Глава 20: Трещина

      — Ненавижу С.О.В., — с несчастным стоном протянул Винс, ковыряясь ложкой в каше. — Сегодня воскресенье, а мы даже не можем отдохнуть от занятий.       — Мы все договорились, что проведём день в библиотеке, — строго напомнила Трейси. — Не отказывайся теперь от своих же слов.       — Кроме того, на улице сущий кошмар, — подхватила Дафна. — Чем бы вы занимались в свободное время, кроме повторения уроков?       — Я бы полетал, — тоскливо отозвался Гарри. — Люблю летать в снег.       — Это не снег, — язвительно заметил Блейз. — Это — метель.       Гарри взглянул на потолок Большого зала, чары на котором позволяли самому убедиться, насколько испортилась погода за ночь. Небо казалось ослепительно белым от обилия тяжёлого, падающего снега.       Лёгкий удар по голени отвлёк Гарри от созерцания неба, и он бросил на Драко лукавый взгляд.       — Что?       — Мы с тобой уж точно не собираемся весь день заниматься повторением, — тихо сказал тот. — Ты так и не рассказал мне, как всё вчера прошло.       Блейз внезапно оживился.       — Точно! Я и забыл, что ты вчера проводил первый ритуал.       Гарри вздохнул.       — Вы не спали, когда я вернулся, — вяло бросил он. — И я уже сказал, что всё прошло хорошо.       — Но я хочу подробностей, — заныл Драко. — И как твой равный, я обязан их получить.       — А я хочу подробностей потому, что я любопытный, — добавил Блейз, ухмыляясь.       Гарри закатил глаза.       — Позже, — сказал он. — Сейчас я мысленно готовлюсь к тому, что мой мозг начнёт вытекать из ушей от всего того, что мы сегодня будем повторять.       — О, ты обрисовал такую очаровательную картину, Гарри, — носик Панси скривился от отвращения, и Гарри рассмеялся.       Несмотря на мрачную перспективу провести весь свободный день в библиотеке, Гарри чувствовал себя в лучшем расположении духа, чем когда-либо за весь семестр.       Новость о побеге из Азкабана подпортила ему настроение, особенно после того, как сплетни начали распространяться по всей школе. Несколько студентов подошли к нему, чтобы сказать, что теперь верят ему после увиденных газетных заметок о сбежавших Пожирателях Смерти, но Гарри не знал, что на это ответить. С одной стороны, слухи могли дойти до Амбридж, а с другой, ему очень не хотелось отрицать правду. В итоге, он ничего им не отвечал, и это заставляло его чувствовать себя растерянным и очень виноватым. Он начал сомневаться в своих действиях, задаваясь вопросом, не следовало ли ему всё-таки согласиться на предложение Гермионы дать интервью и послать к чёрту Амбридж.       Несмотря на весь этот бардак в голове, завершение первого ритуала придало ему бодрости, остро недостающей уже вот как несколько недель.       Словно по какому-то странному негласному соглашению Гарри и остальные слизеринцы бездельничали за завтраком. Все они знали, что оттягивают время перед тем, как отправиться в библиотеку, но никто из них не хотел в этом признаваться. Когда, наконец, стало казаться, что тянуть больше нельзя, они нехотя направились к дверям зала. Они уже дошли до библиотеки, как вдруг Гарри остановился.       — Мне нужно воспользоваться уборной, прежде чем мы начнём, — сказал он.       — Ты просто оттягиваешь неизбежное, Гарри! — поддразнила его Дафна.       — Или мне действительно нужно отлить, — парировал Гарри, закатив глаза.       — О, я уверена…       Блейз издал смешок и махнул остальным.       — Я его подожду, встретимся внутри, — сказал он, — убедитесь, что нам достался хороший стол, и лучше бы в задней части.       Ребята свернули за угол и направились к уборной, но неожиданно столкнулись с Колином Криви, загораживающим вход. Гарри не общался с Колином в этом учебном году — к счастью, — и хотя Гарри был немного удивлён, что парень наконец-то подрос, тот всё равно едва доставал Гарри до плеча.       Колин подпёр дверь ногой, а его извечная камера была буквально приклеена к его лицу. Она была направлена под небольшим углом вниз, как будто он пытался сфотографировать пол.       — Утречка, Колин, — поздоровался Гарри. — Позволь.       — Привет, Гарри, — ответил Колин, не отрываясь от камеры. — Погоди-ка. Тут трещина в камне, она выглядит как лев, и я хочу… — он умолк, подкручивая объектив.       Блейз фыркнул и уже открыл было рот, но издал лишь неопределённый булькающий звук, потому что Гарри больно пихнул его локтем в живот. Каким бы раздражающим Колин ни был, он не заслуживал хлёстких оскорблений Блейза.       — Колин, — сказал Гарри, как он думал, спокойным голосом. — Нам нужно воспользоваться уборной.       — У меня почти получилось! — парень не двинулся ни на миллиметр.       В Гарри внезапно поднялась волна раздражения, и, не успев осознать, что он делает, он протянул руку и выхватил из рук Колина фотоаппарат, после чего с силой оттолкнул Колина в сторону от дверного проёма.       — Подвинься! — рявкнул Гарри.       