Глава 23: Роль

      Шестеро слизеринцев образовывали полукруг вокруг стола Амбридж, Гарри украдкой взглянул на остальных. Винс и Грег стояли справа, свесив руки по швам. Рядом с ними — Драко с прямой, надменной осанкой, вздёрнутым подбородком и высокомерной ухмылкой. Следующей в очереди стояла Панси, сжимавшая руки перед собой со скупой улыбкой. Миллисент, похоже, придерживалась воинственной позиции — ноги расставлены в стороны, руки сцеплены за спиной, словно она стояла на параде.       Все они чувствовали себя комфортно, в то время как Гарри казалось, что он вот-вот выпрыгнет из своей кожи. Он засунул руки в карманы и сосредоточился на том, чтобы выглядеть максимально непринуждённо.       Гарри никогда не понимал, как трудно притворяться невозмутимым и расслабленным, особенно когда ситуация, в которой он оказался, была совсем не простой.       За своим столом Амбридж сложила руки перед собой и одарила их белозубой улыбкой.       — Я так рада, что вы все решили воспользоваться этой возможностью, — промурлыкала она. — Это не только шанс наконец-то привести школу в соответствие со стандартами Министерства, но и отличная профессиональная возможность для каждого из вас, — она издала один из своих отвратительных, высокопарных смешков. — Кроме того, вы — первое формирование Инспекционной дружины, что, смею предположить, может сделать вашу группу несколько… исторической. Я уверена, что ваши имена будут упомянуты в одном из будущих изданий "Истории Хогвартса".       Гарри заметил боковым взглядом, как несколько человек переглянулись, а Панси хихикнула. Гарри не осмелился взглянуть на них, но ему показалось, что они, скорее всего, улыбнулись её словам. Тем не менее, он не смог заставить себя изменить выражение лица и продолжал бесстрастно смотреть на Амбридж.       К сожалению, в этот момент Амбридж посмотрела прямо на него.       — Вам это не нравится, мистер Поттер? — спросила она, слегка нахмурившись. — Ваши товарищи по отряду, кажется, очень рады этому.       Гарри лихорадочно думал, что ответить.       — Я… уже упомянут в нескольких учебниках по истории волшебства, директриса, поэтому, признаюсь, для меня это не очень важно, — отозвался он, прежде чем выдавить из себя, как он надеялся, приятную улыбку. — Я гораздо больше рад тому, что мне дали шанс… — он сделал паузу, пытаясь подобрать нужные слова, — …поддерживать порядок в этой школе.       — Значит, Вы считаете, что школе не хватает порядка? — Амбридж зловеще улыбнулась.       — На меня напали в первый же день занятий, — кивнул он, — и хотя меня неоднократно успокаивали, что дело "расследуется", на самом деле ничего не предпринималось, пока… Вы не разобрались с этим, — он покачал головой, надеясь, что это движение не выглядит таким же скованным, каким оно было на самом деле. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё из студентов оказался в такой ситуации.       И снова, кажется, он попал в точку своим ответом, потому что улыбка Амбридж расширилась до просто отвратительнейших размеров. Затем она немного отодвинулась на своём стуле и открыла верхний ящик стола, доставая оттуда небольшой мешочек. Она развязала его и перевернула в руке, вытряхнув шесть крошечных серебряных булавок в форме буквы "И".       — Итак, — торжественно провозгласила она, вставая и обходя свой стол, — чтобы сделать это официально… — она подошла к Винсу и аккуратно приколола значок к его мантии, прямо над эмблемой Слизерина на груди. Винс улыбнулся ей, выглядя немного гордым.       Она прошлась по каждому и наконец подошла к Гарри. Он почувствовал, как по его телу поползли мурашки, когда она прикрепляла значок к его мантии, но ему каким-то чудом снова удалось выдавить из себя улыбку, когда она закончила.       — Я уже говорила с каждым из вас, но давайте ещё раз кратко изложим ваши обязанности, хорошо? — она обернулась к своему столу. — Вам дано право начислять и снимать баллы со всех факультетов, — продолжила она, взяв несколько листов пергамента и повернувшись к ним лицом. — Вы будете регулярно патрулировать коридоры школы, чтобы призвать всех нарушителей к порядку. Если вы сочтёте, что лишение баллов не поможет донести до учеников нужную мысль, вы можете поручить мне или мистеру Филчу назначить им отработку, — она улыбнулась каждому из них по очереди, как бы убеждаясь, что все они по-прежнему внимают её словам. — Вы будете следить за совиной почтой учеников, входящей и исходящей, и время от времени помогать мне вести записи, пока я… опрашиваю учеников, которые показали себя особенно проблемными.       Затем она раздала листы пергамента. Когда Гарри взглянул на него, ему бросилось в глаза имя — Гермиона Грейнджер, — эти буквы красовались в самом верху списка имён.       Он перевёл взгляд на остальной список, и сердце его замирало, когда он читал каждое имя. Джинни Уизли. Рон Уизли. Невилл Лонгботтом. Терри Бут. Анджелина Джонсон.       Это были члены Армии Дамблдора.       Список оказался гораздо длиннее, чем ожидал Гарри: в нём фигурировало около тридцати студентов, большинство из которых были гриффиндорцами. Гермиона ничего не делала наполовину, это уж точно.       — Это те… проблемные ученики, о которых я только что говорила, — продолжила Амбридж. — Я прошу вас внимательно следить за ними. Я ожидаю, что вы немедленно подавите любые признаки смуты, а также сообщите о любом подозрительном поведении, которое вы заметите у кого-либо из них, — её голос слегка ожесточился. — Это ясно?       — Да, мэм, — последовал мгновенный ответ, и Гарри мысленно попенял себе за то, что не присоединился к нему.       — Мистер Поттер, — Амбридж повернулась к нему. — Сможете ли Вы оставаться… объективным при выполнении этих обязанностей? Я понимаю, что Вы близкий друг мисс Грейнджер, — она с пристальным вниманием изучала его, наблюдая за его реакцией.       — Это не будет проблемой, мэм, — он старался держать свой голос настолько ровным, насколько вообще мог, и, похоже, у него вышло гораздо лучше, чем он ожидал. — Если быть до конца честным, то сейчас я не слишком ею доволен.       — О? — слегка округлила рот Амбридж, любопытно сверкнув глазами.       Гарри почувствовал, что больше не в состоянии смотреть ей в глаза, поэтому принялся сосредоточенно складывать пергамент пополам.       — Друзья должны доверять друг другу, — сказал он, складывая лист уже вчетверо, — она доказала, что больше не доверяет мне, поэтому я не уверен, что мы всё ещё друзья, — он аккуратно положил пергамент в карман мантии и, наконец, собрался с силами, чтобы снова взглянуть на неё.       Амбридж выглядела чертовски довольной, и Гарри это бесило.       — Приятно это слышать, Гарри, — хихикнула она, и по его коже пробежал неприятный холодок. — Вам всем пора бежать на урок. Полагаю, у вас сейчас История Магии, верно? — она покачала головой. — Позвольте заверить вас, призрак будет преподавать вам этот предмет совсем недолго.       Гарри едва запомнил, как дошёл до класса, и не смог воспроизвести ни слова из того, что Драко сказал ему по дороге. Весь урок он просидел как в тумане, пытаясь мысленно подготовиться к тому, что, как он знал, ему придётся сделать.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Направляясь в Большой зал на обед, Гарри чувствовал себя так, будто тащился на собственные похороны. Ватные ноги с огромным усилием медленно переставлялись, желудок, казалось, связался в тугой узел, а сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди.       — Если ты думаешь, что не сможешь справиться с этим, Гарри, просто молчи, — мягко прошептала Панси. — Просто отойди. Того, что ты носишь значок, должно быть достаточно, чтобы разозлить их.       — Как бы весело это ни было, не думаю, что смысл всего этого в том, чтобы разозлить гриффиндорцев. Амбридж почти наверняка будет наблюдать, — напомнил им Драко. — Ты не можешь просто…       — Просто сделайте мне одолжение, — прервал его Гарри, — вы оба.       — И какое же?       — Не называйте Гермиону грязнокровкой, — Гарри сглотнул и посмотрел на серебряную букву "И", приколотую над гербом Слизерина на его мантии. — Я ни за что не смогу это сделать, если вы… будете говорить так.       Панси изогнула бровь.       — Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, я никогда не слышала, чтобы ты произносил… это слово. Как… необычно, слышать его из твоих уст.       — Я просто хотел побыстрее объяснить суть, — прошипел Гарри. — Вы оба достаточно остры на язык, чтобы оскорбить её другими способами, — он сузил глаза. — Только не надо… не надо упоминать её кровь.       Панси издала звук разочарования.       — Ты же понимаешь, что это разрушает наш самый простой…       — Мне плевать! — вскричал Гарри, возможно, даже слишком громко. Он замолчал и бросил на Панси яростный взгляд. — Я не могу…       — Мы не будем, Гарри, — быстро прошептал Драко.       Они дошли до подножия лестницы, ведущей в вестибюль, и Гарри с трепетом посмотрел наверх. Драко бросил на него вопросительный взгляд, и он, сглотнув, кивнул. Они направились вверх по лестнице, Панси и Драко шли впереди.       Как только они достигли вершины лестницы, до их ушей донёсся звонкий, как колокольчик, голос Гермионы.       — Держу пари, она воображала себя сидящей в кабинете Дамблдора, — говорила она, — властвующей над всеми остальными учителями, глупая, надутая, помешанная на власти…       — Ты абсолютно уверена, что хочешь закончить это предложение, Грейнджер? — голос Драко сочился ядом.       Гарри слегка поёжился. Это прозвучало так чертовски знакомо. В конце концов, этот тон адресовывался ему на протяжении многих лет.       “Может быть, я смогу это сделать, — в отчаянии подумал Гарри. — Может быть, я просто вспомню, как раньше ругался с Драко, и воспользуюсь этим”.       Обойдя Панси и Драко, он увидел Гермиону, стоящую рядом с Невиллом, Роном и Эрни Макмилланом из Хаффлпаффа. Эрни, как помнил Гарри, тоже был в списке имён, переданном им Амбридж.       — Боюсь, что за это мне придётся снять несколько баллов с Гриффиндора и Хаффлпаффа, — лениво продолжал Драко с нотками злорадного ликования.       — О чём ты говоришь, Малфой? — нахмурился Эрни. — Только учителя могут снимать баллы с других факультетов.       — Мы тоже старосты, Малфой, — фыркнул Рон. — Вы не можете просто…       — О, нет, мы как раз можем, — усмехнулась Панси. — Видишь ли, старостам не разрешается снимать баллы, а вот членам Инспекционной дружины — можно.       — Инспекционной… чего? — воскликнула Гермиона. Её взгляд метнулся к Гарри, а затем обратно к Малфою. Почему-то Гарри до сих пор не был замечен остальными. Он оглядел весь вестибюль, пока не наткнулся на фигуру, которую искал — Амбридж стояла у дверей в Большой зал и с интересом наблюдала за происходящим.       — Инспекционная дружина, Грейнджер, — по-волчьи ухмыльнулся Драко, указывая на серебряный значок на своей мантии. — Поскольку мы доказали свою преданность Министерству Магии и новой директрисе, мы были выбраны ею для того, чтобы привести эту школу в порядок.       — Как раз самое время, чтобы в этой школе появились хоть какие-нибудь стандарты, — ехидно добавила Панси.       — Итак, Грейнджер, — продолжил Драко, — с тебя пять баллов за неуважение к директрисе. Макмиллан, пять баллов за противостояние дружине. У тебя рубашка расстёгнута, Уизел, так что с тебя тоже пять баллов. А ты, Лонгботтом…       — Гарри?! — внезапно воскликнул Рон.       