Глава 15: Солнцестояние

      Во второй раз Гарри был гораздо более подготовлен к использованию портключа обратно на Гриммо, ему даже удалось приземлиться на ноги, хоть он и споткнулся, едва не повалив Гермиону на пол. Он поймал её за локоть как раз в тот момент, когда на кухню вошла миссис Уизли.       — Вот вы где! — всплеснула руками она. — Все уже собрались в большой гостиной за вкусным десертом.       — Как самочувствие мистера Уизли? — спросил Гарри, пока миссис Уизли выталкивала их из кухни.       — Он пришёл в сознание и должен вернуться домой уже через пару дней, — ответила женщина с улыбкой. — Он просил поблагодарить тебя.       Гарри мгновенно опустил взгляд в пол, он чувствовал себя гораздо лучше, с тех пор как рассказал Драко о своём намерении провозгласить Тьму, но напоминание о видении вернуло знакомое чувство страха.       Волан-де-Морт может быть в его голове.       Он замер как вкопанный.       — Что такое, дорогой? — спросила миссис Уизли.       — Разве мне следует… находиться здесь? — тихо спросил он. Если Волан-де-Морт действительно мог заглянуть ему в голову, то в этот самый момент он мог бы увидеть штаб-квартиру Ордена.       Гермиона с любопытством посмотрела на Гарри.       — О чём ты, Гарри? — миссис Уизли выглядела обеспокоенной.       Он посмотрел на неё, раздумывая, как лучше ответить. Конечно, если уж слизеринцы догадались, что Волан-де-Морт может видеть его глазами, то Орден тоже должен быть в курсе.       — Что происходит? — нетерпеливо поторопила его Гермиона.       Гарри сделал глубокий вдох, стараясь ухватиться за ощущение спокойствия и безопасности, внушённое Драко и Панси.       — Я… — он замялся. Если бы Волан-де-Морт был в его голове, он бы почувствовал это, как это случилось в кабинете Дамблдора. — Ничего, — и наконец сдвинулся с места по направлению к гостиной.       Как только он вошёл, то сразу же понял, что что-то изменилось с момента его ухода. Близнецы смотрели на него с мрачным выражением лица, а когда Рон заметил его, его глаза расширились от страха.       — Что случилось? — напрягся Гарри. — Произошло что-то ещё?       — Нет, — успокоила его Джинни, выбираясь из кресла. — Они просто ведут себя как идиоты. Мы можем поговорить, Гарри?       Он вопросительно приподнял бровь и кивнул. Джинни кинула быстрый взгляд на Гермиону.       — Ты тоже можешь послушать, — сказала она. — Заодно поймёшь, почему мои братья — полные придурки.       Джинни повела их с Гермионой в кабинет и захлопнула дверь.       — Мы подслушали разговор мамы и папы с Грозным Глазом, когда были в Святом Мунго, — она сделала глубокий вдох. — То, что мы услышали, Гарри…       Его желудок моментально скрутило.       — Это… насчёт меня, верно?       Джинни кивнула.       — Да, но учитывая, что именно они сказали, я хотела бы сначала лично поговорить с тобой, прежде чем делать поспешные выводы, — она положила руки на бедра и сжала рот в тонкую линию, и Гарри поразился тому, как сильно она похожа на миссис Уизли в этот момент. — Было ли что-то, о чём ты… забыл упомянуть, когда рассказывал нам о своём видении? — огорошила его она.       Гарри нервно сглотнул.       — Видении? — переспросила Гермиона. — Так вот что произошло? Мне никто ничего не сказал, только то, что мистер Уизли был ранен.       — У Гарри было видение о том, как змея напала на нашего отца, — Джинни не отрываясь смотрела на него. — Но это не всё… ведь так, Гарри?       Он сел в одно из кресел, зарываясь руками в волосы и опуская глаза, чтобы никого не видеть.       — Да.       — Гарри, что произошло? — нахмурилась Гермиона.       Он вздохнул. Джинни яснее некуда давала понять, что она уже в курсе, что именно он “забыл упомянуть”.       — В видении, я был змеёй, — медленно проговорил он, — и я знаю, что это была змея… Волан-де-Морта.       Джинни кивнула.       — Да, именно это мы и услышали, — сказала она. — Но это не всё, Гарри…       Он встревоженно посмотрел на неё.       — Грозный Глаз сказал, что это значит… что это может значить… — Джинни глубоко вздохнула, — что ты можешь быть одержим Сам-Знаешь-Кем.       Гермиона ахнула.       — Я знаю, — тихо сказал Гарри, прикрывая глаза.       — Ты… знаешь? — удивлённо переспросила Джинни.       — Ну… — Гарри замялся. — Я никогда не думал об этом, как об “одержимости”, но… — он уставился на свои руки, упорно не желая встречаться с девушками взглядом. — Я был в голове его змеи, и кажется вероятным, что он… тоже в моей голове, — он судорожно вздохнул. — Вот почему я хотел вернуться в Хогвартс… Дамблдор ничего не говорил мне о том, что, по его мнению, может со мной происходить, и мне нужно было попытаться разобраться в этом.       — Ты… ты спросил своих сокурсников…? — догадалась Гермиона.       Гарри кивнул.       — Ты… часто говоришь о… Волан-де-Морте со слизеринцами?       Гарри сосредоточенно играл с ногтями в жалкой попытке хоть как-то занять руки. Их разговор всё больше приближался к нарушению слизеринского устава.       — Иногда, — попытался увильнуть он.       Он услышал, как Джинни снова делает глубокий вдох.       — И это как раз то, о чём ещё упоминал Грюм, Гарри.       Гарри наконец взглянул на неё.       — Что?       — Он думает, что… ты попал на Слизерин… — она неуверенно умолкла.       Несмотря на то, что это был его страх — во всяком случае, какое-то время назад — Гарри закатил глаза.       — Ну хоть ты не начинай, Джин. Я попал на Слизерин из-за своих качеств, а не из-за Волан-де-Морта в башке.       — Я уже поняла, — мягко ответила Джинни. — Я просто… передаю его слова.       — Гарри, ты в порядке? — Гермиона обеспокоенно смотрела на него. — Кажется, на тебя навалилось слишком много всего.       — Я беспокоюсь о том, что Волан-де-Морт может видеть всё происходящее здесь, если он действительно может проникать в мою голову, но я… У моих сокурсников тоже есть причины для беспокойства, учитывая… — он умолк. Он не может объяснить сейчас взаимосвязи слизеринских семей, не им двоим точно.       — Учитывая что? — подозрительно переспросила Гермиона, сузив глаза.       Гарри покачал головой.       — Я действительно не могу говорить об этом.       Гермиона выглядела явно недовольной, но ничего не ответила.       — Я хотела ещё кое о чём спросить, — сказала Джинни. — У тебя были провалы в памяти в последнее время? Типа… большие отрезки времени, когда ты понятия не имеешь, что делал?       Гарри скорчил недоумённую гримасу.       — Нет… а что?       Джинни улыбнулась.       — Я же им говорила, — вместо ответа усмехнулась она, — в таком случае, ты не одержим Сам-Знаешь-Кем.       — Откуда ты… — Гарри резко умолк, его глаза расширились от осознания. — Дневник.       — Я уже много раз им это говорила, учитывая что я единственная, кто действительно был одержим…       — Ты бы знала наверняка, — закончил за неё Гарри и улыбнулся.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри выцепил Сириуса в сторону так скоро, как только смог. Ему было почти жаль прерывать его весёлое настроение — крёстный пел рождественские гимны и танцевал в коридорах, он, очевидно, был очень рад компании, и, учитывая, что последние несколько месяцев он провёл в одиночестве, Гарри не мог его винить.       Они пошли в тот же кабинет, в котором Гарри недавно разговаривал с Джинни и Гермионой, Сириус захлопнул дверь и повернулся к нему.       — Что такое, щеночек?       Гарри сглотнул. Он задавал этот вопрос у себя в голове раз так тысячу как минимум, но всё равно нервничал.       — Я должен спросить тебя кое о чём, — сказал Гарри. — Я, честно говоря, понятия не имею, как ты отреагируешь. Я имею в виду… Я думаю, ты, наверное, не разозлишься за сам вопрос, учитывая, о чём мы обычно говорим, но… — он умолк, сообразив, что бессмысленно бормочет.       Сириус вырос в тёмной семье, он не был противником тёмных искусств, и у него, совершенно очевидно, был дар тьмы.       Оставался только один вопрос. Гарри никогда его не задавал, а Сириус никогда не давал на него ответ. Гарри догадывался, что вероятность обоих положительных ответов на него довольно велика, в конце концов, Сириус, казалось, восставал против своей семьи всеми возможными и невозможными способами.       Сириус выгнул бровь.       — В чём дело?       