Глава 13: Инстинкт

      — Поттер, зайдите ко мне после занятия.       Услышав слова Снейпа, Гарри поднял глаза от своего “Восстанавливающего зелья” и задумался, что же он сделал не так. Он заглянул в свой котёл, а затем в котёл Драко: оба зелья были совершенно идентичны. Он посмотрел на Драко, тот покачал головой и пожал плечами.       — Эм… да, сэр, — кивнул Гарри.       — Ты знаешь, зачем? — пробормотал Драко, разливая зелье по флаконам.       — Понятия не имею, — прошептал Гарри.       Он дождался, пока класс опустеет, прежде чем подойти к Снейпу.       Тот не стал утруждать себя какими-либо предисловиями и заговорил сразу же:       — Я думал, я ясно выразился, — прошипел он, — что Вы не должны брать дело в свои руки и самостоятельно наказывать того, кто наслал на Вас заклятье подножки.       Гарри моргнул.       — Что? — он был немного растерян. — Я ничего не делал. Честно говоря, я даже забыл об этом…       — Замолчите.       Гарри захлопнул рот и перевёл взгляд в пол.       — Объясните мне в таком случае, почему профессор МакГонагалл просит меня отныне сообщать о таинственных нападениях на слизеринцев? — Гарри взглянул на Снейпа, тот был просто в ярости. — И почему она упомянула нападение на Вас?       Глаза Гарри расширились. Из-за всего, что произошло сначала с Блейзом, затем с игрой в квиддич, а потом и с Гермионой, он умудрился похоронить разговор с МакГонагалл на самых глубоких задворках сознания.       — Я… я спрашивал её о другом, — осторожно начал он. — Это просто… всплыло.       — Вам придётся выражаться гораздо яснее, Поттер, — Снейп практически рычал. — Вы пошли в обход меня…       — Я не ходил в обход Вас! — огрызнулся Гарри и мгновенно понял, как это прозвучало. — Простите.       Честно говоря, он был изрядно удивлён, что Снейп ещё не назначил ему отработку.       — Я не хотел… идти в обход Вас, — тихо сказал он, — мне надо было спросить её кое о чём. И это… было связано.       — О чём Вы спросили её?       Гарри нервно сглотнул. Он пошёл к МакГонагалл как раз из-за того, что не хотел говорить об этом со Снейпом.       — Что значит Ваше “кое о чём”? — продолжал давить Снейп.       Гарри отчаянно пытался придумать подходящий ответ. Он слизеринец, чёрт возьми, импровизация должна получаться у него лучше.       — Поттер, если Вы мне не ответите, Вы будете…       — Я спрашивал её о моём отце! — выкрикнул Гарри.       Снейп замер. Он смотрел на Гарри с абсолютно нечитаемым выражением лица.       Ему бы следовало заткнуться, он уже сказал достаточно, но слова продолжали вылетать из его рта:       — Мне… Мне нужно было знать, правдивы ли все те вещи, которые Вы о нём всегда говорили, — его голос дрожал. — И я получил свой ответ!       Гарри стремительно развернулся, подхватил сумку и рванул из кабинета.       Снейп за ним не последовал.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри остановился, как только вылетел из кабинета Зелий. Он увидел ожидающих его Дафну, Блейза и Драко, а сейчас ему как никогда хотелось остаться одному.       Он начинал понимать жалобы Астории насчёт того, что нужно всегда находиться рядом с людьми. Он пробыл здесь всего пару месяцев, а ей уже как три года приходилось иметь дело с вечной компанией слизеринцев. Ему придётся терпеть постоянных телохранителей до конца учёбы, и он понятия не имел, как с этим справиться.       Он покачал головой и пошёл дальше по коридору, стараясь всем своим видом сказать “отъебитесь”.       — Гарри! — раздался голос Драко.       За спиной послышались шаги, и он съёжился. Он обернулся, готовясь крикнуть Блейзу или Драко, чтобы они отстали от него к чёртовой матери.       Это была Дафна.       — Ты не выглядишь довольным, — заметила она.       Гарри фыркнул.       — Я и не доволен. Я хочу, чтобы меня оставили в покое, не переживайте, буду держать ухо востро с мстительными хаффлпаффцами, — огрызнулся он, разворачиваясь, чтобы уйти.       Дафна схватила его за руку, прежде чем он успел сделать хоть шаг.       — Грейнджер подходила ко мне после занятия, она хотела узнать, сможешь ли ты встретиться с ней в библиотеке, когда закончишь с профессором Снейпом.       Гарри откинул голову назад и издал невероятно страдальческий вздох.       — Прекрасно, — с сарказмом пробормотал он. Он не был в настроении для общения с кем бы то ни было, даже с Гермионой. Но учитывая их вчерашний разговор, вряд ли он может проигнорировать её просьбу.       — Ну, ты не обязан, ты же знаешь…       — Нет, я действительно должен, — мотнул головой он. — Я почти уверен, что уже хожу по тонкому льду.       — Что? — нахмурилась Дафна. — Почему?       — Она злится на меня из-за того, что сказал Блейз! — он повысил голос. — Полагаю, она не в восторге от того, что я зависаю с людьми, которые ненавидят её за её же существование, — он зло глянул на Блейза с Драко.       — Ну, это не слишком честно с её стороны, — рассудительно заметила Дафна, — Блейз был идиотом, а не ты.       — Может, и не честно, но вполне понятно, — Гарри снова тяжело вздохнул. — Я сказал кое-что глупое, и теперь она думает, что я… “обращаюсь в новую веру” или что-то типа того, — он покачал головой. — Она одна из моих лучших друзей, и я не хочу… Я должен встретиться с ней.       — Я иду с тобой, — Гарри лишь зарычал.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гермиона, как обычно, сидела в окружении стопок книг.       — Хэй, — неуверенно произнёс Гарри, он испытывал странную нервозность.       Гермиона подняла глаза и тут же наткнулась на Дафну.       — Гринграсс! Я рада, что ты пришла с ним, у меня есть кое-что для тебя, — она открыла сумку и вытащила три учебника.       — Это… — глаза Дафны загорелись. — Спасибо, Грейнджер!       Гарри кинул быстрый взгляд на обложку верхней книги, на ней был необычайно длинный заголовок, но он зацепился за слово “Микробиология”.       — Чёрт, Гермиона, это университеские?       — Да, — кивнула она. — Это заняло порядочно времени, когда я наконец смогла разобраться в них, когда мне было десять, но это такая увлекательная тема!       Дафна уже сидела рядом с Гермионой и была полностью поглощена книгой. Гарри издал тихий смешок и тоже присел.       — Как дела? — спросил он у Гермионы.       — По поводу нашего вчерашнего разговора… — сказала Гермиона, и Гарри слегка дёрнулся. Она вытащила книгу из одной из своих стопок. — Я хотела показать тебе, что я читала, — она развернула книгу и указала на отрывок.       “Самайн издавна празднуется тёмными ведьмами и волшебниками по всему миру. Это ночь, когда тёмная магия становится более открытой для тёмных волшебников. Хотя тёмная магия не так сильна, как в самую длинную ночь — Зимнее Солнцестояние — в эту ночь тёмные волшебники, очевидно, более могущественны, чем обычно. Именно по этой причине в эту ночь часто проводятся самые тёмные ритуалы, включая человеческие жертвоприношения и обряды с тёмной кровью, а также жестокие нападения на врагов тёмных магов. Среди самых известных из них — нападение на Годрикову впадину и последующее уничтожение семьи Поттеров в 1981 году, совершённое Тёмным Лордом Сами-Знаете-Кем”       Глаза Гарри расширились.       Он знал, что его родители погибли на Хэллоуин, но он как-то не сообразил, что они также умерли в Самайн.       — Я нашла только ужасные упоминания о Самайне, Гарри, — сказала Гермиона, и Дафна вдруг встревоженно оторвалась от чтения. Её глаза ненадолго встретились с глазами Гарри, но она так ничего и не сказала. — Ты сказал, что можешь посоветовать другую книгу, о так называемых “циклических днях”… — продолжила Гермиона. — Как она называется? Всё, что я пока находила, было не слишком… положительным.       Гарри нервно сглотнул. Он должен был знать, что Гермиона ни перед чем не остановится, если хочет получить ответы. Он не мог сказать ей, что прочитал о циклических днях в книге по тёмным искусствам, это лишь подтвердило бы все её подозрения, и она тут же бы пошла прямиком к Дамблдору.       — Я много читал в этом году, — Гарри гордился тем, что может контролировать свой голос. — Не уверен, что смогу вспомнить название…       — Ты, должно быть, говоришь про “Колесо Года”, — внезапно подала голос Дафна. — Ты как-то одолжил её у Астории, помнишь?       Конечно же, Гарри никогда не одалживал у Астории книг, ни единой. Волна благодарности и облегчения пробежала по его телу, и он сделал себе мысленную пометку поблагодарить Дафну позже.       — Точно! — кивнул он. В глубине души он ощутил слабый укол вины, это был первый раз, когда он прямо в глаза соврал Гермионе о тёмных искусствах.       — “Колесо Года”? — повторила Гермиона, задумчиво сдвинув брови. — Не думаю, что видела такую в библиотеке.       — Её, скорее всего, здесь и нет, — предположила Дафна. — Это старая книга, и хотя библиотека огромна, она не может вместить всё. Если ты не сможешь найти её здесь, я могу попросить свою сестру одолжить её тебе.       — Что такое “колесо года”? — нахмурившись, спросила Гермиона.       Дафна на мгновение задумалась, а затем потянулась к сумке, доставая чистый лист пергамента.       — Вот, — сказала она, рисуя круг. — Это год, — она сделала две засечки на противоположных сторонах круга. — Эта будет Зимним Солнцестоянием, а эта — Летним, — она сделала ещё две, внизу и наверху. — Вот эти две — Весеннее и Осеннее Равноденствие, — она нарисовала ещё четыре засечки. — Эти дни — середина между Солнцестоянием и Равноденствием. Имболк — между Зимним Солнцестоянием и Весенним Равноденствием. Белтейн следует за Весенним Равноденствием. Лугнасад находится между Летним солнцестоянием и Осенним Равноденствием, а Самайн — между Осенним Равноденствием и Зимним Солнцестоянием. Всё “колесо” представляет собой цикл смерти и возрождения.       Гермиона, нахмурившись, смотрела на пергамент.       — Это не объясняет, почему все эти книги называют Самайн тёмным праздником.       Дафна указала на засечки Самайна, Йоля и Имболка.       — Исторически сложилось так, что эти три дня наиболее важны для тёмных волшебников, потому что в эти дни тёмная магия, предположительно, сильнее всего, — затем она указала на Белтейн, Летнее Солнцестояние и Лугнасад. — И напротив, эти три дня наиболее важны для светлых волшебников, потому что светлая магия становится сильнее, — она посмотрела на Гермиону с необычно строгим и серьёзным выражением лица. — Но многие волшебники отмечают все праздники как возможность прославить всю магию, потому что магия — это то, что делает нас теми, кто мы есть.       Гермиона кивнула, пристально изучая рисунок Дафны.       — Понятно, — сказала она с сомнением в голосе.       — Если ты действительно хочешь узнать побольше, можешь спросить Терри Бута из Когтеврана, — добавила Дафна. — Я видела, что вы иногда занимаетесь вместе. Его семья придерживается старых традиций, и он сможет ответить на все твои вопросы, — она усмехнулась. — Таким образом, ты получишь не только злобную “слизеринскую” точку зрения.       Гермиона выглядела сконфуженной.       — Ох, прости! Я не хотела…       Дафна махнула рукой.       — Мы привыкли.       Гермиона снова взглянула на пергамент.       — Могу я забрать его?       — Конечно.       Гермиона как раз убирала пергамент в сумку, когда со стороны вдруг послышался знакомый голос:       — Грейнджер.       Все трое обернулись, чтобы увидеть Блейза, замершего по другую сторону стола с необычайно серьёзным лицом. Драко стоял позади него.       Гермиона сразу же насторожилась.       — Забини.       Блейз минуту смотрел на неё, прежде чем занять место рядом с Гарри.       — Грейнджер, я бы хотел… — он сглотнул и посмотрел на свои руки. — Я бы хотел принести свои извинения за то, что сказал на днях.       Брови Гарри удивлённо взметнулись вверх. Блейз клялся и божился, что “не может” извиниться перед Гермионой.       Гермиона отражала выражение лица Гарри, ей явно было чрезвычайно неуютно, и она смотрела на Блейза с подозрением.       — Я был совершенно не в себе, — продолжил Блейз. — Эти слова просто… слетели с языка.       — Это и есть часть проблемы, Блейз, — заметила Дафна.       — Я знаю, — ответил Блейз, и по его тону Гарри догадался, что это не первый их подобный разговор. — Грейнджер, я… — он вздохнул. — Моя мать воспитывала меня с определёнными убеждениями. Я понимаю, что это не оправдание, но я… — он сглотнул и вновь посмотрел на руки, выглядя совершенно несчастным. — До меня дошли слухи, что ты могла обидеться на Гарри за то, что я тебе сказал, — продолжил он. — Я просто хочу пояснить, что он ни в коем случае не несёт ответственности за мою собственную глупость.       Гермиона долгое время изучала Блейза.       — Я ценю твои извинения, Забини, — наконец сказала она. — Но это не отменяет того факта, что ты по-прежнему считаешь меня низшим человеческим существом.       — Я не уверен, что это так, — слабо возразил Блейз. — Есть… некоторые вещи, над которыми я работаю… распутываю, — он сделал глубокий вдох. — И я хотел бы быть уверенным, что ты будешь продолжать уделять Гарри время, пока я их распутываю.       Губы Гермионы приоткрылись от удивления.       — Это… неожиданно, — пробормотала она, — приятная неожиданность, правда.       Блейз кивнул и наклонился вперёд.       — Я очень прошу тебя не распространяться о моих… сомнениях, — тихо произнёс он. — То есть, пожалуйста, не говори об этом никому — даже Томасу. Я не буду называть имён, но мы много говорили об этом в подземельях. Если слухи дойдут до родителей некоторых людей…       Гарри инстинктивно перевёл взгляд на Драко, который смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Видимо, это типичная слизеринская черта.       — Полагаю я могу… принять это, — медленно протянула Гермиона.       — Сочту это хорошим знаком, — хмыкнул Блейз. — Итак, чтобы всё было официально: я очень сожалею, мисс Грейнджер.       Гермиона кивнула.       — Я принимаю твои извинения, — сказала она, прищурившись. — Посмотрим, куда это нас приведёт.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри вскоре ушёл вместе с слизеринцами, и почти сразу после того, как они свернули за угол, Дафна схватила Гарри за руку и потащила в пустой класс.       — Эй! — возмутился он. — Что ты делаешь?       Она втолкнула его в класс, Блейз с Драко последовали за ней, оба выглядели немного озадаченными. Она захлопнула дверь и набросилась на Гарри с яростным выражением лица.       — Ты, — прошипела она, — должен быть более осторожен со словами, которые говоришь людям с других факультетов.       — Что случилось? — спросил Блейз.       — Грейнджер только что завалила меня вопросами о циклических днях и Самайне, — бросила Дафна. — Почему? Что ты ей сказал?       Драко и Блейз встревоженно посмотрели на него, и Гарри нервно вздохнул.       — Потому что Рон видел меня с вами на Самайн, — сказал он. — По гриффиндорской Башне теперь ползают слухи, что я замешан в чём-то тёмном, и она спросила меня об этом. Я пытался объяснить ей, что это просто старые традиции, но… — он замялся. — Я предложил ей самой разузнать про Самайн. Я знаю, как глубоко она зарывается в книги, когда натыкается на что-то, о чём не знает.       Дафна выгнула бровь.       — Так ты пытался сбить её со следа, — медленно протянула она.       — Наверное, — ответил Гарри, скрестив руки. — Да, полагаю, именно это я и сделал.       Дафна рассмеялась.       — Это очень по-слизерински с твоей стороны, Гарри.       — Что? — ошарашенно переспросил он. — Каким образом?       — Звучит так, будто ты попытался отвлечь её от слухов о тебе, — с усмешкой сказала Дафна.       Гарри был поражён. Дафна была права, разумеется, но такая формулировка заставила его занервничать.       — Мы должны были подумать об этом сразу после того, как наткнулись на Уизела на Самайн, — нахмурился Драко, — но отвлеклись на… — он умолк и кинул взгляд в сторону Блейза. — Нам нужно переложить книги из твоего сундука, просто на всякий случай, — продолжил он. — Если эти слухи ходят в Гриффиндоре, скорее всего, они уже дошли до ушей МакГонагалл или Дамблдора.       — И из-за того, что это ты, они, скорее всего, не отмахнутся от этого так же легко, как от обычных сплетен о слизеринцах, — добавил Блейз.       Гарри сглотнул.       — Я облажался, да?       — Думаю, не особенно, — мягко сказала Дафна. — Ты теперь слизеринец, слухи всё равно рано или поздно поползли бы, — она стала серьёзной. — Но ты больше не можешь давать Грейнджер подсказок. Она невероятно умна, и быстро тебя раскусит.       — Она говорила слишком прямо, — беспомощно пожал плечами Гарри, — что ещё я мог ей сказать?       — Что ты воспользовался отсутствием комендантского часа, — предложил Блейз.       — Или то же самое, что сказал Уизли — просто хотел разузнать, что это такое, — добавила Дафна.       — Я видел твои книги, — скрестил руки Драко. — Даже тебя бы арестовали, если бы их нашли среди твоих вещей.       — Если Грейнджер действительно подозревает тебя в увлечении тёмными искусствами, что, как ты думаешь, она может сделать? — неожиданно спросил Блейз.       Гарри вздохнул, вспоминая, как Гермиона отдала его Молнию учителям в конце третьего года.       — Она наверняка кому-то расскажет, — он внезапно почувствовал раздражение. — Это опять про… про то, что маглорождённые разрушают репутацию тёмных магов?       — Дело не в том, что она маглорождённая, — спокойно ответил Драко, — а в том, что она гриффиндорка.       — Как и я, — огрызнулся Гарри, — до сентября, во всяком случае.       — У тебя невероятно мощный дар тьмы, — сказала Дафна. — У тебя есть предрасположенность к тёмным искусствам.       — У нас нет такой же уверенности насчёт Грейнджер, — добавил Блейз.       Гарри понятия не имел, что на это ответить, поэтому просто грустно вздохнул.       — Пойдём, — мягко позвал Драко. — Надо переложить твои книги до обеда.       Они вышли из класса и направились в сторону подземелий, Гарри всю дорогу молчал, краем уха прислушиваясь к разговору и хмурясь.       Он не соврал Гермионе напрямую в тот день, но он всё равно манипулировал ею. Он посоветовал ей самой поискать о циклических днях, надеясь, что она с головой зароется в книги, как всегда это делала. И сделал он это с одной единственной целью — отвлечь её от слухов о нём и тёмных искусствах.       Ещё более тревожным было то, что пока Дафна прямо не указала ему на это, он даже не осознавал, что натворил.       В дополнение к этому, он понял, что хоть и не горел желанием становиться учителем на секретных занятиях по защите из-за потенциального риска быть исключённым Амбридж, он был более чем рад продолжить изучение тёмных искусств, которое могло привести его к аресту.       Шесть месяцев назад ему, скорее всего, была бы отвратительна даже сама мысль о манипулировании Гермионой или же о исследовании тёмных искусств под угрозой ареста.       Он убеждал Рона и Гермиону, что он тот же самый человек, каким был всегда, но они оба твердили, что он стал не похож на себя.       И, возможно, они были правы.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Дорогая Андромеда,       Я понятия не имею, как спросить об этом и даже о чём именно спрашивать. Я уже по меньшей мере десять раз пытался написать это письмо, и всё равно оно получалось не так, как надо.       Вы говорили, что стихия Слизерина — вода, а вода — стихия перемен.       Я чувствую, что меняюсь, и я не уверен, что мне нравится то, во что я превращаюсь.       Я обеспокоен тем, что я делаю. Самое худшее, что я манипулировал близкой подругой, чтобы увести её от раскрытия правды кое о чём. Я чувствую, что я становлюсь лживым и коварным.       Мне кажется, что все эти поступки были совершены с благими намерениями, но я не уверен, что доволен тем, как я их совершаю.       Думаю, мой вопрос в том, является ли это “нормальным” поведением слизеринца, или это та самая “изворотливость”, о которой Вы упоминали, на которую иногда способны слизеринцы?       Надеюсь, Вы сможете пролить свет на это, потому что сейчас я не очень доволен собой.       Искренне,       Гарри

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      На следующий день Амбридж попросила остаться его после занятия. Гарри мгновенно напрягся, но натянул фальшивую улыбку и кивнул.       — Да, профессор Амбридж.       — Что такого случилось, что всем учителям внезапно разом потребовалось поговорить с тобой? — прошептал ему Драко, пока они собирали учебники.       Гарри покачал головой.       — Это не одно и то же, — ответил он.       Блейз послал Гарри предостерегающий взгляд, но ничего не сказал. Панси быстро обняла его, пользуясь этой возможностью, чтобы прошептать:       — Ты отлично справишься, — сказала она. — Можешь взорваться после, но главное, не перед ней.       Гарри кивнул и одарил её слабой улыбкой, а затем они с Амбридж остались одни.       Он сделал глубокий вдох и сел, выжидающе глядя на Амбридж. Она уселась напротив него, вываливая на него целый каскад своих типичных отвратительных улыбок.       — Думаю, сейчас самое подходящее время поговорить без Ваших однокурсников, — сказала она.       Волосы на затылке Гарри встали дыбом. Блейз не получал отработок на этой неделе, объясняя это тем, что ему надо пересмотреть свою стратегию, но если она его раскусила…       — Я невероятно впечатлена Вашим поведением в моём классе, мистер Поттер, — продолжила Амбридж. — Я бы солгала, если бы сказала, что была… оптимистично настроена в отношении Вас в этом году, но за исключением того крошечного инцидента в начале семестра, Вы показали себя просто замечательно.       Гарри сглотнул, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.       — Благодарю, профессор.       — Теперь, когда мы с Вами оставили всю эту чепуху о возвращении Тёмного Лорда позади, я подумала… — Амбридж хихикнула. — Я подумала, не согласитесь ли Вы сделать небольшое заявление в “Пророке” о Вашей… ошибке?       Гарри мгновенно вскипел. Она хотела, чтобы он присоединился к министерской пропаганде. Это не та ситуация, в которой Гарри мог сказать ровно противоположное тому, что чувствовал. Он никогда и ни за что не согласился бы лгать всему волшебному миру об окружающей его опасности. Он сжал ремень сумки с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев.       Он сделал глубокий вдох и приложил титанические усилия, чтобы его голос оставался ровным.       — Я прошу прощения, профессор, — сказал он, — но не думаю, что могу это сделать.       Амбридж выпучила глаза.       — Почему бы и нет? Я уверена, что если бы общественность увидела Вас, Гарри Поттера — из всех людей — говорящего им, что они действительно в безопасности…       — После того, что “Пророк” писал обо мне этим летом, я бы предпочёл никогда не делать никаких заявлений, — перебил Гарри. — С меня достаточно и того, что они уже успели на меня вывалить.       Амбридж нахмурилась.       — Конечно же, Вы понимаете, что правда сможет очистить Ваше имя?       Гарри покачал головой в поиске верных слов, он должен был как-то выкрутиться из этой ситуации.       — Дело не только в этом лете, профессор Амбридж, — медленно сказал он. — “Пророк” никогда не был благосклонен ко мне, — он сузил глаза. — Я уверен, Вы помните статьи Риты Скитер в прошлом году? Она перевирала мои слова и распространяла ложь обо мне и моих друзьях.       — Мистер Поттер…       — Грубо говоря, профессор, — продолжал Гарри, гордясь тем, что у него получается держать лицо, — я не доверяю “Пророку”, и, полагаю, у меня есть на то веские причины.       Амбридж выглядела взбешённой, её губы неприятно искривились.       — Должна сказать, я невероятно разочарована, мистер…       — Если бы Ваше имя неоднократно и несправедливо поливали грязью ещё до того, как Вы стали достаточно взрослой, чтобы сдать С.О.В., что бы Вы сделали? — спросил Гарри, в очередной раз прерывая её. Он прищурился в раздумьях: нужно было как-то достучаться до неё. — Что бы Вы сделали как слизеринка?       Амбридж захлопнула рот и, кажется, действительно задумалась над его вопросом.       И внезапно Гарри осенило. По словам Блейза, она ценила свою силу, и ей нравилось, когда люди указывали на то, сколько власти у неё было на самом деле.       — Я буду откровенен с Вами, профессор, — сказал Гарри, наклоняясь вперёд и сцепляя руки. — Очевидно, что, несмотря на протесты обеих сторон, Министерство Магии всё же имеет определённый контроль над тем, что печатается в “Пророке”. Вы могли бы назвать это правдой?       Амбридж издала короткий неприятный смешок.       — Это может быть или не быть правдой.       — Я понимаю, — он поднял руку и положил подбородок на ладонь, подражая Драко, когда тот глубоко задумывался. — Если бы Вы могли каким-либо образом гарантировать, что “Пророк” больше никогда не опорочит моё имя, я мог бы… обдумать Ваше предложение.       Глаза Амбридж зажглись.       — Я, разумеется, посмотрю, что тут можно сделать, мистер Поттер, но…       — Я хочу внести ясность, профессор, — прервал её он. — После того, как они со мной обошлись, я не приму простого рукопожатия от них. Мне нужно что-то… обязывающее.       Амбридж нахмурилась.       — Это будет нелегко. Вы же знаете, как репортёры…       — Я точно знаю, — сказал Гарри. — Именно поэтому я и прошу о такой сделке.       Амбридж не выглядела довольной, но кивнула.       — Ваши условия… мне понятны. Я поговорю с некоторыми людьми, чтобы посмотреть, что мы можем для Вас сделать, — она улыбнулась, её губы мерзко изогнулись. — Вы отлично приспособились к своему новому факультету, мистер Поттер… Слизеринец слизеринцу.       Гарри сглотнул.       — Думаю, да, мэм, — он поднял сумку и потянул ремень через плечо. — Что-нибудь ещё, профессор?       Амбридж махнула рукой.       — Нет, мистер Поттер, можете идти.       Гарри поднялся и слегка наклонил голову.       — Спасибо, профессор Амбридж. Хорошего дня.       — Вам тоже, мистер Поттер.       Гарри вышел из класса и мгновенно понёсся по коридору. Палочка уже была у него в руке, и как только он свернул за угол, его гнев выплеснулся наружу. Он кидал выброс за выбросом чистой, сырой магии в стены замка, но ему всё равно было мало.       Он ненавидел её. Она ожидала, что он внесёт свой вклад в ложь, которую продолжало распространять Министерство, а он даже не мог дать ей прямой отказ из страха оказаться вновь исключённым из Хогвартса.       — Гарри!       Он послал ещё более яростный выброс в стену, прежде чем развернуться и увидеть Дафну, Панси и Драко, спешащих к нему.       — Знаю, тебе нужно выпустить пар после этого разговора, — доверительно сказала Панси, — но ты привлекаешь внимание.       — Эта… ёбанная… жаба! — Гарри вскрикнул в бешенстве. — Знаете, чего она от меня хочет?       — Да, — пару раз кивнула Панси.       Недоумение на секунду затмило ярость.       — Что?       Дафна держала длинный шнур, с прикреплённым на конце ухом, точно такие же были у Панси с Драко. Очевидно, все трое использовали Удлинители Ушей, чтобы подслушать разговор.       Гарри неверяще посмотрел на них и покачал головой.       — Слизеринцы, — пробормотал он.       Драко по-волчьи усмехнулся.       — И ты был очень, очень хорошим слизеринцем, Гарри, — сказал он, почти мурлыча. — Ты великолепно надул её.       — Что, если ей действительно удастся осуществить сделку с “Пророком”? Что мне тогда делать?       — Скорее всего, у неё не выйдет, — утешила его Дафна. — “Пророк” находится под властью Министерства, но она права — они всё ещё репортёры. Они не согласятся ни на что, что… как ты это назвал?       — Обязывающее, — рассмеялся Драко. — Так что, даже если каким-то неземным чудом у неё получится заключить сделку, любое сделанное тобой заявление будет на твоих условиях.       — Что в переводе означает, что мы поможем тебе придумать, что сказать, — скрестила руки Панси.       — Но даже если это и произойдёт, заключение сделки такого рода займёт очень много времени, — усмехнулась Дафна. — Правда уже может выплыть наружу к тому моменту, когда вы достигнете соглашения.       — И когда правда всплывёт, “Пророк” будет лизать тебе зад, — Драко практически задыхался от хохота. — Точно так же, как Амбридж сейчас.       Гарри моргнул.       — Что?       Драко подошёл и положил руки ему на плечи.       — То, как она с тобой разговаривала… она явно готовит почву для себя, на случай, когда твоё имя очистится. Она хочет быть с тобой в хороших отношениях.       Гарри скорчил гримасу.       — Я не понимаю.       Драко отпустил его, закатывая глаза.       — Чего я не понимаю, так это того, как у тебя получается быть таким хорошим слизеринцем, даже не подозревая о своих возможностях.       — Ты всё больше и больше меня запутываешь, знаешь ли, — пожаловался Гарри.       Драко мгновение пялился на него, затем покачал головой. Панси и Дафна рассмеялись. Гарри чувствовал себя совершенно сбитым с толку, гнев был забыт.