Сцепление

      — Я могу идти сам, спасибо.       Убедить Шехара в том, что он действительно в порядке, оказалось не так-то просто: тот лучше других знал, с каким трудом юный господин переносил каждую проведённую в Калигхате ночь, и стремился всячески ему помочь. То ли в память об Амрите, то ли из страха перед Девдасом — Риши затруднялся понять, насколько искренней была поддержка подручного. Да и плевать ему на это было, как и на всё остальное в его потускневшей жизни, особенно сейчас: откровенное недовольство Махадеви Кали заглушало собой любые мирские заботы, тысячеголосым ропотом отдавалось в виски и высасывало из него последние силы.       Младший Дубей исправно соблюдал все правила, прилежно исполняя возложенные на него обязанности по тому же регламенту, что и его предшественник, но вездесущая богиня, от которой ничего никогда не укрывалось, чувствовала, что он ей полностью не принадлежал. Что служил скорее из сознания семейного долга, чем из искренней преданности, что не отдавал ей всего себя, как это делал идеально гармонизирующий с энергией шакти Амрит. Чувствовала — и злилась на нерадивого юного жреца, потому и забирала всегда больше, чем он способен был отдать, с убийственным скрипом металла по стеклу выцарапывая все свои сто восемь имён на изнанке его черепной коробки. Чтобы не забывал, кому должен принадлежать.       — Ах, господин! Вас ожидают, проходите.       — Меня?       Кто его мог ожидать, Риши не представлял. Неужели сестрица снова пожаловала? Но он же просил не переживать, убеждал её в том, что справляется, и лицо при этом делал самое что ни на есть уверенное. Однако сегодня ему было действительно тяжело — ещё тяжелее, чем обычно: смутное предчувствие скорых перемен, которое он не мог идентифицировать ни как хорошее, ни как плохое, отвлекало его ещё со вчерашнего вечера, и ярость Махакали, возмущённой подобным пренебрежением, не заставила себя ждать. В какой-то момент единения с ней Риши даже поверил в то, что, наверное, сейчас он здесь и умрёт, испепелённый неудержимым потоком божественной энергии, бурлящим кипятком разливающейся по его слабым человеческим венам. Быть может, Лалит почувствовала, что что-то не так, и снова подняла на уши всю прислугу в имении Шарма, чтобы её поскорее доставили к брату? Но вместо огромной копны каштановых кудрей сестры в глаза бросились огненные прямые пряди до плеч. Сердце, и так работающее на износ, пропустило удар. Такие волосы Риши видел только у одной девушки — у той, что ненароком отняла у него часть и без того истерзанной в клочья души.       — Мисс… Берг?       Она обернулась, какая-то измождённая и затравленная. Почти как он сам.       — Здравствуй, Риши, — Лима попыталась улыбнуться, но вышло как-то криво и нервно.       — Здравствуйте.       Он даже не обратил внимание на непривычное уху обращение. По имени его сейчас звали, пожалуй, только самые близкие люди — дядя, Лалит, Джая… и Киран. Киран когда-то тоже звал его по имени. А для остальных он был теперь исключительно господин Дубей.       — Ты в порядке? — когда он, не в силах больше держаться на собственных ногах, сел рядом, девушка продолжила в том же тоне, словно видела перед собой не наследника священного рода, а обычного мальчишку, принёсшего домой с улицы пару ссадин и синяков. — Выглядишь… болезненно.       Он скривился. Можно было подумать, рыжей мисс из Великобритании было до его состояния какое-то дело. Но вопреки его уверенности в обратном, Лима выглядела искренне обеспокоенной, и в её взгляде проскальзывало что-то, им самим давно забытое. Так когда-то в детстве, которого у него толком и не было, смотрела на разбившего коленку Риши давно почившая родная мать. С нежностью и жалостью, которые ему были до тошноты противны, но в которых он так отчаянно на самом деле нуждался.       — Всё хорошо, спасибо, что спросили, — он постарался ответить вежливо, — но давайте перейдём к делу, у меня не так много времени. Что привело вас сюда, мисс Берг?       — Тебе не сказали?       Вопрос показался Дубею риторическим, но Лима не спешила продолжать, недоверчиво зыркнув в сторону Шехара у двери. Риши совсем как его дядя получасом ранее махнул рукой в сторону, и подручный понял его без слов, скрываясь в коридоре и оставляя их наедине.       — Я слушаю.       — Я… вернее, мы с Кираном приехали, чтобы…       Он ведь сам попросил её продолжать. Значит, сам и виноват в том, что её слова оглушили его точно обухом по голове. Берг говорила чётко и по делу, но смысл произнесённых ею слов доходил до Дубея с опозданием, укладывался в затуманенной после бессонной ночи голове неохотно. Ничего более ошеломительного, чем новость о том, что Басу прямо сейчас находится где-то здесь, она всё равно уже не скажет.       Риши не думал, что это произойдёт так скоро. Вернее, он не думал, что это вообще произойдёт, ведь Киран ясно дал понять, что Калькутта и населяющие её люди ему не по душе. Но при этом зачем-то заставил Дубея поверить в то, что его нелепые чувства взаимны, а затем вероломно исчез, словно его и не существовало вовсе. Словно их первый поцелуй — его, Риши, первый поцелуй — был для Басу всего лишь отвлекающим манёвром для побега из страны. Каждое брошенное Кираном слово в тот вечер было пропитано ложью, а он, идиот, повёлся. Порадовался ещё так искренне, что юный Басу наконец начал интересоваться родной культурой, захотел к ней приобщиться — а значит, стать ближе к нему, Дубею. Отчаянно защищал Кирана перед дядей, а Девдас в итоге оказался прав.       Риши не верил в то, что Басу вернётся. И не хотел этого, потому что увидеть его снова было бы, наверное, во сто крат больнее, чем терпеть любое наказание разгневанной богини. А самым невероятным, пожалуй, было то, что он не испытывал ни ненависти, ни обиды, ни злости. Лишь бесконечную тоску и разочарование. И страх. Липкий, всепоглощающий страх того, что в Лондоне Кирану никто не поможет, и он вернётся к невменяемому состоянию, из которого Дубей с таким трудом его вытаскивал на протяжении долгого времени.       Он не приказывал Сане искать Кирана в Лондоне — она предложила это сама. Когда он спросил, чего она хотела бы взамен за свою помощь, девушка попросила лишь об одном: позволить ей продолжить быть ему полезной. Сана убедила его в том, что если юный господин Басу в Лондоне, значит, и ей стоит там быть — судьба обязательно рано или поздно свела бы их в момент, когда Киран нуждался бы в её присутствии сильнее всего. Стало быть, так и вышло?       — …и я знаю, что ты, в отличие от своего отца, порядочный человек, — совсем как Киран когда-то ненароком надавила на больное Лима. — Не думай, что я забыла, Риши. Ты заступился за меня перед ним, и за это я всегда буду благодарна — твоя храбрость спасла мне жизнь. И хотя я и так в неоплатном долгу перед тобой…       — Не нужно, мисс Берг, — он говорил отрешённо, смотря куда-то вбок. — Не чувствуйте себя обязанной, так было правильно.       — Ты и правда милосерден, вопреки всему, чем занимается твоя семья. Об этом говорили нам и твои… бывшие подчинённые, которым ты помог уехать из Калькутты. Об этом говорил и Киран. Поэтому я прошу тебя помочь ему сейчас, чтобы он поправился и смог вернуться в Лондон как можно скорее.       — Он… хочет вернуться? — его голос дрогнул едва заметно, но Лима, наверное, списала это на его болезненный вид.       — Разумеется, Риши. Если бы нас не вынудили приехать сюда… кстати, об этом. Дядя Кирана, Камал Басу… ты можешь мне о нём что-нибудь рассказать?

***

      Ломиться в чужую квартиру среди ночи Киран не стал, а с утра ему уже никто не открыл. Ещё пару раз стукнув в запертую дверь костяшками, он для верности постоял перед ней с полминуты, но ничего не поменялось. За ней не было слышно ни единого шороха — видимо, дома в самом деле никого не было. И чего ради он тогда вчера весь вечер донимал Киллиана, спрашивается? Но тратить время здесь и дальше он не мог: с минуты на минуту должен был подъехать Шехар, и заставлять его ждать Басу не хотел, даже зная, что подручный ему и слова не скажет, как бы сильно он не опаздывал.       — Почему мы опять здесь? — проходя вслед за Риши в зал для приёмов, уточнил Киран.       Втайне он, конечно, надеялся на то, что Дубей на самом деле успел со вчерашнего дня передумать, и теперь сам хотел провести время с ним наедине — не как последние пару недель. А как тогда, прошлой осенью: если у Риши выдавалась свободная минутка, он никогда не отказывал в компании изнывающему от скуки Басу, запертому в четырёх стенах чужого поместья. Сейчас же банально обсудить книжки или какую другую отвлечённую тему для них обоих было какой-то словно бы непозволительной роскошью, и это расстраивало — пропасть между ними ещё никогда не была настолько огромной.       — Присядь.       Риши выглядел вполне уверенным в своих действиях, и Киран послушно устроился на диване в ожидании дальнейших указаний: он даже приблизительно не представлял, чем они вообще сейчас будут заниматься. Дубей обвёл глазами помещение, кивнул каким-то своим мыслям и вдруг обошёл диван с обратной стороны, останавливаясь у растерянного Басу за спиной.       — Что…       — Смотри вперёд.       Киран попытался оглянуться, но Риши не позволил ему этого сделать: его чуткие ладони легли по обе стороны головы непоседливого Басу и бережно, но решительно вернули её в исходное положение. По шее и затылку тут же побежали щекотливые мурашки, и Киран не рискнул оборачиваться снова: не хватало ещё, чтобы Дубей увидел его полыхающее лицо. Чёрт возьми, а ведь он наверняка чувствовал всё и так — пальцы как всегда ледяные, а к его, Басу, коже, мигом прилила горячая кровь. Такое нельзя было не заметить.       — Так, я… начинаю нервничать.       — Не нужно. Я защищаю тебя сзади, никто не посмеет напасть на тебя со спины.       — На… напасть?!       — Спокойно, — стоило Кирану подпрыгнуть от неожиданности, Риши оперативно спустил руки на его плечи и некрепко сжал, удерживая Басу на месте, и это уверенное касание если не внушило хладнокровие, то как минимум притупило беспокойство. — Разве не здесь Амала впервые показала тебе безликих?       — Здесь, но… ты что, хочешь призвать этих существ?       — Призвать — не совсем верное слово. Просто позволю им показаться, чтобы ты потренировался отгонять их от себя.       — О… ну… слушай, я не думаю, что это хорошая идея.       — А ты не думай, Басу. Чувствуй.       «Господи, что?!» — в ужасе вжал голову в плечи Киран. Риши нарочно что ли говорил такими странными фразами, которые проникали в самую душу, заставляли краснеть и вспоминать то, что в эту минуту Басу предпочёл бы забыть? Или это его подсознание сыграло с ним злую шутку, каким-то непостижимым образом предугадав такие невинные, казалось бы, слова, извратив их донельзя?       — Что я должен почувствовать? — почти проскулил Киран, мысленно упрекая себя за неприличные мысли, безапелляционно вытеснившие из его головы действительно важные темы. Но как можно было сосредоточиться на борьбе с собственным подступающим безумием, если невидимый глазам Риши сейчас держал его за плечи и говорил вещи, от которых в голове один сквозняк?       — Их присутствие, их энергию. Попробуй дать им отпор, заставь их исчезнуть.       — Как?       — Как посчитаешь нужным. Отмахнись, прикажи. Если будешь в себе уверен — они послушаются. Но и нерешительность учуют сразу, будь к этому готов.       — А если у меня не получится?       — Если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь, — Дубей говорил негромко, но твёрдо, и усомниться в его словах было просто невозможно. — Но ты должен хотя бы попробовать. Помни о правильном дыхании и не оборачивайся.       Киран и так не собирался этого делать, потому что показывать Риши своё багровое лицо не было никакого желания, но уточнить, почему это ему нельзя оборачиваться, всё равно захотелось, из чистого любопытства. Но стоило ему только открыть рот, как привкус чего-то совершенно мерзкого осел на языке, и он поморщился, тут же поджав губы. Запах гниения вперемешку с ладаном, слишком явный и знакомый, заполнил собой всё пространство: Басу почувствовал, как к горлу подступает тошнота.       — Дыши глубже, — потребовал Дубей шёпотом, и Киран попытался подчиниться.       Зал заволокло дымкой невнятного грязного оттенка, и Басу сощурился, стараясь рассмотреть в ней хоть что-то. Живот скрутило от страха, но ладони Риши на плечах отрезвляли, не давали провалиться в пучину ужаса. Что бы ни случилось, он был здесь не один: его спину надёжно прикрывали, а в случае неудачи обещали подстраховать. Киран постарался выровнять дыхание и вгляделся в проступающие одну за другой тени на стенах, полу, даже на потолке — они были везде, но пока держались на расстоянии и молчали, словно что-то не давало им подойти ближе.       — Не дрожи, — монотонно откликнулся Дубей откуда-то сзади, — пусть они дрожат. Не думай о том, что они могут тебя достать — думай о том, что можешь их отогнать.       — Легко сказать, — едва слышно пробубнил в ответ Киран.       Но постарался взять себя в руки: упасть в грязь лицом и показать себя перед Риши блеющей неженкой не хотелось. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание на несколько секунд, блуждая взглядом по опасливо замершим безликим, то и дело дёргающимся в его направлении. Или в направлении Дубея? Сложно было сказать, кто из них привлекал мёртвых больше.       — Я сейчас отпущу тебя, — всё так же бесстрастно предупредил Риши, — не пугайся.       «Не пугайся?!» — хотел было возмутиться Киран, но слова застряли в горле, стоило только ощутить, как чужие руки исчезли с его вмиг озябших плеч. Басу опасливо вжался в спинку дивана и вперил взгляд в силуэты, которые, словно почуяв неуверенность и беззащитность, тут же устремились к нему беспорядочным месивом когтистых лап и горящих глаз. Киран инстинктивно вскинул руки, закрываясь ими от ближайшего существа, но оно вдруг остановилось в полуметре от его перекошенного ужасом лица. Это было странно, потому что на самом деле никакого контроля над ситуацией, как и над собственным телом, Басу не чувствовал и близко — но, может, это просто Риши вступился, как и обещал?       — Не мешай, — вдруг с нажимом обратился к кому-то Дубей.       Виски тут же сдавило спазмом, и Киран простонал, обхватывая голову обеими руками. Знакомый жар разлился ото лба к затылку, распространился по щекам и лавовым потоком устремился к шее.       — Вот упрямая.       Пульсирующим затылком Басу ощутил чужое прохладное дыхание, размеренное и медленное. Ладонь Риши снова нашла его плечо, сжала крепко, а затем скользнула по ключице вбок, чтобы в конце концов обхватить за горло.       — Что ты…       — Сиди смирно, — почти приказал Дубей, и его голос показался Кирану рокочущим и гулким, словно отдавался от высоких сводов зала эхом. — Я не сделаю тебе больно.       В любой другой ситуации Басу, разумеется, подскочил бы до потолка и побежал куда глаза глядят, но Риши хотелось верить даже вопреки тому, что он сейчас не очень-то ласково сжимал шею Кирана. Но даже если бы он и не верил, тело всё равно отказывалось слушаться полностью, будто большей его частью завладел кто-то другой. Чужая рука сдавила горло чуть сильнее, но лишь на короткое мгновение: частичный паралич непонятного происхождения тут же прошёл, оставляя вместо себя только ощущение холодной ладони на шее и неожиданно горячего кольца на чужом указательном пальце, расположившемся аккурат под челюстью.       — Ты в норме? — не отнимая руки, поспешил справиться Дубей, явно готовый к тому, чтобы вмешаться.       Киран ответил не сразу. Что было нормой в его случае? Возможность дышать? Способность разграничивать сон и явь? Попытка сосредоточиться на происходящем перед глазами, когда всё внутри так и просится бросить это неблагодарное занятие и всецело переключиться на того, кто стоит за спиной и держит его за горло?       — Да?.. Наверное, да.       — Тогда попробуй ещё раз, Басу. Сам.       Что конкретно Риши имел в виду, Киран не успел уточнить: Дубей снова лишил его своих касаний и оставил разбираться с вновь пришедшими в движение безликими душами самостоятельно. Но на этот раз в Басу больше не было страха. Тревожная собранность, неуверенность в себе — да, возможно, но не страх. Потому что он не был один, и ничего ужасного с ним на самом деле не происходило: Риши не стал бы подвергать его реальной опасности, не стал бы даже предлагать такое, если бы не был уверен в том, что они справятся. Он, Киран, справится, сам. Он ведь не впервые со всем этим сталкивается — видел же, как с тенями расправлялась Амала, видел, как их контролировал Амрит, видел, как подчинял их Махадева Рита-Шива. Разумеется, младший Басу не ставил себя на одну ступень с божеством или жрецом Махакали, и даже до собственной сестры ему было далеко, но одно он знал наверняка: управляться с ними — не невозможно. И если Риши считал, что ему это может оказаться под силу, значит, попробовать действительно стоило.       — Уходите, пожалуйста, — тихо, но без дрожи в голосе попросил Киран, и часть существ замерла на месте — однако большинство безликих пусть и замедлились, но продолжали приближаться. — Я сказал, уходите. Это… это не просьба, понятно? Пошли прочь!       