Гарри, наконец, взял себя в руки и задал вопрос, который всё сильнее и сильнее мучал его с конца лета.       — Ты тёмный волшебник?       Сириус несколько мгновений молчал, заставляя Гарри всё сильнее нервничать. Может, Сириус сделал тот же выбор, что и Дафна — у него был дар тьмы, и не было проблем с тёмными искусствами, но он предпочитал держать “все варианты открытыми”. Он, в конце концов, гриффиндорец, и довольно яро ненавидит тёмных волшебников, вроде бы.       — Ты… ты подумываешь о том, чтобы провозгласить Тьму, Гарри? — тихо спросил Сириус.       Гарри засомневался, но всё равно кивнул.       — Я чувствую, будто… должен, — сказал он, его голос непроизвольно перешёл в шёпот. — Как будто это моё… предназначение, — только произнеся вслух, он понял, насколько были точны эти слова.       Наконец, мягкая, нежная улыбка появилась на лице Сириуса.       — Я был немного моложе тебя, когда стал тёмным волшебником.       Облегчение разлилось по всем частям тела Гарри. У него, конечно, были подозрения, но услышав, как крёстный признаёт это вслух, он буквально ощутил, как огромная гора свалилась с плеч.       Сириус, по-видимому, заметил, насколько Гарри был напряжён, и притянул его в объятия. Гарри почувствовал себя практически на седьмом небе.       — Мне было четырнадцать, — продолжил Сириус. — И это вызвало грандиознейшую ссору между мной и твоим отцом. Он не разговаривал со мной месяц.       Гарри немного отстранился и удивлённо взглянул на него.       — Мой отец знал? — спросил он. — О тебе?       Сириус кивнул.       — Я сказал ему в ночь перед моим провозглашением, — он нахмурился. — Я надеялся, что мой лучший друг поймёт, что для меня это хорошо и правильно, но… — Сириус удручённо вздохнул. — Несмотря на то, что Джеймс был в ярости, я ни минуты не сожалел об этом, никогда, — он горько усмехнулся. — Я везде был белой вороной. Единственный гриффиндорец в семье и единственный тёмный волшебник в Гриффиндоре… — он слегка ткнул Гарри в рёбра. — Ты хотя бы слизеринец. Тёмные волшебники отлично туда вписываются, не правда ли?       Гарри издал слабый смешок.       — Есть такое.       — Я же даже не вписываюсь в тёмное сообщество, — вздохнул Сириус. — Я посещал празднества, пока мне не исполнилось…. ну, примерно столько же, сколько тебе — тогда война стала действительно опасной… но большинство из них старались игнорировать тот факт, что я бывал там, — он усмехнулся. — Это ещё одна причина, по которой Андромеда была моей любимицей. Она никогда не притворялась, что меня не существует.       Глаза Гарри расширились.       — Значит, Андромеда — тёмная ведьма? — он задавался этим вопросом и знал, что это вполне вероятно, учитывая, что она была и Блэк, и слизеринкой — но ни в одном из их писем это не всплывало, и Гарри не знал, безопасно ли вообще спрашивать о чём-то подобном в письме.       Сириус кивнул.       — Хотя, насколько я знаю, она также перестала там появляться, после того как поссорилась с сёстрами…       Гарри принял это к сведению, было приятно узнать, что он теперь может быть более откровенен с Андромедой. Но сначала нужно было решить более насущные вопросы.       — Эм-м-м… кстати о празднествах, — начал Гарри. — Завтра Йоль…       Сириус издал драматичный вздох, он поднял глаза к потолку и покачал головой.       — И ты, конечно же, хочешь туда пойти.       — Эм-м-м, ну… да.       Сириус снова посмотрел на Гарри, изучая его несколько долгих мгновений.       — Ты же знаешь, что там будет добрая половина всего тёмного сообщества, да? — он сузил глаза. — Включая Пожирателей Смерти.       — Да, но… разве магия не защищает меня от любых… нападений? — спросил Гарри. — Или от раскрытия моей личности? — он, конечно, доверял Драко, но подтверждение от крёстного всё же бы не помешало.       Сириус кивнул.       — Это очень мощная штука. Она защищает даже от Сыворотки правды или Легилименции, — он фыркнул. — Джеймс взбесился ещё больше, когда я сказал, что не могу раскрыть, кто ещё был там.       Гарри понятия не имел, что такое Легилименция, но не хотел отвлекать Сириуса от темы.       — Так… ты не возражаешь, если я пойду? — с надеждой уточнил Гарри.       Сириус снова вздохнул, ещё более драматично, если это вообще было возможно.       — Я, скорее всего, в любом случае не смог бы тебя остановить, раз уж ты вознамерился это сделать. Разве что вырубить и привязать к стулу… — хмыкнул он. — Так что… да, но я иду с тобой. Безопасно или нет, я не собираюсь отпускать тебя туда одного.       Гарри ухмыльнулся.       — Отлично, потому что я как раз надеялся, что ты так и скажешь, — сказал он. — Но это не единственное, о чём я хотел поговорить.       — Что ещё?       — Раз уж я буду провозглашать Тьму… Я хочу провести ритуал намерения. И Драко предложил…       — Опять мелкий Малфой, — хмыкнул Сириус, закатывая глаза.       Гарри проигнорировал его и продолжил.       — Драко предложил, что раз я не из тёмной семьи, то могу следовать традициям Блэков… потому что ты мой крёстный отец.       Брови Сириуса взметнулись вверх, а его губы слегка приоткрылись от удивления.       — Драко сказал, что он следовал традициям Блэков, когда провозглашался, и что он может стать моим равным. И он предложил свою мать на роль наставника, но… — Гарри набрал воздух в лёгкие. — Я бы предпочёл тебя.       Сириус залился лающим смехом.       — Единственный сын Малфоя решил, что традиции Малфоев прервутся на нём… о, это просто бесценно, — он одарил Гарри широкой ухмылкой. — Возможно, он не такой уж мерзавец, в конце концов.       Гарри раздражённо взглянул на Сириуса. Тот даже никогда не встречал Драко.       — Конечно, я буду твоим наставником, щеночек, — сказал Сириус, постепенно становясь серьёзным. — Если ты абсолютно уверен, что ты хочешь это сделать… Я бы и не позволил произойти этому иначе.       Раздражение Гарри тут же сменилось восторгом, и он усмехнулся. У него официально было всё, что нужно для того, чтобы начать путешествие по тёмному пути. Он крепко обнял Сириуса.       — Спасибо, — прошептал он.       Сириус обнял его в ответ, и они довольно долго просто стояли вместе.       — Поверить не могу, что я снова иду на празднество в честь Йоля, — пробормотал Сириус. — С последнего раза прошли… ну, буквально десятки лет, — он покачал головой.       — Спасибо, — снова прошептал Гарри и наконец отстранился. — Сири, насчёт моего отца…       — Да?       — Он… Я знаю, вы были друзьями, но… он… — Гарри умолк. Он уже сдался насчёт Рона, но он не мог перестать гадать, сможет ли когда-нибудь быть полностью откровенным с Гермионой.       Сириус вздохнул.       — Мы… пережили это, так или иначе, — сказал он. — Но не думаю, что после этого Джеймс относился ко мне по-прежнему, — он издал горький смешок. — Я всегда гадал, не поэтому ли…       — Что?       — Ничего, — Сириус слабо улыбнулся ему. — Но именно поэтому я был так удивлён, когда он попросил меня стать твоим крёстным. Я имею в виду… крёстные должны баловать детей и дарить им отличные подарки, но они также должны… давать духовные наставления, — он покачал головой. — Наверное, старина Джеймс решил, что это не так уж и плохо, что тёмный волшебник будет давать духовные наставления его сыну, так что, возможно, он действительно… наконец-то принял это.       Гарри обнаружил, что снова ухмыляется.       — Или он просто знал, что я буду как ты.       Сириус рассмеялся.       — Я сомневаюсь, Гарри.       — В любом случае, Сириус… Я рад, что ты мой крёстный.       — Я тоже, щеночек, — Сириус иронично усмехнулся. — Нам с Медой не помешает компания.       — О чём ты? — спросил Гарри.       — Я, она, и скоро ты… думаю, мы будем единственными тёмными волшебниками, не поддерживающими Волан-де-Морта.       Гарри кивнул, но в глубине его сознания почти незаметно возникла мысль.       “Нет, если я смогу помочь”.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      В ту ночь Гарри с трудом заснул, а весь следующий день едва сдерживал своё волнение. Не раз он замечал, что его колено подпрыгивает вверх-вниз, когда он сидел. Сириусу приходилось постоянно стоять у него на ногах и шипеть, чтобы он успокоился.       