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Дорогой Гарри,       Мне жаль, что это Вас так беспокоит. Мне, возможно, будет сложнее объяснить этот вопрос, поскольку я всегда была слизеринкой, а Вы — нет. Я уверена, что, будучи гриффиндорцем, Вы воспринимали всё как чёрное и белое, в то время как слизеринец не верит, что чёрное и белое вообще существует.       Обман — не всегда плохой поступок. Я обманывала своих родителей в течение многих лет, когда начала влюбляться в Теда, и мне кажется, что у меня была весьма веская причина так поступать.       Вы упомянули, что считаете, что поступаете так по правильным причинам. Я не знаю, что это за причины и какова Ваша конечная цель, но думаю, что общее правило таково: чтобы избежать “изворотливости”, о которой мы говорили, Ваш обман не должен причинять вреда тем, кто Вас окружает.       Это, признаться, трудноопределимое правило. Мои родители сказали бы, что я причинила вред семье Блэков, решив выйти замуж за маглорождённого, но их реакция была продиктована их предрассудками.       Трудно сказать, считаю ли я Ваши действия оправданными, не зная подробностей произошедшего, но скажу следующее: за то короткое время, что мы общаемся друг с другом, я уже могу сказать, что Вы не коварный человек, Гарри. У Вас доброе сердце, и я верю, что даже если Ваш обман и был вызван эгоистичными причинами, он, скорее всего, был справедливым.       Я уверена, что Вы справитесь с этим. Похоже, Вы становитесь впечатляющим молодым слизеринцем, и мне не терпится увидеть, что Вы приготовили для этого мира.       Пожалуйста, не стесняйтесь писать мне, в случае если Вам что-нибудь понадобится.       Искренне,       Андромеда Тонкс       Гарри сложил письмо и обнаружил, что чувствует себя куда лучше, гораздо лучше, чем он ожидал. Андромеда стала для него странным источником спокойствия, но он не ожидал, что она сможет сказать что-то, что настолько подбодрит его. Она снова его удивила.       Он обманул Гермиону, но это было связано с тем, что у неё были те же предрассудки против тёмных искусств, что и у большей части волшебников. Андромеда обманула своих родителей из-за их собственных предрассудков, хотя эти предрассудки были направлены против маглорождённых.       Гермиона не виновата в том, что у неё были такие убеждения, рассуждал Гарри. Все свои знания она черпала из книг, а библиотека Хогвартса в высшей степени настроена против тёмных искусств. Содержимое библиотеки фактически способствовало формированию предвзятого мнения в мире волшебников.       Он не причинял вреда Гермионе лично — её чувства, вероятно, были бы задеты, если бы она узнала, что Гарри намеренно пытается увести её от правды, но он не причинял ей боли как таковой.       Когда всё было решено, он почувствовал, что наконец может перейти к тому, что так долго откладывал, и на следующем собрании пятого курса Гарри объявил своим однокурсникам, что хочет узнать больше о провозглашении Тьмы.       Естественно, Драко был в полном восторге.       — Я ещё не принял решение, — прояснил он, — просто хочу узнать больше. В одной из книг, которую я читал летом, говорилось, что это… может изменить мою личность или характер. Я хочу знать, почему люди выбирают для провозглашения определённые циклические дни. Я хочу знать, что вообще представляет из себя провозглашение. Я хочу быть уверенным, что знаю достаточно, перед тем как приму то или иное решение.       И они принялись обучать его всем тонкостям провозглашения Тьмы, Гарри впитывал знания как губка. Кое-что из того, о чём они говорили, он уже знал, но ему было проще разобраться в этом, когда появилось больше контекста.       Практически все ведьмы и волшебники начинали путь провозглашения в один день — на Йоль, или Зимнее Солнцестояние.       У разных семей были разные традиции и ритуалы относительно каждой ступени пути, но основы были почти одни и те же.       После проведения так называемого “ритуала намерения” на Солнцестояние, ведьма или волшебник должны были провести ещё три — ритуал крови, ритуал магии и ритуал личности. Эти ритуалы могут быть исполнены в любое время, в зависимости от того, когда будет удобно ведьме или волшебнику. После завершения всех трёх ритуалов окончательное провозглашение происходило в один из циклических дней — тот, который наибольшим образом подходил ведьме или волшебнику.       Панси объяснила, что провозгласила себя гораздо позже Блейза, Драко, Тео и Миллисент, потому что хотела провести личные ритуалы в определённые дни тёмного цикла, а затем завершить окончательное провозглашение на Самайн.       — Так всегда поступали в моей семье, — сказала она.       Почти все тёмные волшебники завершали своё провозглашение на Самайн, Йоль или Имболк — три дня, как Дафна объяснила Гермионе, являющиеся традиционно тёмными. Светлые волшебники, напротив, как правило, провозглашали себя на Белтейн, Литу или Лугнасад.       Ни один волшебник — ни светлый, ни тёмный — не провозглашал себя в дни Осеннего или Весеннего Равноденствия, так как в эти дни прославляли магию в целом.       — Впрочем, — заметила Миллисент, — так больше не делают, а тебе это может подойти. Ведьмы и волшебники, происходящие из традиционно светлых или нейтральных семей и в итоге решающие провозгласить Тьму, делают это весной. Белтейн — традиционно светлый праздник, поэтому провозглашение Тьмы в этот день показывает, что ты не собираешься забывать свои светлые корни.       — Некоторые люди говорят, что тёмные ведьмы и волшебники, провозглашённые на Белтейн, не стоят доверия, — тихо произнёс Тео. — Мой отец говорит, что они делят свою верность.       — Моя мать говорит, что это началось недавно, — ответил Драко. — На самом деле, даже тёмные волшебники из тёмных семей провозглашали себя на Белтейн. Предполагается, что это символизирует желание защитить волшебников всех мастей — и светлых, и тёмных. Светлые волшебники по тем же причинам провозглашали Свет на Самайн.       Блейз пренебрежительно махнул рукой.       — День провозглашения, скорее, символичен. Он не изменит того, каким тёмным магом ты станешь.       Гарри пожал плечами.       — Возможно, но иметь возможность проявить уважение к родителям вне зависимости от выбранного пути… определённо заманчиво.       Он не мог не заметить, что Драко пытается скрыть улыбку.       — А что насчёт… того, что ты потенциально… меняешься после провозглашения? — поинтересовался Гарри. Это его действительно волновало. Он и так был безумно темпераментным в этом году, и ему не хотелось взрывать стены замка каждый раз, когда кто-то его злил.       — Это редкость, — качнул головой Тео, — но такое случается. Ты открываешься Тьме, сырой и дикой, и иногда это может заставить меньше обращаться к своей сознательности, или…       — Превратить кого-то вроде Блейза в хихикающего дурачка, — ехидно заметил Драко.       Блейз рассмеялся.       — Или сделать Драко ещё более острым, саркастичным мерзавцем, чем раньше.       — Засранец.       Гарри усмехнулся.       — Если что-то и произойдёт, оно не то чтобы по-настоящему “изменит” тебя. Просто подчеркнёт уже имеющиеся у тебя черты характера, — продолжил Тео.       Гарри выгнул бровь.       — А что поменялось в Панси? — спросил он, кидая быстрый взгляд на девушку.       — Ну, она начинает составлять мне конкуренцию по количеству времени, проведённому в ванной утром, — ответил Драко, и ему в лицо тут же прилетела подушка.