Глава 9: Змея

      — Вы слышите это? — нахмурившись, спросил Гарри у Дафны и Панси.       Они как раз направлялись на ужин, когда до их ушей донеслись чьи-то яростные крики.       — Да, — Дафна оглядела коридор.       Они какое-то время прислушивались, но ничего толком не могли разобрать, как вдруг отчётливое “змея” прокатилось эхом по коридору.       Панси прищурилась.       — Это не сулит ничего хорошего, — сказала она, и они втроём рванули вперёд.       Когда они добежали до конца коридора, крики стали громче, а слова — разборчивее.       — Я задал тебе вопрос, мерзкая вороватая слизеринка! Откуда у тебя это? Отвечай!       По позвоночнику Гарри пробежала волна агрессии и адреналина, и он ускорился, опередив девочек. Обогнув угол, он заметил гриффиндорца с шестого курса, нависшего над девочкой в мантии Слизерина.       — Откуда у тебя это? — вновь требовательно спросил гриффиндорец, держа над головой девочки что-то длинное и гибкое. — Это гриффиндорский товар! Ты украла его, не так ли?       Он толкнул её к стене с такой силой, что Гарри услышал, как она ударилась спиной о камень и упала на пол.       Ярость мгновенно захлестнула Гарри, он подбежал к гриффиндорцу и оттолкнул его от девушки.       — Какого хрена ты творишь?! — закричал он. Гарри вгляделся в его лицо и наконец понял, что перед ним Кормак Маклагген.       — Астория! — услышал он сзади себя крик Дафны. Должно быть, это была Астория Гринграсс, младшая сестра Дафны.       Маклагген с усмешкой посмотрел на Гарри.       — Эта маленькая змеюка украла гриффиндорский товар! — сказал он, указывая на Асторию, и помахал перед Гарри Удлинителем Ушей.       — Нет, она этого не делала, — Гарри убрал Ухо от своего лица. — Её сестра купила их. И это не гриффиндорский товар, это изобретение близнецов Уизли.       — Которые оба гриффиндорцы, — выплюнул Маклагген. — Слизеринцы не имеют права ими пользоваться.       — Ну, я приобрела это право, когда купила их у близнецов, — огрызнулась Дафна, наклоняясь, чтобы проверить состояние сестры.       Маклагген едва удостоил Дафну и Асторию взглядом; казалось, весь его гнев был полностью направлен на Гарри. Тем не менее, голос, заговоривший следом, принадлежал не Маклаггену и был неприятно знаком.       — Так ты теперь полноценный слизеринец, да, Поттер? — усмехнулся Симус. За весь семестр он не сказал Гарри ни слова, даже до того, как его перераспределили.       — Ты думаешь, это нормально, что эти маленькие будущие Пожиратели Смерти, покупают устройства, чтобы шпионить за нами, да? — спросил Маклагген, делая опасный шаг вперёд.       — Я не шпионила за вами! — закричала Астория, шмыгнув носом. — Я вообще ни за кем не шпионила!       — Заткнись, змея! — прорычал Маклагген. — Тебе должно быть стыдно, но у тебя нет совести, чтобы испытывать стыд, не так ли?       — Ты шестикурсник, который издевается над третьегодкой, — его губы скривились в отвращении. — Это тебе должно быть чертовски стыдно.       — Как и тебе! — закричал Симус, и Гарри был поражён тем, с какой яростью его бывший сосед по комнате обратился к нему. — Ты понимаешь, что моя мама не хотела, чтобы я возвращался в Хогвартс в этом году?       На секунду гнев Гарри перекрыло замешательство.       — И при чём тут я?       — При всём! — прорычал Симус, вскидывая руки вверх. — Это всё из-за тебя, Дамблдора и всей той чепухи, которую ты нёс о том, что Сам-Знаешь-Кто вернулся!       — О, так твоя мама верит во всё, что пишут в “Пророке”? — усмехнулся Гарри. — Видимо, не в состоянии думать своей головой, да?       — Не смей говорить ни слова о моей маме! — набросился на него Симус.       — Ну, твоей маме, наверное, стало легче, раз мы больше не спим в одной комнате? — злобно огрызнулся Гарри. — Теперь ты не сможешь подхватить ни один из моих заразных “психов”.       — Я знаю, что я испытываю облегчение от того, что тебя там больше нет, — сказал Симус, — но не смей наезжать на мою маму.       — Всё то дерьмо, которое ты нёс про Сам-Знаешь-Кого, было выдумкой, и ты это знаешь, — прошипел Маклагген, — тебя отправили на Слизерин, потому что ты лжец, Поттер.       Палочка Гарри оказалась в его руке, и её кончик мгновенно упёрся в подбородок Маклаггена.       — Скажи это ещё раз, — процедил Гарри, — давай, рискни.       В глазах Маклаггена мелькнул страх, но через мгновение он оскалился.       — Ты всего лишь грязная, лживая змея.       От ярости у Гарри заложило уши, шрам жгло огнём. Вытащив палочку из-под подбородка Маклаггена, он с криком “Энгоргио Скулус!” без раздумий метнул в парня проклятье.       Голова Маклаггена начала быстро раздуваться у них на глазах, напомнив Гарри о происшествии с тётушкой Мардж на третьем курсе. Но росла только голова, тело же оставалось прежним, и это было гораздо более неприятным зрелищем.       Маклагген наклонился вперёд, его голова продолжала расти, и её вес стал слишком большим, чтобы он мог стоять прямо. Когда она стала размером с автомобильное колесо, он рухнул лицом в пол и начал что-то неразборчиво кричать.       — Что, во имя Мерлина… Мистер Поттер! Что Вы себе позволяете?!       По спине Гарри пробежал холодок — профессор МакГонагалл стремительно приближалась к месту стычки.       — Это было невероятно опасное заклятье, Поттер! Двадцать баллов со Слизерина! — МакГонагалл ругала Гарри, наклонившись, чтобы проверить Маклаггена, он нервно сглотнул. — Использовать его на однокурснике… это…       — Профессор, этот парень толкнул мою сестру и обвинил её в… — начала было Дафна.       — Нет никаких оправданий для использования таких опасных заклятий на своих однокурсниках! — отрезала МакГонагалл. — Вы все достаточно взрослые, чтобы знать, что такое поведение совершенно недопустимо!       — Он не мой однокурсник, — пробормотал Гарри.       — Тридцать баллов со Слизерина и отработка, Поттер! — твёрдо сказала МакГонагалл. Она произнесла контрзаклятье, и голова Маклаггена начала уменьшаться до обычного размера.       Гарри вздохнул. Он наконец-то начал остывать и понял, что, скорее всего, заслужил это наказание. Симус и Маклагген даже не доставали своих палочек, и Гарри понятия не имел, откуда в нём взялась такая ярость. Амбридж уже называла его лжецом, и он так не реагировал.       — Профессор, Гарри действительно не виноват…       — Я не в том настроении, чтобы выслушивать какие-либо объяснения сейчас, мисс Паркинсон! — немедленно парировала МакГонагалл, и на лице Панси появилось выражение возмущения. Профессор проигнорировала её и повернулась к гриффиндорцам. — Можете не сомневаться, я допрошу вас обоих об этой ситуации. А теперь идите на ужин.       Симус и Маклагген кивнули и ушли.       — Поттер… — начала МакГонагалл. Она несколько мгновений изучала его, а затем покачала головой. — Вы будете отбывать наказание вместе со мной, — в конце концов сказала она. — Завтра вечером, после ужина, Вы придёте прямо ко мне в кабинет.       — Да, мэм.       МакГонагалл повернулась и посмотрела на девочек.       — Я также хочу, чтобы вы, все трое, пришли ко мне в кабинет завтра в течение дня. Я бы хотела узнать, как всё это началось.       Панси, казалось, немного успокоилась из-за желания МакГонагалл хотя бы выслушать их версию событий, но в целом она всё ещё выглядела разъярённой.       МакГонагалл ещё раз взглянула на Гарри, сложив рот в жёсткую, тонкую линию, а затем отправилась по коридору своим обычным бодрым шагом.       Гарри смущённо посмотрел на девочек.       — Извините, что мы потеряли столько баллов, — тихо сказал он.       — Ерунда, — махнула рукой Панси, — Амбридж начисляет их столько, что мы наверстаем всё к следующему же утру.       — Спасибо, Гарри, — сказала Дафна, наконец поднимая на ноги сестру. — Я много раз говорила Астории не ходить по коридорам в одиночку, но…       — Мне не нравится постоянно находиться среди людей! — заныла Астория.       — Я знаю, милая, но… — Дафна вздохнула. — Мы просто должны смириться с этим.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри, немного нервничая, постучался в дверь кабинета МакГонаггал. Панси, Дафна и Астория сказали, что она разговаривала с ними днём, но из-за того, что МакГонаггал — это МакГонаггал, они не могли точно сказать, насколько хорошо прошёл разговор.       Услышав голос профессора, приглашающий войти, он тихо открыл дверь и подошёл к её столу, пряча руки за спиной.       — Присаживайтесь, мистер Поттер, — сказала МакГонаггал, не поднимая головы, и Гарри осторожно опустился на стул перед ней. Она оценивала эссе, качая головой и царапая что-то на потрёпанном пергаменте.       — Как некоторым студентам удаётся заставить их эссе выглядеть так, будто по ним потоптался гиппогриф? — пробормотала она. Закончив писать, она отложила перо и наконец подняла глаза на Гарри. — Вы выглядите нервным, Поттер.       — Нет, — он нахмурился. — Ну, может быть… Я уже давно не получал отработок у Вас, профессор.       МакГонагалл откинулась в кресле и прищурилась. Она молчала довольно долго, и Гарри кожей чувствовал, как его изучают.       — Так… что мы будем делать сегодня, профессор? — наконец спросил он, неловко ёрзая на стуле.       МакГонагалл вздохнула и положила локти обратно на стол, сцепив руки перед собой.       — Сегодня, Поттер… мы будем разговаривать.       Гарри моргнул.       — Я беспокоюсь за Вас, Поттер, — вздохнула МакГонаггалл.       — Что? — растерянно спросил Гарри. — Почему?       — По множеству причин, но сперва я бы хотела поговорить о Вашем вчерашнем поступке.       — Профессор, я знаю, что полностью заслужил отработку за…       — И я рада, что Вы понимаете это, — перебила его МакГонаггалл. — И судя по тому, что я узнала от сестёр Гринграсс и мисс Паркинсон, Вы были спровоцированы, — Гарри удивлённо поднял брови, и МакГонагалл продолжила. — Несмотря на это, использованное Вами заклинание чрезвычайно опасно. Хотя я знаю, что в прошлом Вы иногда насылали на людей проклятья, я никогда не видела, чтобы Вы использовали нечто подобное.       Гарри вздохнул. Заклятье “Энгоргио Скулус” не было тёмным, так что об этом можно было не переживать; на самом деле, его придумали колдомедики для упрощения особо сложных операций. Когда-то Гарри прочитал об этом заклятье, и оно показалось ему забавным.       МакГонаггалл продолжила:       — Если бы мистер Маклагген не упал на пол, то вес его потяжелевшей головы вполне мог бы сломать ему шею.       Гарри опустил взгляд в пол.       — Я… я не знал об этом.       — Верю, что не знали, — ответила профессор. — Однако, это не уменьшает моего беспокойства. Почему Вы использовали это заклятье?       — Я особо не думал, — признался Гарри. — Они оба просто… — он замолчал и вздохнул. — Они несли всякую чушь из “Пророка” о том, что я лжец и что я выдумал, что Волан-де-Морт вернулся, — он покачал головой. — Я слышу это на протяжении нескольких месяцев, и, видимо, я просто… сорвался. И я подумал, что у Маклаггена большая голова, поэтому я…       МакГонагалл несколько мгновений изучала Гарри, а затем издала хриплый вздох.       — Так что Вы сделали ему ещё большую голову, — она прищурилась. — Это было исключительно необдуманное решение.       — Это было полное отсутствие решения как такового, мэм.       — Тогда мы пришли к согласию.       — Да, профессор.       На несколько мгновений они замолчали, прежде чем МакГонагалл снова заговорила.       — Насколько я понимаю, в начале года профессор Амбридж назначила Вам отработку за... нечто подобное.       Гарри кивнул.       — Да, за то же самое.       — Я так и поняла. На самом деле, — сказала МакГонагалл, снова окинув Гарри проницательным взглядом, — профессор Амбридж сообщила, что Вы были примерным учеником на всех её занятиях.       Глаза Гарри расширились.       — Эм-м-м… Я пытаюсь… — он умолк.       — Это, должно быть, довольно мучительно для Вас, — уголки её губ дрогнули, будто она пыталась сдержать улыбку, и Гарри рассмеялся.       — Так оно и есть, — усмехнулся он.       — Признаться, я удивлена, что Вам удаётся держать себя в руках в её классе, — продолжила она. — Даже у мисс Грейнджер были проблемы с Амбридж…       — М-м-м… ну… — протянул Гарри. — Думаю, меня немного… проинструктировали.       Выражение лица МакГонагалл стало подозрительно спокойным, она пристально посмотрела на Гарри.       — Ваши новые товарищи по факультету, я полагаю?       — Да, — признался Гарри. — Они указали на то, чем могут обернуться для меня проблемы с ней в этом году… — он оборвал себя. Он не хотел говорить МакГонагалл, что все слизеринцы поверили ему, и что они также сказали, что знают — правда о возвращении Волан-де-Морта в конце концов всплывёт наружу.       — Понятно, — тихо хмыкнула МакГонаггалл. — До начала учебного года я очень беспокоилась о том, что Вы не сможете держать язык за зубами рядом с профессором Амбридж. Потом Вас определили в Слизерин, и я также волновалась по поводу Вашего нового факультета, — она покачала головой. — Но, похоже, Ваше попадание в Слизерин было именно тем, что нужно, чтобы справиться с ней.       Гарри издал смешок.       — Ага.       — Также вынуждена признать, что практически все профессора заметили улучшение Ваших оценок, — продолжала МакГонаггалл.       — В Слизерине… легче заниматься, — признал Гарри. — Там меньше отвлекающих факторов.       МакГонаггал рассмеялась.       — Полагаю, даже простое нахождение в одной гостиной с несколько… беспокойными близнецами Уизли можно считать отвлекающим фактором, — Гарри усмехнулся на это. — Возможно, Ваше перераспределение в конечном итоге принесёт пользу, — продолжила МакГонагалл, и Гарри удивлённо уставился на неё. — Похоже, Вы становитесь лучше благодаря ему.       Гарри не был так уж в этом уверен: хотя с каждым днём ему становилось всё комфортнее в Слизерине, он всё ещё скучал по гриффиндорской Башне и своим старым друзьям, и хотя они, по крайней мере, снова общались, его дружба с Роном по-прежнему оставалась невероятно шаткой.       — Профессор Амбридж упомянула ещё одного слизеринца с Вашего курса на нашем последнем собрании, — сказала МакГонагалл, — и это пробудило моё любопытство.       — Кого?       — Блейз Забини, по-видимому, вёл себя… немного неадекватно на её занятиях, — МакГонагалл вопросительно подняла одну бровь, — и получил за это несколько отработок от неё?       Гарри невольно издал смешок и отчаянно попытался сделать своё выражение лица хоть немного приемлемым.       — Смею Вас заверить, это вызвало удивление у всего коллектива, — сказала МакГонагалл. — За все годы обучения в Хогвартсе он ни разу не хулиганил в моём классе. Мне стало любопытно, и я проверила его записи, и он…       — Ни разу не получал отработок до Амбридж? — Гарри не мог сдержать ухмылку.       — Именно.       — Может быть, он просто достиг этого… этапа в своей жизни… — Гарри больше не мог сдерживаться и расхохотался.       — Это… довольно любопытно, — улыбнулась МакГонаггалл.       Оставшееся время отработки его бывший декан использовала для того, чтобы расспросить его о занятиях, С.О.В. в конце года и отношениях с новыми товарищами по факультету. МакГонагалл была не особо довольна тем, что Гарри вступил в слизеринскую команду по квиддичу, но ничего плохого по этому поводу не сказала.       Гарри уже почти поднялся со своего места, как профессор остановила его.       — Поттер, не могли бы Вы сделать мне небольшое одолжение?       — Да?       — Пожалуйста, сообщите мистеру Забини, что он заработал двадцать баллов для Слизерина, — сказала МакГонагалл.       Глаза Гарри расширились.       — И как я должен объяснить ему, за что именно?       — Официально — за то, что он отличный студент по Трансфигурации и постоянно совершенствуется, — произнесла МакГонагалл с суровым видом. — А вот неофициально… — она неожиданно усмехнулась, — …за то, что затруднил пребывание здесь одного профессора, в то время как другие не в состоянии сделать то же самое.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Она действительно это сказала? — спросил Блейз с крайней степенью сомнения в голосе. — Быть того не может. Я тебе не верю.       — Ну так поверь, — рассмеялся Гарри. — Она даже сказала, что если у тебя закончатся идеи, ты можешь обращаться к ней. Годы работы деканом Гриффиндора и необходимость иметь дело с такими, как близнецы Уизли или мой отец… — он фыркнул. — Скажем так, она видела некоторые весьма абсурдные вещи.       — Я бы предпочёл не повторять за гриффиндорцами, спасибо, — сказал Блейз.       Несмотря на это, Гарри заметил на его лице намёк на улыбку, когда тот снова склонился над своим эссе по Трансфигурации.       Гарри усмехнулся, занимая место среди остальных, чтобы погрузиться в домашнюю работу. Большинство из них также работали над своими эссе, они спокойно задавали друг другу вопросы и давали советы. В какой-то момент Трейси спросила, знает ли Гарри какие-нибудь хитрости, чтобы получить дополнительные баллы от своего бывшего декана.       Но не успел Гарри ответить, как из другого угла комнаты раздались пронзительные визги и смех.       — Грёбанные первогодки, — пробормотал Блейз.       — Мы определённо не были такими же раздражающими в их возрасте, — Миллисент закивала, и Блейз рассмеялся в ответ.       Блейз, как успел заметить Гарри, в принципе очень любил смеяться.       Они вновь вернулись к домашней работе, Гарри почти закончил своё вступление и перешёл к основной части. Периодические вспышки смеха продолжали раздаваться со стороны первокурсников.       ~ Я загрызу всех этих крикливых, отвратительных, маленьких тварей, — Гарри поднял глаза на это замечание.        — Я думаю, что грызть их — это уже слишком, Блейз.       Блейз взглянул на него, удивлённо выгнув бровь.       — Что?       — Или это был ты, Тео? — Гарри нахмурился.       — О чём ты? — спросил Тео.       — Никто ничего не говорил, Гарри, — растеряно заморгала сбитая с толку Панси.       Гарри нахмурился ещё сильнее. Он был уверен, что только что слышал…       ~ Каждый год одно и то же — маленькие, хитрые человеческие детёныши приходят и кричат без причины…       Глаза Гарри расширились, он крутанулся на своём месте и посмотрел вверх. Змея, нарисованная на картине, казалось, проснулась и медленно скользила кругами по раме.       ~ Мне очень жаль, — сказал Гарри. — Мы ничего не можем с ними поделать.       Он услышал ошеломлённые вздохи позади себя.       Змея на картине остановилась и уставилась на Гарри.       ~ Ты говоришь.       ~ Да.       ~ Здесь не было говорящего уже…       ~ Пятьдесят лет? — Гарри было неприятно осознавать, что последним человеком, кто говорил с картиной, мог быть только Волан-де-Морт.       Змея утвердительно зашипела. Они несколько мгновений изучали друг друга, после чего Гарри развернулся, намереваясь вновь погрузиться в своё эссе. Он замер, увидев, как слизеринцы во все глаза пялятся на него.       — Я совсем забыла об этом, — у Панси отвисла челюсть. — О том, что ты — змееуст.       Гарри пожал плечами, ему было неловко от их пристального внимания.       — Честно говоря, я тоже.       ~ Ты будешь приходить поговорить со мной время от времени? — услышал Гарри и вновь повернулся к картине. — Здесь довольно одиноко.       Гарри моргнул.       ~ Конечно. Но я… я тут только на три года, а не на семь. Но я постараюсь. А сейчас мне действительно нужно вернуться к эссе.       ~ Очень хорошо. Возвращайся.       Змея успокоилась, свиваясь клубочком в уголке рамы.       — Что ты ей сказал? — требовательно спросил Драко, как только он — в который уже раз — попытался вернуться к написанию эссе.       — Она говорила, что ей тут одиноко, — объяснил он. — Она хочет, чтобы я иногда приходил поболтать.       К несчастью, он прекрасно осознавал, что остальные пятикурсники продолжают пялиться на него, и постарался не обращать на них внимания.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Драко и Гарри первыми вернулись в спальню, они почти приготовились ко сну, когда Драко к нему повернулся.       — Кое-что из того, что ты сказал ранее, напомнило мне кое о чём, — сказал он. — Ты спрашивал профессора Снейпа о своём отце?       — Эм-м-м… Нет, — признался Гарри. — Мне немного трудно было сформулировать вопрос вроде “Вас когда-нибудь бил мой отец?”.       — А своего крёстного?       — Нет, — Гарри чувствовал себя беспомощным. — Потому что он должен был быть в этом замешан. “Скажи, вы с моим отцом издевались над слизеринцами, когда были в моём возрасте?” Не сильно проще, чем со Снейпом.       — То есть, они оба предвзяты, — пробормотал Драко.       — Определённо, — согласился Гарри, натягивая через голову свою пижаму.       — Может быть, тебе стоит спросить профессора МакГонагалл, — сказал Драко, и Гарри удивлённо повернулся к нему лицом. — Ну, ты упомянул, что она привыкла иметь дело с твоим отцом и его… выходками, — продолжил он. — Возможно, она не знала обо всех из них, но, скорее всего, это самое непредвзятое мнение, которое ты можешь услышать.       