Колин вздрогнул, ударившись затылком о дверной косяк, а затем уставился на Гарри расширенными глазами.       Гарри был потрясён своими действиями не меньше, чем Колин, а тот в свою очередь продолжал смотреть на Гарри с удивлением и, как ему показалось, с намёком на страх.       Блейз, наконец, нарушил неловкое молчание.       — Прошу нас извинить, — сказал он, в его голосе звучало презрение. Страх на лице Колина стал более явным, а глаза Гарри расширились.       — Эм, — он запнулся, когда Блейз протиснулся мимо них. — Вот, — он протянул камеру, и после некоторого колебания Колин её взял. Прежде чем Гарри успел извиниться, тот выскочил в коридор.       Гарри смотрел ему вслед, чувствуя себя виноватым, но в то же время невероятно встревоженным из-за того, что он только что сделал. Не похоже, что ему так уж сильно нужно было в туалет, и он не думал, что в его характере накидываться на людей из-за таких пустяков. И хотя Колин его слегка раздражал, он не заслуживал физической расправы только потому, что пытался сделать фотографию.       — Он всегда был таким? — ехидно поинтересовался Блейз, когда они, наконец, зашли в уборную.       — Эм, да, — тихо пробормотал Гарри.       Блейз отвернулся, и он облегчённо вздохнул.       — Если он всегда был таким, — продолжил мулат, — то и ты с ним всегда такой?       Гарри вздрогнул. Похоже, Блейз знал его теперь достаточно хорошо, чтобы понять, что это не было похоже на него; в противном случае он бы не стал спрашивать.       Гарри ничего не ответил, но его молчание показалось Блейзу достаточным ответом.       — Так ты просто скопировал Драко?       Несмотря на своё состояние, Гарри рассмеялся.       — Нет, — но Блейз был прав — толкать людей было больше похоже на Драко — или Маклаггена, — чем на Гарри.       Гарри поправил мантию и подошёл к раковине.       После минутного молчания Блейз продолжил.       — Тогда, это из-за Тёмного Лорда?       Гарри вскинул голову и встретился взглядом с глазами Блейза в зеркале над раковиной.       — Я… — Гарри сглотнул, затем покачал головой. — Я так не думаю.       — Почему ты так не думаешь? — нужно было отдать должное мулату за то, каким ровным он держал свой голос, особенно учитывая то, как сильно связь Гарри с Волан-де-Мортом пугала Блейза.       — Мой шрам не болит, — ответил Гарри. — Обычно он болит, когда… — он запнулся.       Отражение Блейза ухмыльнулось.       — Значит, это был всего лишь твой впечатляющий нрав.       Гарри издал досадливый вздох.       — Мерлин, Блейз, прекрати! — прошипел он, отрываясь от зеркала, чтобы посмотреть прямо в лицо Блейзу, и его губы искривились в оскале.       Тот моргнул, а затем его ухмылка стала шире.       Гарри вздохнул и повернулся обратно к раковине. Он зачерпнул немного прохладной воды и плеснул её на своё внезапно раскрасневшееся лицо.       — Не пойми меня неправильно, Гарри, — нарушил молчание Блейз. — У меня нет претензий к тому, что ты пихаешь надоедливых маленьких гриффиндорцев.       — Но это не похоже на меня, — тихо пробормотал Гарри.       — Ты уверен?       — Что?       — У тебя действительно вспыльчивый нрав, — сказал мулат, скрестив руки. — Я видел, как ты выходишь из себя больше раз, чем могу сосчитать. Просто обычно до этого жертвами становились стены.       — И что? — нахмурился Гарри.       Блейз лишь ухмыльнулся.       — Я просто говорю… возможно, это всё — ты.       Гарри не хотел удостаивать его ответом, но в душе зародилось беспокойство.       Несмотря на то, что он был так уверен в том, что провозгласит Тьму, у него всё ещё оставались опасения на этот счёт. Он знал, что его характер может стать ещё хуже, но не думал, что что-то изменится, пока он не проведёт все ритуалы.       Кроме того, Гарри частично надеялся, что его недавняя вспыльчивость — результат влияния Волан-де-Морта, а не его самого.       — Ты уже готов? — лениво поинтересовался Блейз, прервав размышления Гарри. — Или у тебя всё ещё кризис?       Гарри охватил новый приступ раздражения, и он выхватил палочку. Не успел Блейз и глазом моргнуть, как Гарри направил палочку на струю воды из крана и перенаправил её в лицо Блейза.       — Эй! — зашипел мулат, уворачиваясь от воды, обрушившейся на него. — Какого ёбанного…       — Перестань быть таким раздражающим, — огрызнулся Гарри. — Или ты испытаешь на себе ещё больше моего "впечатляющего нрава".       К его удивлению, Блейз лишь рассмеялся и повернулся, чтобы уйти. Гарри направился было за ним, но тут же замер на пороге.       Колин был прав. В камне была трещина, похожая на льва.       Сбоку от неё расползались ещё несколько разломов, по форме напоминающих пасть с торчащими клыками, готовую проглотить льва целиком. Челюсть соединялась с другой продолговатой змеевидной трещиной, которая, казалось, тянулась через всю уборную. Она была длинной и изогнутой, как червь или…       Гарри поспешил за другом, решив не тратить свою и без того скудную мыслительную активность на дурацкие трещины в полу.