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Ноябрь перетёк в декабрь. Воздух стал холоднее, ночи — длиннее, а объём их домашней работы рос не по дням, а по часам.       В один из последних выходных в Хогсмиде Панси и Драко наконец уговорили Гарри разрешить им пересмотреть его гардероб.       — Магловская одежда сама по себе ужасна, но твоя особенно отвратительна, — сострила Панси, когда они спускались по тропинке.       Гарри вздохнул.       — Я захвачу модный журнал в следующий раз, когда буду в магловском мире, — сказал он, пряча руки в карманах мантии. — Думаю, тебе бы понравились оттуда некоторые платья, которые надевают на красную дорожку и всё в таком духе.       — О, а ты мог бы? — оживилась Панси. Гарри поднял бровь, удивлённый желанием девушки всерьёз изучить что-нибудь магловское. — Дафна и Трейси тоже что-то такое говорили, мол магловский гламур на самом деле превосходит волшебный.       — Что такое красная дорожка? — спросил Драко.       Гарри пожал плечами.       — Она бывает на церемониях награждения и вечеринках для… политиков, кинозвёзд и тому подобных, — объяснил он, — магловских знаменитостей. Они заходят на мероприятия по длинной, красной ковровой дорожке.       — То есть, если бы ты был маглом, ты бы ходил по красной дорожке, — хихикнул Драко. Гарри толкнул его плечом, и хихиканье Драко превратилось в смех.       Они вошли в Глэдрегс, где было необычайно много народу, и от внезапно нахлынувшего тепла Гарри вздохнул с облегчением. Он вытащил руки из карманов и потёр их, дуя на них.       — О, Мерлин, сжалься надо мной, — пробормотал Драко. Он схватил руки Гарри и наколдовал согревающее заклинание. — Клянусь, иногда мне кажется, что ты едва ли волшебник. Это заклинание для первокурсников, Поттер.       Гарри смущённо улыбнулся, разминая пальцы.       — Я всегда забываю про него.       — Хотелось бы мне знать, как ты дожил до пятого года.       Гарри рассмеялся.       — Ну, хорошо, что у меня есть ты на следующие три, верно?       Драко закатил глаза. Его щёки зарумянились от холода, и Гарри гадал, почему тот не использовал согревающее на своём лице.       Гарри быстро отвлёкся, когда Панси начала суетливо двигаться, снимая с вешалок одну вещь за другой. Время от времени она подносила их к лицу Гарри, пристально рассматривала, а затем либо передавала Драко, либо кидала обратно на вешалку.       — Разве ты не должна хотя бы повесить их на место как следует? — проворчал Гарри, одновременно удивлённый и слегка раздражённый.       — Им за это и платят, — отрезала Панси, игнорируя замечание Гарри и переходя к следующей вешалке.       Перекинув мантии, брюки и рубашки на руки Драко, Панси подозвала работника.       — Извините, нам нужно снять мерки с этого молодого человека, — сказала она, жестом указывая на Гарри, — а затем нам нужны эти вещи по этим меркам, чтобы он мог их примерить.       Тот окинул стопку одежды крайне недобрым взглядом.       — Возможно, Вам придётся немного подождать, мэм, — чопорно произнёс он. — Сейчас праздники, поэтому мы…       — Вы понимаете, что это Гарри Поттер, верно? — надменно произнёс Драко. — Это мисс Панси Паркинсон, а я Драко Малфой. Разумеется, Вы можете найти кого-то, кто поможет нам немедленно.       Глаза сотрудника мгновенно расширились и быстро метнулись к шраму Гарри. Несмотря на всю ложь в “Пророке”, имя Гарри по-прежнему вызывало благоговение у ведьм и волшебников.       — Одну минуту, сэр, — протараторил мужчина. — Разумеется, я могу найти кого-нибудь… — он замолчал и спешно пошёл к стойке, где ещё двое сотрудников обслуживали покупателей.       — Зачем ты это сделал? — прошипел Гарри. — У нас полно времени. Я не против подождать.       — Ну, зато я против, — ответил Драко, и его привычный снобизм проявился в полную силу. — Тебе следует научиться использовать своё имя в своих интересах, Гарри.       — Чтобы получить одежду на пять минут быстрее?       — У тебя есть преимущество, и тебе следует им воспользоваться, — продолжал Драко. — Как Амбридж и хочет.       — Что? — растеряно спросил Гарри.       Драко закатил глаза.       — Ты хочешь сказать, что до сих пор не понял, почему Амбридж хочет заключить с тобой сделку, а не наказывает тебя за то, что ты не согласился немедленно?       Гарри издал сердитый звук.       — Я не думаю, что меня действительно волнует…       — Потому что твоё имя обладает властью, — тихо произнёс Драко. — Продолжительной властью. Большей, чем у моего отца, большей, чем у этого идиота Фаджа. И Амбридж понимает это.       Гарри изумлённо посмотрел на него.       — Она подлизывается к тебе. Она хочет быть на твоей стороне, когда твоё имя будет очищено, — продолжил Драко. — Она знает, что твоё имя может дать ей то, что не может имя Фаджа.       Гарри испытывал неподдельный ужас.       — Это… кошмарно! — прошипел он. — Я не хочу делать ничего для неё… никогда!       — Ты должен позволить ей так думать, Гарри, — миролюбиво сказала Панси. — Даже если ты не собираешься делать ей одолжения, она явно хочет оказать тебе услугу, чтобы быть на твоей стороне.       — Она даже пытается ускорить процесс очищения твоего имени, чтобы ты мог оказать ей услугу, — сказал Драко. — Она думает, что это взаимовыгодно для вас обоих. Ты же слизеринец, Гарри. Просто позволь ей это сделать. Если ты будешь продолжать быть осторожным рядом с ней, это будет для тебя только преимуществом.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Позже, тем же вечером, Панси, Дафна и Трейси присоединились к парням в их спальне, и Гарри — слегка против своей воли — примерял одежду, купленную ими в Глэдрегс.       — После праздников нам привезут ещё пару-тройку коробок, — хлопнула в ладоши Панси. — Но для начала этого хватит.       — Это же… месячный запас одежды! — застонал Гарри, натягивая через голову очередную водолазку.       — О-о-о, мне нравится эта, — протянула Дафна. — Зелёно-серая гамма идеально ему подходит, Панс.       — Определённо, — довольно ухмыльнулась Панси.       Гарри горестно вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало. В очередной раз он поразился, насколько по-слизерински он выглядел. Однако, на этот раз дело было не в школьной форме или мантии для квиддича; дело было в тонких брюках, идеально сидящих на ногах, и мягкой водолазке, каким-то образом делающей его выше. Ему казалось, что он одет так же, как Драко, Блейз и Тео.       — Скоро позаботимся и о волосах, — заявила Панси. — Я уже заказала его подарок на Йоль.       — Я думал, это был мой подарок на Йоль, — проворчал Гарри, поворачиваясь к ней. Панси и Драко настояли на оплате большей части его одежды. Гарри не позволил им заплатить за всё, но, так или иначе, они всё равно выложили в Глэдрегс приличную кучу галлеонов.       — Это было просто для того, чтобы ты начал одеваться как слизеринец, а не как домовой эльф, — сказал Драко. Он оглядел Гарри с ног до головы и одобрительно кивнул. — Попробуй надеть жилет со свитером.