Но тени, минуя застывших соседей, всё ползли к нему, протягивая костлявые руки вперёд. Тех, что подчинились, было явно меньше, и Басу неосознанно подался назад, упираясь затылком в чужой напряжённый пресс.       — Не выходит, Риши, — скорее разочарованно, чем испуганно произнёс Киран куда-то вперёд, понадеявшись, что его всё равно услышат.       — Давай вместе, — опустившись, чтобы быть с ним на одном уровне, выдохнул в чужое ухо Дубей, и Басу, зажмурившись от накативших разом противоречивых ощущений, смог только кивнуть.       Ладонь Риши уже привычным жестом легла на плечо, но в этот раз спустилась к предплечью, сползая всё ниже, и в конце концов легла поверх подрагивающей не от страха, но от напряжения тыльной стороны кисти. Киран чуть не пискнул совершенно позорным образом, когда пальцы Дубея сплелись с его собственными — почти как тогда, в машине. Он не видел Риши глазами, но ощущал его кожей, слышал его размеренное дыхание, чувствовал его аромат, почти успешно перебивающий собой смрад дохлятины. «А я ведь и правда ненормальный», — с какой-то обречённой грустью констатировал Басу, жадно втягивая носом самый приятный запах из всех, что ему доводилось вдыхать. Вокруг парили мёртвые, а он мог думать только о том, как ему до безобразия нравилось, когда Риши льнул к нему вплотную и не отскакивал в сторону, едва коснувшись. Разве мог нормальный человек в такой ситуации рассуждать о подобных вещах?       — Кольцо жжётся, — не столько пожаловался, сколько посчитал нужным поставить Дубея в известность Киран.       — Знаю, — незамедлительно откликнулся Риши, словно для него это вовсе не было новостью.       Одного короткого, совершенно небрежного взмаха их рук хватило, чтобы безликие, угрожающей тенью нависающие над ними, тут же шарахнулись в стороны, спешно скрываясь по углам. Просторный зал снова залил солнечный свет из окон, и теперь по нему даже нельзя было сказать, что всего несколько секунд назад он кишел тёмными жуткими сущностями. Киран притих, притих и Риши — он не торопился отнимать руку, как делал всякий раз до этого. Но когда хватка ослабла и Басу понял, что Дубей вот-вот отпустит его снова, он всеми силами вцепился в его ладонь, не давая отстраниться, и вопреки запрету повернул голову, кончиком носа задевая чужой. На секунду ему показалось, что глаза Риши, опасно сузившиеся, источали какой-то неестественный свет, но стоило Кирану моргнуть — наваждение тут же прошло.       — Что это за херня сейчас была? — почти прошипел Басу в чужие губы, и Дубей тут же отпрянул, выдергивая из его не особо крепкого захвата свою руку.       — Испугался? — Риши не уточнил, чего именно, но сделал пару шагов назад и потёр собственное запястье с таким виноватым видом, будто спрашивал про себя.       — Нет, ты же рядом был, — отмахнулся Киран, не заметивший перемен в чужом настроении. — Но всё равно, какого чёрта, Риши?       Дубей обошёл диван и молча направился к дверям, распахивая их настежь. Стоило ему позвать, как Шехар тут же возник поблизости, внимая каждому слову своего господина, а затем кивнул и испарился так же резко, как и появился. Словно он сам был просто тенью, которую можно было призвать и отогнать одним случайным движением ладони. Что конкретно Риши говорил своему подручному, Басу не расслышал, но ему и не до того было: сложив руки на груди, он нетерпеливо ждал, пока на его вопрос соизволят дать ответ.       — Я завтра с утра уезжаю, — устроившись в отдельном кресле, начал было Дубей, но Киран его тут же взволнованно перебил:       — Как уезжаешь? Надолго? Куда?..       — Мы с дядей едем в Дургапур, — не стал вдаваться в подробности Риши, — думаю, на неделю, вряд ли задержимся там дольше. Но поскольку всё это время меня здесь не будет, я хотел проверить, справишься ли ты сам… Плохо, что не получилось, — он не сказал этого вслух, но Киран почти безошибочно додумал продолжение и так: на его хмуром лице буквально написано было «буду переживать теперь».       — И что с этим делать?       — Завтра с утра я планировал встретиться с господином Вайшем, перед самым отъездом. Поедешь со мной, попрошу его оставить тебе мехенди. Это не панацея, но… мне так будет спокойнее. И тебе тоже.       — Хорошо, — не стал спорить Басу, вспоминая, как действенно сестра отпугивала неприметным рисунком на кисти цепляющихся к ним безликих у алтаря в лесу близ Клифаграми.       Остаток утра они потратили на новое извращение: медитации показались Кирану ещё более невразумительной дичью, чем дыхательные упражнения, но как бы его не пробивало на хихиканье, он всё равно старательно выполнял все указания явно не особо довольного его насмешливой улыбкой Риши. На улице в противоположность вчерашней жаре стояла приятная погода, и даже ветер, ласкающий кроны деревьев и кудри расположившихся в саду юношей, был скорее прохладным, чем горячим: всё располагало к прогулке по городу, а не к этим дурацким занятиям чёрт знает чем.       Когда и эта часть их утренней рутины подошла к концу, Дубей оставил его обедать в одиночестве, а сам поднялся в свои покои. Конечно, был велик соблазн пойти за ним, несмотря на то, что ответить самому себе на вопрос «зачем» Басу затруднялся, но непривычно молчаливая Ниша, стоящая чуть поодаль, непременно сделала бы из этого сенсацию, а порочить имя Риши было, пожалуй, последним, чего Кирану бы хотелось.       — Извини, а такое ещё есть? — дожевав невероятно восхитительный на вкус десерт, обратился к девушке Басу. Она только кивнула, и он дружелюбно ей улыбнулся. — Можно тогда ещё один, пожалуйста?       Служанка тут же скрылась в дверях, а спустя пару минут появилась уже с полной сладостей пиалой в руках. На его радостное «спасибо» Ниша ничего не ответила, только снова кивнула и с отрешённым видом прислонилась к стене, избегая встречаться с Кираном взглядом. Никакого тебе привычного «Пожалуйста, юный господин!», но Басу сперва не обратил на это внимания, слишком поглощённый тем, чтобы умять ещё одну порцию этого шедеврального национального десерта.       — Не подскажешь, как это называется? Очень вкусная штука.       Но девушка не подсказала. Она вроде как открыла рот, как если бы действительно планировала что-то ответить, но тут же его и закрыла, большими глазами глядя на Кирана, как на какую-то диковинку. «Ну… ладно», — не стал настаивать Басу, слегка смутившийся такой реакции на свой безобидный вопрос. Что-то с ней было не то, но он тут же позабыл о служанке, стоило Риши, переодетому и будто бы даже немного посвежевшему, вновь показаться на пороге.       — Если ты закончил, то поедем, — сосредоточенно глядя на часы, произнёс он, — хочу навестить сестру сегодня.       — Можно с тобой? — тут же оживился Киран. — Я ведь так и не успел увидеться с Лалит с тех пор, как приехал.       Это, конечно, было лишь частью причины, по которой он хотел присоединиться, но озвучивать своё желание проводить как можно больше времени в компании Риши Басу не стал — Дубей, очевидно, избегал оставаться с ним наедине дольше положенного по каким-то своим надуманным причинам. Напрашиваться в Калигхат Киран не осмеливался, но поездка в поместье семьи Шарма определённо не была частью работы, а значит, Риши ничего не мешало взять его с собой. Ничего, кроме его собственного нежелания.       — Давай… в другой раз. Ей сейчас не до лишних посетителей. Но домой мы тебя, конечно, отвезём.       «Это я-то лишний?» — почти с обидой подумал Басу, но вслух ничего говорить не стал. Риши, наверное, и правда было виднее, обрадуется ли сестра неожиданному визиту Кирана, но он не мог не чувствовать, что Дубей специально находит отговорки, лишь бы отделаться от него поскорее.       — Только что звонили из ателье, просили передать, что подарок госпоже Шарма готов, — когда они сели в машину — и когда Риши снова устроился на переднем сидении, подальше от Басу — отчитался Шехар.       — Тогда заедем за ним по дороге.       — Как скажете, господин.       Дальше они ехали в молчании. Кирана подмывало как-нибудь задеть Риши, зацепить, чтобы он снова посмотрел на него как тогда, но при подручном этого делать, наверное, не стоило. Сам Дубей молча открыл какую-то небольшую, но при этом очень толстую книгу и принялся старательно изображать, что читает — потому что читать на самом деле в подпрыгивающем на каждой кочке авто было просто невозможно, и Басу, наученный горьким опытом, прекрасно это знал.       — Господин, я могу немного задержаться? — уточнил Шехар, предусмотрительно припарковавшись в тени раскидистого дерева, чтобы драгоценные наследники главных семей дюжины не зажарились в машине, пока он забирал заказанные сари. — Хотел бы тоже присмотреть что-нибудь сестре, она скоро замуж выходит.       — Десять минут, — задумавшись лишь на миг, кивнул Дубей.       Пообещав управиться даже раньше, подручный оставил их одних. Басу посмотрел в зеркало заднего вида в надежде встретиться с Риши взглядами, но Дубей упорно продолжал делать вид, что поглощён своей книгой.       — Может… может, поговорим?       — Если ты не заметил, я занят.       — А вот и нет, — совсем по-детски возразил Киран. На такой смехотворный выпад Риши даже реагировать не стал, но Басу уже было не остановить, и он, выдержав небольшую паузу, продолжил весьма уверенно: — Ты не сможешь игнорировать меня вечно. И то, что между нами происходит — тоже.       — Я всё-таки попробую, с твоего позволения, — не отрываясь от чтения, ровно ответил Риши.       Киран нахохлился и откинулся на спинку кресла, глядя на пролетающие мимо автомобили в приоткрытое окно. И куда только они все неслись? Басу вот отдал бы всё за то, чтобы Шехар тащился как можно медленнее, лишь бы Дубей оставался рядом подольше. Желательно, конечно, чтобы самого подручного при этом в машине не было. Ну вот как сейчас… Шальная, совершенно безумная мысль, ударившая в голову, тут же заняла всё его естество. Если Шехар сейчас вернётся и развезёт их по разным местам, до следующей встречи Басу просто не доживёт: целая неделя, и без Риши? Да он же не выдержит и свихнётся вопреки всем стараниям самого Дубея в первую очередь.       — Ну и что это должно означать? — устало спросил Риши, когда Киран закинул свои обтянутые светлой джинсой бесспорно шикарные ноги на подлокотники и, цепляясь за спинки передних кресел, перелез на место водителя, устраиваясь поудобнее. — Я спрашиваю, что ты делаешь, Басу?       — Похищаю тебя, — без промедления ответил Киран, но его голос потонул в возмущённом рёве двигателя, дико недовольного тем, что ему толком не дали отдохнуть и снова заставили работать на полную мощность.       Было ли ему страшно? Да, разумеется, ещё как, до колотящегося где-то в районе горла сердца. Но тело на автомате вспоминало все наставления и наказы, которые так усердно вдалбливал в его голову Киллиан: его наставник однозначно мог гордиться и собой, и своим не самым прилежным, но определённо способным учеником. Получить свои первые, временные права в Лондоне Басу не успел, но, пожалуй, так было даже лучше — ведь нельзя отобрать то, чего нет. А что за такие выкрутасы его определённо ждало бы лишение, он был почти уверен, хотя вообще-то в Калькутте, справедливости ради, чрезвычайно рискованно либо откровенно бездарно водили абсолютно все. Как там говорил Лайтвуд, дураки и безумцы? Что ж, Киран был готов прослыть и тем, и другим, если это поможет ему пробить брешь в разделяющей их с Риши невидимой стене.       — Совсем сдурел? — неготовый к такому резкому отбытию Дубей уронил себе под ноги книгу и собрался было полезть её доставать, но Киран, внутренне ликуя от того, что он наконец вывел Риши хоть на какие-то эмоции, позволил себе ещё одну вольность: сходить с ума, так до самого конца.       — Пристегнись лучше, — схватив Дубея за ворот курты, Басу безапелляционно вернул его в вертикальное положение, лихо вертя рулём во все стороны одной рукой.       Ошарашенный такими манёврами Риши, видимо, по-настоящему испугался за свою жизнь, поэтому покорно подчинился, щёлкая застёжкой ремня. Всё это время он не сводил с Кирана своего обескураженного взгляда, и тот, лишь на мгновение позволив себе отвлечься от дороги, победно улыбнулся.       — У Шехара будет сердечный приступ, — немного отойдя от шока, проворчал относительно привыкший к припечатывающей его назад скорости Дубей, — ты и вправду сошёл с ума, на этот раз окончательно.       — Ты это уже говорил, — приноровившись к несколько отличному от машины Лайтвуда автомобилю, Басу немного расслабился и искренне расхохотался, — много-много раз. Я уже даже считать перестал.       — А если нас остановят? — покачал головой Риши. — Придумал уже, как будешь оправдываться?       — Перед кем мне оправдываться? — Киран продолжал нести какую-то чушь, видимо, перевозбудившись от избытка адреналина. — Я племянник мэра, а со мной в машине наследник главной семьи штата… Так, ладно, забудь, что я только что сказал. В моей голове это звучало лучше. Я не… я не конченый козёл.       