Глава 17: Тишина

      Благодаря опыту и многолетнему общению с подругой Гарри мог точно определить, когда она намеревалась серьёзно поговорить с ним.       К счастью, миссис Уизли суетилась на кухне, пока её дети накрывали на стол, так что он получил достаточно вескую причину избегать каких-либо личных разговоров с Гермионой. Гарри был очень за это благодарен, он, конечно, сможет рассказать ей кое-что из их со Снейпом беседы, но о некоторых вещах в любом случае придётся умолчать.       Несмотря на твёрдость своего намерения идти по избранному пути, Гарри уже начал изрядно уставать от того, что постоянно приходится жонглировать правдой.       Ужин прошёл в непривычной тишине, возможно, потому, что Сириус, похоже, пребывал в совершенно дурном настроении. Он очень расстроился, когда узнал, что Снейп приходил поговорить с Гарри, пока сам он спал. Оглядываясь назад, Гарри был рад, что крёстного там не было: после их небольшой стычки на Солнцестоянии он не хотел, чтобы они находились в непосредственной близости друг от друга.       После того как они закончили убирать со стола, Сириус затащил Гарри в свою спальню.       — Что такое? — спросил Гарри.       — Чего хотел Снейп?       Гарри вздохнул.       — Он собирается учить меня Окклюменции, — не стал увиливать он, — как только занятия снова начнутся.       На лице Сириуса отразилась целая палитра разнообразных эмоций.       — Тебе придётся проводить довольно много времени наедине с ним, — сказал он, недовольно хмурясь.       Гарри кивнул.       — Что ж, полагаю, выбора особо нет, — вздохнул Сириус.       — Снейп сказал то же самое, — хмыкнул Гарри.       Сириус пробормотал что-то себе под нос и повернулся к шкафу, открывая верхний ящик и вытаскивая три пакета.       — Я думал подождать до Рождества, но Йоль теперь кажется более подходящим вариантом, — пояснил свои действия он.       Первая коробка была в форме цилиндра, и Гарри с любопытством заглянул в неё, прежде чем вытащить содержимое. Он обнаружил чёрную свечу-столбик, которую, очевидно, уже использовали по крайней мере один раз: фитиль обуглился, а в верхней части образовалась небольшая впадина, где воск был расплавлен. Он в замешательстве посмотрел на крёстного.       — Это тебе понадобится для личных ритуалов провозглашения, — объяснил Сириус. — Малфой даст тебе такую же, когда вернёшься в школу, раз уж он следовал ритуалам Блэков.       Он протянул другой свёрток, тонкий и плоский. Развернув упаковку, Гарри обнаружил небольшую книгу, невероятно старую на вид; у неё была чёрная, твёрдая кожаная обложка, и она точно была когда-то сшита вручную. На книге не было названия, но, открыв её, Гарри сразу понял, что это такое.       “Ритуалы Провозглашения Древнейшего и Благороднейшего Дома Блэков”, прочитал он. На первой странице также был изображён герб Блэков с надписью “Чистота крови на век”.       — Это объяснит, почему я дарю тебе свечу, — сказал Сириус. — Я использовал её, когда сам проходил ритуалы, — затем он издал небольшой ехидный смешок и указал на герб. — Там есть, как минимум, половина ритуалов, которые тебе наверняка захочется пропустить, потому что они все посвящены превосходству чистокровных, — он усмехнулся. — Я изменил их на свой вкус, и мне всё равно удалось завершить провозглашение.       Гарри бездумно пролистал несколько страниц, и, конечно же, там было несколько строк, в которых говорилось о поддержании чистоты крови волшебников.       — Как я узнаю, на что их менять?       — Ты можешь спросить меня, если не уверен, что хотел бы сделать вместо этого, — сказал Сириус. — Ритуалы не являются чем-то неизменным. Пока основные принципы соблюдены, Тьма будет считать их завершёнными, — он повертел в руках последний пакет и передал его Гарри. — И если у тебя возникнут вопросы — хоть я и не смогу быть с тобой в Хогвартсе, — ты можешь обращаться ко мне в любое время, используя это.       Гарри развернул обёртку и обнаружил маленькое зеркальце, которое смутило его ещё больше, чем свеча.       — Это двустороннее зеркало, — пояснил Сириус. Он потянулся к комоду и достал точно такое же. — Просто посмотри в зеркало, произнеси моё имя, и мы сможем поговорить. Оно должно предотвратить возможность того, что любой из твоих одно… — он быстро прервал себя, — …кто угодно сможет подслушать наш разговор, просто уйди в какое-нибудь укромное место.       