Глава 21: Слухи

      — Мистер Поттер! Что всё это значит?       Гарри, поражённый тем, что он только что натворил, оглянулся через плечо и увидел МакГонагалл, быстро спускающуюся по лестнице.       Она видела? Она слышала само заклятье? Она знает, что он сделал?       И, чёрт возьми, он снова напал на кого-то даже не задумываясь. Что, блять, с ним не так?       Он обернулся к неподвижному Эпплби, во всяком случае, тот хотя бы ещё дышал.       Возможно, парень просто вырубился от удара о стену.       Гарри быстро огляделся, чтобы понять, насколько много вокруг свидетелей. К счастью, не огромная толпа, но более чем достаточно, чтобы начать беспокоиться. Если хоть кто-то из них узнал заклятье…       — Это была самозащита, профессор МакГонагалл! — крикнул Блейз.       — Это не так, — яростно возразил какой-то когтегвранец. — Мы всё видели.       — Да, а как же Тео?! — мгновенно огрызнулся мулат. Гарри крутанулся на пятках: слова Блейза напомнили ему об их однокурснике. Тео лежал на земле, очевидно, потеряв сознание в какой-то момент.       — Он в порядке? — быстро спросил Гарри, наклоняясь рядом с Блейзом.       — Не знаю, — тот покачал головой.       — “Самозащита” означает защиту от активного нападения, — презрительно продолжил когтевранец.       — Он сказал, что его кожа горит, — тревожно нахмурился Гарри, не обращая внимания на его слова.       Блейз потянулся и положил руку на лоб Тео.       — Он не горячий, — сказал он трясущимся голосом. — Он холодный.       — Он… — Гарри нервно сглотнул и резко развернулся, глядя прямо на МакГонагалл. — Профессор! Тео нужна помощь!       — Полностью согласна, — поджала губы МакГонагалл, осматривая Эпплби. — Обоим студентам необходимо немедленно отправиться в Больничное крыло, — она взмахнула палочкой, вынуждая тело Эпплби подняться в воздух. — А Вы, Поттер, следуйте за мной, — настолько сурового выражения лица Гарри у неё никогда не видел. — Ваше поведение абсолютно недопустимо, будь то самозащита или нет, — она взмахнула палочкой ещё раз, и тело Тео воспарило рядом с Эпплби.       Гарри поднялся на ноги, и его захлестнула почти опустошающая волна тревоги. Что сделает МакГонагалл, когда узнает, какое заклинание использовал Гарри?       Блять.       Профессор продолжала читать нотации, несмотря на необходимость поддерживать в воздухе двух находящихся без сознания студентов.       — Вы прекрасно осведомлены о куда более приемлемых методах разоружения оппонента…       — Я позабочусь о Поттере, профессор МакГонагалл, — раздался знакомый голос из-за спины. Этот голос почти всегда вызывал у Гарри мурашки по коже, но впервые в жизни он почувствовал облегчение, услышав его. — Как декан факультета, я считаю, что за… неподобающее поведение Поттера отвечаю я.       Гарри медленно обернулся и посмотрел на Снейпа. Он не мог поверить в свою удачу, и он подумал об этом без доли сарказма. Снейп, из всех чёртовых профессоров, был самым лучшим вариантом, который мог бы забрать его сразу после того, что только что произошло.       Это было, возможно, самое странное и сюрреалистичное открытие, с которым Гарри столкнулся за весь год.       Снейп, конечно, всё равно накажет его за то, что он сделал, но он почти наверняка найдёт способ предотвратить арест Гарри за использование тёмного заклятья на однокурснике. И поскольку Снейп, похоже, был весьма заинтересован в том, чтобы Гарри провозгласил Тьму, у него возникло ощущение, что тот больше не будет искать предлогов, чтобы исключить Гарри.       Снейп поможет ему. Гарри был в этом уверен.       Когда Снейп схватил его за руку и начал тащить по коридору, он мысленно укорял себя за то, что ему вообще понадобилась помощь Снейпа.       — Я идиот, — тихо простонал он.       Снейп не смотрел на него, но хватка на руке Гарри становилась всё крепче, словно тиски.       — В этом мы с Вами достигли согласия, Поттер.       Остаток пути до подземелий они проделали молча, и Гарри смог побыть наедине со своими мыслями.       Он использовал два заклинания на Эпплби. Одно тёмное и одно нейтральное. И сейчас, когда он в надёжных руках Снейпа — даже мысль об этом кажется чертовски странной, — его беспокойство уступало место раздражению.       Чем больше Гарри думал о возможных последствиях того, что кто-то узнает об использовании им тёмных искусств, тем более нелепым ему казалось гонение и порицание этих самых искусств.       В конце концов, именно нейтральное заклинание — Экспульсио — причинило реальный вред. Тёмное заклинание, по словам Сириуса, просто спускало штаны.       Гарри рисковал попасть в Азкабан за то, что спустил чьи-то штаны.       Он действительно ёбанный идиот. И Гарри, хоть убейте, не видел ни капли смысла в том, что он мог отправиться в тюрьму за что-то столь незначительное.       Когда они, наконец, добрались до кабинета, Снейп втолкнул его внутрь и с грохотом захлопнул за ними дверь. Гарри мысленно приготовился к, возможно, самой крупной взбучке в его жизни.       Вместо этого профессор какое-то время молчал, устремив на Гарри свой странный, сосредоточенный взгляд.       — Какие заклинания Вы использовали? — наконец нарушил молчание он.       — Каринитус и Экспульсио, — тихо отрапортовал Гарри.       Снейп закатил глаза к потолку и что-то пробормотал себе под нос.       — Достаньте палочку, — скомандовал он.       Гарри моргнул и подчинился приказу.       — Я научу Вас одному заклинанию, — сказал Снейп. — Оно называется Чары расширения, и я уверен, что Вы с ним не знакомы, поскольку его не изучают до уровня Трансфигурации Ж.А.Б.А. — он сузил глаза. — Но поскольку МакГонагалл… впечатлена Вашими недавними успехами, уверен, она поверит, что Вы, каким-то образом, научились этому заклинанию самостоятельно.       Гарри был растерян, но Снейп сейчас буквально спасал его от ареста, так что спорить с ним было не самым мудрым решением. Вопреки утверждениям Блейза, у Гарри было какое-никакое чувство самосохранения.       Снейп поставил небольшой флакончик на парту и продемонстрировал заклинание, увеличив баночку до размеров кувшина. Хоть заклинание и относилось к уровню Ж.А.Б.А., выучить его было куда проще, чем Патронус на третьем курсе, или Манящие чары на четвёртом. Минут через десять он уже в этом преуспел.       — Кресцеретус! — Гарри довольно усмехнулся, когда флакончик, наконец, увеличился. Несмотря на обстоятельства, он наслаждался тем, что у него вышло очередное сложное заклинание.       Снейп, как понял Гарри, гораздо лучше преподавал заклинания, чем Зелья, но эту светлую мысль он решил благоразумно оставить при себе. Инстинкт самосохранения, помните такой?       Профессор, верный себе, ни словом ни делом не показал, что доволен его работой.       — Теперь воспроизведите несколько заклинаний, которые Вы используете ежедневно, — сказал он. — Люмос, Калидиум — и добавьте несколько заклинаний, которые Вы отрабатывали на уроках. Произнесите не менее двадцати.       Гарри на мгновение уставился на Снейпа, и, когда его губы скривились от досады, что его не сразу послушались, Гарри начал быстро колдовать осветительные чары, согревающие чары и чары умножения. Во время заклинаний его вдруг осенило, почему Снейп заставляет его это делать.       Ему нужно было записать новую историю заклинаний на своей палочке.       — Думаете, кто-то действительно использует Приори Инкантато на моей палочке? — спросил Гарри, когда закончил, наклонившись и положив руки на колени. Все заклинания были довольно простыми, но с непривычки ему было довольно трудно наколдовать такое большое количество заклинаний за столь короткий промежуток времени.       — Нет, — сказал Снейп. — Но было бы неразумно предполагать, что кто-то не сможет этого сделать, — он сделал паузу, и его глаза сузились. — И под "кем-то" я подразумеваю директора Дамблдора.       Гарри кивнул.       — Я знаю.       — Хотя “Каринитус” вряд ли послужит достаточно веским поводом для вызова авроров, это всё же… оповестит директора о Ваших недавних занятиях, — фыркнул Снейп.       Гарри удивлённо поднял на него глаза.       — Значит, несмотря на то, что оно тёмное, это заклинание не…       — Технически, оно всё ещё незаконно, — перебил его профессор. — Но оно настолько незначительно, что за его использование Министерство, скорее всего, не станет преследовать Вас в судебном порядке. К тому же, оно настолько малоизвестно, что с ним могут быть знакомы только волшебники, изучавшие тёмные искусства. И не многие из них… признались бы в этом.       Гарри кивнул, и затем, спустя пару мгновений, спросил:       — Как Вы узнали, что я использовал тёмное заклинание?       Снейп усмехнулся.       — Я и не знал.       — Тогда зачем Вы попросили меня назвать заклинания?       Снейп опять закатил глаза.       — Этот вопрос я задаю всем своим слизеринцам в подобных ситуациях, — сказал он. — Они знают, что мне следует говорить правду, — он умолк, его верхняя губа скривилась. — К счастью, Вы, видимо, стали достаточно слизеринцем, что знаете, что говорить мне правду всегда будет самым мудрым решением.       Гарри удивлённо уставился на него. Быть названным "достаточно слизеринцем" было почти комплиментом, учитывая, что это исходило от Снейпа. Да и в других словах профессора явно был смысл — не мог же он быть единственным тёмным волшебником в Слизерине, который использовал тёмное заклинание не подумав.       — Вам нужно наколдовать ещё два заклинания, — напомнил Снейп. — Первое — Кресцеретус, ещё раз, — скомандовал он, жестом указывая на банку на своём столе. — Если кто-то, кроме меня, спросит Вас о заклинаниях, которые Вы использовали, Вы скажете, что увеличили штаны Эпплби, из-за чего они и упали.       Гарри захотелось рассмеяться, но он благоразумно не стал этого делать, а послушно произнёс заклинание.       — Теперь Экспульсио.       — На чём? — уточнил Гарри. Он не хотел ничего разрушать в кабинете декана.       Снейп поднял подушку со своего кресла и отлевитировал её Гарри. Тот отправил подушку в полёт к стене, а затем обернулся к профессору.       Несколько долгих неловких мгновений они смотрели друг на друга.       — Поттер, отработки на три недели, — наконец нарушил молчание Снейп.       Глаза Гарри расширились. За последние полчаса Снейп был настолько полезен, что он почти забыл, с кем имеет дело.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Три недели? — недоверчиво переспросил Драко. — Ты серьёзно?       — Снейп всё ещё меня ненавидит, если ты вдруг забыл, — вяло отбился Гарри. Снейп убедительно доказал это, устроив Гарри обильную словесную порку после того, как назначил ему отработку.       — А тренировки по квиддичу? — требовательно спросил Драко. — У нас на носу матч с Когтевраном!       Гарри вздохнул.       — Я освобождён от них только на время тренировок, — сказал он, — поэтому и три недели — чтобы компенсировать пропущенные вечера, — Гарри полагал, что должен быть благодарен за это; если бы он всё ещё был гриффиндорцем, он бы всё равно отбывал наказание три недели, только вот Снейп никогда бы не отпустил его на тренировку по квиддичу.       Он также полагал, что отработки, почти каждый вечер, со Снейпом могут быть лучшим способом поработать над умением контролировать свой гнев. В конце концов, никто не мог вывести его из себя настолько сильно, как Снейп.       С Тео всё будет в порядке, как они узнали. Эпплби ударил его базовым заклинанием замороженного огня, которое было с лёгкостью снято. Они слышали, что Эпплби тоже очнулся; Гарри был прав, парня вырубило только его Экспульсио.       Гарри недовольно ковырялся в своём обеде и, в уже который раз, задавался вопросом, почему в последнее время его характер стал таким вспыльчивым. Сначала Колин, потом Эпплби.       Гарри отчаянно хотел выяснить это, пока он не набросился на кого-нибудь ещё, снова не подумав.       — О тебе теперь ходят разного рода слухи, Гарри, — заявила Панси, ухмыляясь.       — Да, — проворчал Блейз, слегка толкнув его плечом. — Не думаю, что швыряние Эпплби через весь коридор было лучшим способом опровергнуть историю о том, что “ты — следующий Тёмный Лорд”.       Гарри застонал, отодвинул от себя обед и опустил голову на сложенные перед собой руки.       — Я конченный идиот, — глухо пробормотал он.       — Всё не так уж и плохо, Гарри, — попытка утешить у Блейза вышла крайне неубедительная. — Ты определённо не первый слизеринец, пустивший в ход неправильное заклинание.       Гарри был рад, что его лицо было скрыто, когда он нахмурился. Хотя он и ценил заверения своих соседей по комнате в том, что его поступок не был чем-то необычным, он не думал, что они понимают, насколько не в его характере нападать на людей.       Драко кивнул в знак согласия.       — А этот тупой хаффлпаффец сам напросился.       — Не удивлюсь, если это он на тебя тогда напал, — хмыкнул мулат. — Конечно, если это не так, то у нас есть проблема посерьёзнее.       — Но он проклял Тео, а не меня, — слабо возразил Гарри.       — Он целился в тебя, — отрезал Блейз. — Тео выпрыгнул перед тобой.       — Что? — Гарри поднял голову, его глаза расширились от шока. Тео действительно принял проклятие за него? Гарри не был бы так удивлён, если бы это был Драко — или даже Блейз, — но они с Тео не были так уж близки. — Зачем он это сделал?       — Слизеринцы защищают друг друга, — раздражённо рявкнул Драко, как будто говорил это уже миллион раз. Хотя, вообще-то, так и было.       — Ведя себя как… как гриффиндорцы? — недоверчиво изогнул бровь Гарри. Затем он вздохнул. — “Любыми способами", верно? — сардонически протянул он.       — Верно, — сухо ответил Блейз. — И не волнуйся, я не расскажу Тео, что ты это сказал.       Вопреки своим ожиданиям, Гарри фыркнул от смеха.       Краем глаза он заметил, как Гермиона помахала ему рукой с другого конца коридора. Завладев его вниманием, она указала на вход, выражение её лица было суровым.       Она явно хотела поговорить с ним, а Гарри, напротив, меньше всего хотел с ней разговаривать. Он не хотел иметь дело с неизбежными вопросами и опасениями, особенно когда у него не было ничего похожего на ответ, кроме как "это всё тёмные искусства".       В конце концов, он же не мог сказать об этом Гермионе.       — Позже, — пробормотал он, покачав головой.       Она выглядела явно недовольной, но ожидаемой молчаливой настойчивости не последовало.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Мистер Поттер, — раздался ненавистный приторный голос на следующий день на Защите.       Гарри напрягся и поднял взгляд.       — Да, профессор Амбридж?       — Пожалуйста, задержитесь после урока.       Гарри внутренне пожалел, что не может поразить её каким-нибудь тёмным проклятьем. Однако на лице он просто изобразил покорную улыбку и кивнул.       — Да, мэм, — сказал он с язвительной усмешкой, как только она отвернулась. Блейз рядом с ним едва подавил смешок.       Это уже становилось привычной рутиной: Гарри ждёт, пока класс опустеет, подходит к столу Амбридж. Амбридж одаривает его слащавой улыбкой и… Но сегодня, к его удивлению, она выдвинула стул из-под одного из ученических столов и жестом предложила ему сесть.       Гарри сел и почувствовал, как его позвоночник напрягся. Он настороженно посмотрел на Амбридж, но попытался скрыть это за фальшивой улыбкой.       — Как Вы себя чувствуете после того… ужасного, трусливого нападения на Вас и Ваших друзей вчера? — участливо поинтересовалась она.       Гарри не мог ничего с собой поделать — брови сами по себе взметнулись вверх.       — Я в порядке, профессор. Это Тео пострадал, но его обещали выписать из Больничного крыла сегодня после обеда.       — Очень рада слышать, — улыбка Амбридж растянулась до омерзительной ширины.       — И я сожалею о нападении на Эпплби, — продолжил Гарри, его удивление перерастало в подозрительность. В конце концов, он набросился на Эпплби по большей части из-за того, что тот назвал Гарри лжецом. — Я осознаю, что… слишком остро отреагировал.       — Чепуха, — быстро сказала Амбридж, пренебрежительно махнув рукой. — Вы просто действовали в целях… самозащиты.       Гарри не особо был с этим согласен, но промолчал.       — Я бы хотела уведомить Вас, что Тасмин Эпплби сознался, что именно он стоит за предыдущими нападениями на Вас в этом году, — продолжила Амбридж.       — Я… правда? — спросил он, старательно сохраняя ровный тон. Гарри согласился с Блейзом, что Эпплби, скорее всего, нападал на него, но ему было трудно поверить, что хаффлпаффец действительно признался.       Амбридж кивнула.       — Да, мистер Поттер, — сказала она. — Он признался во всём вчера вечером в моём кабинете. А сегодня утром… — её улыбка стала ещё более мерзкой и отвратительной, и каждый волосок на затылке Гарри вдруг встал дыбом. — Что ж, я имею удовольствие сообщить Вам, что мистер Эпплби был исключён.       — Что?! — воскликнул Гарри.       Исключён?       У Гарри ухнуло сердце. Хотя Эпплби и был засранцем, он явно был в эмоциональном беспорядке из-за Седрика. В конце концов, они были товарищами по команде и друзьями. И проклятия, которые он бросал в Гарри, были не настолько плохими… не так ли?       “За исключением попытки убить меня на лестнице”, — подумал Гарри, а затем задался вопросом, когда же он наконец начал верить своим соседям по комнате, что да — это действительно было покушение на его жизнь.       — Да, мистер Поттер, — подтвердила Амбридж. — Как… Генеральному Инспектору Хогвартса, декрет об образовании позволяет мне… самостоятельно… исключать студентов, — она хихикнула. — Он уже в Хогсмиде, ждёт, когда его родители приедут и заберут его.       Гарри сглотнул.       Была ли это угроза? В конце концов, Амбридж уже пыталась исключить его…       Нет, это не угроза.       Она смотрела на него выжидающе, и не было похоже, что она хочет напугать Гарри.       Она хотела, чтобы Гарри поблагодарил её.       Что он и сделал.       — Я… — голос Гарри звучал хрипло, и он сглотнул, чтобы прочистить горло, — спасибо, профессор Амбридж.       Лягушачья улыбка Амбридж превратилась в зубастую, и это выглядело попросту ужасно.       — Не за что, мистер Поттер.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Слух об исключении Тасмина Эпплби распространился быстро.       И, к сожалению, каждый раз, когда эта тема всплывала, людям приходилось говорить и об обстоятельствах его исключения.       Эпплби обвинил Гарри Поттера в том, что он станет следующим Тёмным Лордом, Гарри в ответ немедленно набросился на Эпплби, после чего тот был исключён.       И людям не нужно было много времени для того, чтобы задуматься о том, что в обвинениях Эпплби есть доля правды. В конце концов, Поттер был слизеринцем, и, судя по всему, напал на Эпплби без каких-либо угрызений совести.       Во всяком случае, так это выглядело с их точки зрения.       Всё повторилось, как на втором курсе. “Только на этот раз всё могло быть ещё хуже”, — подумал Гарри. В конце концов, тогда он хотя бы был в Гриффиндоре. Столкнуться со слухами, будучи слизеринцем — совсем другое дело.       Осознание того, что он действительно может представлять опасность для окружающих, не помогало ему чувствовать себя лучше.       Шёпот следовал за Гарри всюду, куда бы он ни пошёл.       К счастью для него, слизеринцы тоже.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      В пятницу после обеда Гермионе удалось подстеречь Гарри у Большого зала перед ужином. Тео и Миллисент тут же остановились, настороженно глядя на Гермиону, но Дафна лишь закатила глаза и отодвинула их на достаточное расстояние.       Уперев руки в бёдра, Гермиона окинула всех троих проницательным взглядом, заметив, что они не вошли в Зал, а предпочли подождать неподалёку от входа.       — Они когда-нибудь оставляют тебя в одиночестве?       — Нет, в последнее время — нет, — пожал плечами он, засовывая руки в карманы мантии. Ему удавалось избегать девушку несколько дней, но он знал, что больше медлить нельзя. Он приготовился к вопросам, на которые, как он знал, не сможет ответить. — Что случилось?       Гермиона нахмурилась, а затем схватила Гарри за руку.       — Ты избегаешь меня, — заявила она, потянув его к стене, подальше от толпы. — Даже не пытайся это отрицать.       Гарри вздохнул.       — Я не буду этого отрицать, — покладисто кивнул он. — Прости, просто… — он покачал головой. — Я просто был немного перегружен.       — И ты всё ещё перегружен?       — Немного, — признал Гарри, а затем криво усмехнулся. — Но сейчас я скорее за-гружен, чем пере.       Гермиона закатила глаза.       — Ты же понимаешь, что это значит, что ты всё ещё… — она раздражённо покачала головой. — Неважно. Как дела?       — Настолько хорошо, насколько это возможно, полагаю, — Гарри прекрасно понимал, что она не об этом спрашивает.       — Ты расскажешь мне о том, что произошло в понедельник?       Гарри издал вздох.       — Эпплби пытался проклясть меня, но вместо этого попал в Тео. Я проклял его в ответ.       — Гарри, я знаю эту часть, — нахмурилась Гермиона. — Я была там.       — Была? — глаза Гарри расширились от удивления. — Я… я тебя не видел.       — Что это было за заклинание, первое? Я его не узнала.       Несмотря на довольно грубые замечания, которые он получал всю неделю — наряду с ещё более грубыми уроками Окклюменции, — Гарри послал Снейпу молчаливую благодарность.       — "Кресцеретус", — сказал он. — Увеличивающие чары, посланные на его брюки…       — Ты уверен? — въедливо уточнила Гермиона.       Гарри бросил на Гермиону взгляд, который, как он надеялся, был вопрошающим, и поднял бровь.       — Я почти уверен, что знаю, какое заклинание я использовал, да.       — Оно звучало скорее как "Каринетус" или, может быть, "Каринитус", — гнула своё Гермиона, сосредоточенно сведя брови, и Гарри пришлось бороться с каждым мускулом в своём теле, чтобы не отреагировать на её слова. Она покачала головой. — Но я просмотрела все возможные варианты написания и ничего не нашла…       — Ну, может быть потому, что это не то заклинание, — пожал плечами Гарри и мысленно похвалил себя за то, что его голос остался ровным.       — Мне кажется, я бы узнала "Кресцеретус", — мягко возразила Гермиона. — Оно есть в материалах шестого курса.       — Ты, наверное, ослышалась.       Гермиона снова нахмурилась, а затем со вздохом покачала головой.       — Полагаю, мне не нужно говорить тебе, что то, что ты сбил Эпплби с ног, не слишком-то помогло опровергнуть всю ту чушь, что лилась из его рта.       Гарри, неожиданно для себя, рассмеялся.       — Это почти то же самое, что сказал Блейз.       Гермионе, судя по её виду, было отнюдь не весело, так что Гарри быстро умолк.       — Мне также кажется, я должна предупредить тебя, — сказала Гермиона через мгновение, — что хаффлпаффцы сейчас очень злы на тебя, — её брови сошлись в озабоченности. — Тебе действительно нужно быть осторожным.       Гарри жестом указал на Дафну, Тео и Миллисент, стоявших неподалёку.       — Слизеринцы не просто так ходят группами, Гермиона.       На лице Гермионы появилось удивлённое выражение, когда она оглянулась через плечо.       — Защита? — догадалась девушка.       — Мы все прикрываем друг друга, — подтвердил Гарри, одарив её кривой улыбкой.       Гермиона на мгновение задумалась.       — Слизеринцы оказались совсем не такими, как я ожидала, — наконец пробормотала она.       Гарри подумал, что Гермиона не знает и половины, но не стал этого говорить.       — Имболк ведь завтра?       Гарри моргнул от столь резкой смены темы.              — Ага, — кивнул он.       — А следующий циклический день… Остара, верно? — уточнила Гермиона. — Равноденствие?       Гарри не удержался и позволил себе небольшую искреннюю улыбку.       — Верно.       Гермиона кивнула.       — Завтра, наверное, ещё рано спрашивать, но, может быть, на Остару, — пробормотала она, скорее себе, чем Гарри.       — Что?       — Мне просто интересно, смогу ли я понаблюдать за празднованием Остары…       Гарри нервно сглотнул.       — Э-э… — замялся он. — Я бы пригласил тебя, но остальные любят, чтобы было определённое количество человек, и…       Глаза Гермионы внезапно расширились, и девушка замахала ладонями перед собой.       — О, нет! — быстро сказала она. — Я не хотела показаться… Я не пыталась… пригласить себя на тот вечер, который вы посещаете. Не обижайся, но я не думаю, что мне будет хорошо среди… слизеринцев, — она одарила его кривой улыбкой. — Я думала спросить кого-нибудь из Когтеврана.       Странное, тёплое чувство внезапно охватило сердце Гарри, и он улыбнулся ей.       — Ты должна! — сказал он с настойчивостью.       — Мне это очень интересно, — призналась Гермиона. — Слышать твои рассказы о циклических днях было удивительно, но книга, которую дала мне Гринграсс… она заставила меня захотеть узнать больше.       Что-то в словах Гермионы показалось ему знакомым, но Гарри не мог понять, что именно.       — Тебе стоит заглянуть на один из праздников, — сказал Гарри, отмахнувшись от мелькнувшей мысли. — Думаю, тебе понравится.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      После завершения круга в следующую ночь на Имболк пятикурсники Слизерина сразу же поспешили вернуться в замок, стремясь поскорее спрятаться от холодного ночного воздуха.       Несмотря на мороз, большинство из них, казалось, были в приподнятом настроении, а Миллисент устроила импровизированный бой снежками.       Гарри держался в стороне от остальных, не имея особого настроения присоединяться к веселью. Вскоре к нему подошёл Драко, стряхивая снег с волос.       — Ты в порядке?       Гарри пожал плечами.       — Более менее, — ответил он, рассматривая слизеринца. — Я просто слегка… — он умолк, не зная, что сказать.       — Ты не провёл ритуал сегодня, — заметил Драко.       — Ну, я не так уж и многое могу сделать до завершения провозглашения, верно? — улыбнулся Гарри.       Драко прищурился.       — У тебя ещё есть доступ к достаточному количеству базовых ритуалов, — напомнил он. — И учитывая то, как прошла для тебя последняя неделя, я бы сказал, что сейчас тебе точно не помешала бы помощь Тьмы.       Гарри вздохнул.       — Точно. Я просто… не запланировал это.       — Ты уверен, что это единственная причина, почему ты этого не сделал? — спросил Драко, скрестив руки.       — А какая ещё у меня может быть причина?       Драко раздражённо вздохнул.       — О, я не знаю, — проворчал он, — как насчёт того, что всего неделю назад ты беспокоился о том, что Тьма меняет тебя?       Гарри сглотнул и отвернулся, с силой засунув руки в карманы. Драко попал в самую точку.       Похоже, он делал это всё чаще и чаще, когда дело касалось Гарри.       — Ты… сомневаешься? — предположил блондин, когда Гарри ничего не ответил.       — Я… Не совсем. Я действительно знаю, что я… делаю то, что правильно для меня, — медленно сказал он. — Я просто…       — Что?       Гарри тяжело вздохнул, и когда он наконец заговорил, его голос был тихим.       — Я иду по пути Тьмы, и я не уверен, что мне понравится, кем я стану, когда дойду до конца.       Драко замер.       — Гарри, — сказал он и потянулся, чтобы взять Гарри за руку. — Я уже говорил тебе, что Тьма не лишает тебя свободы воли. Она не заставляет тебя что-либо делать по её желанию.       Гарри сглотнул и рассеянно посмотрел на силуэт Хогвартса, вырисовывающийся на фоне яркого зимнего неба.       — Я знаю.       — Так что если ты боишься того, кем ты можешь стать, — продолжил Драко, поглаживая его костяшки пальцев, — то просто не становись им.       Глаза Гарри снова встретились с глазами Драко, и он обдумал свои слова.       — И, к твоему сведению, мне нравится, каким ты становишься, — добавил Драко, улыбнувшись.       Гарри разочарованно рассмеялся.       — Конечно, тебе понравится, если я буду толкать студентов или нападать на них…       — Я не об этом, — мотнул головой блондин. — Ты становишься слизеринцем, и я имею в виду не только то, что ты начинаешь понимать и использовать свои ресурсы, или то, что ты играешь на тщеславии Амбридж, как на скрипке. Я знаю, что ты до сих пор не понял, что из всего этого может получиться что-то хорошее…       — Да, — с горечью кивнул Гарри. — Я всё ещё не очень люблю манипулировать людьми.       — Но из этого выйдет что-то хорошее, — настойчиво произнёс Драко и продолжил. — И это ещё не всё, — он сделал паузу и посмотрел Гарри прямо в глаза. — Ты становишься слизеринцем и присматриваешь за остальными студентами нашего факультета. Тебя распределили сюда, и, несмотря на то, что я… — он снова сделал паузу, сглатывая. — Несмотря на то, как я относился к тебе раньше, ты всё равно дал нашему факультету шанс. Ты не списал нас всех со счётов как безнадёжных, злобных маленьких Пожирателей Смерти, — Драко покачал головой. — Может, я и не очень хорошо знал тебя в прошлом, но мне кажется, что раньше ты бы так не поступил.       Гарри попытался представить себя гриффиндорцем, защищающим младших слизеринцев, как он защищал Асторию, и с удивлением обнаружил, что ему даже трудно представить себя гриффиндорцем.       — Может быть, мне не стоило спорить со Шляпой на первом курсе, — тихо пробормотал Гарри. Драко рассмеялся и открыл рот, чтобы ответить, как…       — И чего это вы двое тянете время? — голос Блейза прервал блондина, слизеринец отошёл от остальных пятикурсников и направился к ним двоим. — Холодно! — Блейз пронёсся за спины Гарри и Драко и начал толкать их обоих в сторону замка. — Поговорите по душам внутри, ради Мерлина.       Это привело к потасовке втроём на снегу, где Гарри и Драко сначала пытались сбросить Блейза в сугроб, но вскоре всё переросло в “каждый сам за себя", когда Драко кинул снежком в затылок Гарри. В их игре не было ни правил, ни целей, но к тому моменту, когда они добрались до ступеней замка, все смеялись.       Перед ними по лестнице поднималась группа когтевранцев, и Гарри вдруг вспомнил свой разговор с Гермионой накануне.       — Гермиона хочет посетить празднование Остары, — без каких-либо предисловий заявил Гарри.       — Что?! — Блейз и Драко вскричали одновременно.       — Я… почему? — спросил Блейз. — Это потому, что она тебя подозревает?       Гарри покачал головой.       — Я так не думаю. Она не пытается пойти с нами — она упоминала о разговоре с Терри Бутом.       — Маглорождённая хочет познакомиться с волшебными традициями? — скептически хмыкнул Драко.       — Почему это так тебя удивляет? — нахмурился Гарри.       — Маглорождённые обычно… не хотят, — примирительным тоном сказал мулат. — Но, полагаю, Грейнджер всегда была… любопытной.       — Они просто… обычно они больше заинтересованы в сохранении своих магловских традиций, — пояснил Драко.       — Кто-нибудь пробовал приглашать маглорождённых? — поинтересовался Гарри, прекрасно зная, что Блейз и Драко никогда не пробовали. — Откуда вы знаете, что они не заинтересованы? — он покачал головой. — Я имею в виду, что Гермиона даже не знала о циклических днях до этого года. Откуда вам знать, чем интересуются маглорождённые, если они даже не знают о большинстве вещей.       Драко открыл и тут же закрыл рот, нахмурившись.       — Она хочет знать больше, — продолжил Гарри. — Она сказала, что ей очень интересно… — он запнулся, моргнув. — Ха.       — Что? — тут же подался вперёд Блейз.       Гарри наконец-то понял, почему слова Гермионы, сказанные накануне, звучали так знакомо.       — Может ли у Гермионы быть дар тьмы? — резко спросил он.       Блейз и Драко переглянулись.       — С чего ты это взял? — Блейз говорил медленно, тщательно подбирая каждое слово.       — Она… она говорит так же, как я, когда только начал изучать тёмные искусства, — пояснил Гарри. — То есть, я знаю, что сначала я узнал о тёмных искусствах, а потом о традициях, но… она, похоже, действительно очень заинтересована в этом.       — Как я уже говорил, — махнул рукой мулат, — Грейнджер всегда была любопытной.       — Но ведь никогда не было ни одного маглорождённого с даром Тьмы, — тихо сказал Драко, поджимая губы.       — Насколько ты знаешь, — поправил Гарри. — Кроме того, вы считали, что дар тьмы может быть только у чистокровных… до меня.       Слизеринцы ничего не сказали в ответ, но Гарри успел заметить задумчивое выражение лица, появившееся у обоих.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      В следующие выходные состоялся матч с Когтевраном. Хотя Слизерин выиграл, счёт был гораздо ближе, чем в матче с Гриффиндором. Когда Гарри поймал снитч, счёт был равным, но у него не было выбора: Чанг была более чем способным ловцом, и он не мог рисковать, чтобы она добралась до него первой.       Домашнее задание, и без того пугающее, теперь казалось просто неподъёмным. Чем ближе к С.О.В., тем больше работы задавали учителя, и тем сильнее напрягались Гарри и его однокурсники. Блейз, в частности, стал особенно раздражительным, что резко контрастировало с его обычной весёлой манерой поведения.       В последний вечер, когда Гарри был на отработке, Снейп решил провести дополнительный урок Окклюменции, сославшись на то, что Дамблдор, похоже, всё-таки подозревает Гарри. Очевидно, он довольно подробно расспрашивал Снейпа о том, что сделал Гарри, что, по мнению Снейпа, вывело Гарри из себя, и, что самое тревожное, какие заклинания использовал Гарри.       Гарри должен был бы почувствовать облегчение от того, что Дамблдор не спросил об этом его самого, но вместо этого он почувствовал раздражение. Ему не нужно было напоминать, что директор его избегает.       