Дубей ничего не ответил, только кашлянул невпопад в собственный кулак. Басу очень пожалел о том, что не может сейчас на него посмотреть и проверить — показалось ему, или Риши сейчас действительно подавил смешок?       — Куда мы едем-то хоть? — когда Киран вырулил в какой-то узкий проулок, всё же подал голос Дубей. — Ты же город не знаешь совсем.       — Куда-нибудь в конце концов приедем, — не растерялся Басу.       — Главное, чтобы не в трущобы.       — Ничего не обещаю, но постараюсь принять твои пожелания к сведению. Мы едем быстрее, чем я успеваю сообразить, где стоит повернуть.       — Можно подумать, тебе есть, чем соображать, Басу, — хмыкнул Риши, но не смог сдержать предательской улыбки, так невовремя промелькнувшей на его лице в ту же самую секунду, когда Киран бросил на него беглый взгляд.       Боже, это что, была ирония? Дубей и правда попытался пошутить сейчас, ещё и улыбнулся ему? Готовый лопнуть от счастья Басу завороженно уставился на него во все глаза и чуть было не влетел в ползущую по перекрестку рикшу. Одной лишь милостью богов можно было объяснить то, что он успел уцепиться за препятствие периферическим зрением за пару секунд до столкновения и среагировал сразу, рывком выворачивая руль. Риши, к счастью, пристёгнутого, как тряпичную куклу дёрнуло в сторону, и он едва не приложился виском об оконную раму: то ли он тоже обладал безраздельным расположением богов на правах жреца, то ли ему просто повезло, что Киран всё-таки заставил его воспользоваться ремнём безопасности. Какое-то время после они ехали в гробовом молчании, неспособные поверить в то, что всё обошлось, и Басу, изрядно выдохшийся, в конце концов снизил скорость и принялся изучать местность. Он понятия не имел, куда привёз Риши, но это однозначно не был жилой квартал: вокруг были лишь пустые сооружения непонятного назначения, чем-то напоминающие ему неказистые беседки в городском парке неподалёку от дома Лимы в Лондоне.       — Из всех мест, куда можно было приехать, ты выбрал шмашану? — вновь устало пошутил Дубей. — Очень символично. Так ты поэтому пытался нас угробить по дороге, чтобы закончить здесь?       — Что ещё за шамша… шмашна?       — Как бы это по-английски, м-м… кладбище? — Риши задумчиво уставился в потолок автомобиля. — Нет, не совсем то… А, точно. Крематорий.       Киран оперся лбом о руль и нервно хохотнул. Чудесное место для первого свидания, ничего не скажешь. Романтика, да и только. Хорошо ещё не приехали в разгар похоронного ритуала, хоть в чём-то свезло.       — Проедем чуть дальше?       — Дальше точно не надо, мы и так на окраине города, Басу.       — Назад я сразу не смогу, — предупредил Киран, — надо немного отдохнуть. Во второй раз может и не повезти, врежемся куда-нибудь и придётся возвращаться сюда. Шмашана, да? Надо запомнить.       — Хорошее слово, полезное, — согласился Риши без тени улыбки и вдруг отстегнулся. — Пойдём.       — Куда? — тут же напрягся Басу. — Опять… мёртвых смотреть?       — А ты хочешь?       — Нет!       — Тогда просто пройдёмся. Тут рядом река, сможем к воде выйти.       — Откуда знаешь? — Киран прищурился с подозрением.       — Шмашаны всегда близко к водоёмам располагают. И я был тут пару раз, — Риши замолк, но вопросительный взгляд и нервно постукивающие по рулю пальцы Басу вынудили его продолжить. — Некоторые обряды поклонения Махадеви проводятся в местах, где энергия смерти особенно сильна. И не надо так смотреть, я никого здесь не убивал, если ты об этом думаешь.       Киран думал совсем о другом, но теперь, когда Риши так опрометчиво упомянул это вслух, он вдруг насторожился. Лима ведь говорила о том, что Грант, вроде как, ждал от Дубеев новых убийств… И его самого это тоже действительно волновало. Но стоило ли портить только-только установившуюся между ними дружескую атмосферу таким серьёзным вопросом? И что делать, если ответ ему не придётся по душе?       — А… не здесь? — всё-таки выдавил из себя Киран, пытливо заглядывая в чужие глаза. Риши выдержал его взгляд со спокойствием удава, а затем совершенно честно, без утайки ответил:       — Нигде и никого, Басу. И, надеюсь, не придётся. Я просто не смогу.