Гарри напряг все мышцы лица, чтобы не выказать никаких эмоций, когда Рон наконец заметил его. Также ему пришлось стиснуть зубы и раздуть ноздри, чтобы не скривиться.       Он тут же понял, что не сможет выполнить просьбу Панси — просто стоять в стороне и ничего не говорить. Пришло время проверить, действительно ли он сможет справиться с этой задачей.       — Что, чёрт возьми, ты делаешь, Гарри? — потребовал Рон, в ужасе глядя на него. Его глаза были прикованы к серебряной булавке на мантии Гарри.       — С тебя ещё пять баллов за неприемлемые выражения в общественном месте, Уизел, — хмыкнула Панси.       — Гарри… — рот Гермионы слегка приоткрылся. — Ты тоже состоишь в этой… "Инспекционной дружине"? — она сглотнула. — Что ты делаешь?       “Спасибо, Гермиона”, — мысленно поблагодарил девушку Гарри.       Они планировали устроить публичную ссору, хотя и не предполагали, что это произойдёт так скоро. Но Гермиона, видимо, понимала, что Гарри нужно как-то сыграть роль, а заранее спланированный спор, несомненно, был бы куда лучше, чем стычка с Роном, какими бы испорченными ни были их отношения.       Гарри нахмурился и встретил взгляд Гермионы.       — А на что это похоже? — едко усмехнулся он.       — Я бы сказал, это похоже на то, что ты наконец-то пришёл в себя, Гарри, — протянул Драко, и Гарри молча поблагодарил его тоже. Драко пытался вернуть разговор к себе; тот явно не был уверен, что Гарри действительно сможет это сделать, и он был с ним полностью согласен.       Но он должен был попробовать.       Он уже играл роль перед Амбридж. Он мог сыграть и эту роль. Он должен был.       — Гарри просто наконец-то осознал, кто его настоящие друзья, — ухмыляясь, продолжил Драко. — Так что ты…       — Именно так, — кивнул Гарри. В тот момент он не мог изобразить ухмылку, не выглядя при этом страдальцем, поэтому он остановился на мрачном взгляде, направленном в сторону Гермионы. — Ты прикидывалась моей подругой, Гермиона, но ты ясно показала мне, чего именно стоит эта дружба, когда не сказала мне ни слова о всей этой "армии", которую ты собрала.       — Что? — спросил Эрни, глядя на Гермиону, которая, казалось, занервничала. — Ты сказала нам, что спросила его… а он ответил, что не хочет!       — О, правда? — презрительно фыркнул Гарри. — И когда же я это сказал, Гермиона?       — Я… — выражение лица девушки было полно сожаления, и всё, что она могла сделать, это покачать головой.       — Хах, — усмехнулся Гарри. — Похоже, она солгала, Макмиллан.       Они планировали это. Они должны были придумать безопасный ответ на случай, если кто-то из армии Дамблдора проболтается Амбридж о том, что Гарри намекали на её существование, даже если он об этом забыл. Это давало им прекрасный повод устроить публичный спор прямо на глазах у Амбридж.       — Гарри, — пробормотала Гермиона с раскаянием на лице, — прости, что не сказала тебе, но…       — Не беспокойся… Грейнджер, — прорычал Гарри. Он протиснулся мимо Драко и Панси и направился в Большой зал.       — Гарри, подожди! — окликнул Рон, шагнув прямо перед ним, чтобы преградить ему путь. — Может, Гермиона и совершила ошибку, но она всё ещё твой друг. А как же Дамблдор?       Гарри не был готов к встрече с Роном. Тот не входил в план, и Гарри захотелось пнуть себя за то, что он не был готов к неизбежному. Он думал, что мог сыграть эту роль с кем-нибудь, кроме Гермионы и Невилла.       Гарри сглотнул, надеясь, что его нервозность не слишком заметна, и наконец встретил взгляд Рона.       — А что с ним? — поинтересовался он, его голос был тихим.       Рон зашипел от такого ответа.       — Ты… Я… Он… — он покачал головой, видимо, пытаясь прийти в себя. — Неужели у тебя больше нет ни капли верности?       — Верности? — огрызнулся Гарри, прежде чем успел остановить себя.       Совершенно неожиданно он понял, что играть эту роль будет гораздо легче, чем он думал — по крайней мере, сейчас.       — Ты имеешь в виду верность Дамблдору, который даже не смотрит мне в глаза, когда говорит со мной? — Гарри фыркнул. — То есть, в те разы, когда он действительно снисходит до того, чтобы поговорить со мной? Или когда он приказывает моим так называемым "друзьям" полностью изолировать меня на всё лето, и они действительно это делают? Или ты имеешь в виду верность тебе, выбросившему меня, как вчерашний мусор, как только меня перевели в Слизерин? — продолжил Гарри, усмехаясь. — Ты действительно хочешь поговорить со мной о верности, Уизли?              Гарри наконец-то позволил себе ядовито ухмыльнуться, прекрасно понимая, что теперь у него не будет проблем с этим.       — Думаю, я сниму десять… нет, пусть будет двадцать баллов, — медленно протянул он, его ухмылка стала ещё злее, — за то, что я высокомерный, самодовольный мудак.       Глаза Рона расширились, и он уставился на Гарри в полном шоке, а Гарри почувствовал, как по его позвоночнику пробежала вспышка удовлетворения.       Смех Панси вывел его из состояния, в котором он находился, и Гарри медленно обвёл всех присутствующих взглядом. Эрни выглядел потрясённым, а Невилл и Гермиона смотрели на него с ужасом, который выглядел невероятно реальным.       Гарри не сомневался, что, скорее всего, он и был невероятно реальным.       — Пойдём, Гарри, — Драко перехватил его руку и потянул в сторону Большого зала. — Давай выберемся из этого зловония армии Дамблдора, пока я не потерял аппетит.       Гарри оторвал взгляд от Гермионы и Невилла и позволил увлечь себя в зал.       Амбридж стояла перед ними с отвратительно довольной улыбкой на лице. Она кивнула им, а затем повернулась и почти, блять, вальсирующей походкой направилась к преподавательскому столу.       