И что еще хуже, Окклюменция Гарри, похоже, совсем не улучшалась. После каждого занятия со Снейпом он чувствовал себя совершенно ужасно, и почти каждую ночь ему снились коридоры и двери. Он задавался вопросом, может ли быть так, что его странная связь с Волан-де-Мортом обходит Окклюменцию, или же он просто настолько ужасен в этом.       Каким-то образом, между квиддичем, домашними заданиями, Окклюменцией и снами, Гарри всё же удалось выкроить время для подготовки ко второму ритуалу.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      В отличие от первого ритуала, во время которого он испытывал лишь волнение от того, что сделал следующий шаг на тёмном пути, сейчас Гарри чувствовал нервозность и даже страх.       Второй ритуал был ритуалом магии, в котором он должен был полностью открыться Тьме.       Учитывая, что тёмная магия заставила его почувствовать себя во время ритуала дара, а также во время ритуала намерения, Гарри не был уверен, что с ним произойдёт в этот раз. Поэтому он дал Драко и Блейзу чёткие координаты места, где он собирается провести ритуал. Если он не вернётся в общежитие Слизерина к полуночи, они придут его искать.       Гарри не был уверен, чего он опасается больше — потерять сознание под воздействием тёмной магии или потерять себя настолько, что проклянёт первого встречного.       На улице по-прежнему было прохладно, но Гарри был благодарен, что не так холодно, как во время его первого обряда или даже как на Имболк. Согревающие могли сделать лишь очень немногое, а согревающие чары Гарри, к тому же, были весьма отстойными.       Гарри опустился на колени и принялся вынимать из сумки содержимое: две чёрные свечи, одну красную, а также небольшой мешочек с солью. Свою красную свечу он поставил прямо перед собой, чёрную свечу Драко — справа, а Сириуса — слева. Он положил мешочек на колени и вытянул перед собой палочку.       Он приготовился к тому, что сейчас с ним произойдет, и закрыл глаза.       — Я призываю Тьму явиться. Защити и направь меня, — сказал он, очерчивая вокруг себя круг. — Una cum nobis. Я прошу о присутствии, когда делаю следующий шаг по тёмному пути. Obsecro te venire. Mecum, tueri, dirige. Offero tibi veneficia.       Темнота вновь сомкнулась вокруг него, и, несмотря на нервозность, он испустил лёгкий вздох удовлетворения.       — Круг не имеет начала и никогда не заканчивается, — продолжил он. — Я жажду этой магии. Я жажду этой силы.       Он направил палочку к свече Сириуса.       — Мои наставники направляли меня, но я делал каждый шаг самостоятельно, — он зажёг свечу крёстного, затем свечу Драко. — Пусть они освещают путь, по которому ступают мои ноги, — затем он зажёг свою красную свечу.       Он долго смотрел на три свечи, наблюдая за тем, как пламя танцует на лёгком зимнем ветерке. Затем он закрыл глаза, глубоко вздохнул и продолжил.       — Я только недавно открыл для себя Тьму, — тихо сказал он. — Я не был воспитан в ней, как большинство тёмных волшебников. Но каждый раз, когда Тьма тянется ко мне, я чувствую, что принадлежу ей, — его голос дрогнул. — Не думаю, что я когда-либо чувствовал себя по-настоящему на своём месте хоть где-нибудь.       — Что-то влечёт меня к ней, и я не знаю, что именно, — продолжил он. — Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу в конце концов узнать. Я бы хотел знать наверняка, почему у меня есть дар Тьмы. Я хотел бы знать, почему она так… глубоко влияет на меня, — он сделал паузу. — Но я также… Думаю, я смирился с тем, что не знаю этого… потому что лишь простое общение с Тьмой заставляет меня чувствовать…       Он запнулся, когда к нему вернулись ощущения от ритуала дара и ритуала намерения.       — Это успокаивает. Тепло. Это заставляет меня чувствовать себя желанным, в безопасности, защищённым и… любимым, — он улыбнулся. — Не знаю, так ли это для всех, но именно поэтому я доверяю Тьме.       Гарри открыл глаза.       — Я готов полностью впустить Тьму, потому что доверяю ей, — тёмная магия, казалось, коснулась его щеки, и он вздрогнул; было скорее приятно, чем нет.       И эти слова были правдой. Гарри мог не доверять себе, но Тьме он доверял безоговорочно.       Он отложил палочку, затем взял мешочек, лежавший у него на коленях, и наклонил его, пока в его руке не оказалась крошечная кучка соли. Он взял её и высыпал поверх нарисованного ранее круга. Мало-помалу крошечные гранулы соли засверкали, а затем заискрились, усиливая яркость, и стало казаться, что его окружают маленькие фейерверки.       Искры уступили место мягкому фиолетовому свечению, Гарри поднял и задул свечу Сириуса. Опустив указательный палец правой руки в растопленный воск, он быстро поднёс его к тыльной стороне ладони и нарисовал полумесяц — символ луны и Тьмы.       Затем он взял свечу Драко, задул её и с помощью воска нарисовал на тыльной стороне другой ладони треугольник — символ огня, выбранной им стихии.       Он упёрся руками в колени и напрягся. Он понятия не имел, что сейчас произойдёт. Он сделал ещё один глубокий вдох, а затем произнёс:       — Интраре.       На его глазах символы на руках начали смещаться и меняться, образуя новые фигуры, но так и не пришли к единой форме. Некоторые он узнал из уроков астрономии: Меркурий, Церера и Веста. Он также знал, что некоторые из них — руны, поскольку достаточно раз смотрел на домашние работы Гермионы и Блейза, чтобы узнать их, но не понимал их значения. Впрочем, большинство символов были ему совершенно незнакомы. Воск продолжал вихриться и меняться, и Гарри уже не надеялся за ним уследить, и тут его осенило.       Он задохнулся, когда тёмная магия внезапно хлынула в него так, как никогда раньше.       Это было совсем не похоже на его предыдущие встречи с Тьмой. Перед глазами почернело, а в голове закрутились мысли, которых он никогда раньше не слышал.       Словно из ниоткуда, перед глазами возникло лицо Рона, и ярость, которую Гарри никогда не испытывал, внезапно захлестнула его. Его вдруг осенило, как легко было бы заставить Рона заплатить за то, что он бросил его и разорвал их дружбу. Губы Гарри скривились в коварной ухмылке, когда он представил, как использует одно из заклинаний, которые выучил за лето; он может проклясть Рона, чтобы тот стал магнитом для пауков. И это было ещё не всё. Гарри мог сделать Рону ещё больнее, чем Рон сделал ему, причём самыми разными способами.       Тёмная магия пронеслась по всему его телу, от головы до пят, от кончиков волос до кончиков пальцев.       