Гарри не обратил внимания на небольшой выпад в сторону его однокурсников. По крайней мере, его крёстный, похоже, пытается.       — Спасибо, Сири, — тихо сказал он.       — Ты выбрал нелёгкий путь, Гарри, — сказал Сириус, обнимая его. — Но я буду сопровождать каждый твой шаг.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      После того как Гарри тайком перенёс подарки в свою комнату, Гермионе наконец удалось поймать его в коридоре.       — Ты не обязан говорить мне, если не хочешь, — ему не нужно было объяснять, о чём именно она говорит.       Гарри издал шумный вздох и развернулся, снова открывая дверь в свою спальню.       — Ты хочешь знать, чего хотел Снейп, — сказал Гарри, когда закрыл дверь, чтобы никто им не помешал.       Гермиона кивнула.       — Ты должен признать, это немного странно, что профессор Снейп заглянул к тебе во время каникул, — сказала она. — И я сомневаюсь, что он зашёл только для того, чтобы передать тебе подарки… на Йоль от соседей по комнате.       Гарри вздохнул и откинулся на кровати, зарываясь рукой в волосы.       — Да, это просто… — он на мгновение умолк. Чёрт, он ещё даже не успел открыть те самые подарки. — Он приходил сказать, что будет учить меня Окклюменции, — он мельком глянул на Гермиону, гадая, натыкалась ли она на этот термин в своих бесконечных библиотечных изысканиях. Снейп ему вроде как объяснил, но сильно яснее не стало.       — Никогда не слышала о таком, — тут же нахмурилась Гермиона.       Гарри кивнул.       — Полагаю, это не очень… широко распространённая вещь, — ответил он. — Но это… должно помочь защитить мой разум от ментальных атак, — он смотрел на свои ноги, пока говорил.       Глаза Гермионы расширились.       — Значит… они действительно думают, что… Волан-де-Морт может быть у тебя в голове? — встревоженно спросила она.       Гарри вздохнул.       — Всё выглядит именно так, — тихо сказал он, встречаясь взглядом с Гермионой. — И ты ни в коем случае не должна никому рассказывать об этом. Если всплывёт, что Снейп чему-то учит меня, его позиция шпиона окажется под угрозой.       Гермиона нахмурилась.       — Поэтому он наложил заглушающее заклинание?       Гарри кивнул, игнорируя образовавшуюся тяжесть в желудке. Хотя Снейп наложил заклинание не совсем по этой причине, такое объяснение было идеально для того, чтобы Гермиона поверила ему.       Снейп наложил заглушающее, чтобы сообщить, что в школе есть только два человека, способных обучить его Окклюменции, — второй из них Дамблдор. Снейп объяснил, что сама природа обучения позволит ему увидеть воспоминания Гарри, и что Гарри должен быть благодарен Дамблдору за то, что тот приказал его декану сделать это, а не взялся за дело сам.       В конце концов, любой, кто заглянет в его разум, с лёгкостью сможет увидеть его вовлечённость в тёмные искусства.       К огромному удивлению Гарри, Снейп действительно не хотел, чтобы Дамблдор узнал о намерении Гарри провозгласить Тьму. Снейп, казалось, был крайне заинтересован в том, чтобы Гарри завершил ритуал провозглашения, хотя и не объяснил почему. Несмотря на необычную тему, Снейп на протяжении всего разговора был как всегда хмур и колюч, и его поведение совсем не выглядело так, будто он хотел “приглядывать” за Гарри.       “Как будто Снейп и впрямь будет из кожи вон лезть, чтобы помочь мне”, — Гарри мысленно закатил глаза.       — Так когда начинаются ваши занятия? — спросила Гермиона, вырывая Гарри из мыслей.       — Как только закончатся каникулы, — ответил Гарри. — Дважды в неделю, — он усмехнулся. — Он попросил меня рассказать всем, что я хожу на дополнительные занятия по Зельям, но я сказал, что в это никто не поверит, учитывая, что некоторые люди заметили, что в этом году я стал гораздо лучше разбираться в зельеварении, — он бросил на Гермиону пристальный взгляд и слегка улыбнулся.       Она рассмеялась.       — И что ты придумал вместо этого?       Гарри пожал плечами.       — Мы решили, что это будут регулярные занятия по подготовке к С.О.В. Это идеальный вариант, потому что я действительно хочу получить “Превосходно” или, как минимум, “Выше Ожидаемого” на экзамене, — я всё ещё планирую стать аврором, — он вздохнул и скрестил руки на груди. — Но Окклюменция… Снейп и вправду залезет мне в голову. Отвратительно.       — Есть какой-то способ… подготовиться к этим занятиям?       — Он упоминал что-то о том, что мне нужно “очистить разум” перед тем, как ложиться спать, — нахмурился Гарри. — Но я не имею ни малейшего понятия, что это значит.       Выражение лица Гермионы стало очень сосредоточенным, и Гарри улыбнулся. Именно так она всегда выглядела, когда сталкивалась с головоломкой, которую ей очень хотелось решить.       — Я поищу в библиотеке, как только мы вернёмся в Хогвартс, — наконец заявила она. — Должна же быть книга, объясняющая основы, верно?

