Коллизия

      — Ах, откуда вы здесь?       Её щёчки чуть раскраснелись, когда симпатичный синеглазый британец, каким-то чудом забредший именно в этот книжный магазин сегодня, подошёл к ней поздороваться с самой неотразимой на памяти Джаи улыбкой. Наверное, их действительно сводила сама судьба — по крайней мере, мечтательной Банерджи очень хотелось в это верить. Для девушки её положения желать чистой любви и счастливого брака было не то чтобы неприемлемо — всего лишь бесполезно. Но сердцу не прикажешь, а оно без устали полнилось романтическими грёзами с того рокового дня, когда она столкнулась с самым привлекательным юношей на свете у лавки с персиками.       — Я мог бы сказать, что ищу какую-то заумную книгу, чтобы вы посчитали меня интеллектуалом, — его каштановые волосы в тёплом свете ламп отливали медью и ещё сильнее оттеняли практически белую кожу, — но не могу лгать такому прелестному ангелу. Честно говоря, просто прячусь от жары, зашёл в первую попавшуюся дверь.       — Ох, вам, наверное, тяжело с непривычки? — сочувственно покивала Джая. — У меня был друг из Англии, он тоже не сразу приноровился.       — «Был»? С ним что-то стряслось?       — Нет, просто уехал учиться.       — Вот как… скучаете по нему?       Его красивые губы сжались в тонкую линию, глубокие глаза нахмурились и посмотрели куда-то в сторону. Если бы Банерджи была совсем уж безнадёжно наивной, она бы, пожалуй, охотно поверила в то, что он ревнует, но это было невозможно: они встретились во второй раз в жизни и даже не знали имён друг друга.       — Скучаю, — честно призналась она, — очень. С ним всегда было интересно, Киран был для нас… то есть, для меня, лучиком солнца в дождливый день.       — Что-то я пока ни одного дождливого дня в Калькутте не застал. Точно ли вам тут нужно ещё больше солнца?       — Ох, это… как бы сказать… фигурально выражаясь?       — В самом деле?       Британец улыбнулся с хитрецой, и Джая вдруг поняла: он просто поддразнивал её. Без издёвки, по-доброму — с намерением вернуть на её румяное личико улыбку вместо меланхоличного выражения, которое она неосознанно сделала, вспомнив об отъезде друга. Банерджи хихикнула, смущённо прикрывая рот ладошкой.       — Вы подшучиваете надо мной.       — Что вы! Как можно? — звякнув браслетами, он ударил себя ладонью по груди и сделал круглые глаза, но смешинки в них выдавали его с головой. — Я просто не хочу, чтобы вы грустили, ангел.       — Джая.       — Что?       — Меня зовут Джая, — она протянула ему свою аккуратную руку, и он с готовностью пожал её своими бледными пальцами, предельно осторожно и уважительно. — Прошу, называйте меня по имени. «Ангел» звучит немного…       — Чересчур?       — Да, но совсем немного.       — Значит, просто Джая? Без «госпожа» и даже без «мисс»?       — Всё верно, просто Джая.       — Ну что ж, тогда я просто Алистер, — он не торопился отпускать её ладонь, но и не сжимал, — приятно познакомиться, Джая.       — Это взаимно, — улыбнулась Банерджи, немного взволнованно скашивая глаза на их сцепленные руки. Он будто тут же всё понял и выполнил её немую просьбу, но без ощущения его пальцев на своей коже она внезапно для самой себя почувствовала… разочарование?       — Что ж, Джая, — Алистер попытался поскорее замять возникшую неловкость, — со мной всё ясно, а вы-то здесь зачем? Ищете, что почитать, или пришли за чем-то конкретным?       — Вообще, я здесь… по работе?       — Даже так? Кем же вы, позвольте спросить, работаете в столь юном возрасте?       Банерджи застенчиво отвела взгляд, пробежалась им по ровным рядам фолиантов, идеально выставленных на полках корешок к корешку, и снова вернула его к внимательным глазам напротив, чтобы незамедлительно утонуть в их глубокой синеве. Достойно ответить ей это, впрочем, не помешало.       — Этот магазин, как и многие другие книжные в штате, принадлежит моей семье. Периодически мы посещаем их лично, чтобы убедиться в том, что помещения в порядке, о книгах заботятся надлежащим образом, а доходы и расходы соответствуют предоставляемым отчётам.       — «Мы»?       — Я здесь с отцом. Он хочет, чтобы я как можно раньше вникла в дела семьи.       — Занятно, — задумчиво хмурясь, Алистер пробежался кончиком языка по тонкому серебряному колечку в своей нижней губе, то ли случайно, то ли нарочно вгоняя в краску и без того смущённую Джаю. — Мы с вами похожи куда сильнее, чем кажется. Моя семья тоже хочет, чтобы я вникал в её дела.       — Но вы сами этого не очень хотите?       — Да я предпочту себе в голову выстрелить.       Он, очевидно, шутил, но Банерджи такой мрачный юмор не оценила. Это её совсем не смешило, скорее, расстраивало — ей было почти больно думать о том, насколько тяжело ему, должно быть, приходилось с родителями, раз он так о них отзывался. Она сначала постеснялась, но, ведомая каким-то совершенно новым для себя чувством, вдруг осмелела и невесомо погладила его по бледной руке, чувствуя, как пульсирует под подушечками пальцев крупная синяя вена.       — Это лишнее, — постаралась убедить его Джая, — мир вокруг прекрасен и достоин того, чтобы вы дали ему шанс — нужно лишь найти дело, которое приносило бы удовольствие лично вам.       — Этого мало. Любимое дело у меня и так есть, только толку от него, если самые родные люди считают его детским капризом?       — Родители… обычно желают нам лучшего, — неуверенно произнесла Банерджи, — но иногда их методы и взгляды не совпадают с нашими.       — «Иногда»? Да вы оптимистка, Джая. Но это даже подкупает.       — Если искренне верить в хорошее, оно обязательно сбудется.       Алистер хотел что-то ответить, но Банерджи вдруг услышала голос отца и перепугалась, что он застанет её наедине с каким-то незнакомым молодым человеком, более того — иностранцем. С умильным виноватым видом она подтолкнула его вбок, чтобы юноша оказался между двух книжных шкафов, а сама сделала два быстрых шага вперёд.       В тот день отец куда-то торопился, и Джая даже не успела попрощаться: ещё пару недель после она призрачной тенью самой себя ходила по собственному дому, чувствуя, будто упустила какой-то очень важный шанс. Но на что? На практику английского, которой ей так не хватало после отъезда Кирана? На увлечённое общение обо всём на свете, которое воспитанный в совсем иной культуре Алистер мог бы ей предложить? На сказочную историю любви с иноземным принцем? Нет, даже в самых смелых своих снах представить такое она бы не смогла. Ей предстояло выйти замуж за того, кого выберет отец, и младшая Банерджи, воспитанная в строгих нравах, ни за что не поставила бы под сомнение его решение. Но разве объяснишь это своевольному сердцу? А оно опять зашлось, когда её округлившиеся в неверии глаза вновь встретились с его горящим несмотря на ледяную синеву радужки взглядом.

***

      Лондон проводил его мощным ливнем и раскатами грома, Калькутта встретила плавящим разбитый асфальт зноем и нестерпимой духотой несмотря на относительно раннее утро. Кирану пришлось в срочном порядке стаскивать с себя и бомбер, и худи: дома он бы промёрз до костей без них, а здесь рисковал получить тепловой удар, если немедленно не избавится от лишних слоёв одежды. Оставшись в одной футболке, он сунул тёплые вещи под мышку и взял в каждую руку по чемодану, чтобы Лиме досталась только не слишком тяжёлая сумка. Она попыталась забрать свой чемодан себе, настаивая на том, что дотащить его до арендованной Киллианом машины не составит ей труда, но Басу упрямо вцепился в него — хотел быть полезным хотя бы в чём-то. Берг не стала спорить, но худи и бомбер из-под его руки всё-таки вытянула, вешая их на собственное свободное предплечье.       