Затем в его сознании лицо Рона сменилось лицом Дамблдора, и ярость, казалось, возросла в десять раз. Как Дамблдор мог знать, с чем Гарри столкнулся на кладбище, и не потрудиться даже поговорить с ним? Гарри мрачно рассмеялся, осознав, как легко теперь будет привлечь внимание директора. Ему захотелось ворваться в кабинет Дамблдора и пустить в ход все тёмные заклинания, которым он учился, лишь бы насолить ему; в конце концов, никто не порицал всё тёмное так, как Дамблдор.       Он чувствовал Тьму в ушах, глазах и, он мог поклясться, ощущал её вкус на языке.       Дамблдор внезапно начал меняться: сверкающие голубые глаза сменились красными. Волан-де-Морт рассмеялся, и Гарри зарычал в ответ. Как же ему хотелось показать Волан-де-Морту, чему он научился. Он представлял, каково это — держать Волан-де-Морта под Круциатусом, как Волан-де-Морт поступил с ним на кладбище. Он хотел заставить Волан-де-Морта кричать от боли. Он хотел узнать, как звучат эти крики.       Тёмная магия обвивала каждую кость, каждый мускул, каждый орган, и Гарри не был уверен, где кончается он сам и начинается магия.       И Волан-де-Морт был не единственным, кого он хотел заставить кричать. Перед глазами появились Дурсли, и Гарри снова начал смеяться, на этот раз почти маниакально. У него было столько идей, как заставить их заплатить за то, как они обращались с ним все эти годы. Он мог бы переломать все хрупкие кости в теле Петуньи. Он мог бы заставить Вернона разжечь костёр и держать руки над пламенем. Он мог заставить Дадли голодать в мгновение ока, его вес уменьшался бы до тех пор, пока вся его кожа не стала свисать с костей, как старое поношенное пальто. Он мог сделать всё это и многое другое.       Возможно, между ним и Тьмой не было грани. Может быть, он всегда был её частью.       Его бывшие сокурсники — гриффиндорцы — осудили бы его за эти желания, а также за способность воплотить их в жизнь. Они сочли бы его злым только за то, что он способен на такие поступки. И Гарри вдруг осознал, что чувствует себя выше их из-за того, что ему доступна Тьма, а им — нет, и из-за того, что он знает то, чего они даже не могут понять.       Это было то, чего Гарри не понимал до этого самого момента.       То, что он был способен на такие ужасные поступки, ещё не означало, что он их совершит.       Он знал, где проходит грань между добром и злом, и никогда бы её не переступил.       Драко был прав — у Гарри была свобода воли.       И Гарри с поразительной ясностью понял, что он меняется. Он не был тем, кем был в прошлом году или даже полгода назад, и его метаморфозы будут продолжаться. Они не прекратятся, когда он завершит своё странствие по пути Тьмы или закончит обучение в Хогвартсе. Они будут происходить постоянно.       И самое главное — он мог управлять этими изменениями; по сути, он был единственным, кто мог это делать. Единственным человеком, который мог контролировать то, во что он превратится, был он сам.       Да, за последние дни он несколько раз терял контроль над своим нравом, но это было только его виной. Он не мог контролировать то, что с ним делали, но он мог понять, как контролировать себя. И он это сделает.       Тьма не меняла его. А может, и меняла — он и Тьма были так тесно связаны, что могли быть одним целым.       Гарри облегчённо вздохнул и с некоторым удивлением понял, что действительно чувствует, как воздух покидает его лёгкие: он был настолько поглощён тёмной магией, что перестал осознавать собственное тело. Магия постепенно покидала его, и он понемногу приходил в себя.       Открыв глаза, он уставился на чистое ночное небо и понял, что, должно быть, упал спиной назад.       Он сел, задыхаясь, и задумался, как долго он пролежал в отключке. Потом решил, что ему всё равно.       Тьма выявила в нём всё самое худшее и заставила смириться с тем, что оно есть. Он испытывал ненависть, ярость и всевозможные ужасные эмоции, а выйдя на другую сторону, получил ответы на вопросы, которые задавал себе уже несколько недель.       Он рассмеялся от восторга, чувствуя головокружительную лёгкость.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри не мог перестать ухмыляться.       Второй ритуал, каким бы ужасающим он ни был, сделал всё настолько кристально ясным — по крайней мере, когда дело касалось его и Тьмы. Он мог измениться, пока шёл по тёмному пути. Он может измениться после провозглашения. Но пока он твёрдо придерживался своих моральных принципов, это не имело значения.       В конце концов, иногда люди меняются.       Он рассмеялся, но тут же прикрыл рот, вспомнив, что комендантский час уже пробил.       Его избранной стихией мог быть огонь, но он также был слизеринцем. Слизеринцы были водой — стихией перемен. А перемены нужно приветствовать, а не бояться.       Гарри чувствовал себя хорошо.       Ему хотелось радоваться, свистеть без умолку или просто скакать по коридорам, как маленький ребёнок. Он хотел бы иметь возможность поделиться с кем-нибудь своей радостью.       К счастью, он знал, что Драко будет очень рад услышать о прозрении, наступившем после второго ритуала, и поэтому Гарри решил как можно быстрее вернуться в гостиную.       Он побежал по коридору. Поскольку на нём была мантия-невидимка, никто не должен был видеть, как он от радостного возбуждения немного подпрыгивает на ходу.       Затем он свернул за угол и врезался в кого-то с такой силой, что они оба упали на землю. Гарри зажал рот, чтобы не закричать, и адреналин захлестнул его при мысли о том, что его сейчас поймают. Ему, каким-то образом, удалось приземлиться так, что мантия-невидимка осталась на месте, и он быстро сел, пытаясь сообразить, как ему сбежать.       Потом он заметил, что человек, с которым он столкнулся, был не кем иным, как Гермионой Грейнджер, и не смог удержаться от вздоха облегчения.       — Гарри? — тихо спросила Гермиона, оглядывая коридор. — Это ты?       Гарри стянул с себя мантию.       — Слава Мерлину, это ты, Гермиона, — выдохнул он, поднимаясь и быстро помогая Гермионе встать на свои. Он дико ухмыльнулся, а затем внезапно схватил её за плечи и закружил в странном хаотичном танце. — Если бы это был кто-то другой… — он рассмеялся.       Он быстро понял, что, должно быть, всё ещё ощущает некоторые последствия второго ритуала, потому что Гермиона выглядела совершенно обескураженной его поведением.       Гарри отпустил её и попытался стереть улыбку со своего лица.       — Что ты делал так поздно на улице? — озадаченно спросила она.       — Мне нужно было прогуляться, — без обиняков заявил Гарри, нагнувшись, чтобы поднять мантию. — Учитывая то, как вся школа… ведёт себя в последнее время, слизеринцы практически не оставляют меня наедине, — он сгрёб мантию в руки и посмотрел на Гермиону самым умоляющим взглядом, на который только был способен. — Ты… ты собираешься доложить обо мне?       