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      В тот вечер, в тишине и уединении своей спальни, Гарри наконец-то открыл подарки от своих однокурсников.       Открыв подарок Блейза, Гарри сразу же порадовался, что не стал разворачивать его в присутствии других людей. Его глаза округлились, когда он понял, что это была за книга — в ней описывалось происхождение нескольких заклинаний и ритуалов из тёмных искусств, включая Непростительные. Он спрятал книгу вместе со свечой и обрядами Блэков на книжной полке, закрыв её несколькими другими неважными изданиями, а затем сделал себе мысленную пометку, что нужно будет ударить Блейза по возвращении в школу.       Подарок Панси был именно таким, как он ожидал; в конце концов, она говорила о нём несколько недель. Он открыл бутылочку с зельем для волос и улыбнулся. Он не собирался его использовать, пока Панси не покажет, как это делается.       Подарок Тео оказался довольно незатейливым — невероятно мягкий шарф в слизеринских цветах, но больше всего его тронула записка с извинениями, приложенная к нему.       Трейси и Миллисент сделали один подарок на двоих — ещё одну бутылочку зелья для зрения. Он усмехнулся, решив, что использует его на следующем квиддичном матче, если вдруг Снейп не сварит ему порцию. А если всё-таки сварит, то Гарри всё равно найдёт ей применение.       Подарок Драко он приберёг напоследок. Это был самый маленький свёрток из всех. Развернув его, Гарри обнаружил красивую статуэтку, вырезанную из светло-фиолетового камня, идеально лёгшую в его ладонь. Это был царственно восседающий лев, плечи которого обвивала змея. В отличие от большинства волшебных фигурок, она не двигалась. Голова змеи была поднята, и она обнажала клыки, словно защищая льва. Гарри улыбнулся и развернул записку, которую вложил Драко.       Гарри,       Я заказал её ещё до того, как тебе приснился тот ужасный сон, так что прости, если это пробудило в тебе какие-то плохие воспоминания. Тем не менее, мне показалось, что она очень точно олицетворяет тебя.       Ты — слизеринец с сердцем гриффиндорца, и это делает тебя очень опасным слизеринцем.       С каждым днём я всё больше и больше радуюсь тому, что ты присоединился к нашему факультету. Я верю, что тебе понравился Слизерин, и надеюсь, что со временем ты его примешь.       Счастливого Йоля,       Драко Малфой       Глаза Гарри расширились. Письмо Драко не только повторяло его слова, сказанные накануне вечером, но и было почти идентично тому, что сказала ему Распределяющая Шляпа в начале учебного года.       Гарри решил, что, хотя с течением времени он чувствовал себя всё более привычно в роли слизеринца, он всё ещё не был готов "принять" эту сторону. Однако его вполне устраивало быть комбинацией змеи и льва, и он улыбнулся, глядя на фигурку.       Возможно, он мог бы стать слизеринцем с сердцем гриффиндорца.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Через несколько дней наступило Рождество. Ни для кого не стало сюрпризом, когда Гермиона подарила Гарри и Рону планировщики домашних заданий, хотя Гарри бесконечно больше, чем Рона, забавляло то, как планировщики кричали на них, чтобы они сели за учёбу вот прямо сейчас. Его планировщик кричал гораздо меньше, чем Рона, учитывая, что большинство его каникулярных заданий уже было выполнено.       Подарок, который Гарри оценил больше всего, был получен от миссис Уизли. Она, как обычно, связала для него свитер, как и для всех своих детей, но только его свитер был выполнен в цветах Слизерина. Гарри вскочил со своего места на полу, чтобы обнять её в знак благодарности, и она, казалось, почувствовала облегчение от того, что не ошиблась в оценке той ситуации, заявив, что не была уверена, рад ли Гарри своему новому факультету.       Гарри с гордостью надел свой свитер в больницу Святого Мунго, чтобы навестить мистера Уизли, и пребывал в хорошем настроении, по крайней мере до тех пор, пока они не столкнулись с Невиллом и его родителями. Гарри слышал, что случилось с Лонгботтомами — Лестрейнджи запытали их до безумия, — но, увидев их воочию, он увидел Невилла в новом свете.       