, прости, я не рассказала, кто такой Алистер. Иногда я забываю, как давно тебя нет рядом с нами, ты ведь не застал его. Боже, звучит так, будто ты умер! Прости, Киран, я ничего такого не имела в виду. Просто пишу на ходу и не успеваю перечитывать. Ещё и ошибок понаделала в таких простых словах, ужас. Надеюсь, ты меня всё равно поймёшь. Так вот, Алистер. Он…       Дальше последовало несколько перечёркнутых строчек. Джая с таким усердием старалась скрыть написанные в порыве чувств неосторожные слова, что нельзя было разобрать ни единой буквы. Киран не смог сдержать умилённой улыбки: Банерджи оставалась такой же трогательной и непосредственной, какой он её помнил, это читалось в каждом написанном ей слове. Ошибок он и не заметил вовсе, зато все описанные Джаей события представил так ярко и красочно, будто сам являлся их участником. Но от того, что на самом деле его там не было, почему-то стало горько.       …хороший. Тоже из Лондона, как и ты. Учится в школе при посольстве, у него там работают и мама, и папа, представляешь? Вот бы ты тоже там учился, тогда нам не пришлось бы разлучаться. Алистер помог бы тебе освоиться, он очень добрый. А ещё он начитанный и много всего знает. И увлекается фотографией. Я вложу в письмо какой-нибудь из его снимков, а то ты там наверняка уже забыл, как мы выглядим. Ещё он пишет стихи и рисует. Кстати, ты знал, что Риши тоже рисует? Я совсем недавно узнала. У него красиво выходит, но он, кажется, стесняется, поэтому мало что нам показывает. Да и вообще мы стали видеться реже с тех пор, как господин Дубей возложил на него основную часть брахманских обязанностей. Это колоссальная честь, но и колоссальная ответственность. Риши теперь пропадает в Калигхате, ты — в своей академии, и Лалит тоже не может встречаться со мной так же часто, как раньше: ей теперь то и дело становится нехорошо, а ещё тяжело много двигаться. Я так скучаю по всем вам. Наверное, поэтому и решилась нарушить запрет и всё-таки написать тебе.       Пара солёных капель сорвалась с опущенных ресниц и упала на лист, размывая чернила в середине письма. Басу некрасиво шмыгнул носом и утёр слёзы рукавом, но они продолжали катиться по щекам упрямым градом. Сколько же всего он пропустил, почему от этого так обидно? Они к нему со всей душой, а он от них — со сверкающими пятками. Неправильно Джая пишет, никакой Киран не смельчак. Он трус и подлец, каких поискать, и заслужил всё, что на него свалилось.       Расскажи, как тебе военная школа? Я о таких только читала. Это правда, что ты спишь на двухэтажной кровати в комнате с кучей других мальчиков? Наверное, это очень весело. А с другой стороны, без личного пространства тяжело. Что такого важного ты там изучаешь, что вам не разрешают даже по телефону поговорить? Если нельзя, не рассказывай, конечно. Наверное, это очень серьёзная школа, раз за вами так строго следят. Но ты же приедешь к нам на каникулы? Может, даже успеешь на весеннее празднование Наваратри? Было бы славно, для Риши это будет первый фестиваль в качестве пуджари, ему не помешает наша поддержка. Хоть мы и проводим вместе мало времени, он всегда делает вид, что со всем справляется, но я вижу, как ему тяжело.       Киран подозревал, что упомянутый праздник он уже пропустил. Он не знал его конкретных дат, но Джая, скорее всего, писала письмо накануне, и пока оно дошло, всё уже наверняка закончилось. Пропустить такое значимое для Дубея событие тоже было очень досадно, но Басу подозревал, что его присутствие вряд ли бы вселило в Риши уверенность. Уж точно не после того, как они расстались, даже не попрощавшись.       Господин Девдас после смерти жены стал ещё более замкнутым. Говорят, слабое сердце госпожи Ситары не выдержало потери их единственного сына, и она скончалась от горя. Это всё ужасно печально, я думала, смертям пришёл конец, но они всё продолжаются, и края этому не видно. Жена господина Прасада тоже ушла из жизни, и господин Дикшит в последнее время совсем плох, болезнь отняла у него последние силы. Но ему хватает невозмутимости раздавать всем предсмертные указания, представляешь? Сунилу, конечно, придётся тяжело — ему всего двадцать, а на нём теперь не только ноша главы семьи будет, но и воспитание сестры, Арья ведь совсем ещё дитя. Впрочем, тебе, наверное, это не особо интересно, ты их всех толком не знаешь даже. Прости, я, наверное, кажусь теперь глупой сплетницей. Но на самом деле я просто хочу, чтобы ты был в курсе всех событий, словно не уезжал и сам всё видел. Вот бы так оно и было, я очень скучаю.       Риши и Лалит, кстати, тоже скучают. Они, конечно, стараются этого не показывать, но я же их знаю. Они так огорчились, когда ты уехал. Лалит, я бы даже сказала, жутко разозлилась! Не думала, что она так сильно к тебе прикипела, но она от расстройства даже слышать ничего не хочет, поэтому мы почти не обсуждаем тебя, ей ведь нельзя волноваться. Да и зачем, толку гадать, чем ты занят? Сам приедешь и всё нам расскажешь! Ох, поскорее бы. Без тебя тут всё совсем не то.