Ступать на родную в каком-то смысле землю снова было волнительно, особенно после того, что ему довелось тут пережить. Но все тревоги отошли на второй план, когда Киран увидел знакомое лицо, по которому уже успел изрядно соскучиться. Лайтвуд, непривычно загорелый — что, впрочем, было вполне ожидаемо после месяца, проведённого под палящим солнцем Калькутты, — спешно сгрёб Лиму в удушающие объятия, да так резко, что Берг, не ожидавшая такой пылкости, уронила и вещи Басу, и свою сумку. Но никто из них не обратил на это никакого внимания: Киллиан, очевидно, изголодавшийся по прикосновениям любимой девушки, поймал её растянутые в счастливой улыбке губы своими и принялся бесстыдно душить Лиму шумными влажными поцелуями. Такое открытое проявление чувств повергло в шок не только Кирана, который, если вспомнить, за все эти полгода вообще ни за чем провокационным их не заставал, но и местных — те с неодобрением качая головами проходили мимо, но при этом своих цепких взглядов от них не отводили. Завидовали, что ли?       Самому Басу таких неожиданных от столь сухого человека, как Лайтвуд, медвежьих объятий тоже избежать не удалось, но, пожалуй, стоило быть благодарным, что жадных поцелуев на него уже не хватило. Страшно потные и уставшие, они добрались до его крохотной съёмной квартиры, откуда сам Киллиан сразу же поехал в посольство — его впереди ждал целый рабочий день. Киран, как истинный джентльмен, уступил даме право принять душ первой. Голова после не самого приятного в его жизни перелёта трещала, невыносимо клонило в сон, и Басу в какой-то момент под баюкающий шум воды отрубился прямо в кресле, чтобы проснуться аккурат к закату от шума на кухне, что служила одновременно и гостиной, и столовой, и прихожей.       — Теперь ночью не усну, — пожаловался он уже после того, как освежился и вышел из маленькой — как и всё остальное в этой квартире — ванной комнаты, промакивая влажные волосы полотенцем, — чего не разбудили пораньше?       — А тебя попробуй разбуди, — улыбнулась Лима, расставляя на столе контейнеры с их сегодняшним завтраком, случайно переросшим в ужин. — Ты так глубоко спал, что и пушечный выстрел, наверное, не услышал бы.       — А я всё переживал, что тебе на диване будет неудобно, — застилая свежим бельём, видимо, этот самый диван, насмешливо произнёс Лайтвуд, — но молодость всё прощает. У меня бы уже отвалилась спина.       — Хватит ворчать, — шутливо пихнула его в плечо Берг, — у тебя тут роскошная кровать, грех жаловаться.       — А меня и диван устраивает, — махнул рукой Басу.       Лима позвала их к столу. Соблазнительный запах приправленного ароматными специями бирьяни тут же занял все его мысли, и Киран, только сейчас сообразивший, что в последний раз ел ещё в Лондоне, жадно накинулся на слегка подостывший, но от этого не менее вкусный ужин.       — Завтра с утра займусь документами, — Берг обращалась в основном к Киллиану, — только накануне вылета выбила из органов попечительства копии бумаг, представляешь? Вцепились так, будто это какая-то засекреченная информация. А там, чёрт возьми, среди прочего донос от одного из врачей — целая поэма о том, какая я неуравновешенная.       — Сильно же ты его обидела, должно быть, — усмехнулся Киллиан, — но всё упирается в претензию от дяди, верно? А остальные проблемы идут уже в довесок.       — Да, и я пока смутно себе представляю, какими путями мы можем добиться с ним встречи.       — Я узнавал у Гранта, но он только развёл руками.       — И хорошо. Не хочу, чтобы он влезал в наши дела ещё сильнее.       — Понимаю твоё недовольство, но самим нам тут не справиться, — пока Басу старательно набивал щёки, Лайтвуд уже успел доесть свою порцию и теперь задумчиво постукивал кончиками пальцев по столу, размышляя. — Может, попробуешь завтра спросить и у Риши?       Если бы Киран не проглотил тщательно пережёванное мясо секундой ранее, оно полетело бы Киллиану прямо в лицо.       — Чего? Риши? Завтра?       — Мы ведь здесь и за его помощью тоже, — пожала плечами Лима, — я подумала, что тянуть с этим не стоит, и позвонила в дом Дубеев днём, пока ты спал.       — Вот так вот запросто? Взяла и… позвонила?       — Ну… да? Я этот проклятый номер телефона буду помнить до гробовой доски, — она будто только сейчас заметила его совершенно потрясённый вид. — Всё в порядке? Ты ведь сказал, там все думают, что ты занят учёбой — значит, визит во время каникул никого не удивит. Попробуем заставить эту легенду сыграть нам на руку.       «Как бы эта легенда не вышла нам боком», — с досадой подумал Киран, нервно покусывая кончик ложки. То, что Джая считала его студентом какого-то там интерната ещё совсем не значило, что в эту ересь верил и Риши. Более того, вероятность подобного была почти нулевой — скорее всего, он был одним из первых, кто обнаружил его пропажу, и наверняка знал, кто конкретно выдумал и распространил этот бред про его спешный отъезд на учёбу. Но Берг не уточняла, а он и не придал этой догадке достаточного значения, чтобы поделиться.       — И что ты ему сказала?       — Лично ему — ничего, кажется, Риши не было дома. Но девушка на том конце провода обещала, что как только он вернётся, она обязательно сообщит о твоём желании заехать в гости.       — Какие гости, Лима? — поперхнулся воздухом Киран, стоило ему только представить, как вытянется лицо Риши, когда он услышит такое после стольких месяцев молчания. — Неужели не нашлось… не знаю, какого-то другого предлога?       — А что, существует какой-то ещё более общий повод для посещения?              — Ну, ты могла бы разбудить меня и мы бы вместе придумали что-нибудь… другое, в общем.       — Киран, у нас нет на это времени, — лицо Берг порозовело в каком-то нездоровом возбуждении. — Чем быстрее закончим все дела здесь, тем быстрее уедем обратно в Лондон, какая разница, под каким предлогом мы туда поедем?       — Если разницы никакой, почему просто было не сказать, как есть?       Теперь Лима однозначно была в бешенстве: об этом говорили и раздутые в возмущении крылья её аккуратного носа, и нахмуренные брови, и участившееся беспокойное дыхание. Грешным делом Басу даже подумал о том, что она в этот момент чем-то неуловимо напоминала Малу, когда та злилась, но сестра всю жизнь была темпераментной и заводилась с полуоборота, чего о Берг сказать было нельзя. Возможно, поэтому такое её состояние сбивало с толку похлеще, чем любая эмоциональная вспышка старшей Басу.       — Болтать о твоём недуге кому попало я не собираюсь. Если бы к телефону подошёл Риши, я бы, разумеется, сказала правду, но никому кроме него я там не доверяю. То есть, ему я тоже не доверяю, конечно, но…       — Не забывай дышать, — посоветовал Лайтвуд, — ты слишком завелась, остынь.       Киран, не ожидавший такой бурной реакции на свой вопрос, ошарашенно притих и набил рот рисом, чтобы в случае чего иметь несколько спасительных секунд на подумать перед тем, как ляпнуть что-нибудь снова.       — «Остынь»? — оторопело переспросила Лима, неосознанно повышая голос. — Мы буквально собираемся зайти в клетку к голодным тиграм и запереться в ней изнутри! Нет, даже не так — собираемся бросить туда Кирана и запереть его, оставшись снаружи, а это ещё хуже.       — Так, хватит, — поспешил перебить её Киллиан, теперь всерьёз встревоженный тем, какой взвинченной стала некогда спокойная и рассудительная Берг. — Ты накрутила себя на пустом месте. Да, ситуация не из лучших, но ты в ней на позиции силы. Киран — твой подопечный по закону, хотят они или нет, а считаться с этим придётся. И он теперь живёт с нами, а не с ними, ты будешь в курсе обо всех его передвижениях.       — Звучит не очень, — всё-таки вырвалось у Басу, но испепеляющий взгляд Лайтвуда заставил его замолчать и снова сунуть в рот ложку.       — Вы теперь тоже думаете, что я неуравновешенная, да? — вмиг растерявшая весь свой запал Лима всхлипнула совершенно несчастно, и совесть Кирана тут же принялась грызть его с утроенной силой. Будто он и так недостаточно переживаний ей доставил, кто тянул за язык?       — Никто так не думает, — отрезал Киллиан, — ты просто в постоянном стрессе, а сейчас вдобавок к этому после перелёта, глаз не смыкала больше суток. Ещё и завтра день тяжёлый… Нам просто стоит хорошенько выспаться. Всем.       — Да я, вроде, уже, — доедая бирьяни уже без особого аппетита, промямлил Басу и виновато взглянул на поникшую Берг, — а вы ложитесь, я со стола сам уберу. И почитаю, наверное. Свет не будет мешать?       — Если будет — просто закроем дверь, — махнул одной рукой Лайтвуд, другой обхватывая узкие плечи Лимы, чтобы увести её в комнату. — Читай, конечно.       