Гермиона нахмурилась.       — Наверное, стоит, но нет, — медленно протянула она. Затем она некоторое мгновение изучала Гарри, оглядывая его с ног до головы, и Гарри начал ломать голову в поисках оправдания, почему он взял с собой сумку, когда ему просто нужно было прогуляться.       Но Гермиона обратила внимание не на сумку.       — Что это у тебя? — спросила она, протягивая руку и беря одну из рук Гарри, и поднимая её для осмотра — точно так же, как она осматривала его руки, когда на них ещё оставались порезы от первого ритуала.       Гарри опустил глаза на руку, которую изучала Гермиона, и понял, что воск по-прежнему был на коже и под ногтями. К счастью, символы почти отслоились, так что выглядели как беспорядочные пятна.       — Я просто играл со свечой, — легкомысленно пожал плечами он. — Забыл смыть.       Взгляд Гермионы мгновенно переместился с руки на его лицо, и сердце Гарри необъяснимо заколотилось. Тем не менее он постарался сохранить спокойное и безмятежное выражение лица, глядя прямо в глаза девушки.       — Гарри… — она выпустила его руку из своей хватки. — Я собираюсь разозлить тебя, и мне за это очень жаль.       — Что? — спросил Гарри, моргая. — Ты всё-таки собираешься меня сдать?       Гермиона покачала головой.       — Нет. Я просто хочу… Мне нужно спросить тебя кое о чём, и это определённо расстроит тебя.       Сердце Гарри гулко забилось в груди.       — Ладно. Жги.       Гермиона глубоко вздохнула, и на её лице появилось мрачное, обеспокоенное выражение.       — Ты… — она сделала паузу, сглотнула и повторила попытку. — Ты связался с тёмными искусствами?       — Ч-что? — спросил Гарри, округлив глаза и чувствуя, как его сковало ледяным холодом.       Она знает.       Гарри уставился на Гермиону в самом настоящем ужасе, но тут же к панике и ужасу добавилась другая эмоция.       Несмотря на то что она была права, он почувствовал злость.       Она была абсолютно права, но Гарри был так чертовски осторожен. Единственной причиной, по которой Гермиона могла спросить его об этом, были слухи, а не факты.       Тем не менее, Гарри всё ещё позволял себе надеяться. В конце концов, он думал, возможно ли, чтобы Гермиона, как и он, обладала даром тьмы. Может, она спрашивала из любопытства, и может, не отвернулась бы от него, если бы он подтвердил её подозрения?       — Ты же знаешь, что могут сделать с тобой тёмные искусства, — поджала губы Гермиона, — какое это зло…       Мизерная надежда Гарри мгновенно улетучилась из него.       — Ты… ты всерьёз поверила в это дерьмо про “Гарри — следующий Тёмный Лорд", Гермиона? — спросил он, его голос был тихим и немного опасным. Он покачал головой в неверии.       Он знал, что с его стороны было лицемерием спрашивать об этом, учитывая, что Гермиона была права, но он просто чувствовал себя преданным.       — Я могу справиться с этим, когда это исходит от всех остальных, — продолжал Гарри, его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Не то чтобы я впервые с этим сталкивался. Но я не могу вынести этого от тебя, Гермиона, — он сделал шаг от неё, покачав головой. — Не от тебя.       — Это не из-за глупых слухов, Гарри! — огрызнулась девушка. — Я знаю, что большинство людей, распространяющих их, полны лжи.       — Тогда почему ты спрашиваешь меня об этом? — потребовал Гарри. — Разве ты меня не знаешь?       — Да, — воскликнула Гермиона. — Именно поэтому я и спрашиваю! — она сделала паузу, тяжело вздохнув, а затем продолжила уже более спокойным тоном. — Я знаю тебя, Гарри. Вот почему я беспокоюсь, что ты ведёшь себя странно.       — Ты уже признавала, что знаешь, что у меня был дерьмовый год, — прошипел Гарри. — И теперь ты…       — А ты сказал мне, что Волан-де-Морт, скорее всего, был у тебя в голове! — Гермиона прервала Гарри яростным, шипящим шёпотом. — Ты толкаешь студентов — нападаешь на них, — ты никогда не делал ничего подобного раньше. И на твоих руках были странные повреждения несколько недель назад, и я читала о магии крови, и… — она покачала головой. — И то заклинание, которое ты использовал на Эпплби — я знаю, что я слышала не "Кресцеретус"! Если Волан-де-Морт в твоей голове, то он… — она сделала паузу, сглатывая. — Он что-то делает, чтобы изменить тебя?       Гарри на мгновение уставился на неё, а затем покачал головой.       — Я не могу в это поверить, — сказал он. — Ты… только и делаешь, что обвиняешь меня то в одном, то в другом с тех пор, как меня перевели в Слизерин, — усмехнулся он. — Наверное, я благодарен тебе за то, что ты не ополчилась на меня, как Рон, но…       — Я просто, блять, беспокоюсь о своём друге! — внезапно воскликнула Гермиона, и у Гарри перехватило дыхание.       За всё время, что он её знал, он ни разу не слышал, чтобы Гермиона Грейнджер ругалась. Он остановился и посмотрел на неё, в её глазах стояли непролитые слёзы, и вся его ярость внезапно испарилась.       Гермиона его раскусила. Она всегда это делала. Это была одна из многих причин, по которым Гарри так сильно её любил. Так имел ли он право злиться на то, что она его раскусила?       Он понял, что нет. Действительно, не имел.       Но, несмотря на это, он не мог дать ей понять, что она права. Слишком многое было поставлено на карту.       Он вздохнул.       — Гермиона… — сказал он тихим голосом. — Волан-де-Морт не контролирует меня. Так не бывает. И мне не нравится ссориться из-за этого.       — Мне вообще не нравится ссориться, — грустно пробормотала девушка.       — Да, — согласился Гарри. — Я просто хотел бы, чтобы ты… доверяла мне, — он покачал головой. — Мне очень больно, что ты мне не веришь.       “Даже если она в основном права, а я лгу, — подумал Гарри. — Всё равно больно”.       — Гарри, ты один из моих лучших… — она сделала паузу, затем поджала губы. — Нет, ты мой лучший друг.       И от этого, как ни от чего другого, сердце Гарри словно разорвалось.       Потому что он должен был продолжать лгать ей. Он не мог рисковать тем, что она расскажет кому-нибудь о том, что он делает, потому что не мог рисковать тем, что кто-то остановит его на тёмном пути.       — Гарри, я… — она вздохнула. — Я не хотела… — она сделала паузу, встретившись с Гарри взглядом, в котором, казалось, было всё, что Гарри любил в своей подруге. — Но просто…       — Да?       — Просто пообещай мне, что не будешь связываться с тёмными искусствами, — попросила она с мольбой в голосе. — Пообещай мне.       Гарри одарил её, как он надеялся, обещающей улыбкой.       — Гермиона… — он крепко обнял её, — я обещаю, что тебе не о чем беспокоиться.       И хотя Гарри мысленно убедил себя, что его слова не были ложью, ему всё равно не стало легче от того, что их произнёс.