Этой ночью он лежал в постели без сна, и в его голове плясали странные противоречивые эмоции. Родители Гарри были убиты, в то время как родители Невилла были живы, но едва ли были частью окружающего их мира. Гарри было неприятно думать об этом, но, честно говоря, он не был уверен, кому из них двоих было хуже.       Это была не единственная мысль, что преследовала его: Беллатрикс Лестрейндж казалась худшей из тёмных ведьм, но Гарри знал, что она такая далеко не одна. Он задавался вопросом, что может подтолкнуть ведьму или волшебника к такому злу, как вдруг вспомнил, что читал о том, как некоторые тёмные ведьмы и волшебники иногда позволяли тёмной магии управлять собой.       Очевидно, где-то есть грань, но Гарри понятия не имел, где именно она находится.       И учитывая то, как сильно он изменился за последние несколько месяцев, Гарри снова задумался о том, стоит ли ему беспокоиться о том, что тёмная магия контролирует его. Даже несмотря на страх перед Волан-де-Мортом, Гарри всё равно решил пойти по тёмному пути просто потому, что "чувствовал, что это правильно".       Драко говорил, что тёмная магия не отнимает свободу воли, но это противоречило тому, что он читал.       Гарри знал, что ему ещё многое предстоит узнать о тёмных искусствах, и ему определённо нужно было узнать больше о том, как понять, когда тёмная магия контролирует человека. Он знал, что может спросить Сириуса, но ему хотелось поговорить с Драко, и поэтому он с нетерпением ждал окончания каникул.       Его сон этой ночью был довольно тревожным.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Наступило утро, и после относительно мирно прошедшего завтрака Гарри вновь засел за повторение школьных материалов с Гермионой. Она, казалось, была рада, что ей есть с кем обсудить домашние задания, и они дружно работали, пока не услышали треск за дверью, за которым мгновенно последовал визг.       — Мерзость! Презренные полукровки! Сгиньте…       Крики быстро заглохли, так как кто-то, очевидно, задёрнул занавеску над картиной миссис Блэк. Гермиона и Гарри посмотрели друг на друга, гадая, кто же это там пришёл.       — Счастливого Дня подарков! — ухмыльнулась Тонкс, входя в гостиную.       — Сегодня собрание Ордена? — неуверенно предположил Гарри.       Тонкс покачала головой.       — Нет, просто заглянула на обед. По просьбе Сириуса, — она оглянулась через плечо. — Правда, я не совсем понимаю, почему он так настойчиво просил, чтобы я привела маму, — тихо пробормотала она.       Глаза Гарри расширились, когда за спиной Тонкс появилась женщина с красивыми, почти королевскими чертами лица. У неё были густые, блестящие каштановые волосы и бледная кожа, и, казалось, она вела себя так же, как Нарцисса Малфой, — гордо и чинно. Её взгляд почти сразу же остановился на Гарри, и она улыбнулась.       — Андромеда? — тихо уточнил он, поднимаясь со стула. — Андромеда Тонкс?       — А Вы, должно быть, Гарри, — кивнула она. — Приятно наконец-то встретиться с Вами лично.       Гарри не мог поверить в происходящее. После нескольких месяцев переписки она стояла перед ним, в реальной жизни.       Улыбка Андромеды расширилась, а затем она протянула руки. Гарри тут же принял приглашение, быстро пересёк столовую и ухмыльнулся, когда они обнялись. Он никогда не был с ней знаком, но чувствовал, что она — такая же часть его жизни, как и Сириус.       — Я… я в замешательстве, — сказала Тонкс, почёсывая голову. — Вы знаете друг друга?       — В некотором роде знакомы, Нимфадора, — сказала Андромеда, отстраняясь от Гарри. Она ласково обняла его лицо ладонями. — Мы писали друг другу с тех пор, как Гарри определили на мой старый факультет.       — И я не могу описать, насколько Ваши письма ценны для меня, — признался Гарри, — Вы объяснили мне суть слизеринцев гораздо лучше, чем кто-либо другой.       Андромеда издала мелодичный смешок.       — Нас, слизеринцев, трудно объяснить, — слегка покачала головой она, — даже если ты сам слизеринец.       — Я уже много лет пытаюсь понять свою мать, — сухо вставила свои пять кнатов Тонкс. Гарри усмехнулся.       — Гарри, Гермиона? — зов Миссис Уизли раздался с кухни. — Не могли бы вы убрать книги со стола и помочь накрыть его к обеду?       — Сейчас сделаем! — отозвался Гарри, не отрывая глаз от Андромеды. — Я очень рад видеть Вас здесь. И я бы очень хотел с Вами поговорить.       Андромеда усмехнулась.       — Мы найдём время для разговора, Гарри, — сказала она. — Идите, помогите Молли.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Обед был приятным, хотя почти все, кроме Сириуса и Гарри, казалось, не знали, как разговаривать с Андромедой. Очевидно, она была воспитана как чистокровная леди, и её манеры были настолько безупречными, что она, казалось, заставляла детей Уизли чувствовать себя опозоренными просто сидя с ними за одним столом.       Она настояла на том, чтобы помочь миссис Уизли прибраться, когда они закончат есть, и они с миссис Уизли довольно долго болтали, обмениваясь заклинаниями уборки. Тонкс постоянно закатывала глаза и гримасничала.       — Всегда, когда она начинает такие разговоры, я чувствую себя величайшим разочарованием, — тихо призналась она Гарри и близнецам. — У меня не получается ни одно из её бытовых заклинаний.       — Твои таланты явно скрыты в другой области, Нимфадора, — отозвалась Андромеда с кухни.       — И её слух как зрение у Грюма, — проворчала Тонкс, ударяясь головой об стол. — Клянусь, она наверняка провела какой-то безумный ритуал, чтобы её слух стал как у летучей мыши.       Гарри замер, но, к его счастью, этого никто не заметил, поскольку в этот момент в комнату вошла Андромеда с Сириусом, привлекая к себе внимание остальных.       — Или ты просто говоришь громче, чем думаешь, — сказала Андромеда. — Ты всегда была громкой.       Тонкс скривилась, но потом рассмеялась и пожала плечами.       — Полагаю, ты права.       — В этом ты похожа на Сириуса, — хмыкнула Андромеда, мельком кидая взгляд на кузена.       Сириус приподнял бровь.       — Не уверен, делаешь ли ты мне комплимент или оскорбляешь свою дочь.       — Тебе остаётся лишь гадать, — сказала Андромеда с лёгкой улыбкой на губах. Она подняла руку, приглашая Гарри присоединиться к ней, и он тут же поднялся на ноги. — Самое время нам побеседовать друг с другом, мистер Поттер. У меня есть несколько вопросов по поводу некоторых тем, которые Вы затронули в своих письмах, и я осмелюсь предположить, что у Вас также есть вопросы ко мне.       Гарри отчаянно закивал.       — Это встреча только-слизеринского-клуба? — небрежно заметил Сириус с ноткой сарказма в голосе.       — Да, — по её тону было понятно, что спорить она не намерена. Гарри рассмеялся, и Андромеда обняла его за плечи и вывела из комнаты.       Они зашли в кабинет, и Гарри издал смешок.       — Кажется, в последнее время у меня здесь проходит довольно много личных бесед.       — Давайте сделаем её ещё более личной, чем обычно, — предложила Андромеда, доставая свою палочку. Без слов она взмахнула ею над их головами, накладывая заглушающее. Они сели в кресла напротив друг друга, Андромеда некоторое время изучала Гарри.       — Сириус намекнул, что Вы могли… избрать некий путь? — наконец нарушила молчание она.       — М-м-м… да, — признался он, испытывая некоторую неловкость.       Андромеда улыбнулась.       — Приятно слышать, — сказала она. — Большинство из нас с рождения должны были пойти по нему, а таких, как я и Сириус, похоже, изгоняют, когда мы идём против правил. Тьме нужна новая кровь.       У Гарри отвисла челюсть.       — Вы… — он умолк, не будучи уверенным, стоит ли упоминать, что Нарцисса Малфой всего несколько дней назад сказала ему то же самое. О их отношениях он знал практически ничего, миссис Малфой даже не упоминала о своей сестре.       Андромеда изящно изогнула бровь.       — Я думала, Сириус сказал тебе, что я — тёмная ведьма.       — Он сказал, — кивнул Гарри. — А… Ваша семья знает? — с любопытством спросил он.       — Да, — сказала Андромеда. — Хотя они находятся под впечатлением, что я больше не практикую, и… это практически правда, — она издала вздох. — Моя собственная дочь, решившая стать аврором, заставляет меня особенно переживать, но, по правде говоря, я уже много лет не праздную циклические дни, как и мой кузен — она ухмыльнулась. — Именно поэтому я была тем более удивлена, когда Сириус упомянул, что посетил Йоль… с Вами.       — Я… — Гарри умолк, его глаза расширились от шока. — Я думал, он не сможет никому сказать, что я был там! — изумлённо воскликнул он.       Ухмылка Андромеды стала ещё шире.       — Он и не говорил. Это сделали Вы.       Гарри моргнул.       — Вам надо быть осторожнее, Гарри, — Андромеда покачала головой. — Магия Солнцестояния не позволит никому узнать, что Вы присутствовали на празднике, и не даст никому вырвать воспоминание из Вашего сознания, но Вы всё равно можете раскрыть свои собственные секреты, просто сказав что-то не то.       — Вы… — он запнулся. — Вы знали, что я…       Андромеда вздохнула.       — Сириус сказал мне только то, что он посещал Йоль, и я знала, что у него должна была быть веская на то причина. Остальное мне удалось собрать воедино из того, что Вы рассказывали в своих письмах. Вы лишь подтвердили мои подозрения.       Гарри нахмурился.       — Не думаю, что я упоминал тёмные искусства в них…       — Нет, — сказала она. — Но я поняла, что Вы что-то недоговариваете. Я умею читать между строк. Вы также упомянули… обман друга, — она вздохнула. — Я не очень хорошо Вас знаю, но, похоже, Вы не из тех, кто обманывает, если только того не требует ситуация. Исходя из… личного опыта, я подозреваю, что это могло быть связано с тёмными искусствами.       — Да, — признался Гарри. — Это было связано именно с ними. Ненавижу это, — он покачал головой.       — Это часть бремени, что мы несём, — её голос звучал как у умудрённого тяжким жизненным опытом человека. — Я врала своему Теду больше года, когда мы только начали дружить, — она вздохнула. — Я также считаю, что на это были веские причины. Если бы он узнал правду обо мне на начальном этапе нашей дружбы, боюсь, мы бы никогда не достигли того, что имеем сейчас.       Гарри нахмурился.       — Я уже много лет дружу с Гермионой, — задумчиво произнёс он. — С первого курса. Но то, что касается меня и тёмных искусств… это довольно ново, — он удручённо вздохнул и посмотрел на свои руки. — Я также не думаю, что смогу… сделать то, что сделали Вы. Я не хочу отказываться от одного ради другого.       — Как только Вы провозгласите Тьму, Вы не сможете отказаться от неё, — предупредила она. — Это часть Вашей личности. И если я больше не участвую в циклических праздниках, это не значит, что я не практикую тёмные искусства вообще.       Гарри издал смешок.       — Например, проведение ритуала для улучшения слуха?       Андромеда лишь ухмыльнулась в ответ.       Гарри усмехнулся, а затем вздохнул, вспомнив, что они, собственно, обсуждали.       — С Гермионой… Она ранее намекнула, что подозревает меня, и не похоже, что она слышала что-то лестное о тёмных волшебниках или тёмных искусствах.       — Вероятно, не слышала, — кивнула Андромеда. — В нашем обществе предубеждение против Тьмы укоренилось настолько глубоко, что стало неотъемлемым. Возможно, отчасти я могу это понять — зачастую тёмные искусства используются для причинения боли и страданий, и для такого рода магии требуется человек с тёмной душой.       Глаза Гарри расширились.       — Что? — переспросил он. — Я никогда о таком не слышал.       — По большей части, это просто расхожее выражение, — Андромеда вздохнула. — Старая теория о том, почему у некоторых людей есть дар тьмы, а другие его лишены.       — И как это связано с “тёмной душой”? — нахмурился Гарри.       Андромеда покачала головой.       — Вероятно, мне не стоило употреблять эту фразу, — сказала она, — потому что я, честно говоря, не имею представления.       — А у Вас есть теория? — настаивал Гарри.       — У каждого она есть. Некоторые считают, что это наследственное. Другие считают, что это влияние окружающей среды, что также может объяснить, почему в большинстве тёмных семей рождаются тёмные дети. Другие считают, что это может быть воздействие тёмных искусств в раннем возрасте, что также объясняет, почему это кажется наследственным.       — А во что верите Вы?       Она издала смешок.       — Я верю в то, что Тьма выбирает своих детей, исходя из того, чего человек хочет достичь.       Гарри выгнул бровь.       — Это бы объяснило, почему столько тёмных ведьм и волшебников учились на Слизерине.       — “Любые средства для достижения наших целей”, — Андромеда улыбнулась. — Именно поэтому я верю в эту теорию.       Гарри в задумчивости откинулся на спинку кресла.       — Это определённо звучит лучше, чем “иметь тёмную душу”.       — Почему? — поинтересовалась Андромеда.       — Потому что этот термин звучит…       — Зло? — мягко предположила она.       Гарри кивнул.       — Кажется, у Вас до сих пор есть предубеждения относительно Тьмы. Тёмный — не значит злой.       — Я знаю, — сказал Гарри, вздыхая. — Просто… когда это связано с душой, а не с… магией… это выглядит… — он умолк, не уверенный, что именно хочет сказать.       — Что ж, Вы не воспитывались в тёмном сообществе, — сказала Андромеда. — Дурную славу тьмы, пусть и ложную, трудно преодолеть, — она вздохнула. — Репутация, которую тёмные волшебники приобрели за последнее столетие, не позволяет нам легко существовать, — она окинула Гарри изучающим взглядом, и он неловко передёрнулся.       — Что?       — Вам не приходило в голову, что… — она сделала паузу, нахмурившись, — …что Вы, как никто другой, будучи тёмным волшебником, могли бы помочь улучшить эту печальную репутацию?       Гарри поморщился.       — Мне на это… намекали, да, — сказал он. — Но я просто… я не хочу быть…       — Символом? — предположила Андромеда. — Вы ведь понимаете, что уже были им большую часть своей жизни?       — Да, — тихо буркнул Гарри. — И я ненавижу это. Я не хочу этого.       Андромеда хмыкнула и откинулась в кресле, продолжая изучать Гарри любопытными глазами.       — Ну что ж, мой маленький слизеринец… — сказала она, — чего же Вы хотите?       — Что? — переспросил Гарри.       — У слизеринцев есть цели, это их неотъемлемая часть, — пояснила Андромеда. — Чего Вы хотите больше всего на свете?       Гарри вздохнул, сползая в кресле.       — Я хочу видеть Волан-де-Морта побеждённым, — буркнул он. Он был совершенно уверен, что уже понимает, к чему приведёт этот разговор.       — Это вполне себе цель, — беспечно заметила Андромеда.       Гарри издал циничный смешок.       — Полагаю, Вам приходило в голову, что Ваше провозглашение Тьмы может ослабить поддержку Сами-Знаете-Кого? — продолжила Андромеда.       Гарри кивнул.       — Мне на это… указывали, — сказал он. — Мои однокурсники говорили что-то похожее.       — И я горячо с ними согласна. Роль символа, которую Вы так презираете, на самом деле может помочь Вам достичь цели.       Гарри нахмурился, уставившись на свои руки.       — Слизеринцы используют все средства для достижения своих целей, — повторила Андромеда. — Даже если эти средства нам не по душе, — она внезапно протянула руку и взяла одну из рук Гарри. — Вы уже показали, что не боитесь использовать средства, которые Вам не слишком нравятся, и Вас распределили в Слизерин по определённой причине.       Гарри нахмурился ещё сильнее, из-за чего между бровей пролегла отчётливая складка.       — Причина — “улучшить репутацию Тьмы”? — саркастично уточнил он.       Андромеда покачала головой.       — Я не говорю о такой банальной вещи, как судьба, Гарри. Я говорю о том, что у Вас уже есть возможность сделать это, потому что Вы — слизеринец.       Гарри вздохнул. Он уже думал о том, что хочет спасти своих товарищей по факультету от принуждения к службе Волан-де-Морту, но он предпочитал пока не задумываться о том, как это сделать.       — Каким образом? — цинично спросил он. — Во всеуслышание объявив, что я по уши погряз в тёмных искусствах?       — Не стоит, во всяком случае, не до того, как полностью провозгласишь Тьму, — резко ответила Андромеда, а затем её лицо смягчилось. — У Вас будет время разобраться в этом, — продолжила она. — У Вас также есть время решить, хотите ли Вы этого в принципе. Ведь желания могут со временем измениться. Если Вы решите, что есть что-то, чего Вы хотите больше, чем увидеть конец Сами-Знаете-Кого…       Гарри издал горький смешок.       — Это вряд ли.       — Вы не останетесь один, Гарри, — сказала Андромеда, её голос был твёрд. — Я буду с Вами. И я уверена, что другие поступят так же.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Оставшаяся часть каникул прошла относительно спокойно.       У него редко выдавалось несколько свободных минут, но ему дважды удавалось пробраться в библиотеку Блэков. Из-за предупреждения однокурсников о том, что его вещи могут обыскать, он не хотел ничего брать с собой — вернее, ничего сверх того, что у него уже было. Тем не менее, он был полон решимости узнать всё, что только возможно, о том, что происходит, когда тёмный волшебник оказывается под контролем тёмной магии.       Многого найти не удалось, но из того, что он успел прочитать, следовало, что "контроль" тёмной магией сродни зависимости; те, кто поддавался ему, обнаруживали в себе постоянную потребность практиковать тёмные искусства, и у них часто проявлялись признаки безумия.       