Но никакие книги не могли отвлечь Кирана от чувства вины перед Лимой и раздумий о завтрашнем дне. Первое, впрочем, значительно уступало второму по частоте мыслей, и за такой эгоизм он тоже себя корил, но поделать с этим ничего не мог. Теперь, когда возможность увидеть Риши и, возможно, остальных своих друзей, оставленных им когда-то, оказалась настолько близкой и реальной, всё его существо разрывалось от противоречивых ожиданий: их встреча была тем, чего он так отчаянно желал всеми фибрами души, но одновременно с этим и тем, чего он боялся до безумия. Басу с тяжёлым вздохом отложил в сторону роман — скучный настолько, что если бы он не выспался днём, то непременно уснул бы прямо во время чтения сейчас — и без особой надежды на лучшее открыл другую книгу, но не успел продвинуться дальше оглавления: лампочка торшера пару раз нервно моргнула, а затем окончательно погасла.       Подспудно готовый к тому, что сейчас начнётся какая-нибудь мистическая ерунда, он на всякий случай огляделся, неосознанно прижимая открытую книгу к груди, будто она могла его защитить. Но прошла минута, две, пять, а ничего пугающего так и не произошло. Оставив книгу прямо на подушке, Киран спустил босые ноги на пол и сделал пару осторожных шагов к окну, стараясь ступать как можно тише, чтобы ненароком не разбудить Киллиана и Лиму. Вся Калькутта — вернее, та её часть, которую было видно из окна — была погружена в непроглядную тьму. Всего лишь типичные для этого города перебои со светом, а он уже успел нафантазировать невесть что. Опять.       Приятным сквозняком ворвался в душную комнату ночной ветер, и Кирану, стопроцентному брату своей неугомонной сестры, ударило в голову совершенно безрассудное желание выйти на воздух. Разумеется, он знал, что по ночам в Индии разгуливать по улице не стоит, однако район с утра показался ему вполне благополучным, а блок невысоких домов, в одном из которых и снимал квартиру Лайтвуд, был обнесён внушительной высоты забором. Кроме того, в отличие от Амалы, он действительно не собирался искать приключения на свою голову: просто хотел посидеть на скамейке под окнами и хорошенько продышаться, думая о своём. Отойти от дома на два шага — не такое уж и опасное мероприятие, особенно, если сделать всё тихо.       Один щелчок замка, затем второй: Басу затаил дыхание, прислушиваясь, но из спальни всё так же не исходило ни единого звука. Значит, не проснулись. Киран сунул ноги в кроссовки и, даже не шнуруя их, медленно зашагал вниз по неосвещённой лестнице, цепляясь за перила обеими руками — не хватало ещё переломать себе кости и перебудить всех жильцов. Быть замеченным в домашних шортах и майке без рукавов Басу не боялся: в конце концов, здесь его никто не знал, а даже если бы и знал, обесточенный район не дал бы никому его разглядеть. Да и не девчонка же он, в самом деле, чтобы стыдливо прятаться от чужих глаз.       Разумеется, на улице тоже не горел ни один фонарь. Её слабо освещала лишь огромная полная луна, угрожающе нависающая над спящим городом. Басу поёжился: не от холода, но от окутавшего его чувства дискомфорта, будто эта луна могла быть подельницей чего-то такого, о чём Киран не хотел бы даже догадываться. Его последняя неделя в Лондоне прошла спокойно благодаря отвару Саны, но теперь, когда он вновь оказался в Калькутте, Басу не мог отделаться от мысли, что уж здесь-то всё к нему вернётся троекратно.       — Девушки на мои колени, бывало, падали, но парни… Такое происходит, признаюсь, впервые.       — Ой!       Не в силах отвести глаз от гипнотизирующей его луны, Киран не глядя опустился на скамью и тут же подскочил, отряхивая шорты сзади так, будто сел не на кого-то, а в лужу. Место, которое он планировал облюбовать, уже оказалось занято кем-то другим. Разглядеть его в полной темноте было непросто, но парень, будто прочитав чужие мысли, щёлкнул зажигалкой, и шаловливое маленькое пламя на несколько секунд осветило заострённые черты его самого что ни на есть европейского лица.       — Испугался, что ли? — юноша выпустил горький дым одновременно со смешком. — Или английский не понимаешь?       — Ещё как понимаю, — очень по-британски буркнул вышедший из оцепенения Киран и, бросив на смутившую его непонятно чем полную луну последний взгляд, устроился на другом конце скамейки. И тут же об этом пожалел: в нос ударил крепкий запах табака.       — Значит, всё-таки наш. А выглядишь как местный, я даже удивился. Что местным делать в этом квартале?       — Это что, какой-то особенный квартал?       Парень лениво вскинул бровь, посмотрел на Басу нечитаемо и обхватил губами фильтр — Киран только сейчас заметил поблёскивающую в тлеющем на конце сигареты огоньке тонкую серёжку в виде колечка, которая придавала собеседнику ещё более хулиганский вид. Навскидку он казался старше всего на пару-тройку лет, но глядел на младшего мальчишку почему-то с таким снисхождением, будто пропасть между ними была колоссальной.       — Живёшь здесь, и не знаешь, что за квартал? — хмыкнул он в конце концов, выдыхая очередную порцию дыма.       — Я только сегодня приехал.       Басу и сам не понял, зачем принялся оправдываться, но незнакомец, внезапно взбудораженный этим открытием, вдруг посмотрел на него совершенно иначе — пытливо и придирчиво. Практически как на… соперника? Киран чуть не рассмеялся тому, какие глупости порой приходили в его дурную голову — за что и зачем им тут соперничать? Они ведь даже не знали друг друга. Но чужой взгляд, буравящий его с ног до головы, свидетельствовал об обратном.       — Вот как, — даже тон, которым он теперь обращался к Басу, неуловимо изменился, — м-м… Сигаретку, может?       — Нет, спасибо, — настороженно произнёс тот, — не курю.       — Неудивительно. Спортсмен, да? — утвердительно кивнувший Киран мог поклясться, что этот парень был уверен в своих словах наверняка. — Дай угадаю, баскетбол?       — Что?.. Откуда ты…       — Ноги длиннющие. Худые, но при этом выделяются сухие мышцы. Руки тоже подкачанные — иначе и быть не может, если приходится часто набивать тяжёлый мяч, — пожал плечами юноша, но, скорее почувствовав, чем разглядев шок собеседника, рассмеялся почти добродушно и попытался разрядить обстановку. — И кожаные конверсы как у Мэджика Джонсона, но я бы не ставил на то, что ты просто фанат: на вид почти новые, а подошвы прилично стоптаны. Такое бывает только если на постоянной основе бегать и прыгать в них. Очевидно же, что играешь, а не просто понтуешься.       — Вау, — только и смог выдавить из себя Басу, — чёрт, как ты всё это заметил в темноте?       — Мне по роду занятий положено всё замечать, — расплывчато ответил незнакомец, — и я тут давно сижу, глаза привыкли. А одна сигарета твою будущую карьеру в спорте всё-таки не разрушит, можешь не переживать.       — Не в этом дело, — чуть расслабившись, Киран откинулся на спинку скамейки, — просто не хочу, запах не нравится. А если бы и захотел, всё равно не стал бы курить — по шее получу, от меня и так одни проблемы.       — Не похож ты на проблемного, — протянул тот, — в любом случае, жаль. Хотел тебе всю пачку отдать, а теперь выкинуть придётся.       — Зачем?       — Бросаю.       — Что, родители всё-таки поймали?       — Если бы мать узнала, сломанной шеей я бы не отделался, — как-то не очень смешно отшутился парень, — но дело не в ней.       — А в ком?       — А ты действительно любишь совать нос куда не следует, — прозвучало больше как утверждение, чем как вопрос.       — Я просто поддерживаю разговор, — оскорбился Басу, который только-только подумал о том, что они с неожиданным собеседником наконец настроились на одну волну, — который начал именно ты. Не хочешь — не отвечай, больно надо знать, ради кого ты там курить бросаешь.       — И за словом в карман не лезешь… Занятно.       Он притушил догоревшую до фильтра сигарету о каменное основание скамейки и небрежным движением выбросил её в уличную урну. Подумав несколько секунд, туда же отправил всю остальную пачку и даже зажигалку, а затем поднялся на ноги и направился к соседнему дому, бросив на прощание сухое, но какое-то подозрительно многообещающее, как показалось Кирану, «увидимся» даже не оборачиваясь.