До скорой встречи,

Джая.

      Ах, я забыла рассказать чудесные новости! Чуть не запечатала конверт только что, хорошо, что вовремя спохватилась. Твой дядя стал мэром Калькутты, представляешь? Знаю, вы не успели познакомиться, но когда ты приедешь в следующий раз, он обязательно постарается с тобой увидеться! Теперь точно закругляюсь, место кончается. Алистер обещал, что найдёт способ отправить тебе это письмо, и я верю, что у него получится. Он всегда выполняет свои обещания и это мне в нём тоже очень нравится.       Киран испустил смешок сквозь слёзы: так вот кому предназначался влюблённый взгляд Банерджи с фотографии. Что ж, это было ожидаемо, она ведь всегда тянулась к новому и неизведанному… Басу мог только надеяться на то, что этот парень на самом деле именно такой, каким его описала Джая, и будет относиться к ней с должным уважением. И, в идеале, не поставит под удар её и без того пострадавшую репутацию. Банерджи очень переживала по этому поводу ещё когда они проводили много времени вместе, и если уж надолго оставаться наедине с наследником Басу ей не полагалось, то встречаться с кем-то, в дюжину не вхожим, да ещё и с иностранцем, наверняка было совсем уж неподобающе.

***

      В школе Киран присутствовал только физически: мыслями он пребывал в Калькутте. Письмо Джаи, явно написанное спонтанно и наспех, не желало идти у него из головы, и Басу не мог сосредоточиться ни на чём, кроме разрывающих грудную клетку чувств, которые оно в нём всколыхнуло. Он всё прикидывал, стоит ли ему отвечать, и если стоит, то что конкретно? Правду? Она ведь наверняка только расстроит Банерджи. За ответ на геометрии — вернее, за его отсутствие — Киран закономерно получил очередное «неудовлетворительно». Повезло ещё, что сегодня не было тренировки по баскетболу, иначе он и на ней облажался бы нещадно.       — Что с тобой, Киран? — обеспокоенная Ясмин преградила ему дорогу. — Сам не свой сегодня, что-то случилось?       — Всё в порядке, — покачал головой Басу и попытался выдавить из себя улыбку, — домой спешу, извини.       Он попытался обойти её, но Ясмин ему не позволила.       — Давай провожу тебя?       — Чего? Это, вроде как, я должен…       — Ну что за глупость? Мы живём в современном мире.       — Тебе даже не по пути, Ясмин.       — Тебе тоже было не по пути, но ты ведь провожал меня в прошлом году, помнишь? — она мечтательно наматывала локон на палец, будто вспоминала те чудесные деньки с особой ностальгией, хотя в реальности даже не удостаивала его своим вниманием тогда. — Девочка тоже имеет полное право проводить мальчика до дома, если ей хочется.       — Ну, только если тебе и правда хочется.       Киран пожал плечами и не стал спорить, заранее прогнозируя своё поражение: Ясмин отличалась упорством и непреклонностью. Она радостно подхватила его под руку, и они вдвоём неспешно вышли из школы.       С наступлением весны тихое неравнодушие девушки из группы поддержки переросло в настойчивые заигрывания с её стороны, и она не отлипала от Басу буквально ни на минуту: садилась рядом на всех уроках, а во время тренировок активно болела за него на трибунах, с деланым восторгом наблюдая за потными, толкающими друг друга за мяч мальчишками. Киран не отвечал на её чувства, но и не отталкивал Ясмин от себя: в его душе теплилась очень слабая, но всё же надежда на то, что, может, настанет день, когда её образ вытеснит из его головы неприличные мысли о Риши. Она ведь действительно нравилась ему когда-то, и уж если кому и было под силу заменить собой Дубея, так это ей.       — Ты знаешь, мы тут с девочками недавно обсуждали, что брать фамилию мужа после свадьбы — это какой-то прошлый век, — он молчал, а она вполне удачно заполняла тишину болтовнёй и сама, изредка прерываясь для того, чтобы надуть огромный пузырь из фруктовой жвачки. — Я с ними, в целом, согласна, но думаю, что это всё-таки сильно зависит от самой фамилии. У тебя вот хорошая… Ясмин Кхан, как тебе?       Звучало не очень. Даже не так — звучало чрезвычайно отвратительно. Даже если учесть, что настоящая фамилия у Кирана вообще-то была другая. Даже если она говорила в теории. Даже если он понимал, что этому не бывать.       — Просто потрясающе… Наверное.       Умудрившись почти час проболтать ни о чём и обо всём сразу одновременно, Ясмин действительно провела Басу до самого дома. У крыльца стоял неприметный Додж Лансер, принадлежащий Киллиану: на нём Лайтвуд не только отвозил Кирана в школу с утра, но и, скрепя сердцем, учил его водить. Если автомобиль был здесь, то и сам Киллиан, соответственно, тоже — а значит, и Лима, скорее всего, уже вернулась. Для них это было довольно необычно, поскольку они часто задерживались на работе допоздна, но Басу не придал этому особого значения. Пожалуй, он был только рад, что им в кои-то веки удалось пораньше вырваться домой.       — Миленький домик, — не отпуская руки Кирана, проворковала Ясмин, — не пригласишь внутрь?       — Может, в другой раз? Судя по машине, все дома.       — Стесняешься меня?       — Нет, конечно, — Басу неловко вывернулся из её хватки. — Просто не хочу никому доставлять неудобства.       — Какой ты всё-таки хороший, — восхищённо вздохнула девушка, не обратив на его вполне недвусмысленный жест никакого внимания, — за это ты мне и нравишься. Всегда думаешь о других в первую очередь, это безумно мило.       О, Киран мог бы с ней поспорить на этот счёт. Объяснить, что он не герой её романа, и не стоит приписывать ему какие-то выдуманные положительные качества, которых в нём отродясь не было. И вовсе он не такой, каким она его нарисовала в своей голове, в реальности всё было совсем наоборот — такого эгоиста днём с огнём не сыскать.       Однако Ясмин, как оказалось, и не ждала от него никаких слов: она только мягко притянула его обратно, когда он уже шагнул прочь, и погладила своими маленькими пальчиками по щеке, зачем-то приближая своё румяное лицо. У Басу в буквальном смысле отвисла челюсть от её неожиданной темпераментности, но Ясмин приняла его замешательство за предвкушение и, откинув свои роскошные длинные волосы назад, прильнула к его приоткрытым губам.       Целоваться с ней было не то что бы совсем уж неприятно. Всего лишь немного слюняво, немного приторно, немного неловко, и Киран бездумно следовал её инициативе, не чувствуя ни наслаждения, ни недовольства. Ему было просто никак, но он не спешил её отталкивать — вроде как чисто из праздного интереса. Чтобы ему хотя бы было, с чем сравнить его первый и пока что единственный поцелуй пятимесячной давности.       — Кир?       Застывшая в дверях Лима вывела его из отрешенного состояния, и Басу тут же отскочил от Ясмин с такой прытью, будто она была прокажённой. Следом за Берг в проходе возник и Киллиан, но он карикатурную картину маслом уже не застал.       — Здравствуйте, мистер и миссис… Берг? — выдержке одноклассницы оставалось только позавидовать: она невозмутимо помахала растерянным взрослым рукой и очаровательно улыбнулась.       — Я не… — начал было Лайтвуд, но тут же отмахнулся, — ладно, неважно. Мне ехать нужно.       — Можешь, пожалуйста, подвезти Ясмин до дома? — спохватился Киран. — Это недалеко от школы, но в другую сторону от дома.       Киллиан посмотрел на часы и кивнул, а затем широким шагом направился к своему автомобилю.       — Только быстро. Запрыгивай в машину… Ясмин. Приятно познакомиться, полагаю.       — А мне-то как приятно, — продолжая невинно улыбаться, она последовала за Лайтвудом, виляя бёдрами. Обернувшись на прощание, Ясмин послала до сих пор ошарашенному Басу ещё один поцелуй, на этот раз воздушный. — Увидимся в школе, Киран.       — Ага… увидимся.       — До завтра, Кир, — Лайтвуд даже не повернул лицо в его сторону, а дверцу авто, к которому он обычно относился ласково, захлопнул с такой силой, что резкий звук ударил по ушам.       Когда Додж Лансер скрылся из виду, Берг и Басу в молчании зашли в дом.       — Что у вас произошло?       — Что у вас произошло?       Они оба решились прервать тишину одновременно, но это чудесным образом и разрушило воцарившуюся после немой сцены у крыльца неловкую атмосферу. Взглянув друг на друга, Лима и Киран синхронно расхохотались, почти истерически: что-то всё-таки было в том, какая особенная связь между ними возникла, даже говорили иногда одними фразами.       — Ты первый, — отсмеявшись, настояла Берг, — мне стоит переживать?       — Что? Нет! О чём?       — Пока не знаю, поэтому и спрашиваю. Что это было, Ромео?       — Клянусь, Лима, ничего такого! Я не знаю, что на неё нашло.       — Ах, вот как? Значит, это Ясмин решила украсть твой первый поцелуй, а не наоборот?       «Ну, строго говоря…» — Киран отвёл взгляд в сторону, как делал всякий раз, когда ему становилось неловко. Врать Берг не хотелось, но ещё меньше хотелось на полном серьёзе объяснять ей, как на самом деле обстояли дела.       — Так всё и было. Честное слово, она сама… именно это и сделала.       — Как скажешь, — протянула Лима, однако по её лицу было понятно, что она не до конца ему верила, но имела к нему более серьёзное дело. — А что с тем письмом? Ты его открыл?       — Может, сначала вернёмся к тому, что стряслось у вас с Киллианом? Мне показалось, он был очень напряжён. И даже не попрощался с тобой.       Улыбка Берг тут же померкла. Она поджала губы и подняла глаза к потолку, будто была готова вот-вот расплакаться. Киран подошёл ближе и с удивлением осознал, что в какой-то момент жизни успел её перерасти — ещё совсем недавно Лима смотрела на него сверху вниз, а теперь хоть и была всего на пару-тройку сантиметров ниже, вдруг показалась ему такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что его сердце сжалось.       — Давай пока не будем об этом, — она сдержалась и не проронила ни слезинки, но каждое слово давалось ей с трудом, — я сама не до конца поняла, что произошло.       — Хорошо, — тут же согласился Киран и взял её за руку, тоже очень изящную и тонкую в сравнении с его собственной, — в письме ничего секретного нет, просто новости из Калькутты от Джаи.       «Неужели расстались? Или просто поругались?» — промелькнуло на периферии беспокойство, но Басу постарался сохранить неунывающий вид. Лиме, судя по всему, и так было тяжело, поэтому он хотел поддержать и порадовать её, а не расстраивать ещё больше своими расспросами. На столе стояли две нетронутые чашки чая, от которых ещё шёл пар: видимо, разговор Лимы и Киллиана сразу же принял дурной оборот и закончился, едва начавшись. За эти неполные полгода Киран ещё ни разу не видел, чтобы они ссорились, и подобная перемена ему была совсем не по душе.       — Откуда она узнала мой адрес?       — Это не она, это какой-то её… знакомый из посольства.       — Из посольства? Что-то не помню, чтобы там был кто-то по фамилии Уэсли.       — Ну, там же куча людей работает, — Басу пожал плечами. — Ты ведь не всех по именам знала?       — Нет, конечно нет. Просто странно это всё, — Берг задумчиво постучала пальцами по дереву. — Всё это время никто не пытался найти тебя и вернуть, а теперь вдруг вспомнили о твоём существовании, ещё и письмо отправили через какого-то человека из посольства… Звучит как бред.       Киран пожевал губы.       — Да, знаешь… главная странность заключается в том, что никто и не думает, что я сбежал.       — В каком смысле?       — Судя по письму, Джая искренне верит в то, что я уехал учиться в какую-то закрытую школу для мальчиков. И что мне в этой школе не дают пользоваться телефоном. И что мы не поддерживаем связь только потому, что Девдас Дубей не хочет, чтобы наследника Басу отвлекали от учёбы.       — Чушь какая-то, — Лима схватилась за голову. — Что у них там происходит?       — Хотел бы я сам знать.       — Всё к этой Калькутте сводится, снова. Будто этот проклятый город вцепился в нас всеми силами и не желает отпускать.       Веснушчатый носик Берг сморщился то ли от отвращения, то ли от горечи, а голос её прозвучал с совсем непривычным для Лимы налётом искренней неприязни. Она уставилась куда-то в сторону, но Киран, нахмурившись, попытался вновь перетянуть её внимание на себя.       — Ты это… о чём сейчас?       — Не бери в голову.       — Серьёзно, Лима?       — Да, серьёзно. Забудь, — Берг не нашла, чем ещё себя занять, и отхлебнула из чашки, — сосредоточься на том, что действительно важно, ладно? На учёбе, например.       — Кстати об этом, — Басу почесал затылок и улыбнулся с виноватым видом, но с тревогой отметил для себя, что Лима впервые от него что-то утаила, — у меня сегодня снова неуд.