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Несколькими ночами позже, прямо перед окончанием семестра, Гарри и Драко прошлись по некоторым заклинаниям из “Практически Неотслеживаемых Проклятий и Сглазов”. Пробовать новые заклинания тёмных искусств хотя бы несколько раз в неделю стало для них обычной практикой; им нравилось вознаграждать себя после выполнения особенно трудного домашнего задания. По мере того как домашние задания накапливались, такие вечера становились всё более частыми.       Драко перелистывал книгу, а Гарри пытался отработать временное ослепляющее заклятье, когда Драко вдруг начал смеяться.       — Ресторус! — воскликнул он. — Никогда бы не подумал, что любимое заклинание Пожирателей Смерти из такой… простой книги.       Гарри заглянул ему через плечо.       — О чём ты?       Драко повернул книгу и указал на страницу.       — Вот это. Пожиратели Смерти любили использовать его на маглах, переворачивая их вверх тормашками, — он издал смешок. — Думаю, ты видел это на Чемпионате в прошлом году.       Гарри нахмурился.       — Да, видел, — он начал медленно вспоминать. — Кстати, это ещё было любимым заклинанием… — он замолчал, и его глаза округлились от понимания, когда он наконец вспомнил.       — Любимым заклинанием… кого?       “А вот этому, кстати, Джеймс попросил научить меня. Оно переворачивает людей вверх тормашками. Он любил использовать его на Нюниусе…”       — Ёбанный в рот, — пробормотал Гарри, тупо уставившись в стену. Как он раньше не сложил два и два?       Драко обошёл Гарри и заглянул ему в лицо.       — Что такое?       Гарри сглотнул и встретился с ним взглядом.       — Сириус… рассказал мне… — он покачал головой. — Почему я не понял раньше? — пробормотал он скорее самому себе.       — Рассказал тебе что?       — Мой отец любил использовать его на Снейпе, — сказал он. — Со всеми переживаниями о том, как мой отец относился к слизеринцам, я совсем забыл, что…       Драко, похоже, сообразил куда быстрее, чем Гарри, потому что его рот забавно округлился.       — Твой отец использовал заклинание из тёмных искусств?       — Сириус сказал, что отец даже не знал, что оно тёмное, но… да, он его использовал, — пробормотал Гарри. — Разве смог бы он, если бы у него не было… хотя бы капельки дара тьмы?       — Он бы чувствовал себя ужасно, если бы у него не было дара вовсе, — подтвердил Драко.       — Ёбанный в рот, — повторил Гарри.       — Гарри, — сказал Драко низким голосом. — Это не обязательно означает, что твой отец был…       — Я знаю, что он не был тёмным волшебником, — перебил Гарри. — Сириус говорил, он ненавидел тёмные искусства. И я понимаю, что если у него и был дар тьмы, он был очень слабым, но всё же… — он покачал головой. — Понимаешь, что это значит, Драко?       — Это значит, что твой отец не был таким идеальным светлым волшебником, каким его все всегда считали, — ответил слизеринец.       — Даже больше, Драко, — сказал Гарри, — это значит, что мой дар тьмы может быть не из-за Волан-де-Морта, — он наконец позволил себе улыбнуться. — Возможно — просто возможно — он из-за моего отца.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри обнаружил себя блуждающим по бесконечному морю коридоров, но что-то изменилось с последнего раза, когда он был здесь. Его тело отличалось, оно было гладким и сильным, его живот касался пола, когда он проскальзывал в щели, в которые никогда бы не влез в обычном состоянии. Хоть это и не было его привычным телом, оно ощущалось нормальным, знакомым, будто он жил в нём каждый день.       Он бесшумно скользил по полу. В коридорах почти не было света, но стоило ему высунуть язык, как он понимал, куда идти. Он принюхался и понял, что в конце коридора есть человек.       Человек сидел перед тем, что он так отчаянно желал. Это было то, что он искал. Человек спал, и Гарри издал разочарованное шипение. Его инстинкты яростно требовали укусить человека, но он знал, что может без проблем проскользнуть мимо этого спящего человека. Гарри должен был сделать то, что приказал его господин, это было гораздо важнее, чем его желания.       Но как только Гарри начал движение, человек пошевелился, а затем заметил Гарри на полу — его длинное тело практически окружало его. Человек вскочил на ноги, размахивая палочкой, и Гарри, довольный, что он наконец-то может получить желаемое, кинулся вперёд, защищая себя.       Гарри поднялся с земли, обнажая клыки, и впился в человека прежде, чем тот успел произнести хотя бы одно заклинание. Зубы Гарри погрузились в человеческую плоть, и он почувствовал удовлетворение, ощущая бьющую из раны кровь. Он встал на дыбы и кинулся снова. Он почувствовал ломающиеся кости под своими зубами. Он атаковал ещё раз, и тогда человек издал болезненный вскрик, откидываясь на спину и прислоняясь к стене. Человек больше не двигался.       Лоб Гарри взрывался от боли.       — Гарри!       Гарри слышал крики, ему казалось, что внутри него взорвалась петарда. Он перевернулся на спину и смутно осознал, что его тошнит от удара о край кровати, и только когда крики прекратились, понял, что кричал он сам. Его шрам вспыхнул от боли, и ему показалось, что его голова раскалывается на две части.       — Гарри? Гарри! — рука схватила его за плечо, и Гарри с трудом открыл глаза. Драко возвышался над ним, с бледным и обеспокоенным лицом. — Грег и Винс сейчас приведут профессора Снейпа. Ты в порядке?       — На Артура Уизли, — простонал Гарри, — напали!       — Это… это разве не тот самый отец-Уизел?       Гарри был совершенно не в настроении для шуток Драко о семье Уизли, но он также был не в состоянии сказать ему заткнуться.       — Змея — большая змея — напала на него, — простонал Гарри.       Появился Снейп в своих развевающихся одеждах и всучил ему какую-то бутылку.       — Пейте, Поттер, — приказал он. — Обезболивающее зелье.       Гарри подчинился, и ему показалось, будто с его мозга сняли тиски. Ощущение было великолепным.       — Пожалуйста, сэр, я видел — на Артура Уизли напали…       — Стоп, — прервал его Снейп грубым голосом. — Поднимайтесь, — он схватил Гарри за руку и заставил встать. Он вывел Гарри из спальни и провёл через гостиную Слизерина, его тащили по коридорам Хогвартса и он понимал, что совершенно не представляет, куда именно.       — Сэр, на Артура Уизли напала змея… — попытался Гарри ещё раз.       — Мы идём к Дамблдору, Поттер, — прошипел Снейп, — расскажете всё ему.       — Но…       — Вы понимаете, что Ваше пребывание на моём факультете ставит моё… положение под угрозу?       — Ваше положение? — растеряно переспросил Гарри. — Вы профессор… — он умолк, осознав, что Снейп говорит не о работе в Хогвартсе, а о роли шпиона в рядах последователей Волан-де-Морта. — Простите, — пробормотал он. Несмотря на то, что Гарри начал доверять своим соседям по комнате, Снейп всё равно был вынужден помочь ему прямо на глазах у детей Пожирателей Смерти.       Гарри вдруг понял, что безмерно благодарен Снейпу — тот не стал сомневаться в видении Гарри и не стал тратить время зря. Гарри даже не просил о встрече с Дамблдором — Снейп просто понял, что нужно делать, раньше, чем сам Гарри. Его соседи по комнате тоже не оплошали — Драко сказал, что они послали за Снейпом ещё до того, как Гарри проснулся.       Снейп больше ничего не сказал, и они шли молча, пока не достигли директорских покоев.       — Летучая шипучка, — зашипел Снейп на дверь, и горгулья отъехала в сторону, открывая взор на ступени. На вершине лестницы Снейп постучал в дверь грифоном. Дверь открылась, и Снейп втолкнул Гарри внутрь.       Комната была тёмной, но они были не одни.       — Северус? И… — раздался голос Дамблдора, и кабинет внезапно озарился тусклым светом. Директор сидел за своим столом, одетый в яркий халат, его взгляд был устремлен на Снейпа. — Понятно, — тихо сказал он.       Гарри сузил глаза. Дамблдор по-прежнему не обращался к нему напрямую.       — Что Вас сюда привело сегодня, Северус?       — Профессор Дамблдор, — начал Снейп, всё ещё крепко сжимая руку Гарри, — двое моих слизеринцев подняли меня с постели, они сообщили, что Гарри шипел и ворочался во сне, а потом начал кричать и… хвататься за свой шрам.       Взгляд Гарри немедленно метнулся к Снейпу, и его охватило яростное понимание. По тому, как Снейп рассказывал о случившемся, и по тому, что Гарри едва успел поведать ему об увиденном, он понял, зачем Снейп привел его сюда — Дамблдор явно попросил Снейпа доложить ему, если с Гарри произойдёт что-то необычное.       Старик не утруждал себя разговорами с Гарри, зато поручил его декану по сути шпионить за ним.       — Поттер, теперь Вы можете рассказать директору, что произошло, — сказал Снейп, наконец отпуская Гарри.       — Я… Я спал, — тихо сказал Гарри. Он поднял взгляд на Дамблдора и почувствовал новый прилив раздражения от того, что Дамблдор по-прежнему даже не смотрит на него. — Но это был не… сон. Это было по-настоящему.       — Что Вы видели, Поттер? — нетерпеливо спросил Снейп.       — Огромную змею, она напала на Артура Уизли, — ответил он. Ему нужно было, чтобы Дамблдор поверил ему. Ему нужно было, чтобы Снейп поверил ему. С него хватило недоверия. — Он в коридоре. Он тяжело ранен, и ему нужна помощь.       Дамблдор откинулся назад, положив голову на спинку кресла, и уставился в потолок.       — Как ты увидел это? — тихо спросил он.       — Я… — Гарри был растерян и зол, никто из них, похоже, не понимал, насколько серьёзно был ранен мистер Уизли. — В моей голове.       — Я не об этом, Гарри, — сказал Дамблдор. — Я хотел спросить, где ты находился, когда видел, как это произошло? Был ли ты… в коридоре, или, может быть, наблюдал за происходящим сверху?       Глаза Гарри расширились. Дамблдор знал — должен был знать. Он бы иначе не спрашивал.       — Я был… я был змеёй, — сказал Гарри. — Я видел всё её глазами.       Он услышал резкий вздох Снейпа, и Дамблдор тут же перевёл взгляд на профессора зелий.       — Артур очень тяжело ранен?       — Я уже сказал, что да! — огрызнулся Гарри.       — Понимаю, — ответил Дамблдор, кивая, и немедленно поднялся с кресла, подходя к портретам рядом с его рабочим столом. Он быстро приказал им проверить свои другие картины, и убедиться, что Артур найден. Гарри был в замешательстве.       — Но… мистер Уизли может быть где угодно, — сказал Гарри. — Я просто видел, что он в коридоре.       Дамблдор проигнорировал его и повернулся к другому портрету.       — Не могли бы Вы разбудить профессора МакГонагалл? — попросил он. — Пожалуйста, пусть поднимет детей Уизли и приведёт их ко мне в кабинет.       В душе Гарри поднялась тревога. Он не хотел встречаться с Уизли и сообщать им, что видел, как убили их отца.       Хуже того, он был той самой змеёй, которая это сделала.       Дамблдор подошёл к полке, заставленной всякими безделушками, и достал что-то серебристое и хрупкое на вид. Он положил его на стол и постучал по нему своей палочкой. Из трубки, расположенной в верхней части, вырвалась струйка дыма, которая затем завихрилась и приняла форму змеи с широко раскрытой пастью.       Гарри перевёл взгляд с крошечного прибора на Дамблдора, надеясь, что директор подтвердит увиденное Гарри, но Дамблдор по-прежнему отказывался смотреть на него.       — Я понимаю, — быстро пробормотал он. — Но, по своей сути, разделены?       В ответ дымовая змея разделилась на две части, и змеи закружились и завертелись друг вокруг друга. Дамблдор помрачнел и ещё раз постучал палочкой по прибору. Змеи рассеялись в воздухе.       За те несколько минут, пока они ожидали в неловкой тишине, в Гарри всё сильнее и сильнее росли раздражение и тревога. Наконец, один из портретов, посланных Дамблдором, чтобы найти Артура, вернулся.       — Мы нашли его, — сообщил портрет. — Он жив. Я убедился, чтобы один из Ваших авроров обнаружил его. Его переправляют в больницу Святого Мунго, пока мы разговариваем.       — Замечательно, замечательно, — покивал Дамблдор, поворачиваясь к другому портрету, — Финеас?       Гарри не обратил на это внимания, его охватило облегчение от того, что Артур Уизли найден живым. Но по мере того, как он испытывал всё большее облегчение, в глубине его сознания зарождался страх.       Он был тем, кто напал на Артура Уизли. Как только Гарри почувствовал облегчение от того, что, возможно, его дар тьмы не был связан с Волан-де-Мортом, он обнаружил, что напал на одного из самых добрых взрослых, которых он когда-либо встречал в мире волшебников. И эта змея показалась ему такой знакомой…       Дверь в кабинет Дамблдора распахнулась, и в комнату вошли Рон, Джинни и близнецы, а за ними МакГонагалл.       — У Вашей лестницы стоят несколько обеспокоенных слизеринцев, — известила МакГонагалл. Она с любопытством посмотрела на Гарри, все Уизли сделали то же самое. Гарри смотрел в пол.       Снейп вздохнул.       — Я отведу их в постели.       — Сообщите им, что Гарри сегодня не вернётся, — сказал Дамблдор, когда Снейп повернулся, чтобы уйти. Когда за ним закрылась дверь, директор повернулся к Уизли. — Я немедленно отправляю вас четверых, вместе с Гарри, на площадь Гриммо, — он взял старый чайник со своего стола и постучал по нему палочкой. — Портус.       — Что? Почему? — спросил Джордж.       — Что случилось? — вторила Джинни.       — С сожалением сообщаю вам, что на вашего отца было совершено нападение, — сказал Дамблдор, его голос и выражение лица были предельно серьёзными. — Только благодаря быстрой реакции Гарри его жизнь была спасена.       Гарри нервно сглотнул. Дамблдор не упомянул, как или почему Гарри вообще смог что-то сделать, оставляя объяснения за ним. А Гарри совершенно точно не хотел ничего объяснять.       — Вы раньше пользовались портключами? — спросил Дамблдор и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Хорошо. Соберитесь в круг.       Гарри теснился между Джинни и Фредом, не желая находиться рядом с Роном. Гарри протянул руку, чтобы схватить чайник, и бросил ещё один взгляд на Дамблдора.       — Один… Два… — Дамблдор, что удивительно, наконец поднял глаза от портключа и впервые за несколько месяцев встретился взглядом с Гарри.       Ужасная боль пронзила его шрам. Внутри Гарри внезапно вспыхнула жгучая ненависть, и это чувство было до ужаса знакомым — он уже ощущал его на поле, когда был с Люциусом Малфоем. Но сейчас что-то ещё, кроме этой всепоглощающей ненависти, поднималось в нём. Ему инстинктивно захотелось укусить Дамблдора. Он хотел напасть на него и заставить истекать кровью. Он хотел причинить ему боль — убить его…       — Три.       Портключ дёрнул их, кабинет Дамблдора скрылся вдали, а Гарри почувствовал, словно у него отняли добычу.