К счастью — или несчастью — Фред и Джордж послужили отличным отвлекающим фактором, по-видимому, забыв о своих опасениях на его счёт. К несчастью, это означало, что они прыгали и драматично кричали каждый раз, когда Гарри шевелился — больше для того, чтобы напугать Рона. Гарри этого совершенно не оценил, особенно если учесть, что Рон не до конца поверил Джинни насчёт того, что Гарри, вообще-то, не был одержим Волан-де-Мортом.       Наконец, до полуночи оставалось не более пяти минут, а почти все обитатели дома на площади Гриммо уже были в постелях. Гарри и Сириус были единственными, кто не спал. Они поднялись на самый верхний этаж, где Гарри натянул на голову капюшон своей мантии, Сириус настороженно посмотрел на него.       — Что? — нахмурился Гарри. Это Сириус попросил его скрыть своё лицо, хотя бы до тех пор, пока они не прибудут на празднество. Несмотря на то, что крёстный признал, что магия ночи защитит Гарри, он всё же хотел посмотреть, кто придёт, прежде чем раскрывать присутствие крестника.       — Ты одет очень… по-слизерински.       Гарри рассмеялся.       — Это просто чёрная мантия, Сири, — ответил он. — Ничего настолько уж необычного.       — Она очень… милая, — Сириус звучал так, будто имел в виду нечто совершенно противоположное. — Отличного качества, я полагаю.       Гарри показал ему язык.       — Панси и Драко протащили меня по магазинам пару недель назад, так что да, полагаю, она действительно слизеринская, — он пожал плечами, — её же слизеринцы выбирали.       Сириус вздохнул.       — Всё хорошо, ты просто… напоминаешь мне кое-кого.       Гарри моргнул.       — Кого? — мягко спросил он.       — Регулуса, — по его лицу пробежала лёгкая тень печали. — Не думаю, что когда-нибудь рассказывал об этом, но… он был ловцом Слизерина, как и ты, — он усмехнулся. — Хотя, не настолько хорошим. Слизерин ни разу не выиграл кубок, пока он был в команде.       Гарри ухмыльнулся.       — Ну, мы совершенно точно намерены получить кубок в этом году.       — Слова настоящего слизеринца, — Сириус закатил глаза. — Знаю, вы уже разнесли Гриффиндор в пух и прах, — затем он вздохнул. — Просто проверяю ещё раз, Гарри… ты уверен, что полностью всё обдумал?       — Тщательнейшим образом, — кивнул Гарри.       — Хотя магия Солнцестояния не позволит никому узнать, что ты там был, она не помешает узнать об этом тем, кто там был, — продолжал беспокоиться Сириус. — Ты готов к этому?       Гарри кивнул, хотя на самом деле не был так уж уверен насчёт того, что Пожиратели Смерти узнают о том, что он готовится провозгласить Тьму. И всё же, его желание пересиливало все страхи.       Сириус снова вздохнул, а затем внезапно выпрямился, будто что-то почуял в воздухе.       — Пора, — он глянул на Гарри. — Ты готов, щеночек?       Гарри кивнул и вытащил палочку.       — Помнишь слова? — мягко спросил Сириус, доставая и свою палочку тоже.       — Да, — кивнул Гарри. Он целый день мысленно повторял их, вместе со словами, которые понадобятся для ритуала.       Они повернулись друг к другу лицом, держа свои палочки прямо перед глазами. Гарри сделал глубокий вдох, и они начали.       — Obsecro tenebris, — сказали они вместе. — Aperta porta, ut cultui nocte… — Гарри почувствовал, как что-то поднимается вокруг них. Оно лизнуло его кожу, и сердце бешено заколотилось в груди. — Ubi fidem et reverentiam lava per pia.       Площадь Гриммо исчезла, и Гарри увидел пустоту, наполненную прекрасным фиолетовым сиянием, а когда и оно померкло, они с Сириусом оказались на прекрасной, освещённой яркими звёздами поляне. Она была окружена высокими деревьями, ветер шелестел в голых ветвях нежным, вкрадчивым шёпотом.       Гарри явственно ощущал, как в воздухе витает тёмная магия, которая, несмотря на зимнюю ночь, казалась тёплой и уютной, Гарри издал вздох удивления.       Вдалеке виднелось несколько силуэтов, другие возникали рядом с ними, то тут то там. В центре поля внезапно вспыхнул гигантский костёр. Гарри услышал, как Сириус выдохнул, и посмотрел на своего крёстного. Глаза Сириуса были расширены, а губы приоткрыты.       Наконец, Сириус помотал головой, отгоняя охватившее его наваждение, и повернулся к Гарри.       — Пойдём, — сказал он, кладя руку ему на плечо.       Они начали идти к костру, и чем ближе они подходили, тем сильнее Гарри ощущал магию, бурлящую вокруг него. Казалось, она беззвучно шептала ему: “Добро пожаловать, ты в безопасности, ты на своём месте”. Гарри смотрел в небо и улыбался от восторга, как вдруг крёстный резко натянул капюшон на лицо, заставив его опустить голову.       — Прости, — прошептал Гарри.       Сириус коротко усмехнулся.       По мере приближения Гарри начал понимать, что этот костёр был самым большим из всех, что он когда-либо видел, — тот был почти размером с Нору — и отбрасывал красивые танцующие тени на ведьм и волшебников, стоящих возле него.       Одна из ведьм, похоже, направлялась прямо к ним. Они заметили её одновременно, и Сириус тут же встал перед Гарри. Тот спрятал голову под капюшоном, но всё же осмелился взглянуть ведьме в лицо, и его глаза расширились от узнавания. Он видел её всего однажды, но всё равно моментально узнал.       Это была Нарцисса Малфой.       — Здравствуй, кузен, — поприветствовала она Сириуса.       — Цисси, — ответил тот, скривив губы.       — Я давно не видела тебя на праздновании Йоля, в последний раз это было ещё до рождения Драко, я полагаю.       — Ну, двенадцать лет в Азкабане, как правило, держат человека в стороне от подобных мероприятий, — отозвался Сириус, не потрудившись скрыть сарказм.       Миссис Малфой элегантно сложила руки перед собой.       — Это просто ужасно, что заключённые не могут воспользоваться заклинанием, чтобы попасть сюда. Я бы хотела увидеть Беллу…       Сириус издал горький смешок.       — Беллатрикс на самом деле заслуживает быть там, Цисси.       Миссис Малфой нахмурилась и вздохнула.       — Сириус… пожалуйста, — тихо произнесла она. — Давай не будем спорить или бросаться взаимными обвинениями. Это праздничная ночь как никак, — она сглотнула, и Гарри увидел, как её лицо смягчилось. — Нас осталось так мало, — её голос был едва ли громче шёпота, и Гарри не был уверен, имела ли она в виду тёмных волшебников, или Блэков, или и тех, и других.       Сириус несколько мгновений внимательно изучал Нарциссу.       — Ладно, — хмыкнул он.       Женщина улыбнулась.       — Что привело тебя сюда сегодня? Ты… отсутствовал… несколько лет. Тебе нужно провести какой-то ритуал?       — Вроде того, — медленно протянул тот. — Я буду проводить ритуал посвящения Блэков сегодня.       Глаза миссис Малфой расширились в изумлении.       — Ты выступаешь в роли наставника для кого-то? — неверяще спросила она. — Для кого?       Гарри наблюдал, как плечи крёстного вздрагивают и опускаются от волнения, а затем тот немного отошёл в сторону.       — Для моего крестника, — тихо сказал Сириус, обнимая Гарри за плечи.       Гарри воспринял это как приглашение и чуть приподнял подбородок, но Нарциссе всё равно пришлось наклонить голову в сторону, чтобы заглянуть под капюшон мантии. Когда она увидела лицо Гарри, её рот раскрылся в шоке, и она испустила удивлённый вздох, а Гарри вдруг понял, что Драко ни слова не сказал о нём собственной матери.       Слизеринцы хранят секреты друг друга.       Не зная, что делать дальше, Гарри озорно улыбнулся ей. У него было предчувствие, что в этот вечер он получит множество подобных реакций.       Нарцисса быстро совладала с собой, и через мгновение её выражение лица вновь стало чопорно-вежливым — как и подобает чистокровной леди — но в её глазах всё ещё светилось изумление. Она уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг кто-то пролетел мимо неё.       — Ты сделал это! — вскрикнул Драко, бросаясь на Гарри так, как это обычно делала Панси. Гарри пришлось сделать шаг назад, когда Драко едва не повалил его, и он рассмеялся, потянувшись, чтобы обнять Драко в ответ.       — Хэй, — тихо сказал Гарри, крепко стискивая Драко.       — Я весь день переживал, что ты передумаешь, — пробормотал Драко ему на ухо, прежде чем отстраниться. Его руки задержались на спине Гарри.       Через плечо слизеринца Гарри увидел, как на лице миссис Малфой промелькнула целая гамма эмоций — шок, удивление, затем понимание — прежде чем она вернула самообладание.       — Драко, пожалуйста, соблюдай приличия, — произнесла она с укором в голосе.       Драко отступил от Гарри и встал прямо, сцепив руки за спиной.       — Прошу прощения, матушка.       — Цисси, сегодня же Равноденствие, — упрекнул Сириус. — Позволь им быть подростками.       К его удивлению, миссис Малфой рассмеялась.       — Ты всегда был подростком, Сириус, — она улыбнулась ребятам. — Драко сообщил мне, что Вы перешли в Слизерин, мистер Поттер, — мягко произнесла она. — но больше он мне ничего не сказал, — её улыбка стала ещё шире.       Гарри почувствовал, как Сириус грубо натягивает ему на голову капюшон, который, должно быть, слетел, когда Драко набросился на него.       — Если Сириус проводит ритуал посвящения для Вас, мистер Поттер, правильно ли я понимаю, что мой сын выступает в качестве Вашего равного? — полюбопытствовала миссис Малфой.       Гарри кивнул, и Драко усмехнулся.       Женщина на мгновение замолчала, а потом снова слабо улыбнулась.       — Почему бы вам двоим… не пойти посмотреть, кто из ваших друзей здесь? — предложила она, а затем подняла взгляд на Сириуса. — С позволения Вашего крёстного, конечно… — Гарри понял по её поведению, что она хочет поговорить с Сириусом наедине, и, похоже, крёстный тоже это знал.       Сириус вздохнул.       — Просто оставайся там, где я смогу тебя видеть, хорошо? — тихо попросил он. Гарри быстро закивал, отчаянно желая увидеть своих однокурсников.       — Возвращайтесь прежде, чем всё начнётся, — добавила Нарцисса.       Драко и Гарри кивнули и пошли прочь. Драко наклонился к нему и прошептал:       — Сириус Блэк был моим вторым вариантом. Ты сказал, что у тебя есть кто-то на примете, и я понял, что это должен быть либо он, либо моя тётя Андромеда.       Гарри рассмеялся.       — Честно говоря, до вчерашнего дня я даже не подозревал, что Андромеда — тёмная ведьма, — признался он.       — Тогда о чём вы двое постоянно переписываетесь? — тут же требовательно спросил Драко.       Гарри покачал головой.       — Это личное.       Тот издал мелодраматичный вздох, и Гарри улыбнулся. В какой-то момент театральные вздохи Драко стали не раздражать, а вызывать умиление, и Гарри обнаружил, что он ими даже наслаждается.       Однако, кое-что не давало Гарри покоя.       — Драко… — неуверенно начал он. — А… твой отец… здесь?       Драко покачал головой.       — Похоже, у моего отца в последнее время всё меньше и меньше времени на традиции, — ответил он. — Немного лицемерно с его стороны, если хочешь знать моё мнение.       — Что ты имеешь в виду?       Драко ничего не ответил, лишь сжал губы в тонкую линию и нахмурился. Гарри минуту пялился на него в ожидании ответа, а затем решил не давить, совершенно очевидно, что тот не хотел говорить об этом.       — Драко! — голос Панси раздался у них за спиной, и оба повернулись, чтобы увидеть её, широко улыбающуюся им. "Её платье ещё красивее, чем то, что она надевала на Самайн", — подумал Гарри. Похоже, оно было сшито полностью из мраморного мятого бархата глубокого фиолетового цвета. Горловина была высокой, а рукава имели длинный разрез, от плеча до локтя, демонстрируя лишь намёк на её кожу.       — Привет, Панс, — улыбнулся Драко, пока Панси затягивала его в объятия. — Счастливого Йоля.       Панси отстранилась от Драко и с любопытством уставилась на Гарри.       — Кто твой… — она заглянула под капюшон и коротко взвизгнула, увидев знакомое лицо. — Гарри!       — Тише, — шикнул на неё Гарри. — Мой крёстный хочет убедиться, что знает, кто здесь, прежде чем все узнают, что я здесь.       — Прости, — прошептала Панси, но в её голосе не было ни капли раскаяния. — Я просто… очень взволнована. Не ожидала тебя здесь увидеть.       — Ты никому не сказал, Драко? — полюбопытствовал Гарри.       Тот рассмеялся.       — Не хотел никого разочаровывать, если бы ты всё-таки не пришёл, — он усмехнулся. — Ну или мне просто нравится хранить секреты, — Гарри издал тихий смешок.       — Ты… — Панси умолкла и закусила губу. — Ты просто пришёл посмотреть на Равноденствие или…       Пришла очередь Гарри усмехаться.       — Я хочу провести ритуал намерения, да.       Панси подпрыгнула и захлопала в ладоши, а затем крепко обвила руками Гарри за шею.       — Тебе понравится быть тёмным волшебником, — её голос слегка подрагивал от еле сдерживаемого восторга. — Это моё первое Равноденствие в качестве тёмной ведьмы, и это просто восхитительно. Я действительно могу чувствовать тёмную магию вокруг, она вправду защищает нас.       — Да, — согласился Гарри. — Как только я прибыл сюда, это было немного… перенасыщенно.       Панси сделала шаг назад и в шоке уставилась на Гарри.       — Ты можешь её чувствовать? — спросила она. — Ещё до того, как ты вступил на тёмный путь?       Гарри моргнул.       — Ну, думаю… да. А это не… — “нормально” чуть было не сказал он, но ему уже и так хватило всякого рода “ненормальностей” относительно него… Чем дольше он практиковал тёмные искусства, тем сильнее ощущал тёмную магию, и он полагал, что это происходит со всеми, у кого есть дар тьмы.       — Это не такое уж… редкое явление, — Драко по-волчьи усмехнулся. — Но это значит, что Гарри-чёртов-Поттер станет невероятно могущественным тёмным волшебником.       Гарри закатил глаза.       — Иногда мне кажется, что я нравлюсь тебе только из-за своего имени, Драко, — поддел друга Гарри.       — Чушь, — отмахнулся Драко. — Дело в твоей силе, — он рассмеялся.       Панси хихикнула.       — Драко всегда тянуло к могуществу.       Гарри почувствовал, что краснеет, но не мог понять почему. Он не успел толком это обдумать, потому что тут же заметил какое-то движение за спиной Панси — к ним приближалась Дафна.       Она мгновенно узнала Гарри, и это заставило его надвинуть свой капюшон практически на нос. Дафна на это лишь усмехнулась.       — Это из-за очков, свет огня отражается от них, да и, к тому же, они довольно узнаваемы.       — Ты хотела сказать отвратительны, — хмыкнула Панси. — Я всё ещё считаю, что нам необходимо либо исправить твоё зрение, либо подобрать пару, которая не выглядела бы как криво срезанные донышки из-под бутылок от сливочного пива.       Гарри фыркнул, но тут же разразился смехом.       — Я так рад быть здесь. Не знаю, что бы я делал без ежедневной дозы критики моей внешности с твоей стороны.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, Дафна, — протянул Драко. — Ты не присутствовала в прошлом году.       — Астория проводит ритуал намерения сегодня, — улыбнулась девушка. — Я хотела быть здесь ради сестры.       Гарри с любопытством покосился на Дафну.       — Могу я спросить тебя кое о чём, Дафна?       — Конечно, — кивнула она.       — У тебя есть дар тьмы…       — Есть, — улыбнулась Дафна. — И ты гадаешь, почему я не провозгласила Тьму, — на его кивок девушка пожала плечами. — Я просто никогда не чувствовала в этом необходимости. Ты знаешь, подходит тебе это или нет. Я никогда не чувствовала, что это было бы… плохо, просто мне кажется, что и без этого я уже… полноценна, — она широко улыбнулась. — Я знаю, что в этом есть преимущества, но мне просто нравится оставлять свои возможности… открытыми.       Должно быть, на лице Гарри отразилось недоумение от такого ответа, потому что Дафна продолжила:       — Если ты чувствуешь, что провозгласить Тьму будет правильно для тебя, ты должен это сделать.       — Дафне просто нравится быть странной, — махнула рукой Панси. — Одержима магловской наукой, отказывается провозглашать Тьму…       Дафна закатила глаза, но ухмыльнулась. Гарри не смог сдержать ответной улыбки, ему нравилось чувствовать себя окружённым оберегающей его тёмной магией, но ещё больше ему нравилось быть в окружении своих друзей.       — Нам пора возвращаться, — сказал Драко. — Они скоро начнут.       Гарри кивнул. Он надеялся увидеть Блейза и Тео, но не был уверен, здесь ли они вообще.       Гарри и Драко присоединились к миссис Малфой и Сириусу, остальные ведьмы и волшебники собирались вокруг костра в центре поляны. Драко был прав — их было несколько дюжин, и Гарри ощутил странную общность, до этих пор совершенно ему не знакомую. Даже если не все они провозгласили Тьму, каждый здесь обладал её даром.       