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      По уморительному совпадению, Блейз и Гарри обнаружили остальных слизеринцев в библиотеке, наблюдающих за зрелищем, которое устроил Драко, язвительно оскорбляя нескольких второкурсников-хаффлпаффцев, очевидно, пытаясь заполучить нужный ему стол.       — Вы только сейчас узнали об аконите? Это тема первого курса, причем базовая, — говорил Драко, угрожающе нависая над одним из хаффлпаффцев. — Если ты ещё не выучил её, то тебе вообще не стоит учиться в Хогвартсе, — надменный чопорный тон проявлялся во всей своей красе.       — Тебе следует проводить время с большей пользой — может быть, принятие ванны? Ты воняешь, — ядовито рассмеялась Панси.       Гарри издал тихий стон. Это был не первый раз, когда Гарри видел, как Драко бессмысленно издевается над детьми, но после того, как Блейз сравнил поведение Гарри с этим аспектом личности Драко, ему стало немного неприятно.       — Чего вы хотите? — потребовал один из маленьких хаффлпаффцев.       — Драко… — одновременно с ним заговорил Гарри, но тот проигнорировал его.       — Нам нужен этот стол, — надменно заявил Драко. — Мы готовимся к С.О.В., — он усмехнулся. — Подвиньтесь.       — Но мы первые пришли! — выпалил тот же мальчик, и Гарри пришлось отдать ему должное за то, что парень твёрдо стоял на своём.       — Мы можем найти другой стол, Драко, — сказал Гарри, протискиваясь сквозь своих однокурсников и хватая блондина за руку.       Драко перевёл взгляд с хаффлпаффцев на Гарри.       — Почему жалкие отговорки студентов, которые отстают в учёбе на целый год, должны позволить им занимать лучший стол в библиотеке?       Гарри закатил глаза.       — Это не…       — Мы всё равно уже закончили! — вдруг воскликнула одна из хаффлпаффок и схватила своих друзей за руки. Все трое бросились наутёк, и Гарри заметил, что они убежали не в сторону двери.       Драко хмуро посмотрел на Гарри, и Гарри нахмурился в ответ.       — Это было совершенно…       — Слизеринцы не ссорятся на людях, Гарри, — напомнила Панси, похлопав его по плечу и заняв место за опустевшим столом.       — Я не ссорился, — буркнул Гарри. — Просто мне не нравятся… хулиганы.       — Не будь таким лицемером, Гарри, — хмыкнул мулат.       Гарри бросил на него грозный взгляд.       — Заткнись, Блейз.       Драко приподнял бровь.       — Что он…       — Ничего, — быстро сказал Гарри, прервав его. — Могу я поговорить с тобой?       Не дожидаясь ответа, Гарри потащил Драко в конец секции.       Драко не стал терять ни секунды.       — Ты в порядке? — спросил он.              Гарри быстро вытащил палочку.       — Муффлиато, — прошептал он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что они находятся в достаточном уединении, прежде чем повернуться лицом к Драко. — У меня… немного странный вопрос, — сказал он.       Драко кивнул, чтобы тот продолжал.       Гарри сглотнул, зная, что Драко не очень-то отреагирует на его вопрос.       — Как… как ты думаешь, причина того, что ты иногда бываешь так неприятен людям, заключается в… том, что ты практикуешь тёмные искусства? Или, скорее, из-за того, что ты тёмный?       Как и ожидалось, Драко нахмурился.       — Нет, — коротко мотнул головой он. — Думаю, ты мог заметить, что я никогда не был особо приятным, а я начал идти по тёмному пути только на третьем курсе.       — Но у тебя всегда был дар тьмы, верно?       — Почти наверняка, — вскинул бровь Драко и сузил глаза. — Почему ты спрашиваешь об этом?       Гарри быстро рассказал о произошедшем ранее с Колином и почувствовал, что немного краснеет.       К сожалению, Драко только рассмеялся.       — Надоедливая маленькая мышка заслужила это, — удовлетворённо хмыкнул он.       — Нет, не заслужил! — настойчиво сказал Гарри. — И даже если он заслужил это, на меня это просто не похоже — делать такие вещи!       Ухмылка Драко медленно рассеялась, и он, казалось, несколько мгновений изучал Гарри, его глаза оценивающе смотрели на него.       — Как продвигается Окклюменция? — вдруг спросил он.       — Что? — недоумённо переспросил Гарри, сбитый с толку резкой сменой темы. — Отвратительно, я думаю, — он нахмурился при мысли о своих жалких попытках на занятиях у Снейпа.       — Тогда тот факт, что толкаешь маленьких гриффиндорцев, может означать, что ты находишься под влиянием Тёмного Лорда, — задумчиво предположил Драко. — Ты же, в конце концов, чувствуешь его эмоции…       Гарри покачал головой.       — Блейз тоже так подумал, но мой шрам не болит, — сказал он. — Он болит каждый раз, когда я чувствую… его.       — Но это не обязательно означает, что это был не он, — вскинул бровь Драко, — Не похоже, что твоя… связь с ним имеет прецедент. Мы понятия не имеем, как это работает на самом деле.       Гарри в ужасе уставился на Драко, и тот вздохнул.       — Полагаю, ни один из вариантов не является предпочтительным, — размышлял Драко, скрестив руки и постукивая пальцем по плечу. — Ты не хочешь, чтобы это был Тёмный Лорд, но ты также не хочешь, чтобы это был ты.       — Я… — Гарри провёл рукой по волосам, а затем начал ковыряться в бинтах на руках. — Я беспокоюсь, что это могло произойти из-за того, что вчера вечером я провёл ритуал… — он сделал паузу. — Если что-то во мне и должно было измениться, я не думал, что это будет…       — Так скоро? — закончил за него Драко, и Гарри кивнул. — Обычно это не так, но…       — Но что?       Драко нахмурился.       — Тебе не понравится это слышать, но у тебя действительно скверный характер. Если бы у тебя было больше сил, ты бы уже разнёс половину замка.       — Но…       — И это ещё одна причина поработать над своей Окклюменцией, — продолжал Драко. — Если ты сможешь блокировать его, ты будешь знать, что происходит из-за тебя, а что нет.       Гарри разочарованно вздохнул.       — Как жаль, что Снейп — паршивый учитель.       — Или ты — паршивый ученик, — вздохнул Драко. — Я бы не стал слишком беспокоиться об этом, Гарри. Ты один раз толкнул одного гриффиндорца. Это не так уж и важно.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Чтобы отвлечься от своих забот, Гарри вместе с остальными принялся за уроки. Они потратили пару часов на Гербологию и перешли к Трансфигурации. Гарри был неимоверно благодарен, что этот предмет требовал от него полной концентрации, особенно темы предыдущего года. Поскольку он тогда был занят Турниром Трёх Волшебников, Гарри чувствовал себя немного неуверенно в большинстве заклинаний и теорий, изучаемых на четвёртом курсе.       Он окончательно выкинул из головы инцидент с Колином, и они с Блейзом принялись задавать друг другу вопросы по Трансфигурации. Блейз, казалось, знал в десять раз больше, чем Гарри, но Гарри знал, что, когда они перейдут к Защите, у него будет явное преимущество.       Гарри ломал голову в поисках точного определения заклинания умножения, когда Дафна вдруг протянула руку через стол и постучала по книге Гарри, чтобы привлечь его внимание. Он посмотрел на неё, и Дафна кивком указала на место во главе стола.       Гермиона стояла в нескольких футах от него и выглядела немного неуверенной — особенно когда её присутствие заметили другие слизеринцы, — но на её лице появилось выражение благодарности, когда она поймала взгляд Гарри.       — Гермиона? — спросил Гарри, выпрямляясь. — В чём дело?       — Можно тебя на минутку, Гарри? — сжала лямку своей сумки она.       — Конечно, — он поднялся со стула и вместе с Гермионой прошёл в другой конец библиотеки.       Гермиона встретила Гарри решительным взглядом.       — Я только что закончила разговор с Колином Криви…       — Чёрт, — Гарри цокнул. — Гермиона, ты не могла бы извиниться перед ним за меня?       — А что, собственно, произошло? — нахмурилась девушка. — Он рассказал мне, но…       Гарри прервал её сожалеющим вздохом.       — Полагаю, он сказал тебе правду. Я имею в виду… — он надулся. — Я был совершенно не в себе.       Гермиона нахмурилась ещё сильнее.       — Так ты действительно забрал у него камеру и толкнул его?       Гарри прикрыл глаза.       — Да, — признался он.       — Это больше похоже на Малфоя, чем на тебя, Гарри.       — Поверь мне, — сказал он. — Ты не первая, кто делает такое сравнение.       Гермиона упёрла руки в бёдра, прекрасно изображая Молли Уизли.       — Что с тобой происходит, Гарри?       — Ничего! — запротестовал он. — Я просто… Думаю, у меня стресс.       Хмурый взгляд Гермионы чуть-чуть смягчился.       — Стресс? — повторила она.       — Да, — кивнул Гарри. — Я имею в виду, что, очевидно, это из-за С.О.В., ещё мне почти каждую ночь снятся коридоры и двери, в которые я не могу попасть… — он покачал головой, прежде чем продолжить, — …плюс побег из Азкабана, и ещё тот факт, что Волан-де-Морт, вероятно, вторгается в мой разум…       — Ох, Гарри… — Гермиона внезапно притянула его в крепкие объятия. — Прости меня. Я не хотела…       Гарри застыл, вдруг с болью осознав, что, хотя в последнее время он действительно был немного напряжён, он, по правде говоря, не думал, что именно беспокойство было причиной его нынешнего поведения. Он использовал правду об одной вещи как ложь о другой, и делал это, даже не задумываясь об этом, до тех пор, пока всё не закончилось.       — Я… — он умолк, сглотнув. — Это не ты должна извиняться, — наконец сказал он. — Я вёл себя с Колином как осёл, и я это знаю.       — Но я должна была понять, — возразила Гермиона. — У тебя столько всего произошло за этот год, Гарри…       — Я не думаю, что это достаточное оправдание, — мотнул головой Гарри. — Ты не могла бы передать ему, что я сожалею? Или попросить его подойти ко мне? — он вздохнул. — Если он вообще захочет… Думаю, я его напугал.       — Да, — сказала Гермиона, поджав губы. — Но я дам ему знать, — она отстранилась от Гарри, оставив свои руки на его плечах. — Честно говоря, меня это тоже напугало. Это не…       — …похоже на меня? — закончил Гарри за неё. — Поверь мне, я беспокоился об этом всё это время, — по крайней мере эту правду он мог позволить себе сказать.       Гермиона улыбнулась Гарри.       — От того, что ты так говоришь, мне становится легче, — сказала она. — Я… — она сделала паузу, глядя вниз.       Блять.       Она подняла руки Гарри, чтобы осмотреть бинты, обмотанные вокруг его ладоней.       — Гарри! — встревоженно воскликнула она. — Что случилось?       — Ничего страшного, — быстро сказал он, отнимая руки из хватки девушки. — Я просто сглупил, когда пытался починить кое-что в Молнии.       И снова ложь сорвалась с его губ слишком легко.       — Это от твоей метлы? — изумлённо переспросила Гермиона.       — От ножниц для веток, — сказал Гарри. — Я слишком сильно надавил и… — он вздохнул. — Как я уже сказал, это было глупо.       — Ну, давай я залечу, — предложила девушка, доставая свою палочку.       — Всё в порядке, — сказал Гарри, покачав головой. — Я схожу к мадам Помфри позже, —почувствовав, что она собирается настаивать, он быстро добавил. — Я всё равно собирался пойти попросить у неё зелье сна без сновидений, — он поднял одну из своих забинтованных рук и пошевелил пальцами. — Это даст мне хороший повод заглянуть к ней.       Гермиона вздохнула, затем кивнула.       — Твои сны действительно настолько плохи?       — Иногда, — увильнул от ответа он.       Девушка окинула Гарри сочувственным взглядом и вздохнула.       — Полагаю, я должна позволить тебе вернуться к ребятам, — сказала она.       Гарри усмехнулся.       — Было бы неправильно, если бы ты мешала мне заниматься.       Гермиона слегка похлопала Гарри по руке, после чего они вместе зашагали обратно.       — Ну, я буду через три стола. Если тебе нужна помощь с чем-то, с чем не справятся слизеринцы…       — Я найду тебя, — ответил Гарри, ухмыляясь.       Они уже почти подошли к ряду столов в задней части зала, когда Гермиона снова заговорила.       — Я хотела спросить…       — Да?       — Ты планируешь… отмечать Имболк? Я знаю, что это на следующей неделе… — её голос был тихим, даже для библиотеки, и Гарри посмотрел на неё, чтобы увидеть, как она смотрит в пол, пока они идут.       Гарри быстро понял, что ложь об этом может привести к неприятностям; в конце концов, Рон или же Гермиона могут наткнуться на него на Имболке, как Рон в тот раз на Самайне.       — Я… думаю, что, скорее всего, да, — ответил он с лёгким сомнением в голосе.       Он уже было приготовился к критике или новой порции вопросов, но Гермиона просто попрощалась с ним, когда они расстались.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Проведя весь день за работой, прерываясь только на еду, слизеринцы пятого курса собирались вечером выпустить пар в гостиной. Миллисент, державшаяся особняком, как никто другой на факультете, удивила всех, снабдив их внушительным запасом сладостей из Сладкого Королевства.       Все были в приподнятом настроении, и Дафна тихо призналась Гарри и Панси, что ей нравится снова вести себя как третьекурсница. Перечные Чёртики вызвали такой буйный смех, что Фрея подошла к ним, чтобы отругать. Сначала она пыталась заткнуть их, но потом сдалась и наложила на необычайно несносных пятикурсников заглушающее.       Летучие Шипучки привели к странному соревнованию между Драко и Тео, в котором они пытались выяснить, кто дольше всех сможет парить в воздухе со скрещёнными ногами. Они пытались превзойти друг друга, а когда чары сладости ослабевали, с шумом падали на землю.       Гарри был вынужден признать, что было приятно видеть, как обычно сдержанный Драко дико извивается, падая на пол. Ещё забавнее было то, что он, похоже, получал от этого удовольствие.       Гарри засмеялся вместе с остальными, усаживаясь на диван рядом с Панси. Несмотря на то, что ему понравилось немного расслабляться с остальными, к сожалению, это отвлекало от мыслей не так хорошо, как бесконечная домашняя работа, и то, что произошло между ним и Колином тем утром, снова всплыло в его голове.       Поначалу Гарри пытался успокоить себя словами Драко, как это уже не раз бывало в последнее время: это был всего лишь один раз, и ничего страшного в этом нет.       Но Гарри знал, что в этом вопросе они с Драко не сойдутся во мнениях. Гарри до сих пор не мог смириться с тем, что Драко издевается над кем-то, и ему было неприятно думать, что он способен на то же самое.       Пока Гарри наблюдал за весельем остальных, его мысли то и дело возвращались к тому, что он сделал. Как бы ему ни было неприятно сравнивать себя с худшей частью Драко, перед его мысленным взором постоянно возникало другое смеющееся, издевательское лицо: его кузен Дадли, настоящая свинья.       