Гарри задумался. Драко был прав, и Гарри, к тому же, не испытывал никакого страха или колебаний по поводу разговора с МакГонагалл. По крайней мере, она наверняка не рассердится на его вопрос.       — Это… это действительно отличная идея, — признал Гарри. — Спасибо, Драко.       Драко усмехнулся и задёрнул полог своей кровати.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      На следующий день Гарри имел несчастье наткнуться на Амбридж в дверях Большого зала. Он иногда шёл невероятными кругами, чтобы случайно не встретиться с ней вне занятий, но он просто не ожидал увидеть её здесь.       — Мистер Поттер! — поприветствовала его она с всё той же омерзительной улыбкой. — Такое удовольствие видеть Вас вне моего кабинета.       — Здравствуйте, профессор Амбридж, — ответил Гарри с фальшивой улыбкой. Это уже вошло у него в привычку. — Как Вы сегодня поживаете?       — Очень хорошо, спасибо, дорогой, — хихикнула Амбридж. — Как тренировки по квиддичу?       — Довольно неплохо, профессор.       — Очень рада это слышать, — сказала она. — Хотя я никогда не играла, команда Слизерина всегда была на высшем уровне в годы моего обучения в Хогвартсе. Было бы чудесно увидеть, как мой факультет снова возьмёт кубок.       — Конечно, профессор, — мягко ответил Гарри. — Мы будем стараться изо всех сил.       — Уверена, что так и будет, — Амбридж издала один из своих отвратительных смешков. — Удачного дня, мистер Поттер!       — И Вам тоже, профессор Амбридж, — сказал Гарри, когда она развернулась и направилась к главному столу. Как только она повернулась спиной, он убрал улыбку с лица и закатил глаза.       Гарри сделал несколько шагов внутрь зала и почти сразу же столкнулся с Роном.       — Какого чёрта это только что было? — требовательно спросил он.       — Эм-м-м… — Гарри понятия не имел, что на это ответить. — Это…       — Ты знаешь, что она делает! — злобно сказал Рон. — Или что пытается сделать, неважно!       — Да, я прекрасно знаю, что именно она делает, — прошипел Гарри, утягивая Рона в сторону и бросая осторожный взгляд на главный стол. — Когда она только приехала, она была нацелена лично на меня. А после того как меня чуть, блять, не исключили, я стараюсь держаться от неё подальше к чертям собачьим.       — Это не выглядело так, будто ты пытаешься держаться от неё подальше, — с ненавистью прошептал Рон, — это выглядело, будто ты собираешься позвать её на чашечку чая!       Гарри покраснел.       — Фу! — воскликнул он, вздрогнув. — Нет, я просто… — он прервал себя. Он определённо не мог объяснить всё, пока они находились тут — не тогда, когда Амбридж находилась в этой же комнате, — Слушай, давай… давай встретимся вечером, и я смогу всё объяснить?       Рон поморщился.       — Ладно.       — Отлично, — сказал Гарри. — Через час после ужина тогда? Я…       — Не приводи с собой слизеринцев, Гарри, — злобно перебил его Рон. — Я серьёзно. За весь год я почти не видел тебя без хотя бы одного из них. Я хочу услышать, что ты скажешь без них.       Гарри нахмурился, но кивнул.       — Я что-нибудь придумаю.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Я знаю, что ты вроде как с ним помирился, но мне всё равно это не нравится, — возмущался Драко, — особенно учитывая происшествие с Маклаггеном и Финниганом пару дней назад. Разве Уизел и Финниган не соседи по комнате?       — Не называй его так, — устало сказал Гарри. Они спорили весь ужин, всё то время, пока делали домашнюю работу, и даже по дороге в спальню. — Я буду в порядке.       — Что если это ловушка?       — Это не ловушка, — кажется, он повторил это уже в тысячный раз.       — Даже если Уизли ничего не задумал, что если кто-то ещё наткнётся на тебя в коридоре? — тихо спросил Тео. — Мы не забыли, как ты попал под заклинание подножки в начале года, знаешь ли.       — Я могу добраться до туда абсолютно незаметно, — настаивал Гарри.       — Как? — горячо спросил Драко.       Гарри тяжело вздохнул, ему не хотелось рассказывать о мантии, но если он этого не сделает, то они точно его не выпустят.       — У меня есть одна… вещица.       — Ого, это так красноречиво, — сухо произнёс Блейз.       — Ладно, слушайте… в этой школе только несколько человек знают об этом, — сказал Гарри, — так что вы должны пообещать мне, что никому ничего не скажете.       Драко чуть ли не взвыл от досады.       — Сколько раз я должен тебе ещё повторить, Гарри…       — Мы храним секреты друг друга, я знаю, — он открыл свой сундук. — Просто… просто это вещь моего отца, и она очень важна для меня, — он вытащил мантию-невидимку и захлопнул крышку.       Драко разинул рот.       — Что это? — Блейз практически подпрыгивал от любопытства.       Гарри набросил переливающуюся ткань на плечи, и его тело скрылось под мантией — лица его соседей были достойны кисти лучших живописцев. Тех, которые рисовали карикатуры.       — Ёбанный ты ж… — прошептал Блейз.       — Что ж, убедил, — пожал плечами Тео, когда отошёл от шока.       Драко долго молчал, потом откинул голову назад и вздохнул.       — Тайна твоей парящей головы в Хогсмиде наконец-то раскрыта, — пробормотал он.       Гарри рассмеялся.       — Ты заслужил это.       Драко усмехнулся.       Удивительно, но слизеринцы таки отпустили его встретиться с Роном наедине.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри, как и обещал слизеринцам, тщательно осмотрелся по сторонам, но всё было чисто — Рон нашёлся в Часовой Башне совершенно один.       — Эй, — позвал Гарри, стягивая мантию.       Рон оглядел его с головы до ног.       — Почему ты прячешься? — подозрительно спросил он.       — Это был единственный способ убедить моих соседей отпустить меня одного, — объяснил Гарри.       — Отпустить? — в голосе Рона слышалась тревога. — Гарри, они что… запугивают тебя?       — Что? — тут до него дошло, как это всё звучит со стороны. — Нет, это просто… для безопасности.       Рон выглядел сбитым с толку.       — На слизеринцев часто нападают, — пояснил Гарри.       — Точно, — с сомнением протянул Рон. — Так… что там у тебя происходит с Амбридж?       — У меня с Амбридж ничего не “происходит”, — скривился Гарри. — Это мерзко, Рон.       — Я не это имел в виду! — сказал Рон, ужасаясь. — Я просто хотел сказать… почему ты подлизываешься к ней, как сегодня в Большом зале?       Гарри вздохнул.       — Это… ты же знаешь, что она была на моём слушании летом, да? — к его удивлению Рон отрицательно покачал головой. — Ну так… она была. И если не считать Фаджа, она была худшей на том суде, она… пыталась выставить меня… чёртовым преступником или кем-то в этом роде. А потом я вернулся в Хогвартс, и она тоже была здесь. В первый же день занятий она назвала меня лжецом и сказала, что смерть Седрика была… несчастным случаем, — Гарри скрипнул зубами от воспоминаний о том дне.       — Так ты типа… возвращаешь ей должок тем, что желаешь “хорошего дня”? — спросил Рон в замешательстве.       — Нет, — Гарри покачал головой. — Я пытаюсь заставить её думать, что она убедила меня в том, что я ошибался насчёт того, что видел на кладбище.       Наступила тишина.       — Зачем тебе это делать? — Рон был явно встревожен.       — Есть… несколько причин, — начал Гарри. — Меня исключили этим летом, Рон. Это было временно, и МакГонагалл сказала, что это было недоразумение, но я так не думаю. На самом деле, я уверен, что Амбридж действительно хотела меня арестовать. Я не хочу быть арестованным, но ещё больше я не хочу возвращаться к Дурслям, — он покачал головой. — Я просто не могу.       — Ладно, это я понимаю, — сказал Рон. — Но это не объясняет того, почему ты должен быть с ней милым. Просто… ну, веди себя тихо, не знаю.       — Это довольно… трудно для меня, — признался Гарри. — Мне кажется, если я говорю противоположное тому, что думаю на самом деле, это помогает мне не сорваться на неё, — он вздохнул. — Кроме того, моё милое поведение заставит её думать, что она победила. Что ей больше не надо беспокоиться на мой счёт.       Рон на мгновение замолчал.       — Это довольно… хитро, — мягко сказал он.       Гарри усмехнулся.       — Спасибо.       — Это был не комплимент.       — Оу.       Рон скрестил руки на груди.       — Это очень… мерзко, — он покачал головой. — И это не похоже на тебя, Гарри. Ты не только притворяешься тем, кем не являешься, но и… кажется, гордишься тем, что ты такой… изворотливый.       Гарри замер и понял, что Рон был прав. Конечно, поначалу он ненавидел это, потом просто привык, но с недавних пор ощущение того, что он так хорошо разыгрывает Амбридж, стало приносить ему настоящее удовлетворение.       — Я думаю… Я думаю, что ты уже не тот человек, которого я знал, — продолжил Рон.       — Конечно тот! — настаивал Гарри. Не то чтобы он и раньше никогда не хитрил. В конце концов, разве они с Роном не проводили большую часть своего времени, тайком шныряя по замку?       — Уверен? — в голосе Рона послышались нотки гнева. — Симус рассказал мне, что случилось с Маклаггеном, — он прищурился. — Ты проклял его. Они даже не вытащили палочки, а ты проклял его.       — А Симус рассказал тебе, что Маклагген издевался над третьекурсницей? — ощетинился Гарри. — И не говори, что ты сам никогда бы так не поступил — помнишь, ты пытался заставить кое-кого жрать слизней?       — Это не то же самое, что надуть чей-то череп! — крикнул Рон. — Я знаю, что он задница, Гарри, но Маклагген сказал, что у него до сих пор мигрень! — его выражение лица стало особенно неприятным. — И если ты помнишь, я попробовал это проклятие только потому, что твой новый лучший друг Малфой назвал Гермиону… этим словом!       — Он не мой лучший друг! — огрызнулся Гарри. — И я знаю, что не должен был использовать это заклятье. Я не думал. МакГонаггал уже отчитала меня на отработке, и я согласен, что заслужил это.       — Да, ты заслужил, — выплюнул Рон.       Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом Рон издал разочарованный возглас и отвернулся. Его плечи поникли, и Гарри увидел, как он сжимает кулаки.       Постепенно Рон сначала расслабился, а потом, казалось, сдулся.       — Я не думаю, что это сработает, — грустно сказал он.       — Что? — растерянно спросил Гарри.       — Наша дружба, — из Гарри как будто вышибли дух.       Рон вновь повернулся к нему лицом. Весь его прежний гнев и обвинения исчезли, и теперь он выглядел просто опечаленным.       — Что… Что ты такое говоришь? — спросил Гарри, чувствуя, как его сердце разрывается.       Рон покачал головой.       — Ты делаешь вещи, которые очень… — он вздохнул, — ну, очень… слизеринские, — Гарри ничего не ответил. — Одно дело — попасть на Слизерин, и совсем другое — начать на самом деле… вести себя как змея. Мне это не нравится, — сказал Рон, опять покачав головой. — У меня от этого живот сводит.       — Рон…       — Я просто не хочу быть рядом со всем этим, — сказал он. — И я не хочу быть рядом с тобой, когда ты ведёшь себя… так.       Гарри практически чувствовал, как его сердце вырывают из груди.       — Значит… значит, всё? — с тихой яростью спросил он. — Мы просто… больше не друзья?       Рон прикрыл глаза.       — Я не хочу водить дружбу со слизеринцем, Гарри, — сказал он. — Ты… обманываешь людей, ты причиняешь им боль. Я не могу дружить с таким человеком.       — Это не…       — Мне жаль.       Гарри стиснул зубы, поражённый настолько, что не мог выдавить ни слова. Рон обогнул его и покинул Башню, оставляя Гарри в одиночестве.       Гарри продолжал смотреть прямо перед собой, туда, где только что стоял Рон.       Рон даже не кричал на него, не обзывал — этот спокойный, мрачный, грустный тон был гораздо, гораздо хуже. Гарри предпочёл бы дикий скандал, а не эту оглушающую тишину.       Что ж, видимо, теперь их дружба утрачена окончательно и бесповоротно.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Панси метнулась к нему сразу же, как только Гарри вернулся в гостиную.       — Слава Мерлину, — сказала она. — Когда Драко сказал, что они действительно тебя отпустили… как всё прошло? — Гарри поднял глаза, и она, видимо, всё поняла по его лицу. — Эта маленькая… ласка, — вскипела Панси.       — Он сказал, что больше не хочет дружить со мной, — его огорчение постепенно перерастало в гнев. Чёрт возьми, он не сделал ничего ужасного. Конечно, он обманывал, но он, блять, обманывал не кого-нибудь, а Амбридж — одно из самых прогнивших и омерзительных существ под этим небом.       И, конечно же, он понимал, что не должен был бросать в Маклаггена — “чтоб его стадо кентавров переебало” — то заклятье, но он-то не знал, насколько оно опасное. Все совершают ошибки.       Не то чтобы он сделал что-то пиздец непростительное, и, всё же, Рон ясно дал понять, что не может простить Гарри.       — Он жалкий червяк, Гарри, — сказала Панси.       — Да, — прорычал Гарри. — Он именно такой.       Панси удивлённо вскинула брови, а затем усмехнулась.       — Значит ли это… значит ли это, что он больше не в списке “неприкасаемых” для меня и Драко?       Гарри мгновение просто смотрел на неё, ярость и обида на Рона в нём буквально пузырились.       — Да, — зло прошептал он. — Развлекайтесь.       Усмешка Панси превратилась в хищный оскал.       — Чудесно.       Гарри почувствовал крошечный укол вины и покачал головой.       — Только… не трогайте его семью, ладно? Или то, что они бедны. У него отличная семья, просто он…       Панси не переставала усмехаться.       — Хорошо. Это будет личное, не переживай.       Гарри кивнул, чувствуя некую неуверенность, но всё равно предпочёл пойти в спальню, а не выяснять коварные планы Панси.       — Гарри? — позвала она его, и Гарри обернулся через плечо. — Мне жаль. Я знаю, он очень много значил для тебя.       Он вздохнул.       — Спасибо, Панси.       Гарри поплёлся в спальню, совершенно не горя желанием выслушивать бесконечные “мы же тебе говорили” весь остаток вечера. Он тихо открыл дверь и, по всей видимости, остался незамеченным, потому что остальные слизеринцы не обратили на его возвращение никакого внимания и продолжали вести разговор.       — Я просто не могу ничего найти в семейной библиотеке, — говорил Тео. — Может, в твоей что-то есть, Драко?       — Ты сказал, это называется “Магия Теней”? — Гарри услышал вопрос Драко. — Семейная библиотека Малфоев довольно обширна, и в ней более чем достаточно книг о специализированных областях тёмных искусств, но я никогда не натыкался ни на что подобное. Конечно, я и не искал, так что, возможно, просто не заметил.       Гарри замер в дверном проёме, все мысли о Роне мгновенно испарились из головы.       Похоже, он наконец-то услышал разговор, которого так долго ждал.       — Можно попросить тебя поискать в следующий раз, когда ты вернёшься на каникулы? — спросил Тео. — Я действительно очень заинтересован в этой теме, но, похоже, в наши дни практически невозможно найти подходящий материал по конкретно этому виду тёмных искусств.       — Конечно, было бы неплохо, если бы у тебя было название или что-то такое, так было бы гораздо проще… Поттер! — Драко наконец-то его заметил.       — Пиздец, — вежливо заметил Блейз.       — Сколько ты услышал? — резко спросил Драко.       Гарри моргнул.       — М-м-м… Достаточно.       Он, наконец, зашёл в комнату и захлопнул за собой дверь.       — Помни про устав, — предостерегающе сказал Блейз. — Это одна из основных причин, почему он вообще существует.       — Я так и понял.       — Ты теперь тоже слизеринец, — сказал Драко. — Ты ничего не расскажешь.       — Кроме того, — тихо начал Тео, очевидно нервничая, — нет никах правил, что мы не можем обсуждать тёмные искусства…       — И ты всё равно ничего не расскажешь, — практически выплюнул Драко. — Слизеринцы не сдают слизеринцев, нравится тебе это или нет, а ты теперь слизеринец, и…       — Драко… заткнись, — Блейз потёр переносицу. — Гарри, он говорит о…       — Я знаю, о чём он, — перебил его Гарри. — И я не собираюсь ничего никому рассказывать. У меня есть вопрос для вас, который я уже задавал, но сейчас я должен быть очень, очень уверен в вашем ответе.       Драко откинулся назад и скрестил руки на груди, кивая Гарри.       — Задавай.       — Устав работает в обе стороны?       — Что ты имеешь в виду?       — Я не сдаю вас, — Гарри обвёл глазами комнату. — А вы… не сдаёте меня.       Драко драматично закатил глаза.       — Мы уже столько раз говорили тебе, Гарри — мы храним секреты друг друга. Честно говоря, я уже устал повторять, — Драко усмехнулся. — Кроме того, потенциальная угроза ареста не сравнится с твоими периодическими вылазками после отбоя…       — Драко, заткнись, — требовательно повторил Блейз.       — Гарри, ты спрашиваешь о… — Тео замялся, — о том, передадим ли мы информацию о тебе нашим отцам?       Гарри моргнул. Прямолинейность Тео до сих пор заставала его врасплох.       — Нет. Ну, да, вообще-то и это тоже, но сейчас я не об этом.       — Гарри, — сказал Блейз, — мы действительно уже раз сто тебе говорили, что слизеринцы хранят секреты друг друга.       — Но вы и вправду считаете меня слизеринцем?       Блейз выгнул бровь.       — В последнее время ты определённо ведёшь себя как слизеринец, это точно.       — Да, как я только что тебе повторил, ты слизеринец, — прищурился Драко. — До тех пор, пока ты относишься к нам соответствующе, мы будем делать то же и для тебя.       Гарри сделал глубокий вдох. Это была именно та возможность, которую он так долго ждал. Не совсем та, на которую надеялся — он бы предпочёл наткнуться на кого-нибудь из однокурсников, действительно практикующего тёмные искусства — но другого шанса могло бы и не быть.       — Какой секрет ты хочешь, чтобы мы скрывали, Гарри? — спросил Драко. — Если ты скрываешь, что мы используем тёмные искусства, то что мы скрываем для тебя?       — Это… — Гарри вздохнул и пошёл в сторону кровати и сундука. — Надеюсь, я не пожалею об этом, — пробормотал он.       — О чём ты? — голос Драко был резким и тревожным.       Гарри открыл свой сундук и принялся копаться на самом его дне.       — Вы скрываете то же самое, — сказал он, переворачивая книгу за книгой.       Он нашёл ту, что искал, и захлопнул крышку сундука, поворачиваясь к Тео.       — Глава шестая, — сказал Гарри, передавая ему “Введение в Специализированные Тёмномагические Искусства”. — Это не руководство по Магии Теней, но информации здесь всё равно предостаточно. Но самое лучшее то, что в конце каждой главы есть библиография и список рекомендованной литературы, — Тео колебался, но всё равно осторожно протянул руку и взял книгу из рук Гарри. — Если тебя заинтересуют какие-то названия, я могу попробовать поискать в следующий раз, когда я… буду в… комнате, где нашёл эту книгу, — Гарри нахмурился, он хотел сказать “в библиотеке”, но что-то не позволило ему. Он пожал плечами и продолжил. — Там довольно обширный выбор из книг по разнообразным направлениям тёмных искусств.       Сначала тишина в спальне была практически гробовой, потом стала казаться забавной, затем превратилась в абсолютно неловкую. А потом Драко и Тео взорвались практически одновременно.       — Какого хуя, Поттер…       — У тебя в этом грёбанном сундуке книга по специализированным тёмным искусствам?       Гарри не был уверен, кто именно что сказал, поэтому опять пожал плечами.       — Ну… у меня больше одной книги в этом грёбанном сундуке.       Хохот, которым разразился Блейз, был поистине гомерическим.       — Ты… мы… о, нет, это просто… — он согнулся пополам от смеха, не в состоянии связать и двух слов.       Гарри моргнул.       — Эм-м-м… ты в порядке, Блейз?       Его единственным ответом был ещё более мощный взрыв хохота, пока Драко и Тео продолжали таращиться на Гарри, как на воскресшего Василиска.       — Ты… — Драко запнулся. — У тебя несколько книг по тёмным искусствам.       Гарри сглотнул.       — Ага.       Кажется, Блейз рисковал порвать лёгкие, если продолжит так смеяться.       — Эм-м-м… — сказал Гарри, внезапно почувствовал себя невероятно неуверенно. Может, он только что отдал Тео книгу, которая уже у всех была? Может, это была хреновая книга? Может, это не была такая уж подходящая возможность?       Наконец, Тео смог преодолеть шок и сказать:       — Спасибо, Гарри.       Услышав это, Блейз, кажется, начал успокаиваться, он поднялся, одной рукой упираясь в кровать, а второй вытирая от слёз глаза.       — Это было пиздецки уморительно, — произнёс он.       — О, правда? А то вы создали впечатление, будто это невероятно серьёзная проблема, — сухо сказал Гарри.       Блейз легонько толкнул его в плечо.       — Нет, я о… — он фыркнул и снова издал смешок, но, хвала Мерлину, не рухнул на пол снова. — Мы были чертовски осторожны рядом с тобой, буквально, блять, на цыпочках ходили в своей же собственной чёртовой спальне, а ты в это время… — он умолк и снова расхохотался.       