***

      — Какая честь, Киран, — голос Девдаса, снисходительный и тягучий, мгновенно отбросил Басу назад во времени. Он снова почувствовал себя неразумным мальчишкой, на которого либо недоверчиво, либо покровительственно смотрели все подряд. После полугода жизни с людьми, что в большинстве случаев относились к нему, как ко взрослому, воспринимали серьёзно и почти на равных, это был ощутимый удар под дых. — Честно говоря, когда я узнал, что наследник Басу изъявил желание посетить мой дом в числе первых, я был несказанно изумлён.       Изумлён не меньше был и сам Киран. Всю ночь он думал то о пугающе дёрганой Берг, то о странном типе, которого встретил под домом, то снова о Риши, и забылся поверхностным сном, который не запомнил, только к рассвету. Но долго поспать ему не удалось: едва утро перестало быть достаточно ранним, чтобы звонок посчитали неприличным, пронзительное дребезжание телефона, висящего неподалёку от его головы, почти заставило Басу свалиться с дивана. Смутно знакомый женский голос — Ниша, что ли? — прощебетал в трубку, что господин Дубей с нетерпением ждёт его и пришлёт машину в ближайшее время.       Лима не одобрила того, что Киран беспечно назвал ей их адрес, но после вчерашнего у неё, видимо, не было сил протестовать как-то слишком отчаянно. Ехать самому она, впрочем, не позволила, и хотя водитель несмело попытался намекнуть на то, что в резиденции ожидают только господина Басу, Берг наотрез отказалась отпускать его одного.       — Лима несёт за меня ответственность, потому и переживает, — попытался сгладить углы Киран, — если ей так будет спокойнее, значит, она поедет вместе со мной.       — Как вам будет угодно, господин, — не посмел перечить наследнику рода Басу подручный, но лицо его оставалось напряжённым на протяжении всей поездки.       Как оказалось, не зря: встретивший их в приёмной господин Дубей оказался совсем не тем господином Дубеем, которого они ожидали увидеть. Взгляд Девдаса, которым он одарил водителя, не сулил тому ничего хорошего, но что-то говорить ему при гостях хозяин поместья не стал. Только махнул рукой в сторону, словно отгоняя назойливое насекомое, и мужчина тут же скрылся за дверью.       — Мисс Берг, какой прелестный сюрприз, — старший Дубей скользнул глазами по несколько стушевавшейся под таким проницательным взглядом девушке, — как ваши дела, всё в порядке?       — Не жалуюсь, — постаралась сохранить самообладание Лима.       — Очень мужественно с вашей стороны. Стало быть, Киран не доставил вам хлопот?       — Ничего такого, с чем я не могла бы справиться.       — Рад слышать, — Девдас благосклонно кивнул, но Басу почему-то был уверен, что тот не поверил ни единому её слову, — однако ваши дрожащие руки всё-таки выдают сильное волнение. Что-то не так?       — Всё так, — первой её мыслью было спрятать руки за спину, но Лима тут же отмела её: это выглядело бы как прямое признание его правоты, — не выспалась, только и всего.       — В таком случае, я распоряжусь подать кофе, — Дубей галантным жестом указал на диван, — присаживайтесь, мисс Берг, отдохните.       — А Киран?       — А Киран пока пойдёт со мной. Я хотел бы поговорить с ним наедине.       По глазам Лимы было видно, что она против, но Басу едва заметно мотнул головой, встретившись с ней взглядом. Было бы наивно полагать, что в этом имении что-то могло пройти мимо Девдаса — разумеется, он узнал о звонке Берг в то же время, что и Риши, если не раньше. Но младшего Дубея нигде не было видно, и Киран с неуместной, почти надрывной весёлостью подметил, что теперь, если их с Девдасом беседа снова свернёт куда-то не туда, картинно изобразить обморок уже не получится: за спиной не будет никого надёжного, кто смог бы подхватить его на руки и унести из дядиного кабинета.       — Да что вы? — и, разумеется, стоило им остаться один на один, Басу, как и всякий раз до этого, не смог сдержать рвущееся наружу возмущение. То ли Девдас был каким-то феноменальным мастером манипуляции, то ли Киран просто привык любое, даже самое безобидное его слово принимать в штыки, но он не мог оставаться спокойным, когда на него смотрели эти выцветшие, совершенно непроницаемые глаза. — Разве это не вы поспособствовали тому, чтобы мы были вынуждены вернуться в Калькутту? Пригрозили Лиме тем, что меня заберут в приют, а теперь строите из себя радушного хозяина… Это же форменное издевательство! Вам совсем не совестно?       — Нет, так дело не пойдёт, — прервал его Дубей. Они оба сидели, их лица находились на одном уровне, но при этом Басу почти физически ощущал, насколько свысока смотрел на него Девдас. — Умерь свой пыл, мальчишка, мне не нравится твой тон. Будь благодарен, что я вообще пустил тебя на порог своего дома снова.       — Я и не напрашивался к вам в гости, — буркнул Киран, но тут же прикусил язык: именно это с подачи Берг по факту и произошло, — я приехал только для того, чтобы увидеться с Риши.       — В таком случае, придётся подождать. Риши здесь нет.       — И куда же он делся с утра пораньше?       — Занимается тем, чем и должен — своими прямыми обязанностями. Не отвлекаясь на всякий вздор.       — Господин Дубей, вам какое-то особенное удовольствие доставляет говорить загадками и наблюдать за тем, как я унижаюсь?       — Так не унижайся, — Девдас пожал плечами, — тебя здесь никто не держит, ты пришёл сам. Если хочешь — уходи, а лучше снова убегай обратно в Лондон. В прошлый раз ты оказал мне неоценимую услугу.       Басу нервно сглотнул, поднимая глаза на этого совершенно непостижимого человека. Что бы ни крылось за нечитаемым взглядом старшего Дубея, Киран вдруг понял: тот по каким-то причинам испытывал к нему искреннюю неприязнь и скорее всего не лгал о том, что непричастен. Но совершенно точно знал больше, чем рассказывал, и Басу пока не понимал, каким образом можно было выудить из Девдаса хоть немного лишней информации.       — Вы… вы в курсе? — только и смог выдавить из себя Киран.       — В курсе чего? Того, что капитан Лайтвуд и мисс Берг якобы тайно вывезли тебя из Индии? Разумеется.       — Как?..       — Что «как»? Формулируй свои вопросы точнее, Киран, иначе ответы, которые получаешь, будут столь же расплывчаты.       Басу чуть не скрипнул зубами от досады: он не понимал, как так получалось. Старший Дубей говорил с ним спокойным и вкрадчивым тоном, даже, можно сказать, вежливо, но все их разговоры каким-то невероятным образом выбивали его из равновесия, вызывали ощущение, будто его ругали, таскали за шкирку и тыкали носом во всё подряд, как бестолкового нашкодившего котёнка. Говорил ли он подобным образом и с племянником, или это уникальное отношение было предназначено ему одному, Киран не знал, но от мысли о том, что Риши, возможно, сталкивается с таким обращением каждодневно, на душе стало ещё тяжелее.       — Как вы узнали, что мне помогли именно они? И когда?       — С самого начала, — пожал плечами Девдас, сцепляя руки в замок, — без моего ведома в Калькутте ничего не происходит. Я думал, ты усвоил это сразу, но, кажется, переоценил твой интеллект.       Басу скривился, но проглотил обидные слова, сосредотачиваясь на главном.       — Если вы обо всём знали, почему не стали мешать?       — Хотел, чтобы ты поскорее уехал. Поэтому и не стал влезать в ваши ребяческие планы — надеялся, они увенчаются успехом и без моей помощи.       — Разве я могу верить вашим словам? — растерянно огляделся по сторонам Киран, словно стерильная обстановка кабинета могла подтолкнуть его к разгадке.       Дубей задумчиво склонил голову вбок, прежде чем ответить. В отличие от Басу, который, не выдерживая давления, периодически отводил взгляд куда угодно, лишь бы не сталкиваться ими с блёклой радужкой чужих глаз, сам Девдас смотрел на него в упор всё это время.       — Верить или нет — решай сам. Ничего кроме слов у меня для тебя нет.       Киран уже был готов подскочить и совершенно бесцеремонно выругаться прямо в лицо взрослому человеку: ему и правда осточертели головоломки, которыми безжалостно заваливал его старший Дубей, но от неминуемого позорного изгнания из резиденции его спас негромкий стук в закрытую дверь кабинета. Не меняя ни лица, ни интонации, Девдас пригласил посетителя войти, и Басу, моментально уловивший такой знакомый, кружащий голову аромат парфюма, тут же растерял всю свою хвалёную браваду и совершенно недостойно, как последний трус, вжался в спинку кресла в надежде, что, может быть, за ней не будет видно его вмиг вспыхнувших ушей.