Сириус утянул Гарри на безопасное расстояние от окружающих, но так, чтобы всё равно оставаться в круге. Гарри решил, что они достаточно далеко от Малфоев, чтобы поинтересоваться, чего хотела Нарцисса.       — Она спрашивала о тебе, — прошептал Сириус. — Она знает, что у тебя явно есть дар тьмы, раз уж ты оказался тут, но также её интересовало, нет ли у тебя каких-то скрытых мотивов, чтобы провозгласить её.       Гарри моргнул.       — Я… — он умолк. — Я полагаю, что её беспокойство вполне понятно, но у меня, на самом деле, нет никаких скрытых мотивов.       — Я ей так и сказал, — кивнул Сириус. — Она кажется довольно заинтересованной в тебе, Гарри, и я не… уверен, что это хороший знак. С ней лучше держать ухо востро.       Гарри кивнул, а затем на поляну опустилась тишина.       Четыре силуэта шагнули в центр. Они рассредоточились вокруг костра и заняли места с каждой стороны круга. Судя по объяснениям Сириуса и Драко, эти ведьмы и волшебники вставали на места, которые соответствовали сторонам света.       Гарри чувствовал, как практически вибрирует от возбуждения. Он никогда раньше не видел, как призываются стихии.       Рыжеволосая ведьма, стоявшая справа от него — в восточном углу — подняла руки, её палочка была зажата в правой руке.       — Eurus, — произнесла она мелодичным голосом. — De aere et vento. Coniungere nobis in hoc maxima noctis.       — Coniungere nobis in hoc maxima noctis, — повторил Гарри вместе со всеми.       “Присоединитесь к нам в эту самую длинную ночь”.       Внезапный порыв ветра пронёсся по кругу, и у Гарри перехватило дыхание. Воздух ответил.       Волшебник слева от него — в южном углу — повторил движения ведьмы, подняв руки.       — Auster, — его голос был низким и гулким, — De flamma et ignis. Coniungere nobis in hoc maxima noctis.       Гарри снова повторил фразу вместе с остальными, и огонь в центре внезапно взревел в два раза сильнее, а затем поугас до прежнего размера. Гарри не смог сдержать расплывающуюся по лицу улыбку. Драко был прав — он действительно очень любил огонь. Следующая ведьма, женщина с красивыми тёмными волосами, одетая в длинное синее платье, продолжила:       — Favonius. De aqua et pluvia. Coniungere nobis in hoc maxima noctis.       Моросящий дождь внезапно пролился холодными каплями на тёплое лицо Гарри. Он запрокинул голову, подставляя лицо приятным прохладным струям и закрывая глаза. Дождь исчез так же внезапно, как и появился, но Гарри всё ещё мог чувствовать его энергию вокруг себя.       Наконец, волшебник в северном углу воздел руки.       — Septentrio. De terra et lutum. Coniungere nobis in hoc maxima noctis.       — Coniungere nobis in hoc maxima noctis, — в последний раз повторил Гарри, и земля под его ногами слегка вздрогнула, словно от небольшого землетрясения.       Гарри чувствовал, как вокруг них движется тёмная магия. Поверх голов других ведьм и волшебников он увидел, как слабая фиолетовая дымка образовала своеобразную стену, огораживающую круг.       Эмоции били через край. Он понял объяснения Драко насчёт того, что магия в некотором смысле разумна, но Гарри впервые по-настоящему увидел это и понял, что это значит на самом деле. Тёмная магия, окружавшая их, не просто защищала их, она наблюдала за ними.       Тёмная магия направляла Гарри на каждом шагу, чтобы в конце концов привести его на поляну в день Солнцестояния, и Гарри был безмерно рад, что позволил ей это сделать.       Волшебник, призвавший землю, заговорил снова:       — Круг не имеет начала и никогда не заканчивается. Это наша магия, и в этом наша сила, — говорил он. — Колесо сделало ещё один оборот, и мы вновь собрались здесь, в самую длинную ночь. Сегодня Тьма сильней всего, а значит эта ночь — наша. Это время сбора сил, личного обновления и размышлений, а также начала новых странствий. Теперь вы можете провести любые ритуалы, которые хотите исполнить, — продолжил мужчина. — Стихии призваны, и теперь вы можете попросить их о помощи. Я лишь прошу всех вернуться, когда прозвучит колокол, чтобы мы смогли засвидетельствовать тем, кто делает первые шаги по тёмному пути.       Сириус вдруг протянул руку и сжал плечо Гарри, и тот улыбнулся ему, а затем обернулся к Драко и миссис Малфой, направляющихся к ним.       — Поверить не могу, что буду проводить ритуал посвящения с Малфоем, — с несчастным видом пробормотал Сириус, Гарри неодобрительно покосился на него.       — Мой сын ещё и Блэк, — миссис Малфой, очевидно, услышала его.       У Сириуса хватило совести выглядеть слегка смущённым, но Гарри всё равно смог разобрать его бормотание:       — Как будто Блэки сильно лучше… — Гарри слегка пнул крёстного по ноге.       — Матушка хотела бы узнать, не будешь ли ты против, если она засвидетельствует ритуал, — тихо произнёс Драко. — Я пообещал спросить.       Помня о предупреждении Сириуса, Гарри настороженно посмотрел в сторону Нарциссы, улыбающейся ему.       — В наши дни так редко можно встретить кого-то, провозглашающего Тьму будучи при этом воспитанным не в тёмной семье, мистер Поттер, — объяснила свои намерения она. — Когда-то было несколько человек в год, а сейчас — один человек в несколько лет. В последнее время даже это небольшое число сократилось. Тьме нужна свежая кровь.       Гарри моргнул. Драко упоминал, что его мать жаловалась на это, должно быть, она довольно часто использовала эту фразу.       Он глянул на Сириуса.       — Выбор за тобой, Гарри, — тихо сказал он.       — Эм-м-м… — неуверенно протянул Гарри. — Думаю, что Вы можете присутствовать.       Лёгкая улыбка миссис Малфой превратилась в полноценную ухмылку, такую непривычную для всегда сдержанной леди. Гарри поразился, насколько она была похожа на Драко в этот момент. Его лицо, может, и напоминало отцовское, но улыбки абсолютно точно передались от матери.       Сириус кивнул.       — Хорошо, Гарри. Мал… Драко и я принесём клятву стихии, которая отзывается тебе сильнее всего. Ты уже выбрал её?       — Я, наверное, догадываюсь, — сказал Драко, смеясь, на что Гарри проказливо ухмыльнулся.       — Огонь, — ответил он, и Сириус улыбнулся ему.       — Как и у меня, — он положил руку Гарри на плечи и повёл к южному углу.       — Очень по-гриффиндорски с нашей стороны, — сказал Гарри со смешком. — Гриффиндор, вроде как, олицетворяет огонь.       — А Слизерин — воду, — добавила Нарцисса с ноткой удивления в голосе. — Не так уж много людей знает о связи стихий с домами в наши дни. Откуда Вы услышали об этом?       — От… друга, — Гарри не был уверен, стоит ли ему упоминать об Андромеде в разговоре с её сестрой, учитывая, что их отношения, похоже, разладились. И если Сириус просил Гарри быть осторожным с миссис Малфой, то Гарри точно не хотел предоставлять ей какую-либо информацию о том, с кем он общался.       Чем ближе они подходили к южному углу, тем становилось теплее. Гарри вдруг захотелось узнать, возникают ли подобные ощущения в других углах — например, ветрено ли на востоке, и сыро ли на западе.       Сириус и Драко расположились по обе стороны от него — крёстный слева, а Драко справа.       — Ты готов? — мягко спросил Драко, Гарри кивнул.       Сириус поднял палочку.       — Devotio vestri itineris.       — Devotio vestri itineris, — повторил его действия Драко.       — Auster, — сказал Сириус, — Ignis. Мы молим тебя помочь нам защитить этого юного волшебника, начинающего путь по тёмному пути.       — Мы молим тебя помочь нам направить каждый его шаг, — продолжил Драко.       — Я лучник.       — Я лук.       — А Гарри Джеймс Поттер — наша стрела, — при этих словах Сириус встретился взглядом с крестником, — которую мы шлём вперёд.       Сириус направил свою палочку на землю и одним движением руки наколдовал прекрасную, непорочную розу. Он наклонился и поднял её. Глаза Гарри расширились, когда Сириус крепко обхватил стебель и провел по нему другой рукой. Когда он отдёрнул руку, она была вся в порезах, а кровь блестела в свете костра.       Сириус передал розу Драко, повторившему его действия.       — Тьма подобна розе, она прекрасна, — сказал Драко, протягивая Гарри цветок окровавленной рукой. — Но у неё есть шипы.       Гарри, не дыша, потянулся вперёд и взял розу.       — Мы не сможем защитить тебя от шипов Тьмы, — продолжил Сириус, когда Драко вернулся на место. — Но мы дадим тебе возможность увидеть, что в шипах тоже скрывается красота, даже если они могут причинить боль.       Сириус посмотрел на Гарри, и тёплая, нежная улыбка появилась на его лице.       — Гарри, когда я впервые понял, что у тебя есть дар тьмы, я… испугался. За тебя, — он покачал головой. — В этом мире не просто быть тёмным волшебником. Я ничего так не хочу, как мирной и как можно более спокойной жизни для тебя, особенно учитывая, насколько она уже трудна. Но сейчас, когда мы здесь… — Сириус испустил нечто похожее на вздох. — Я смотрю на тебя и вижу, что здесь тебе самое место, — он нагнулся и заключил Гарри в объятия. — Я буду стоять на стороне Тьмы, и мы с Тьмой будем защищать тебя и направлять, пока ты идёшь по тёмному пути.       — Спасибо, Сириус, — пробормотал Гарри. Он тяжело сглотнул, в горле начал образовываться комок.       Крёстный отступил в сторону, и Драко занял его место.       Они несколько мгновений смотрели друг на друга, тишина затягивалась, и Гарри вопросительно выгнул бровь.       Драко усмехнулся.       — Привет, шрамоголовый.       Гарри издал смешок.       — Гарри, — вздохнул Драко, его лицо приняло серьёзное выражение. — Когда ты попал в Слизерин, я был… совершенно сбит с толку. Но со временем я понял, что твои слизеринские и гриффиндорские качества очень хорошо дополняют друг друга, — он сделал небольшую паузу и склонил голову в сторону, размышляя. То ли он раздумывал, что сказать дальше, то ли просто рассматривал его, Гарри не мог сказать. — Ты — бесстрашный слизеринец, — продолжил он и одарил Гарри лукавой улыбкой. — И мне очень интересно наблюдать за тем, как ты идёшь по тёмному пути. Хотя твоё отсутствие страха пугает меня, я думаю, что оно приведёт тебя к открытию того, что недоступно остальным из нас, — он шагнул вперёд и обхватил Гарри за плечи, а тот поднял руки, чтобы ответить на его объятия. — Я буду стоять на стороне Тьмы, — сказал Драко, — и мы с Тьмой будем защищать тебя и направлять, пока ты идёшь по тёмному пути.       Когда Драко отстранился, у обоих были одинаковые ухмылки на лицах.       — Драко Малфой, — сказал Сириус, — принимаешь ли ты оказанную тебе честь стать равным для этого волшебника?       — Принимаю, — ответил Драко. — Сириус Блэк, принимаешь ли ты оказанную тебе честь стать наставником для этого волшебника?       — Принимаю.       Драко и Сириус, как один, подняли свои палочки и вместе заговорили:       — Devotio vestri itineris.       Глаза Гарри расширились, когда знакомый фиолетовый свет тёмной магии закружился вокруг них, сплетаясь и расплетаясь между всеми тремя. Роза в руках Гарри начала светиться тем же переливающимся светом, а затем, что удивительно, начала распадаться на части и растворяться. Каждая частичка засияла тем же пурпурным светом, и они закружились в воздухе, присоединяясь к тёмной магии, окружавшей их. Вдруг магия сфокусировалась, и вокруг Гарри образовалось нечто вроде небольшого смерча, а затем тот исчез в ночи.       Гарри посмотрел на ухмыляющегося Драко.       — Мистер Поттер, — сказала миссис Малфой, и Гарри обернулся, чтобы увидеть её с восторженным выражением лица. — Сегодня Вы преподнесёте тёмному сообществу большой сюрприз.       — Именно об этом я и беспокоюсь, — пробормотал Сириус. Гарри был вынужден признать, что согласен с крёстным, но он не собирался позволить собственному беспокойству остановить его.       — Я видел его ритуал дара, матушка, — сказал Драко. — И я думаю, они будут просто в шоке от того, как сильно тёмная магия любит его.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Следующие минут двадцать они вчетвером бродили по поляне, периодически останавливаясь посмотреть на ритуалы других ведьм и волшебников.       Руки одной из ведьм в длинном платье без рукавов были сплошь покрыты глубокими порезами, а кровь из них стекала на землю вокруг неё. Она плакала, но при этом улыбалась.       Гарри подумал, что это зрелище, наверное, должно было бы встревожить его, но женщина выглядела такой счастливой, что ему стало любопытно, что же она натворила.       — Она провела ритуал крови от бесплодия, — тихо пояснила Нарцисса. — Скорее всего, у неё были проблемы с зачатием, поэтому она обратилась за помощью к тёмной магии, — она положила руку на плечо Драко и мягко улыбнулась сыну. — Царапины не должны быть залечены заклинанием; она должна позволить им зажить естественным образом. Как только они заживут, она снова попытается зачать ребёнка, и почти наверняка ей это удастся, — она поцеловала Драко в макушку. — По крайней мере, у меня получилось.       — Что? — Драко неверяще оглянулся на мать.       — Ты бы не родился, если бы не благословение Тьмы, — тихо произнесла миссис Малфой.       Драко в шоке уставился на неё.       — Я никогда не знал этого, — тихо сказал он.       Глубокий колокольный звон разнёсся по поляне.       — Пора, — сказал Сириус.       — Я готов, — кивнул Гарри, улыбаясь.       Вся толпа собралась у западной стороны круга, где в ожидании стояла женщина, призывавшая воду.       — Прошу всех, кто желает провести ритуал намерения, собраться позади меня, — объявила она.       Сириус сжал его плечо, и Гарри присоединился к остальным детям. Их было не так много, как Гарри ожидал — конечно, Астория Гринграсс и ещё четверо слизеринцев с третьего курса, а также один ученик, в котором Гарри узнал четверокурсника с Когтеврана. Всего их было семеро, включая Гарри.       — Подойдите ближе, — сказала женщина. — Я хочу убедиться, что вы все меня слышите, — она подождала, пока дети окружат её полукругом, и мягко улыбнулась им. — Меня зовут Виолетта. Наблюдать за тем, как новое поколение проводит ритуал намерения, всегда было моей любимой частью каждого Солнцестояния. Сейчас настало ваше время. Мы собрались здесь, чтобы чествовать вас, делающих первые шаги по тёмному пути, — она сделала паузу. — Мне нужно поговорить с каждым из вас, чтобы убедиться, что вы выполнили все необходимые действия перед ритуалом намерения и что вам исполнилось не менее тринадцати лет. Я также могу задать вам несколько вопросов. Ваши ответы не помешают вам провести обряд, но это вопросы, которые вы должны в первую очередь задать себе, прежде чем решиться на этот шаг.       Первой в сторону Виолетта отозвала Асторию и быстро взмахнула палочкой над их головами. Хотя Гарри видел, как шевелятся их губы, он не услышал даже шёпота — должно быть, Виолетта наложила заглушающие чары.       Один за другим она обошла остальных и наконец подошла к Гарри. Она взмахнула палочкой и улыбнулась, не теряя ни минуты.       — Ты, конечно, старше тринадцати, но сколько же тебе лет, дорогой?       — Пятнадцать, — ответил Гарри.       Виолетта кивнула.       — И как тебя зовут?       Гарри колебался. Виолетта нахмурилась в ответ на его молчание.       — Тебе придётся назвать своё имя, это часть ритуала…       — Я знаю, — Гарри вздохнул. — Я просто… оттягиваю это.       — Что именно?       Гарри нервно сглотнул, а затем откинул капюшон.       Виолетта моргнула, а затем её глаза расширились от узнавания. Взгляд автоматически переместился на шрам Гарри.       — Это какая-то шутка? — прошептала она. В её голосе не было злости, только недоверие.       — Нет, — он покачал головой. — Клянусь, что нет.       — Ты же не под… оборотным или чем-то таким? — спросила Виолетта. — Ты действительно… Гарри Поттер?       Гарри кивнул.       Она пялилась на него ещё несколько мгновений, прежде чем её лицо приняло нейтральное выражение, но улыбки на нём больше не было.       — Ты должен провести ритуал дара перед ритуалом намерения. Ты почувствуешь себя ужасно дурно, если ещё не говорил с Тьмой.       — Я уже провёл, — ответил Гарри. — Я сделал это на Самайн.       Виолетта прищурилась.       — И почему же ты хочешь провозгласить Тьму?       Гарри сделал судорожный вздох.       — Она… толкала меня сюда… или направляла, может быть? — тихо сказал он. — Мне потребовалось время, чтобы понять, что происходит, но… Тьма хочет, чтобы я был здесь. И я хочу быть здесь. Когда я провёл ритуал дара, то… я почувствовал, что Тьма — это мой дом, — он вздохнул. — Это трудно объяснить. Я просто знаю, что Тьма — это то место, где мне суждено быть.       