И это, едва ли не больше, чем все остальные его недавние тревоги, приводило Гарри в ужас. По какой-то причине в животе у него образовалась ещё большая яма, чем когда он думал о своём сходстве с Волан-де-Мортом.       Возможно, это было связано с тем, что у него было гораздо больше личного опыта общения с Дадли, чем с Волан-де-Мортом.       Он не хотел быть ни одним из них. Он хотел быть самим собой.       Внезапно Гарри поднялся с дивана, и Панси с любопытством посмотрела на него.       — Я скоро вернусь, — улыбнулся он и, не дожидаясь ответа, отправился к спальням.       Оказавшись в комнате, он сразу же принялся копаться в сундуке, тихо проклиная себя за то, что так и не смог навести в нём порядок. Пришлось немного порыться, но, в конце концов, он нашёл то, что искал: маленькое зеркальце, подаренное Сириусом на Рождество.       Гарри повернулся и сел на пол, прислонившись к кровати, а затем поднял зеркало, чтобы заглянуть в него.       — Сириус? — громко позвал он, и его отражение тут же замерцало, а затем исчезло.       Он понятия не имел, на что смотрит. Может быть, потолок? Что бы это ни было, это был не Сириус.       Он подождал целую минуту, а затем вздохнул. Крёстный сказал, что Гарри может поговорить с ним в любое время, но Гарри не мог предположить, что Сириус будет постоянно держать зеркало при себе.              Затем Гарри услышал слабый голос из зеркала, как будто его источник был где-то далеко, а затем шаги, которые становились всё громче и громче. В зеркале появилась тень, затем изображение повернулось и закрутилось, и наконец в отражении появилось знакомое лицо.       И это был не Сириус.       — Что… Гарри? — удивился Люпин.       — Профессор! — воскликнул он.       — Всё в порядке? — немедленно спросил Люпин.       — Да. Я просто…       — Сириус в другой комнате, — сказал Римус. — Я его позову, — наблюдать за Люпином, ходящим по дому на площади Гриммо, было по меньшей мере немного дико, и, если честно, Гарри было неприятно: его почти укачало.       — Тебе звонят, — объявил Люпин, смотря куда-то за зеркало, его лицо исчезло, изображение вновь закрутилось, повернулось и ненадолго показало то, что, по мнению Гарри, должно было быть потолком, и наконец появился Сириус.       — Щеночек! — воскликнул он. — Ты в порядке?       — Да, я просто… — он умолк, Люпин всё ещё был там. Он вздохнул. — Я… я могу перезвонить позже.              — Гарри, в чём дело? — спросил крёстный. — И… — он отвёл взгляд куда-то в сторону. — Чтобы ты знал, Римус в курсе насчёт… меня, — тихо сказал он, — и его это не волнует.       — Не волнует что? — раздался слабый голос Люпина.       Глаза Гарри расширились.       — Значит, можно…       — Ты можешь говорить всё, что хочешь, — сказал Сириус, улыбаясь, — и спрашивать всё, что тебе нужно, — затем, после паузы, он добавил. — Если захочешь, я имею в виду. Выбор за тобой.       — Что… — раздались шаги, и в зеркале возникло лицо Люпина. Им с Сириусом явно было тесновато, и Гарри невольно ухмыльнулся, представив, как нелепо эти двое, должно быть, выглядели со стороны, прижавшись друг к другу над маленьким зеркалом. — Я могу выйти из комнаты, если тебе нужно поговорить с Сириусом наедине, Гарри, — улыбнулся Люпин. — Не позволяй ему убедить тебя рассказать мне то, чего ты не…       — Я провозглашаю Тьму, — выпалил Гарри.       Глаза Люпина расширились почти комично.       — Что?! — воскликнул он. Затем он хмыкнул и бросил подозрительный взгляд на Сириуса.       — Я являюсь наставником Гарри, Римус, — сказал Сириус.       — Я… как? — Люпин снова посмотрел на Гарри, и тот почувствовал некоторое облегчение, увидев на его лице только любопытство; на нём не было ни намёка на страх или отвращение.       — Что… о чём Вы? — спросил Гарри.       — У тебя есть дар Тьмы?       Гарри кивнул.       — Я… Вы знаете о дарах? — он тут же покачал головой. — Погодите, это тупой вопрос, Вы же были лучшим профессором Защиты От Тёмных Искусств, который у меня когда-либо был. Разумеется, Вы знаете.       Люпин издал смешок.       — Спасибо за это, но вообще-то всё, что я знаю о дарах, я узнал от Сириуса. Наверное, я просто не очень хорошо понимаю. Насчёт Сириуса я ещё могу понять, но то, что у тебя дар тьмы…       — Я проведу тебе краткий экскурс позже, Римус, — хмыкнул Сириус. Он снова повернулся к Гарри, а Римус пожал плечами и вышел из поля зрения зеркала. — Что случилось, Гарри?       — Я… я провёл первый личный ритуал прошлой ночью, — тихо произнёс Гарри.       — Как всё прошло?       — Всё прошло хорошо, — медленно протянул он. — Но…       — Что случилось?       — Я читал о том, как человек может… измениться после того, как провозгласит Тьму, — сказал он. — И мои соседи по комнате сказали, что это больше похоже на… усиление того, что уже есть в тебе.       Сириус кивнул.       — Да. Они говорят о том, что после укрепления отношений с Тьмой, чего-то в тебе становится больше, чем было до этого, — сказал крёстный. — Те, кому действительно повезло, становятся более творческими или… улучшают память. Для большинства тёмных волшебников это что-то совершенно бесполезное, например… удовольствие от печенья превращается в непристойную любовь к нему, или…       — Становятся более саркастичным? — предложил Гарри.       — Скорее всего, да, — хмыкнул Сириус. — Для большинства волшебников это обычно небольшое изменение темперамента.       Гарри нахмурился.       Голос Люпина доносился из зеркала.       — Так вот почему ты стал таким безрассудным идиотом на четвёртом курсе, Бродяга.       Изображение в зеркале внезапно дёрнулось, и Гарри услышал звуки потасовки, за которой последовал смех Люпина. Несмотря на беспокойство, Гарри слабо улыбнулся.       Изображение перестало вращаться и, наконец, снова остановилось на лице Сириуса.       — Несмотря на довольно предвзятую оценку Лунатика, полагаю, я действительно стал немного… более диким после провозглашения, — сказал крёстный.       — А как насчёт того, что было до него? — поинтересовался Гарри.       Выражение лица Сириуса вдруг стало задумчивым, а брови сошлись в переносице.       — Что случилось, щеночек? — спросил он. — Почему ты спрашиваешь об этом?       Гарри вздохнул, а затем быстро объяснил, что он сделал с Колином.       — Я знаю, что это… относительно немного, я просто… — он сглотнул. — Я никогда не делал ничего подобного раньше.       Беспокойство на лице Сириуса, казалось, смягчилось.       — Гарри… — сказал он. — Я понимаю, почему ты беспокоишься об этом, но я никогда не слышал, чтобы кто-то изменился до завершения всех ритуалов.       — Тогда почему…       — Гарри, — вклинился Люпин, внезапно появившись рядом с Сириусом. — Ты удивительно добрый молодой человек, и то, что ты так переживаешь из-за своего поступка, только ещё больше подчёркивает это, — он сделал паузу. — Но это также похоже на довольно типичное поведение пятнадцатилетнего мальчика.       — Но это… это же ещё хуже! — в ужасе воскликнул Гарри.       — Возможно, это связано с первым ритуалом, — быстро сказал Сириус. — Не похоже, что когда-либо проводилось обширное исследование того, как провозглашение может повлиять на кого-то… по крайней мере, я об этом не знаю.       — Я почти ничего не знаю о провозглашении Тьмы, Гарри, — продолжил Люпин, — но в любом случае — ты всё ещё подросток. А подростки иногда делают глупости, толком не подумав перед этим.       — Я знаю, что делал, — сказал крёстный, ухмыляясь. — Как и твой отец.       Гарри нахмурился.       — Да, я наслышан.       — Кто… — начал было Сириус, а потом усмехнулся. — От Нюниуса, верно?       — От профессора МакГонагалл, — хмыкнул Гарри. — Она сказала, что он был “несносным ребенком”.       Люпин приподнял бровь.       — Она… не ошибается.       — Лунатик был самым невинным из нас, — осклабился Сириус.       — Или виновен по умолчанию, раз входил в вашу компанию, — Люпин закатил глаза. — Не то чтобы я хоть раз попытался остановить вас двоих, когда вы вели себя как идиоты.       Гарри не думал, что на Слизерине есть хоть один человек, который бы помешал ему "быть идиотом", как выразился Люпин. Более того, он считал невероятно вероятным, что они будут его подбадривать вместо этого.       — Гарри, — продолжил Люпин, его тон был мягким. — Я вижу, что ты невероятно волнуешься из-за этого. Ты просто должен держать себя в руках.       — Но я не знаю, как, — жалобно простонал Гарри. — Похоже, у меня не выходит ничего, что связано с… эмоциональным контролем, — он остановил себя перед тем, как упомянуть Окклюменцию, не желая раззадоривать Сириуса, заводя речь о том, как проходят его уроки со Снейпом.       — Может, я и не тёмный волшебник, Гарри, — сказал Люпин, — но я — тёмное существо, если ты помнишь.       — Только время от времени, — буркнул Гарри.       — Это только когда волк на свободе, — сказал Люпин. — А я всё время остаюсь тёмным существом, просто не всегда волком. И если уж я могу контролировать свой характер, то и ты сможешь контролировать свой.       Сириус кивнул.       — Независимо от того, что "меняется" в тёмном маге, у тебя всё ещё есть свобода воли. Ты можешь выбрать сдержанность.       — Это здравый совет, Бродяга, — хмыкнул Люпин. — Тебе самому стоит им воспользоваться, — тут Люпин неожиданно хрюкнул, и Гарри понял, что крёстный, должно быть, ударил его локтем в живот.       Несмотря на беспокойство, Гарри рассмеялся.       — И мне жаль, Гарри, — сказал Люпин.       — Что? — непонимающе спросил Гарри. — Почему?       — К тёмным волшебникам относятся почти так же, как и к тёмным существам, — сказал Люпин, его лицо было мрачным. — А нам никто не доверяет.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      ~ Ты снова выглядишь несчастным.       Гарри вздохнул и поднял взгляд на картину со змеёй. Ни один из их разговоров не был приятным, поэтому он не сдержал своего обещания разговаривать с ней время от времени.       