Гарри стало немного легче: хотя он чувствовал потребность узнать больше, он не чувствовал, что ему нужно использовать тёмные искусства.       Он хотел провести больше времени в поисках, но его постоянно отвлекали миссис Уизли, Гермиона или близнецы.       Ночами он читал ритуалы провозглашения Блэков и понимал, что отец Тео имел в виду, говоря о том, что некоторые люди не смогут их вынести. Гарри был уверен, что справится с этим, но он понимал, почему кого-то это может отпугнуть. В первом ритуале будет кровь и боль, а затем он должен будет полностью открыться Тьме. Судя по тому, что он уже чувствовал во время ритуала дара и ритуала намерения, Гарри не был уверен, насколько острее это может чувствоваться.       Однако это был второй ритуал, и Гарри решил, что сосредоточится на том, чтобы пройти первый, прежде чем беспокоиться о следующем. Он хотел завершить все три до Белтейна и быть уверенным, что выполнит их правильно. Он изучал первый ритуал — ритуал крови — снова и снова, пока не смог повторить его по памяти.       Это заняло лишь малую часть его времени, и большую часть праздников он провёл безмерно скучая. Каникулы, казалось, тянулись всё дольше и дольше, как резина, и Гарри практически сгорал от желания наконец оказаться в Хогвартсе.       В последнюю ночь каникул он обнаружил, что слишком взволнован, чтобы уснуть, а тишина казалась гнетущей. Он чувствовал себя на грани, ему казалось, что есть место, где он должен быть. Он продолжил думать о том, что просто рад наконец-то вернуться в Хогвартс, но ему казалось, что чего-то не хватает.       Гарри лежал в постели и смотрел на свою тусклую комнату, когда тёмная магия дома вдруг снова потянулась к нему так, как не было с тех пор, как он впервые попал на площадь Гриммо после своего видения.       Он резко сел в кровати.       Драко был прав: теперь, когда он знал, что именно чувствует, он мог сказать, что тёмная магия пытается направить его куда-то, как летом она привела его в библиотеку Блэков. Несколько минут он сидел на кровати, вдыхая и выдыхая. Он хотел проверить слова Драко, ему нужно было убедиться, что тёмная магия действительно не лишает его свободы воли, поэтому он просто сидел и пытался понять, что происходит на самом деле.       Это не было похоже на “Империус”, решил он, как и не было ощущения, что он испытывает непреодолимую потребность идти туда, куда магия пытается его завести. Это было больше похоже на подталкивание, чем на принуждение, и, в конце концов, он решил, что Драко был абсолютно прав: он не обязан делать то, что хочет от него тёмная магия. Если Гарри захочет, он может проигнорировать её.       Тем не менее любопытство пересилило желание сопротивляться, и он наконец перекинул ноги через край кровати и закрыл глаза, позволяя магии окутать его.       Теперь, когда он понимал, что происходит, испытывал странное ощущение. Казалось, магия нежно обволакивает его, и он улыбнулся. Он позволил своим ногам вести его и вышел из комнаты, свернув за угол. У лестницы он остановился и посмотрел наверх.       Она возвращала его в библиотеку Блэков.       Гарри вдруг пожалел, что не выкроил больше времени на посещение библиотеки, но, возможно, тёмная магия подскажет ему что-то важное. Ведь раньше так и происходило.       Он бесшумно поднялся по лестнице и открыл дверь в знакомую уютную комнату. Подойдя к полкам, он окинул их взглядом, а затем протянул руку и провёл пальцами по корешкам книг.       Он остановился на одной книге и взял её с полки.       “Магия Крови: Обряды, Ритуалы, Таинства и Жертвоприношения”.       Нахмурившись, он вдруг понял, что притяжение тёмной магии прекратилось. Очевидно, она хотела, чтобы он нашёл только эту книгу. Он открыл её и бегло просмотрел оглавление, но ничего особенно важного в ней не обнаружил. Возможно, Тьма решила, что книга может понадобиться ему для первого ритуала провозглашения, но ничего связанного с этим он не увидел.       Он пожал плечами и захлопнул книгу. С учётом ритуалов Блэков, книги, которую подарил ему Блейз, и новой книги по магии крови, он пронесёт в Хогвартс всего три книги по тёмным искусствам. Возможно, он положит их в сумку, а не в сундук, и передаст кому-нибудь из своих соседей по комнате, как только приедет.       Гарри вышел из библиотеки и, добравшись до своей комнаты, положил книгу на полку к остальным. Затем он забрался в кровать и уснул почти сразу же, как только голова коснулась подушки.