Драко и Тео, по-видимому, не находили это столь же забавным. Тео всё ещё потрясённо смотрел на Гарри, а на лице Драко отражалась смесь подозрения и удивления.       — Ты не… тёмный волшебник, — тихо сказал Драко.       Гарри покачал головой.       — Нет. Я действительно не так уж и много об этом знаю, но я прочитал достаточно, чтобы понять, что для того, чтобы считаться настоящим тёмным волшебником, нужно пройти нечто под названием “ритуал провозглашения", а я даже понятия не имею, что это за ритуал, — он вздохнул. — Я начал читать обо всём этом всего несколько месяцев назад, честно говоря. Мне просто… очень интересно.       Блейз, наконец-то, прекратил смеяться и уставился на Гарри, в то же время с лица Драко начала сползать подозрительность.       — Насколько интересно? — спросил Блейз.       — Ты когда-нибудь практиковал тёмные искусства? — сказал Драко сразу же после него.       Гарри чувствовал себя, как на допросе.       — Вроде как. Немного. Только несколько тёмных заклятий, — он сглотнул. — С тех пор как я нашёл эту книгу, я читаю о них почти без остановки, — он жестом указал на книгу в руках Тео.       — Погоди, — сказал Блейз, поднимая руку. — Это была первая книга по тёмным искусствам, которую ты прочёл?       — Я на самом деле ещё не читал её, — признался Гарри. — Я случайно достал её с полки и пролистал до “Магии Теней", а потом там был очень интересный материал о тёмном целительстве…       — Ты сейчас серьёзно? — недоверчиво спросил Драко.       — Гарри, — сказал Тео. — Ты… прошёл ритуал дара?       — Учитывая, что я понятия не имею, что это такое…       — Нам нужно немного притормозить, — перебил его Блейз. — Гарри, что именно произошло этим летом?       — Я… Я находился в… — что-то останавливало Гарри от объяснений, и он попробовал ещё раз. — Я нашёл эту… комнату… — и вот опять, Гарри хотел сказать “библиотеку”, но просто не мог произнести это слово. Он хотел рассказать, как открыл дверь, которую никто не мог открыть до него, но слова просто не хотели выходить. И тут его осенило. — Блять, — он вздохнул. — Я не могу сказать.       Драко выглядел раздражённым.       — Я думал, мы уже прояснили, что мы не раскроем…       Гарри покачал головой.       — Нет, не в этом дело. Я не не хочу. Я реально не могу. Всё здание под “Фиделиусом”.       Блейз приподнял бровь.       — Это очень сложная магия.       Гарри пожал плечами.       — Почему бы тебе… просто не объяснить, как можешь? Мы сами сложим, что к чему.       И Гарри, как мог, попытался объяснить. Он мог ссылаться на найденные и прочитанные материалы, но не мог назвать библиотеку Блэков “библиотекой”. Он мог сказать, что его тянуло в эту комнату, но не мог объяснить, что никто другой не мог туда войти. Он рассказал, что первой книгой, которую он взял с полки, было “Введение в Специализированные Тёмномагические Искусства”, и с тех пор стал постоянно таскать их без разбору, и что он прочитал вводную книгу, которая покрывала большинство основ. Сириуса он не упомянул совсем.       — Итак… — подытожил Блейз. — Ты нашёл Тёмную библиотеку — хотя ты не можешь сказать нам, что это была библиотека, мы знаем, что это она — и самой первой книгой, которую ты взял с полки случайно оказалась та, в которой есть информация, которую Тео искал месяцами?       — И сейчас ты просто случайно вошёл посредине этого разговора? — добавил Драко.       Гарри кивнул.       — Когда ты раньше использовал те тёмные заклятья, — сказал Блейз, — как ты себя чувствовал?       — Что? — спросил Гарри. — Нормально, я думаю. Они были довольно простыми.       — И ты не почувствовал… тошноты, боли в желудке или чего-то такого? — недоверчиво вскинул бровь Тео.       Гарри покачал головой. От ощущения, что он попал на допрос, он почувствовал себя пациентом, проходившим медицинский осмотр.       — Ёбанный в рот, — выругался Драко, и Гарри моргнул. Он не так уж и долго жил среди них, но он абсолютно точно был уверен, что ни разу раньше не слышал, как Драко ругался. — Грёбанный Мальчик-Который-Выжил не просто баловался тёмными искусствами, у него практически наверняка есть дар тьмы.       Гарри охватила волна раздражения.       — Пожалуйста, не называй меня так и не говори обо мне так, будто меня здесь нет, — после паузы он спросил. — Что такое дар тьмы?       — Давайте сядем, — предложил Блейз. — Этот разговор обещает быть долгим.       Они уселись в тесный кружок на полу посреди спальни, все практически в одинаковой позе — скрестив под собой ноги и наклонившись друг к другу.       — Тебе действительно стоит пройти ритуал дара, — сказал Тео.       — Я думаю, мы все уверены, что у тебя, скорее всего, есть дар тьмы, но тебе следует подтвердить это, — продолжил Блейз.       — Но что это означает? — спросил Гарри.       — Это значит, что ты от природы склонен к тёмным искусствам, — объяснил Драко. — Тёмная магия будет взывать к тебе и работать с тобой. Чем сильнее твой дар, тем более могущественным тёмным волшебником ты можешь стать.       — И как вы поняли, что у меня есть… дар тьмы?       — Вот, что тебе нужно знать о тёмной магии, — начал Блейз. — Если у тебя есть к ней склонность, она начнёт пытаться притянуть тебя к себе — например, заманит в Тёмную библиотеку.       — Или направит тебя к определённой книге, которая поможет тебе — или твоему другу — даже спустя несколько месяцев, — сказал Тео.       Гарри удивлённо поднял глаза. Слизеринцы были более дружелюбны к нему, чем он мог ожидать, но никто из них ещё не называл его “другом”.       — Мне кажется, это просто… совпадение.       — Это очень конкретное совпадение, Гарри, — сказал Блейз.       — Тёмная магия всегда знает, что тебе нужно, или понадобится в будущем, — продолжил Драко. — Если у тебя есть дар тьмы, и ты работаешь с ним, она обязательно тебе поможет.       Гарри поднял бровь.       — Вы говорите о магии так, будто она… разумна.       — Любая магия разумна, так или иначе. Почему, ты думаешь, у этого замка такой явный характер? — ответил Драко. — Магия это… как высшая сила, если можно так выразиться.       — Как Бог?       — Не так… по-магловски, но да, — нос Драко сморщился на предпоследнем слове, будто оно оставляло мерзкий привкус во рту.       Гарри откинулся назад, размышляя.       — Мне просто… интересны тёмные искусства и всё. Я хочу узнать как можно больше о них, но я не думаю, что у меня действительно есть… дар тьмы. Разве для этого не нужно происходить из тёмной семьи?       — Не обязательно, — сказал Драко. — Если твоя семья тёмная, то и у тебя, скорее всего, будет дар тьмы. Хотя это редкость, но также тёмные волшебники происходят из светлых семей, а в тёмных семьях рождаются дети, не имеющие ни капельки дара.       — Как Трейси, — сказал Блейз. — У неё вообще нет дара тьмы, хотя её мать — тёмная ведьма.       — Я всё ещё думаю, что это слишком поспешно — считать, что у меня есть дар тьмы, — сказал Гарри. — Всё, что я сделал — это нашёл комнату и книгу.       — И конкретную главу в этой книге, — продолжил за него Тео.       — И потом оказался на этом факультете, чтобы услышать этот разговор, в котором эта глава этой конкретной книги пригодилась, — добавил Блейз.       — Не только это, вообще-то, — сказал Драко. — Ты сказал, что использовал парочку тёмных заклятий, и тебя не тошнило, ничего в таком роде, они были для тебя лёгкими.       — Попытки практиковать тёмные искусства без дара обычно вызывают у людей неприятные ощущения, — объяснил Тео. — Ничего особенного, но ты бы точно заметил.       — А люди, у которых совсем небольшой дар — а таких, честно говоря, довольно много — обычно испытывают затруднения даже с низкоуровневыми тёмными заклятьями, — продолжил Блейз. — Им приходится очень много работать над ними, чтобы успешно применять.       — А ещё, ты чувствуешь, что тебя тянет к ним, — усмехнулся Драко. — Это тёмная магия взывает к тебе.       Гарри чувствовал себя немного перегруженным. Хотя он и надеялся открыто поговорить о тёмных искусствах со своими новыми однокурсниками, он никак не ожидал, что разговор примет такое направление.       — Но тебе действительно следует пройти ритуал дара, — сказал Блейз. — Он покажет, есть у тебя дар или нет, и не причинит тебе вреда, если нет.       — А что произойдёт, если у меня есть дар тьмы?       — Ничего, если ты не захочешь, — сказал Драко. — У Дафны есть дар тьмы и абсолютно никаких планов становиться тёмной ведьмой.       — Это личный выбор каждого, — добавил Тео.       Они на мгновение замолчали, позволяя Гарри переварить только что полученную информацию.       — Как мне пройти ритуал дара? — спросил он наконец.       Драко широко ухмыльнулся.       — Это один из ритуалов, которые должны проводиться в традиционный день — один из восьми циклических дней.       — Я читал о циклических днях, — оживился Гарри.       — Следующий — Самайн, — сказал Блейз. — И нам повезло, ведь до него как раз всего четыре дня. Думаю, тебе стоит присоединиться к нашему кругу, но сначала надо спросить Панси. В конце концов, это её звёздная ночь.       — Она поймёт, если мы всё объясним, — Драко махнул рукой. — Трейси не хочет этого делать, и Панси в курсе. Гарри может быть седьмым.       Гарри всё меньше и меньше понимал, о чём идёт речь.       — Мне ещё многому предстоит научиться, — тихо пробормотал он.       Драко всё равно услышал его.       — Мы можем помочь тебе, — сказал он. — Мысль о том, что у тебя — из всех людей — возможно будет… или, э-э, есть дар тьмы… это…       — Волнительно, — закончил за него Тео.       Гарри вдруг стал очень подозрительным.       — Почему вы все так взволнованы этим?       Драко с Тео переглянулись, но тут слово взял Блейз.       — У Тёмного Лорда, по сути, есть… монополия на тёмных ведьм и волшебников. Поскольку Министерство — или Дамблдор — не очень-то… принимают тёмных волшебников, у нас нет альтернативы.       Гарри нахмурился.       — Вы пытаетесь сказать, что я могу… стать этой альтернативой? — его охватил прилив гнева. — Ни хрена не заинтересован, — ему блядски надоело быть символом чего бы то ни было.       — Нет, мы не об этом, — быстро сказал Тео.       — Тогда о чём вы?       Драко наклонился вперёд.       — Твой пример показывает, что у нас действительно есть выбор. То, что мы тёмные, не означает, что мы должны выбирать Тёмного Лорда.       Гарри был потрясён. Хотя они открыто обсуждали связи своих семей, и Драко явно выражал свои сомнения, он никогда так открыто не намекал, что, возможно, не хочет присоединиться к Волан-де-Морту.       — Но ты… веришь во всю эту чушь с чистотой крови, которую восхваляет Волан-де-Морт…       — Чистота крови и тёмные искусства никак не связаны, — немного грубо перебил его Блейз.       — Среди не-тёмных волшебников тоже хватает тех, кто понимает проблему с грязнокровками, — сказал Драко, — это настолько широко распространено.       Гарри сузил глаза.       — Ну, я не понимаю эту так называемую “проблему”. Ты очень хорошо избегал этой темы, с тех пор как меня сюда распределили, но, блять, не используй при мне это слово, Драко.       — Хорошо. Маглорождённые — угроза для нашего общества…       — Моя мать была маглорождённой, — опасно произнёс Гарри. — Моя лучшая подруга — самая умная ведьма на курсе, если ты не забыл, — тоже маглорождённая.       — Всегда есть исключения, полагаю, но…       — Драко, заткнись, — мягко перебил его Тео. — Ты не помогаешь.       Блейз, сидевший в стороне и наблюдавший за обменом мнениями, скрестил руки.       — Думаю, очевидно, что никто из нас не хочет ссориться, тем более из-за этого, — сказал он. — Давайте договоримся.       Они проговорили до поздней ночи. Сразу же после отбоя к ним присоединились Крэбб и Гойл. Гарри был удивлён: несмотря на то, что их отцы — Пожиратели Смерти, у них, как и у Трейси Девис, не было ни капли дара тьмы. Зато Драко, Тео и Блейз уже прошли свои ритуалы провозглашения и стали тёмными волшебниками.       В ходе разговора они устанавливали границы, определяя, о чём можно говорить друг с другом, а о чём — нет. Драко признал, что Гарри не показалось — он действительно пытался воздерживаться от высказываний о маглорождённых и будет и дальше продолжать стараться это делать, ради Гарри. Драко и Гарри договорились, что продолжат дискуссию о чистокровных и маглорождённых, но только в слизеринской спальне и только если никто не будет об этом знать. Если до Люциуса Малфоя дойдут слухи, что его единственный сын позволяет себе даже немного задуматься над обсуждением этой темы, Драко не поздоровится.       Также они согласились, что если дискуссия станет чересчур бурной, они остановятся и остынут, прежде чем зайдут слишком далеко.       Тео и Блейз молчали во время этого обмена мнениями, и Гарри задумался, сможет ли он убедить Драко в том, что идеология о чистоте крови по своей сути ошибочна.       В завершение этой и без того шокирующей ночи Драко наконец сбросил на Гарри бомбу.       — Я, честно говоря, не особо уверен в том, что хочу присоединиться к Тёмному Лорду, — тихо сказал он. — Мне кажется, он абсолютно сумасшедший. Но я не думаю, что у меня есть выбор, — он посмотрел Гарри прямо в глаза. — Вот почему я так взволнован на твой счёт, Гарри.       — Я очень не хочу быть третьей — или четвёртой, если считать Министерство — стороной в этой войне, — Гарри покачал головой. — Я просто хочу найти способ победить его. Я подумал, что тёмные искусства могут мне в этом помочь, поэтому я и занялся ими.       — Они скорее всего помогут, — согласился Тео. — Более того, возможно, ты сможешь показать тёмным ведьмам и волшебникам, что Тёмный Лорд — не единственный выход.       — Что может в свою очередь ослабить его, — добавил Блейз, — и увеличить вероятность его поражения.       Разговор перескакивал с темы на тему, в основном, вращаясь вокруг тёмных искусств, последователей Волан-де-Морта и чистоты крови.       Всё это время где-то на задворках сознания Гарри продолжала крутиться мысль о том, что слизеринцы таки хотят, чтобы он стал их новым символом.       И это ужасало.