Но пока он ждал в общей комнате, когда Блейз и Тео спустятся, чтобы отправиться на завтрак, чешуйчатая решила проявить настойчивость.       ~ Здесь одиноко и раздражающе, — продолжала змея. — А ты, по крайней мере, не заперт.       ~ Ты не можешь посещать другие рамы, как, например, другие картины здесь? — поинтересовался Гарри.       ~ Нет, — недовольно прошипела она. — Меня запер здесь предыдущий директор.       ~ И как давно ты здесь? — спросил Гарри, подняв бровь. — Не в ловушке, я имею в виду… когда повесили твою картину?       ~ Я не знаю, — сказала змея.       ~ Тогда знаешь ли ты, какой директор заманил тебя в ловушку?       Змея яростно заскользила по раме, шипя.       ~ Я не хочу говорить о своём заточении.       ~ Прости, — покаялся Гарри.       ~ Ты снова беспокоишься. Почему?       Гарри закатил глаза.       ~ Не обижайся, но…       ~ Если ты чувствуешь беспокойство, тебе следует сбросить свою кожу.       Несмотря на своё настроение, Гарри рассмеялся.       ~ Я человек. Мы не линяем.       ~ Конечно, линяете, — мотнула головой она. — Постепенно вы все сбрасываете кожу. Просто змеи более умные и делают это сразу.       ~ Я не думаю, что люди могут сделать это сразу.       ~ Тогда сделай это так, как делают люди, — сказала змея со снисходительным тоном. — Но линька избавляет нас от плохого и позволяет нам расти.       Он на мгновение уставился на неё.       ~ Ты ужасно метафорична для змеи.       — Гарри?       Вздрогнув от неожиданности, Гарри обернулся на голос Блейза. Он и Тео, который, казалось, был гораздо бодрее, чем обычно, в этот час, смотрели на Гарри.       Гарри быстро попрощался со змеёй и, не обращая внимания на шипение, торопливо пересёк комнату, чтобы поприветствовать Блейза и Тео.       — Ну что, пойдём? — спросил он.       Блейз начал смеяться.       — Что? — нахмурился Гарри.       — Ничего, — мотнул головой мулат. — Просто ты… ведёшь себя так, будто разговор со змеёй — это… совершенно обычное дело.       — Поверь мне, — сказал Гарри, — это не так, — он сделал паузу, сморщив нос. — И эта змея немного раздражает.       Они вышли из гостиной, и, к досаде Гарри, Блейз захотел продолжить разговор о парселтанге. Ему было интересно, как звучит язык для ушей Гарри, хотелось узнать, почему он так и не удосужился завести домашнюю змею, и считает ли он возможным записать этот язык и обучать ему других.       — Я так не думаю, — задумчиво сказал Гарри. — Честно говоря, иногда мне даже трудно осознать, когда я на нём говорю.       Блейз продолжал засыпать его вопросами.       — Я знаю, что ты открыл это всей школе на втором курсе, — не умолкал мулат, — но ты всегда знал, что ты — змееуст?       Гарри устало вздохнул.       — Я не знал, что это так называется, — сказал он. — Но, наверное, я знал, что могу разговаривать со змеями. Однажды я натравил питона на своего кузена-магла. Я просто не знал, что это… необычно.       Они как раз вышли в главный коридор и собирались подняться по лестнице в Зал, когда Тео внезапно налетел на Гарри сзади, и он услышал, как Тео вскрикнул. Тот упал на пол и через мгновение закричал от боли.       — Что случилось? — встревожился Блейз.       — Я… горю! — вскрикнул Тео. — Моя кожа горит!       — Проклятье, — коротко выплюнул Гарри, и они с Блейзом схватились за палочки.       Хотя вокруг было больше, чем несколько студентов, вычислить того, кто наложил проклятие, было почти до смешного просто: в двух шагах от них стоял хаффлпаффец со старших курсов, его палочка была вытянута в их сторону. Гарри узнал в нём одного из членов хаффлпаффской команды по квиддичу.       — Ты действительно следующий Тёмный Лорд, — прорычал тот. — Не так ли?       — О чём ты говоришь, Эпплби? — с ленцой сказал Блейз. Его голос был тягучим, но в нём всё равно слышался намёк на угрозу.       — Поттер только что признался, что приказал питону напасть на своего кузена, — крикнул Эпплби, и его глаза, сверкающие яростью, обратились к Гарри. — Точно так же, как несколько лет назад ты приказал змее напасть на Джастина!       — Нет, я этого не делал, — возразил Гарри. — Даже Джастин больше не думает, что…       — Ты выдумал всю эту чушь о Сам-Знаешь-Ком! — обвинительно вскричал Эпплби. — Ты убил Седрика, а потом обвинил Тёмного Лорда, которого ты уже…       Горячая ярость внезапно пронзила все внутренности Гарри, и он поднял палочку.       — Каринитус! — крикнул он, и штаны Эпплби внезапно спустились до щиколоток. Гарри сделал один шаг вперёд и снова взмахнул палочкой.       — Экспульсио! — голубой свет вырвался из палочки и ударил Эпплби в грудь так, что тот отлетел назад. Он ударился о стену позади себя и мешком упал на пол.       Он лежал без движения, в коридоре воцарилась жуткая тишина.       Ярость схлынула так же внезапно, и Гарри с поразительной ясностью осознал, что только что применил тёмное заклинание против студента.