***

      — Чёрт возьми, Киран!       Лайтвуд очень редко называл его так, предпочитая короткое и ёмкое «Кир», так что, когда Басу всё-таки слышал от него своё полное имя, он тут же понимал: Киллиан недоволен.       — Извини, отвлёкся.       — Когда собьёшь человека, тоже извиняться будешь? Или всё-таки догадываешься, что ему это не поможет?       Киран осознавал, что он действительно виноват, и если бы Лайтвуд не перехватил руль, резко выкручивая его в другую сторону, они влетели бы в столб. Вряд ли кто-то из них пострадал бы: скорость была невысокой, но явно достаточной для того, чтобы ощутимо примять капот. И хотя он понимал, что у Киллиана есть все причины злиться, Басу всё равно обиженно поджал губы. Любая похвала от такого скупого на эмоции человека окрыляла, но и любое грубое слово задевало не меньше. Киран протащился несколько десятков метров на первой передаче и кривовато, но в целом приемлемо припарковался под тенью раскидистого дерева между двух стареньких автомобилей.       — Чего ты такой взвинченный сегодня?       — А ты чего такой растяпа?       — Я первый спросил.       Киллиан утомлённо растёр лицо ладонями. По нему было видно, что конфликт с Лимой его здорово подкосил, но ни он, ни она не планировали посвящать Басу в его подробности. Лайтвуд не ночевал в доме Берг уже неделю и заезжал только по утрам: для того, чтобы отвезти Кирана в школу, но даже тогда не заходил внутрь, предпочитая отсиживаться в машине. Сегодня Киллиан забрал его прямо с последнего урока, чтобы не показываться под окнами Лимы, и они поехали колесить по окраинам Лондона, где движение было не таким активным.       — Ненавижу, когда не получается довести начатое до конца, — буркнул Лайтвуд в конце концов, встречаясь с Басу глазами в зеркале заднего вида.       — О чём ты?       — Я скоро уеду, а ты до сих пор не научился водить по-человечески.       — И это моя вина? — растерянно и ранено пробормотал Киран. — В том, что я… медленно учусь?       — Нет, это моя вина. В том, что медленно учу. Прости, я не должен был срываться, ты тут вообще не при чём.       Раскаяние Киллиана звучало вполне искренним, и Басу, глубоко вдохнув, отпустил все обиды и тут же проникся к нему сочувствием. Конечно, Лайтвуд не хотел его задевать — он наоборот всегда только и делал, что поддерживал Кирана. Просто сегодня, видимо, у всех был плохой день. Труба в ванной дала течь, и пока Лима спросонья пыталась придумать, как решить эту проблему, забытый ею на плите кофе сбежал, добавляя проблем в это и без того нерадостное утро.       Сам Басу в школе успел прилюдно поссориться с Ясмин. После их глупого поцелуя у дома и недели настойчивых проводов она посчитала, что теперь-то уж точно всё решено, и они официально встречаются, о чём и поведала одноклассницам якобы по секрету, а на деле — демонстративно громко и со всеми подробностями. Мальчишки встретили его улюлюканьем и пародийными причмокиваниями, и рассерженный Киран не придумал ничего лучше, чем поставить этот вопрос ребром при всех: либо Ясмин прекращает выдумывать ахинею и разносить её по всей школе, либо они прекращают общаться в принципе. Это только раззадорило одноклассников, которые теперь шутили, что они ругаются словно давно женатая парочка, и Басу, окончательно разочарованный в своей провальной школьной жизни, сел на самую дальнюю парту, чтобы его никто не трогал. Но эта ситуация, пожалуй, меркла перед куда более глобальной проблемой: он так и не решил, стоит ему отвечать Джае или нет. Казалось, что если он это всё-таки сделает, она либо расстроится, либо нарвётся на неприятности. Вдруг письмо попадёт не в те руки, и кто-то донесёт Девдасу? Банерджи и так была не в лучшем положении, когда он уезжал, и вряд ли что-то поменялось сейчас. Топить её ещё сильнее хотелось меньше всего. Желание поделиться своими новостями и узнать ещё хоть немного об оставленной в Калькутте жизни, впрочем, тоже было велико.       — Чудной ты, Кир, они же все просто завидуют, — добродушно хлопнул его по плечу рыжий мальчишка из баскетбольной команды. — Тут не расстраиваться надо, а гордиться. Такую девчонку отхватил, эх…       Но гордиться ему было нечем, и продолжать выслушивать шутки по поводу его с Ясмин отношений дальше тоже не хотелось — не до этого было сейчас. Поэтому, едва завидев машину Лайтвуда у школы, Киран схватился за неё как за спасительную соломинку, и, оставляя позади назойливых одноклассников, радостно помчался к Киллиану. Но тот, как оказалось, тоже сегодня был не в духе.       — Извинения приняты, — удовлетворённо кивнул Басу и посмотрел на Лайтвуда прямо, не через зеркало. — Но я всё равно не понимаю, почему ты так нервничаешь. Вернёшься — возобновим занятия, в чём проблема? Куда, кстати, уезжаешь?       — Это не главное. Важно то, что уеду я, скорее всего, надолго. Ты за это время забудешь, где сцепление, а где тормоз, — уклончиво ответил Киллиан, и Киран вновь ощутил неприятное чувство, которое уже посещало его недавно, когда Лима не стала обсуждать озадачившие его слова.       Вопреки внутренним противоречивым ощущениям, Басу всё равно улыбнулся и дурашливо пихнул Лайтвуда в плечо, не желая вновь рушить только-только наладившийся между ними контакт.       — Эй, не такой уж я и дурак!       — Не дурак, — усмехнулся Киллиан, — но без постоянной практики тело всё равно всё забудет, люди так устроены. Давай-ка меняться местами, довезу тебя до дома, пока ты нас не покалечил. У меня на носу командировка, у тебя — важная игра, нам бы дожить до них, согласен?       Лайтвуд водил так, будто для него в этом не было ничего сложного, и Киран надеялся, что в будущем он тоже приноровится, чтобы каждый разворот не вызывал у него приступ паники. Доехали они с ветерком — явно быстрее, чем дополз бы до дома сам Басу — но привычное место парковки, где обычно останавливался Киллиан, сейчас оказалось занято. Киран сперва подумал, что это, быть может, машина сантехника, который приехал разбираться с прохудившейся трубой, но выглядела она какой-то слишком уж крутой и дорогой для человека подобной профессии. А когда Басу перевёл взгляд на Лайтвуда, он и вовсе чуть не ойкнул: лицо мужчины перекосило от ярости, а пальцы его сжались на руле с такой силой, что Киран даже искренне испугался, не оторвёт ли Киллиан его в принципе. По всей видимости, роскошный Ягуар, как и его владелец, был хорошо ему знаком.       Всё произошло так быстро, что Басу едва успел сориентироваться. Сорвавшийся с цепи Лайтвуд выскочил из машины буквально на ходу, и Кирану пришлось расторопно перебраться на водительское место, чтобы отогнать её с дороги и заглушить двигатель. Вырвав из замка зажигания ключи, он неосознанно сжал их в ладони настолько сильно, что физическая боль его несколько отрезвила, и он понял: если сейчас не вмешаться, Киллиан вполне может сотворить что-нибудь страшное. Басу побросал в машине все свои вещи и помчался следом за Лайтвудом, но дальше прихожей не смог ступить и шагу. Всё ещё зажатые в руке ключи снова обожгли ладонь болью, но она теперь не имела для Басу никакого значения. Подобравшись, словно хищник перед нападением, Киран неверяще уставился на гостя Лимы, удивительно холодной головой осознавая: сотворить с ним что-нибудь страшное готов и он сам.