Выражение лица Виолетты сменилось на удивлённое.       — Я понимаю, как трудно это объяснить, а тебе, должно быть, ещё труднее, — сказала она с ноткой сочувствия в голосе. — Не будучи воспитанным в этом обществе… — улыбка вновь появилась на её лице. — Ты определённо шокируешь этих ведьм и волшебников до конца жизни.       — Знаю, — кивнул Гарри. — Я бы хотел… — он умолк, не совсем понимая, что именно он хотел.       Виолетта усмехнулась очень знакомо, но Гарри не смог понять, кого же именно она напоминает.       — Ритуалы проводятся от младшего к старшему. Ты старший, так что ты станешь, так сказать, финальным аккордом.       Гарри вздохнул, а затем кивнул.       — Удачи, Гарри Поттер, — сказала Виолетта, снимая заглушающее и поворачиваясь к остальным детям. — Пожалуйста, подойдите.       Когда заглушающее заклинание перестало действовать, Гарри услышал слабый шёпот людей, стоявших ближе всего к нему. Он осмелился украдкой взглянуть на них и увидел, что несколько человек уставились на него. Лишь немногие, похоже, узнали его, но даже те, кто узнал, не были уверены, кто перед ними на самом деле. Он понял, что долго это не продлится, и занял место в конце очереди.       — Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать этим молодым ведьмам и волшебникам, что начинают идти по тёмному пути, — объявила Виолетта собравшимся. — Мы также собрались здесь, чтобы пообещать помочь им на пути к их окончательному провозглашению. Чем сильнее и глубже корни, тем выше вырастет дерево, — волшебник, открывший круг, вручил Виолетте кувшин. Она поднесла его к толпе. — Они совершают свои первые ритуалы перед Фавониусом, водой. Вода — стихия странствий, и она же позволит им пустить крепкие корни, — она наклонила кувшин, и из него полилась вода, образуя небольшой круг вокруг Виолетты.       Круг озарился великолепным пурпурным светом, к которому Гарри уже начал привыкать.       Виолетта вернула пустой кувшин и повернулась к Астории.       — Подойди, дитя.       Астория вошла в круг и, поднеся палочку к груди, вздохнула и заговорила:       — Я, Астория Нова Гринграсс, намерена пойти по пути Тьмы. Я прошу Тьму защищать и направлять меня, как я буду защищать и направлять Тьму, — её голос задрожал, а затем она подняла палочку. — Tenebris ambulant mecum!       Свет окружил её, и она на дрожащих ногах вышла из круга.       Один за другим дети входили в круг и повторяли действия Астории. У некоторых свет был немного ярче, чем у других, а некоторые, казалось, более неустойчиво стояли на ногах, когда заканчивали.       Мальчик из Когтеврана споткнулся, завершая свой ритуал, и Гарри глубоко вздохнул и задержал дыхание, прежде чем шагнуть в круг.       Он сжал палочку и поднял её, скрестив руки на груди: ладонь находилась чуть ниже грудины, а кончик палочки — возле уха. Он выдохнул и услышал, что шёпот снова начался. Гарри отгородился от него и сосредоточился — если это чем-то похоже на ритуал дара, то он не хотел упасть на колени, как на Самайн.       — Я, Гарри Джеймс Поттер, намерен пойти по пути Тьмы, — сказал он, игнорируя вновь раздавшиеся вздохи толпы. — Я прошу Тьму защищать и направлять меня, как я буду защищать и направлять Тьму. Я отдаю свою кровь, свою магию и себя, в надежде, что Тьма примет меня как своё дитя, — волосы на затылке встали дыбом, когда он поднял свою палочку к звёздам. — Tenebris ambulant mecum!       Свет был настолько ярким, что окружающий мир превратился в ничто, и Гарри задохнулся от обуреваемых эмоций.       Это было совсем не похоже на ритуал дара — это было гораздо, гораздо сильнее. Гарри чувствовал, как каждую частичку его тела — внутри и снаружи — ласкает тёмная магия, и от этого по коже пробегали мурашки. В голове зазвучали бессловесные шепотки: “добро пожаловать, ты в безопасности, ты защищён, ты на своём месте”, — но на этот раз появилось ещё одно чувство, которое казалось громче всех остальных вместе взятых.       Любовь.       И она была безусловной. Тьма хотела Гарри, даже несмотря на все его недостатки и сомнения. Гарри чувствовал себя почти побеждённым: даже у его самых дорогих друзей всегда возникали вопросы, но он знал, что Тьма никогда не будет задавать их ему.       Это длилось не так долго, как во время ритуала дара, но Гарри был благодарен за то, что это было настолько мощно. Он не был уверен, что сможет оставаться в сознании, если магия будет действовать и дальше. Свет померк, как и магия, но ощущение, что его любят, осталось, и Гарри захотелось плакать.       Он чуть не вывалился из круга, но каким-то образом сумел удержаться на ногах. Он наклонился и положил руки на колени.       Он услышал радостный крик, и вдруг его обхватили чьи-то руки. Другая пара рук схватила его с другой стороны, и, придя в себя, он вдруг понял, что его окружают Панси и Драко. Он ухмыльнулся и обмяк в их объятиях, позволяя им удерживать себя в вертикальном положении.       Сбоку от него кто-то начал хлопать. Оглянувшись через плечо Драко, он увидел миссис Малфой, аплодирующую в центре толпы. Один за другим к ней присоединялись остальные.       Аплодисменты не распространялись по всей толпе — большинство из них были слишком шокированы, чтобы даже пошевелиться. Но он заметил, что несколько знакомых лиц начали приближаться к нему.       Блейз подоспел первым и громко рассмеялся, увидев Гарри, распластавшегося на руках у Панси с Драко.       — Твоё лицо просто свекольного цвета, Гарри!       — Это довольно неловко, — пробормотал Гарри. — Я бы предпочёл, чтобы из этого не делали большое событие.       — Но так и есть, нравится тебе или нет, — прошептал Драко ему на ухо, было щекотно. — Прости.       — У тебя были секреты, Панси, — раздался голос за их спинами. Гарри оглянулся и увидел Виолетту с забавным выражением лица.       — Ты же знаешь, как это бывает, матушка, — Гарри моргнул и поочерёдно посмотрел на Панси и Виолетту, у них определённо имелось сильное сходство.       — Сможешь стоять самостоятельно? — спросила Панси. Гарри кое-как перенёс вес тела на ноги и, когда почувствовал себя стабильнее, кивнул.       Почти сразу после того, как Панси и Драко отпустили его, Гарри схватил кто-то выше его ростом, поднявшего его на ноги и крепко сжавшего. Он почувствовал тревогу, пока не поднял голову и не увидел Фрею Яксли, ухмыляющуюся ему в лицо. Очевидно, она была сильнее, чем выглядела.       — Гарри, ты даже не представляешь, насколько это грандиозно, — тихо сказала она. — Ты заставил моего отца потерять дар речи, а ему всегда есть что сказать, — она поставила Гарри на землю и прошептала. — И он — Пожиратель Смерти.       — Что? — воскликнул Гарри. Он полагал, что не должен был удивляться: в конце концов, его соседи по комнате не могли быть единственными детьми Пожирателей Смерти на факультете.       — И он здесь не единственный, — продолжала шептать Фрея, не обращая внимания на шок Гарри. — То, что ты сделал… то, что ты собираешься сделать… — она ухмыльнулась. — Это может изменить всё.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри пришлось раскланяться с несколькими случайными ведьмами и волшебниками, желавшими представиться. Он, кажется, получил полный набор всех возможных реакций — неверие, благодарность, удивление и многое другое. Некоторые даже предложили помощь с личными ритуалами, и он поблагодарил их, заверив, что у него уже есть всё необходимое.       Сириус всё это время не отходил далеко, и, похоже, миссис Малфой тоже.       Однако один человек заставил его заскрипеть зубами. Что-то в его поведении и манере держаться заставляло Гарри напрягаться. Это был пожилой джентльмен, одетый во всё черное, и он долго смотрел на Гарри, прежде чем заговорить.       — Мистер Поттер, меня зовут Расмус Нотт, — чопорно представился он. — Полагаю, Вы однокурсник моего сына?       Он не протянул руки, и Гарри тоже не стал этого делать.       — Мы уже, вроде как, встречались, — резко ответил он.       — Знаю, — сказал Нотт. — Я бы предпочёл, чтобы обстоятельства нашей встречи не были столь… напряжёнными.       Сириус тут же оказался рядом с Гарри, и Нотт перевёл взгляд на него.       — Сириус Блэк, — сказал он. — Я заметил тебя раньше и подумал, что могло привести тебя обратно спустя столько лет, — он ухмыльнулся и снова посмотрел на Гарри. — Теперь вижу.       — Думаю, Вам стоит уйти, — оскалился Сириус.       — Я просто хотел поздравить мистера Поттера с началом его пути, — пожал плечами Нотт. — С нетерпением жду возможности узнать, каким тёмным волшебником Вы станете… если закончите его.       — Это угроза? — прорычал Сириус, делая шаг к Нотту.       Мужчина покачал головой.       — Это не планировалось ей быть, — сказал он. — Я лишь имею в виду то, что люди из других общин, решившие провозгласить Тьму, часто не проходят через все необходимые ритуалы, — его ухмылка стала ещё шире. — Похоже, у них не хватает на это сил.       — Я намерен завершить ритуалы, — Гарри сузил глаза.       — Надеюсь, что так, — ответил Нотт. — И я действительно искренне на это надеюсь, — он повернулся, чтобы уйти, и Гарри увидел, что Тео стоит прямо за ним.       Тео быстро занял место отца.       — Прости за это, — тихо сказал он. — Понятия не имею, о чём он думал.       — Кто это? — спросил Сириус, нахмурившись.       Тео посмотрел на него, и его глаза расширились.       — Это Тео, — неуверенно представил его Гарри, — один из моих однокурсников.       Тео нервно сглотнул. Гарри подумал, что Сириус, должно быть, довольно устрашающий.       — Я Теодор Нотт. А это… — он посмотрел на удаляющуюся фигуру мистера Нотта, — … мой отец.       Сириус оскалился.       — Гарри, сколько из твоих слизеринских соседей по комнате являются детьми Пожирателей Смерти?       Гарри пихнул его локтем в бок.       — Прекрати это, — прошипел он.       Тео вздохнул.       — Четверо, сэр, — тихо сказал он.       — Они мои друзья, крёстный, — прошептал Гарри. — Пожалуйста, не будь… жестоким.       Сириус выглядел так, будто отчаянно хотел сказать что-то ещё, но он лишь поджал губы и мрачно уставился на Тео.       — Могу я поговорить с тобой, Гарри? — спросил Тео.       Он кивнул, и они отошли от толпы.       — Гарри… — Тео вздохнул, его плечи опустились. — Прости меня за…       Он тут же понял, о чём говорит Тео.       — Всё в порядке, Тео. Я не виню тебя за беспокойство, — он вздохнул. — Чёрт, я тоже беспокоюсь, но это целиком и полностью моя проблема.       Тео язвительно усмехнулся и открыл было рот, чтобы что-то сказать, как его прервал другой знакомый голос, от которого у Гарри обычно сводило зубы.       — Поттер.       Он повернулся, и, разумеется, прямо за спиной стоял профессор Снейп.       Глаза Гарри расширились, и у него пересохло во рту.       — Профессор, — неуверенно поздоровался он.       Выражение лица Снейпа было, как ни странно, более нейтральным, чем Гарри когда-либо видел — по крайней мере, из тех, что обычно были направлены на него. Снейп молча смотрел на него в течение долгого времени, и Гарри стало не по себе. Это напомнило ему о том, как Снейп изучал его сразу после распределения в Слизерин, но в этот раз в его пристальном взгляде было что-то более глубокое.       — Сэр? — спросил Гарри, желая прервать затянувшееся молчание.       Какое бы там ни было заклинание, заставляющее Снейпа так на него смотреть, оно, похоже, кончилось. Тот вернулся к своему обычному хмурому взгляду.       — Когда Вы собираетесь завершить своё провозглашение? — спросил он.       Гарри моргнул.       — Эм-м-м… Я надеялся сделать это на Белтейн.       Снейп насмешливо хмыкнул.       — Да, это Вам подойдет, — пробормотал он, похоже, обращаясь больше к себе, чем к нему. — Выгода будет больше, чем Вам кажется, — его глаза пронзительно смотрели на Гарри. — Я считаю, что должен сообщить Вам, Поттер — если Вы действительно серьёзно настроены идти по тёмному пути, Вы должны принять все меры, чтобы директор не узнал о том, что Вы делаете, — сказал он.       Гарри сглотнул.       — Я серьёзен. И я не собирался позволять ему узнать об этом.       — Однако после Вашего провозглашения… — Снейп выглядел несколько задумчивым.       — Убирайся прочь от моего крестника, Нюниус, — прорычал Сириус, внезапно выскакивая словно бы из ниоткуда и решительно вставая между Гарри и Снейпом.       Гарри вздохнул.       — Сириус…       — Блэк, — усмехнулся Снейп. — Я понимаю, что тебе хочется чувствовать себя… полезным, но твоя защита Поттера здесь совершенно бесполезна, — он сделал паузу. — Ты должен это знать.       — Я не хочу, чтобы ты даже разговаривал с ним, — огрызнулся Сириус.       Снейп мгновение просто смотрел на него, а затем отвратительно злобная ухмылка появилась на его лице.       — Мои разговоры с ним неизбежны. Я декан его факультета, Блэк, — ехидно заметил он. — Твой крестник — слизеринец. Ты забыл? Или может… выкинул это из головы?       Сириус дёрнулся, чтобы схватить Снейпа или ударить его, и Гарри потянулся и схватил крёстного за руку.       — Сириус, не надо, — умолял он.       — Гарри! — голос Драко раздался у него за спиной, но Гарри не посмел обернуться. Он понятия не имел, что произойдёт, если Сириус попытается напасть на Снейпа в месте, где тёмная магия якобы не позволяет этого сделать, но Гарри был уверен, что не хочет этого знать.       Внезапно, прорезав напряжённую тишину, послышалась музыка. Она была жуткой, бесплотной и призрачной, но в то же время какой-то прекрасной. Гарри моргнул.       — Что это? — спросил он.       Напряжение медленно покинуло тело Сириуса, и он посмотрел на Гарри.       — Это начало моей любимой части Йоля, — сказал он, ухмыляясь. Он бросил ещё один грозный взгляд на Снейпа, прежде чем отвернуться от него, и Гарри наконец отпустил его руку, оглянувшись, чтобы посмотреть на Драко и его мать.       Драко усмехнулся.       — Готов потанцевать?       Гарри ужасно испугался, вспомнив прошлогодний Святочный Бал. Он решительно покачал головой.       — Я совершенно не умею танцевать, Драко.       — Это не столь важно, — отмахнулся тот и придвинулся к Гарри, сцепив их руки. — Учитывая, как сильно ты нравишься тёмной магии, всё, что тебе нужно сделать — это прислушаться, — прошептал он. — И ты поймёшь, что захочешь двигаться вместе с ней.       Сириус фыркнул.       — Ваше здоровье, — сказал он и достал из кармана фляжку. Он откупорил её, отсалютовал Драко и Гарри и сделал глубокий глоток. Он потянулся, чтобы завинтить крышку обратно, но остановился в раздумье. Через мгновение он протянул её Нарциссе.       Миссис Малфой настороженно посмотрела на флягу.       — Это самое…       — Это ёбанное Солнцестояние, Цисси, — сказал Сириус, закатив глаза. — Оторвись.       Они оба молчали, а потом, что удивительно, миссис Малфой взяла фляжку. Сначала она осторожно отпила из неё, а затем полностью опрокинула и залпом допила оставшееся.       Сириус рассмеялся, а глаза Драко стали широкими, как блюдца, прежде чем он тоже начал смеяться.       — Давай, Гарри, — сказал Драко, сжимая его руку.       Вокруг костра собрались ведьмы и волшебники, раскачиваясь в такт мелодии, которая, казалось, возникала из ниоткуда. Гарри стоял и наблюдал за ними, а потом Драко наклонился и прошептал ему на ухо:       — Пойдём.       Гарри закрыл глаза и позволил музыке овладеть им.       Поначалу она была мягкой и медленной, но затем стала набирать темп и превратилась в оживлённую, почти бешеную. Гарри обнаружил, что танцует с Панси, затем с Дафной и даже с Асторией, которая выглядела такой же довольной, как и он сам.       Ведьмы и волшебники вокруг него кружились в диком танце, а некоторые даже начали терять свою одежду. Гарри не обращал внимания. Ночь была неистовой и свободной, и все они могли делать то, что им заблагорассудится.       Затем Драко взял Гарри за руки, и они принялись безрассудно кружиться по поляне, не заботясь о том, что могут столкнуться с кем-нибудь или упасть. Каждый раз, когда один из них терял опору, другой останавливался и помогал ему, а затем они продолжали свой безумный танец. Гарри не мог перестать смеяться.       Ночь продолжалась, Гарри и Драко танцевали друг с другом. Иногда к ним присоединялись Панси, Блейз или кто-то ещё, но в конце концов они всегда оставались вдвоём, и древняя тёмная магия ночи кружила их вместе, один постоянно вращался вокруг другого.       Гарри не думал, что можно быть настолько уверенным в своём решении провозгласить Тьму, насколько это было возможно, но с каждым мгновением он убеждался в этом всё больше и больше.       Он был на своём месте.