Пока они шли, ужас Гарри от того, что он только что сделал, всё возрастал. То, что он сказал Рону, было правдой.       Но это не должно было быть правдой.       Драко потащил его к той стороне стола, где обычно сидели они с Панси. Гарри не мог не поблагодарить Драко за предусмотрительность, когда тот занял место спиной к гриффиндорцам. Гарри не был уверен, что сможет смотреть на них.       Более того, он не был уверен, что сможет выдержать, если они будут смотреть на него.       — Это было просто великолепно, Гарри, — прошептал Драко ему на ухо.       Гарри знал, что сыграл хорошо, но яма, разверзшаяся в его животе, была ещё более неприятной, чем в тот момент, когда Амбридж приколола серебряную булавку "И" к его мантии.       Это не должно было быть таким реальным.       И это не должно было быть так просто.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри каким-то образом удалось провести остаток дня, не сказав ни слова никому, кто не был слизеринцем. Он просто стоял в сторонке и пытался выглядеть устрашающе, пока Панси и Драко занимались делом. Он не был уверен, что ему это хорошо удаётся — он не был похож на Винса или Грега, да и фигура у него была не слишком внушительная.       Но в одном Панси была права — одно его присутствие рядом с другими членами Инспекционной дружины, похоже, взбудоражило всю школу, и необходимость предпринимать какие-либо действия отпала сама собой. Куда бы он ни шёл, ему в спину посылали шокированные, мрачные и смертельные взгляды. Большинство студентов не осмеливались сказать что-то напрямую Гарри, но была и пара сюрпризов, в основном, от Сьюзен Боунс.       — Хотела бы я, чтобы моя тётя проголосовала за твоё исключение, Поттер, — прошипела она, после чего Панси быстро сняла с Хаффлпаффа пять баллов за то, что она желала зла Гарри, ещё пять — за то, что она поставила под сомнение решение Визенгамота и, соответственно, Министерства Магии, а затем ещё пять — за то, что она не ухаживала за своими волосами должным образом.       Анджелина Джонсон не стала говорить что-либо Гарри, вместо этого вскинув в его сторону два пальца в виде буквы "V". Драко снял с девушки десять баллов за непристойный жест.       К тому времени, как они вернулись в гостиную после ужина, Гарри был полностью измотан. Он понятия не имел, как ему удастся притворяться столько времени, сколько потребуется, чтобы убрать Амбридж, и хотел только одного — свернуться калачиком в своей постели с хорошей книгой по тёмным искусствам. До Белтейна оставалось меньше месяца, и Гарри хотел быть уверенным, что в ближайшие ночь или две он будет готов завершить свой последний личный ритуал.       К его сожалению, когда они подошли к двери в гостиную, в их поле зрения возник Снейп. Он явно кого-то ждал, и, судя по тому, как его взгляд мгновенно остановился на Гарри, было очевидно, кого именно.       — Поттер, за мной, — скомандовал он. Драко бросил на Гарри взгляд, значение которого тот не смог истолковать, и Гарри лишь устало вздохнул и последовал за деканом.       Они не успели далеко уйти, как Снейп достал свою палочку и почти рассеянно взмахнул ею в воздухе, при этом его взгляд был прикован к лицу Гарри. Гарри узнал заглушающее и нервно сглотнул, глядя на Снейпа.       — Это было… интересное представление возле Большого зала, Поттер, — хмыкнул Снейп. — Профессор… директриса Амбридж, кажется, была особенно впечатлена.       Гарри не знал, что на это ответить.       — Сэр?       — Какой именно сценарий, по Вашему мнению, Вы разыгрываете? — Снейп скривил губы.       — Я… — Гарри резко осознал, что не имеет ни малейшего представления, с чего начать объяснение "сценария".       — И знают ли о нём Ваши однокурсники, что бы это ни было?       — Вообще-то это была их идея, — тихо пробормотал Гарри. — Либо Драко, либо Блейза — я не уверен.       Глаза Снейпа вспыхнули. То ли от гнева, то ли от удивления, с ним всегда было сложно понять. Снейп на мгновение замолчал, а когда наконец заговорил, его голос был больше похож на шипение.       — Зачем?       — Чтобы… подобраться к ней поближе, я полагаю, — пожал плечами Гарри. — Чтобы попытаться найти на неё что-нибудь, что мы могли бы использовать.       На лице Снейпа не дрогнул ни единый мускул, но что-то в его взгляде снова изменилось, и Гарри вдруг заметил, что профессор буквально навис над ним.       — Если бы Вы проконсультировались с деканом, прежде чем приступать к осуществлению этого глупого плана, я бы посоветовал Вам не делать этого, — усмехнулся он. — Но поскольку отказ сейчас может снова привести к тому, что Вы снова окажетесь в… менее чем добром расположении Амбридж, у Вас нет другого выбора, кроме как довести дело до конца. Вы немедленно объясните, чего Вы хотите добиться и почему Вы и Ваши однокурсники считаете необходимым совершить такую глупость, — продолжил он. — Иначе я буду вынужден назначить столько отработок, что у Вас не останется другого выбора, кроме как уйти со своей новой… должности.       Гарри сглотнул. Как бы сильно он ни презирал роль, которую был вынужден разыгрывать из-за розовой жабы, ему совсем не импонировала идея провести остаток своей жизни на отработках со Снейпом.       — Она представляет угрозу, — пытался оправдаться Гарри. — Я знаю, что Вы тоже это видите. Ей уже удалось убрать Дамблдора, и…       — На данном этапе уход Дамблдора только полезен Вам, Поттер, — заметил Снейп.       Гарри сузил глаза.       — Он также был единственным, что стояло между ней и захватом школы, — сказал он. — Сэр, — добавил он, словно спохватившись. — Я не настолько эгоистичен.       — Она, возможно, и мешает обучению… студентов, но это всё равно недостаточно серьёзное обоснование, чтобы…       — Она планирует ввести новый законопроект в Министерстве, — перебил его Гарри. — Против маглорождённых, — Снейп замер, и Гарри воспользовался этой возможностью, чтобы рассказать о Комиссии по Регистрации Маглорождённых и о том, как Амбридж хочет, чтобы маглорождённых выслеживали, отбирали их палочки и отдавали под суд.       Пока он говорил, произошло нечто поразительное — выражение лица Снейпа становилось всё более суровым. И эта злость была направлена не на него. Гарри мог поклясться, что тот выглядел абсолютно разъяренным, но разъяренный Снейп обычно был очень громким Снейпом. В этот раз он был молчаливым, как разрытая могила.       Когда Гарри закончил, Снейп, казалось, стёр со своего лица какое-либо выражение и одарил Гарри самым нейтральным взглядом, который он когда-либо дарил Гарри с момента их первой встречи.       ”Очистить разум”, — рассеянно подумал Гарри, жалея, что у него нет таланта Снейпа. Он бы точно пригодился…       Блять, точно.       Если кто и знал что-то о шпионаже, так это Снейп.       — Сэр? — внезапно позвал Гарри, не успев остановить себя. — Как можно притворяться тем, кем ты не являешься?       На лице Снейпа мелькнуло удивление, но Гарри решил, что ему это показалось, особенно когда на губах Снейпа появилась усмешка.       — Вы что, и вправду соизволили сравнить моё положение с Вашим?       — Э-э… — Гарри сглотнул. — Конечно, нет.       — Если Вы забыли, Поттер, — фыркнул Снейп, — когда-то я действительно был Пожирателем Смерти. То, что я делаю с Тёмным Лордом, не настолько наивно и тупо, как притворство.       — Да, сэр, — быстро согласился Гарри.       Снейп умолк, продолжая смотреть на Гарри недовольным взглядом.       — Ваше сегодняшнее выступление было… — он прервался, и это больше всего поразило Гарри. Снейп всегда заканчивал свои оскорбления.       Вместо этого Снейп сменил тему.       — Вам нужно продолжать делать то, что Вы делали сегодня, — наконец сказал он после нескольких минут размышлений, и глаза Гарри округлились от удивления. — Вы использовали зёрна правды, чтобы упрочить роль, которую Вы играете. Я прав?              Гарри затаил дыхание.       — Да, сэр, — сказал он, его голос был тихим.       — Использовать правду всегда лучше, чем "притворяться", — ехидно заметил Снейп. — Выплесните всю злость, которую Вы когда-либо испытывали по отношению к своему прежнему факультету. Вспомните все случаи, когда Вы злились на своих старых друзей. Не пытайтесь сделать что-то настолько глупое, как "притворство".       Это не было похоже на то, что Гарри хотел бы сделать, но Снейп был прав — то, что он выплеснул на Рона, было очень реальным, и он знал, что не сможет превзойти это представление, если только не сделает что-то другое, тоже очень реальное. Он понял, что не может ответить вслух, и просто кивнул.       — Ваша попытка сделать это по-прежнему является актом безмерной глупости.       Гарри снова кивнул.       Снейп закатил глаза и проводил Гарри в гостиную Слизерина.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      На следующее утро Гарри медленно брёл по коридору, за ним следовал Блейз, а Тео изо всех сил старался не отставать. Ему снова приснился коридор в Отделе Тайн, и неспособность открыть дверь вызвала у него досаду и неимоверное раздражение сразу после пробуждения. После того как остатки сна рассеялись, к нему вернулись все тревоги, связанные с Инспекционной дружиной. В общем, настроение у него было скверное, мягко говоря.       — Ты сегодня выглядишь таким же бодрым, как Тео, — проворчал мулат. — Ты в порядке, Гарри? — тот лишь хрюкнул в ответ. Тео, как обычно, косил под лунатика.       — О, чудесно, — Блейз закатил глаза. — Теперь вас двое. Мерлин, надеюсь, Трейси уже завтракает.       — Извини, — пробормотал Гарри. — Плохо спал.       — Тебе нужно быть несколько бодрее, если ты собираешься войти в Большой зал без сопровождения ещё одного члена прославленной Инспекционной дружины, — сказал Блейз. — Полагаю, Амбридж ожидает, что ты будешь свеж, весел и готов снять баллы с какого-нибудь бедного, ничего не подозревающего хаффлпаффца за слишком громкое дыхание.       Это заставило Гарри застонать.       — Чем, блять, я думал, соглашаясь на это?       — Я бы с удовольствием оказался на твоём месте, Гарри, — саркастично начал Блейз. — Но, к моему величайшему сожалению, я сжёг все свои мосты с Амбридж ещё в начале года. Позволь мне хотя бы насладиться происходящим через тебя.       — Какого дьявола тебе это нравится? — огрызнулся Гарри.       — Вся школа годами относится к Слизерину как к гиппогрифьему дерьму, — пожал плечами слизеринец. — Было бы здорово отплатить им хотя бы наполовину.       Гарри вздохнул, понимая, что ему не удастся убедить друга в том, что месть будет контрпродуктивной.       — И дело не только в том, что старшекурсники загоняют нас в угол или нападают на нас со спины, но и в учителях, — продолжил Блейз. — Помнишь, как в самый первый год в Хогвартсе, когда ты был гриффиндорцем, у нас украли Кубок Школы? — Блейз нахмурился. — Я знаю, что ты, должно быть, чувствовал себя прекрасно и был доволен тем, что сделал такое "доброе дело", но представь, что чувствовали мы. Мы весь год пахали как не в себя, чтобы заработать баллы и сохранить лидерство, а Дамблдор просто взял и послал все наши усилия соплохвосту под хвост.       — Прости, — пробормотал Гарри. — Я не просил его об этом.       — Я знаю, что не просил, — хмыкнул Блейз. — И несмотря на то, что Амбридж — жалкая душонка, приятно, знаешь ли, когда хоть раз расклад в нашу пользу.       — Значит, ты хочешь, чтобы я раздавал отработки за тебя, — сухо заметил Гарри. — Какие-нибудь пожелания?       — Полно, — оскалился мулат. — Энос Сильверлинг, седьмой курс Когтеврана. Захария Смит — избалован до смерти, возможно, даже больше, чем Драко, и — он есть в твоём маленьком списке. Линнея Фурпетал, шестой курс Хаффлпаффа. Кормак Маклагген, и я думаю, ты согласен, что он нуждается в большем наказании, каким бы великолепным ни было увеличение головы в начале этого года, — он хмыкнул. — Я до сих пор чертовски жалею, что меня там не было.       Гарри снова вздохнул, но молча согласился с тем, что снять баллы с Маклаггена, скорее всего, будет несложно, особенно когда он вспомнил, как тот с силой впечатал Асторию в стену.       В конце концов, настоящий гнев сработает лучше, чем напускной.       — Что здесь делает Грейнджер? — неожиданно прошипел Блейз, и Гарри резко поднял голову. Девушка шла по коридору, не обращая внимания на косые взгляды и ехидные комментарии других слизеринцев, проходивших мимо.       — Нам нужно поговорить, — заявила она Гарри, когда он приблизился, её голос был строг, — прямо сейчас.       Гарри оглядел коридор. Несколько слизеринцев направлялись на завтрак, и, кроме Блейза и Тео, никто из них не знал, что Гарри лишь играет роль. Он не хотел казаться слишком сговорчивым, но было очевидно, что Гермиона просто так не сдастся.       К её чести, девушка, очевидно, уловила нерешительность Гарри.       — Пожалуйста? — спросила она, её голос стал намного мягче. — Я знаю, что ты злишься на меня, но…       — Он бросил тебя, Грейнджер, — ехидно бросил Монтегю, проходя мимо них. — И очень вовремя.       — Слишком рано для всего этого дерьма, — процедил Гарри, нахмурившись. — Чего ты хочешь?       Уоррингтон, стоя прямо за Монтегю, бросил на Гарри недоверчивый взгляд.       — Только не говори мне, что ты действительно собираешься дать ей ещё один шанс, — усмехнулся он. — У меня было такое хорошее настроение после того, как ты наконец-то бросил эту дурацкую грязн…       — Кассий! — воскликнул Блейз, прервав Уоррингтона. — Как я рад, что встретил тебя. У меня возникла небольшая проблема, и я думаю, что мне нужен староста…       Уоррингтон моргнул, и его усмешка исчезла.       — В чём дело? — спросил он строгим тоном. Каким бы предвзятым и поддерживающим Волан-де-Морта мерзавцем ни был Уоррингтон, к своим обязанностям старосты он относился более чем серьёзно.       — Кто-то украл книгу, которую я оставил в гостиной прошлым вечером, — начал ораторствовать Блейз, увлекая Уоррингтона за собой по коридору. — Я надеялся, что мы сможем… — их голоса стихли, оставив Гарри и Гермиону с очень сонным Тео. По крайней мере, глаза Тео наконец-то открылись.       Тео уставился на них обоих, а затем указал направо и вверх.       — Там старый кабинет, — пробормотал он, едва размыкая губы. — Пустой.       Гермиона уставилась на Тео, словно не зная, что о нём думать, но Гарри кивнул, оглянувшись через плечо.       — Мы можем поговорить, — сказал он, стараясь сделать тон как можно более ехидным и снисходительным, когда заметил горстку четверокурсников позади девушки, — поскольку мне, очевидно, нужно прояснить несколько вещей, — он обошёл Гермиону и направился в кабинет, не дожидаясь её.       Он толкнул дверь и вошёл в крошечный кабинет, и как только Гермиона вошла следом, он изо всех сил захлопнул дверь, а затем крепко обнял девушку.       — Прости меня, — прошептал он.              Гермиона обняла его в ответ, и тут Гарри отпрянул, вспомнив, что нужно наложить на дверь чары Приватности. Он едва успел убрать палочку, как Гермиона заговорила.       — Мне не нравится этот план, Гарри, — сказала она, сжимая челюсти. — Он не нравился мне с самого начала. Мне всё в нём не нравится, и я не думаю, что ты должен ему следовать.       Глаза Гарри расширились от удивления.       — В тот вечер ты, кажется, восприняла его спокойно, — осторожно заметил он. — Относительно, во всяком случае.       — Вообще-то нет, но… — она разочарованно вздохнула. — Я не хотела высказывать все свои опасения в присутствии Малфоя и Забини, но я… Я просто хочу, чтобы ты знал, в чём они заключаются.       Гарри вздохнул и прислонился спиной к пыльному столу, скрестив руки.       — Хорошо. Жги.       Гермиона поджала губы.       — Я… я знаю, что тебе не понравится, если я скажу это, но я не доверяю твоим однокурсникам. Они… они не хотят, чтобы ты разговаривал со мной, даже вот так — наедине. Похоже, они пытаются изолировать тебя ото всех, кто не учится на Слизерине.       — Я… я не думаю, что их цель именно в этом, — возразил Гарри, хотя в его голове зародилось сомнение. В конце концов, они не доверяли Рону и оказались правы, а потом пытались убедить его, что Гермиона следила за ним по поручению Дамблдора.       Тем не менее, Гарри чувствовал, что это было скорее из-за того, о чём только что говорил Блейз — слизеринцам трудно доверять кому-либо за пределами своего факультета, и это было вполне объяснимо.       — Кроме того, ты же знаешь, что я не собираюсь слушаться их в этом вопросе, — улыбнулся Гарри. — Сейчас мы разговариваем, и я знаю, что мы сможем найти способ сделать это снова.       Гермиона ответила ему такой же улыбкой, пусть и немного слабой.       — Они искренне хотят, чтобы Амбридж ушла из этой школы, — продолжил Гарри. — Я знаю, что ты им не доверяешь, но я доверяю. Ты была бы шокирована тем, что некоторые слизеринцы говорят о жабе за закрытыми дверьми, особенно седьмые курсы… — он покачал головой. — У них год Ж.А.Б.А., поэтому они считают, что она разрушает их последний шанс. Я слышал настолько много планов по убийству, что, думаю, больше не в состоянии уследить за ними.       — Убийству? — глаза Гермионы расширились в тревоге.       — Это просто пустые разговоры, — Гарри пренебрежительно махнул рукой. — На самом деле они этого не сделают, — он умолк. — По крайней мере, я так не думаю, — он ухмыльнулся.       — Мне кажется, я не понимаю слизеринцев, — слабо пробормотала Гермиона.       — Что ещё? — спросил Гарри. — Что ещё тебя беспокоит?       Гермиона сглотнула.       — Ну… У меня было предчувствие, что этот план провалится, и я думаю, что он уже.       — Что ты имеешь в виду?       — Эрни был одним из тех, кто поверил вам с Дамблдором насчёт Волан-де-Морта, — сказала она. — После… вчерашней встречи с тобой… теперь он говорит, что не уверен, чему верить.       — Я… смирился с тем, что мне не верят, Гермиона, — выдохнул Гарри, хотя и почувствовал некоторое разочарование от того, что потерял человека, который действительно ему поверил, даже если он не знал об Эрни раньше. — Я справлялся с этим весь год, так чего стоит ещё один день?       — Это будет не один человек, Гарри! — Гермиона явно была раздражена. — Ты теперь, по сути, работаешь на Министерство, которое упорно отрицает возвращение Волан-де-Морта. С таким же успехом это может быть подтверждением их заявлений! — она покачала головой. — Я ненавижу то положение, в котором ты оказался просто из-за того, что ты такой, какой есть, и я бы так хотела, чтобы ты не был таким, но…       — Гермиона, я не могу… — Гарри едва не начал кричать, но ему удалось сдержать себя, сделав глубокий вдох. — Я не могу быть этим… символом, которым все хотят меня видеть.       “Хотя я прекрасно знаю, что, провозгласив Тьму, стану символом для тёмных ведьм и волшебников”, — непрошенная мысль возникла в голове сама собой, и ему пришлось прикрыть глаза.       — Я не могу… сидеть и ничего не делать, Гермиона, — уже спокойнее произнёс он. — Ты же знаешь, что это на меня не похоже, и это убивает меня весь год.       — Я знаю, Гарри, но…       — Мне нужно что-то делать, — продолжил он. — И я могу смириться с тем, что меня называют лжецом, или… предателем, или кем там люди хотят меня сегодня заклеймить.       — Гарри, пожалуйста…       — У меня есть шанс что-то сделать, и…       — Гарри! — крик Гермионы поверг Гарри в шок, и он резко захлопнул рот.       Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем продолжить.       — Мне очень жаль, что ты расстроен, — искренне произнесла она. — Но могу я, пожалуйста, закончить рассказ о том, что сказал Эрни?       Гарри разочарованно вздохнул.       — Давай.       — Это не сделает тебя счастливым, — сказала она. — Но поскольку в последнее время я, похоже, только и могу, что злить тебя… — она покачала головой, и Гарри вдруг понял, насколько сильно она нервничает. Неужели это он заставляет её так нервничать?       — Эрни думает… что ты либо лгал в конце прошлого года, и Волан-де-Морт на самом деле не вернулся, — продолжала она, — либо что Волан-де-Морт действительно вернулся, но теперь ты помогаешь скрывать это, потому что… потому что ты присоединился к нему в какой-то момент за прошедшие месяцы.       Гарри застыл и в ужасе уставился на неё.       — Мне очень жаль, Гарри…       — Он бы… — голос Гарри надломился, он сделал паузу, сглотнул и попытался снова. — Думал ли бы он также, если бы я не был слизеринцем?       — Я не знаю, Гарри, — девушка покачала головой. — И я не говорю, что это правильно, что у людей должно быть такое предубеждение против всех слизеринцев… но два вывода, к которым люди, скорее всего, придут: либо Волан-де-Морт не вернулся и не представляет угрозы, в результате чего они ослабят бдительность… — она сделала паузу, сглотнув, — …либо Волан-де-Морт действительно представляет угрозу, и ты уже на пути к тому, чтобы стать Пожирателем Смерти.       Гарри покачал головой.       — Я понятия не имею, как убедить людей в этом, — сказал он.       На лице Гермионы застыло удивление.       — Ты… ты не против, чтобы люди так считали? — уточнила она с недоверием. — Ты действительно думаешь об этом?       — Я… — Гарри сглотнул. — Я не в восторге от этого. Совсем. Но если это действительно тот вывод, к которому в конце концов придёт общественность… — он вздохнул. — Лучше, чтобы люди поверили, что я… — он вздрогнул не в силах вымолвить и слова.       — Гарри…       — Я бы предпочёл… Я бы предпочёл, чтобы люди были готовы защитить себя, — он слабо улыбнулся ей. — К тому же, мне не придётся ходить повсюду и объявлять, что я… принимаю метку. Слухи о том, что я хочу стать следующим Тёмным Лордом, по-прежнему не утихают, так что, возможно, это просто… само собой рассосётся.       — Ох, Гарри…       — Гермиона, не надо, — перебил её Гарри, качая головой. — Я знаю, что ты ненавидишь это, и я знаю, что ты сожалеешь, но, клянусь, если ты начнёшь говорить такие вещи, я просто взорвусь.              Гермиона на мгновение уставилась на него, а затем кивнула.       — Хорошо.       — И я просто… — он сглотнул, стараясь тщательно подбирать слова. — В то же время мне как-то нужно дать понять слизеринцам, что я не собираюсь присоединяться к Волан-де-Морту.       Глаза Гермионы расширились.       — Почему? — осторожно спросила она.       — Потому что я… Я добился некоторых успехов на этом фронте, — сказал Гарри, не обращая внимания на удивление, отразившееся на лице Гермионы. — И я не хочу от них отказываться.       Учитывая всё, что ему рассказывали о тёмных волшебниках, он не хотел позволять им думать, что Волан-де-Морт действительно единственный выбор, который у них есть.       Мерлин, всё становилось слишком сложным, и Гарри понятия не имел, способен ли он хоть в малой степени справиться с этим.       — Но ты… ты должна вернуться к Эрни и сказать ему… сказать ему… — он издал разочарованный звук. — Ты должна сказать ему что-то такое, чтобы казалось, что… Я…       — Гарри, ты даже не можешь заставить себя произнести эти слова, даже мне — а я знаю правду, — с сожалением произнесла Гермиона.       — Я знаю, — недовольно пробурчал Гарри. — Я надеюсь, что мельница слухов сделает всю работу за меня.       — Может быть, ты сможешь… — Гермиона сглотнула, выглядя очень несчастной. — Может, тебе стоит называть меня… грязнокровкой. На людях.       — Нет, — отрезал Гарри, возможно, с излишней силой. — Я не буду этого делать. Я не могу, — он решительно покачал головой. — Кроме того, если бы я действительно… присоединился к Волан-де-Морту, я бы не стал так…       — Очевидно? — подсказала Гермиона. — Полагаю, ты прав, — она вздохнула. — Просто всё это кажется таким… рискованным без гарантии вознаграждения.       — Когда один план слизеринца проваливается, мы пробуем другой, — сказал Гарри. — Если это не сработает, мы придумаем что-нибудь ещё.       Гермиона слабо улыбнулась ему.       — Ты действительно принимаешь идеи своего… нового факультета, не так ли?       — Андромеда помогла, — Гарри наконец-то нашёл в себе силы усмехнуться. — Я понимаю, почему ты… не доверяешь слизеринцам. Это понятно. Даже Андромеда признаёт, что слизеринцы склонны создавать себе имена, которые вызывают не самые лестные ассоциации, — он покачал головой. — Но я надеюсь, что ты дашь им шанс, даже тем, кто вёл себя по отношению к тебе как задница. Я имею в виду… Блейз был первым из нас, кто попытался накопать компромат на Амбридж, — продолжил он. — Он пытался с начала года.       — Правда? — её брови взлетели вверх. — Это… неожиданно.       — Я думаю, его, в основном, мотивировали С.О.В.ы, — признал Гарри.       — Но он мало чего добился, верно? — нахмурилась Гермиона. — Насколько сильно он на самом деле старался?       Гарри вдруг почувствовал сильную необходимость защитить Блейза.       — Он также пытался уберечь меня от прицела Амбридж, вместо этого подставив себя, — сказал он. — И, по крайней мере, его план сработал, в отличие от армии Дамблдора.       Гарри пожалел, что произнёс эту фразу, и обиженное выражение, появившееся на лице девушки, заставило его почувствовать себя ещё хуже.       — Гермиона, прости меня, — с раскаянием сказал он. — Я не должен был этого говорить.       — Но это правда, — тихо пробормотала Гермиона, опустив глаза в пол.       — Нет, Гермиона…       — Дамблдор ушёл из-за меня. Я не могу этого отрицать, — упрямо продолжила она. — То, что ты сказал — правда, — она подняла взгляд и встретилась с глазами Гарри. — Точно так же, как и то, что ты сказал вчера, было правдой.       Гарри сглотнул.       — То, что ты сказал Рону — и даже мне, хотя мы планировали это заранее… всё это тоже было правдой, не так ли?       — Ты не лгала остальным о том, что я отказался вступить в армию Дамблдора…       — Нет, но я намеренно скрывала это от тебя, — поджала губы Гермиона. — Я должна была сказать тебе, что всё равно пошла и сделала это.       Гарри покачал головой.       — Гермиона, не думай так. Ты имела полное право держать это в секрете от меня. Это я сказал тебе "нет".       — Даже то, что ты сказал о Дамблдоре… — Гермиона сглотнула. — Это тоже было правдой, не так ли? — её голос стал тише, а лицо, казалось, опускалось всё ниже и ниже. — Тот гнев был настоящим.       Гарри было неприятно, что она не смотрит на него, но он наконец кивнул, хоть она этого и не увидела.       — Снейп… Снейп сказал, что использование зёрен правды будет лучшим способом сделать это… более правдоподобным.       Сквозь грусть Гермионы пробилась капелька удивления.       — Снейп знает? — спросила она. — Ты сказал ему?       — Нет, — хмыкнул Гарри. — Он сам догадался.       — Полагаю, он прав, — Гермиона покачала головой, и на её лице наконец-то появилась слабая улыбка. — Логично, что тебе приходится использовать правду, чтобы заставить людей поверить в ложь… тем более что ты слишком честный.       Это было худшее из того, что Гермиона могла сказать.       От резкого вздоха желудок неприятно скрутило, и по всему телу пробежал холодок.       Гарри лгал Гермионе уже несколько месяцев.       Ужас, должно быть, был очевиден в его выражении лица, но Гермиона, к счастью, не знала, что это значит, потому что она просто шагнула вперёд и крепко обняла его. Он хотел, чтобы её объятия успокоили его, но они лишь заставили его чувствовать себя ещё хуже.       Он вовсе не был честен. Он был манипулятором, лжецом и был совершенно недостоин доверия Гермионы.       Только когда она отступила назад и с нежностью посмотрела на него, он смог снова взять себя в руки. Он с сожалением покачал головой.       — Мне очень жаль, — сказал он. — Мне придётся использовать правду, чтобы заставить кого-то поверить в неё, поэтому мне… вероятно, придётся сказать некоторые вещи, которые могут…       — Причинить боль? — закончила за него Гермиона. — Я знаю. И я понимаю.       — Я просто надеюсь… Я надеюсь, что ты всё ещё будешь моим другом, когда я закончу играть эту роль, — Гарри уставился на неё, тяжело сглатывая и отчаянно желая, чтобы он мог сказать ей, что он играет не одну роль.       Гермиона покачала головой и бросила на него недоумённый взгляд, как будто с его стороны было глупо даже предполагать, что она этого не сделает.       — Ты знаешь, что я буду, Гарри.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Obsecro te venire. Mecum, tueri, dirige. Offero tibi sui.       Тьма, окутавшая его, успокаивала.       — Круг не имеет начала и никогда не заканчивается. Я жажду этой магии. Я жажду этой силы.       Ему, безусловно, нужна была сила Тьмы, чтобы противостоять всему, что происходило в его жизни.       Он должен был убедить как можно больше слизеринцев в том, что Волан-де-Морт — не единственный выход для них.       Он должен был убедить весь остальной мир, что Волан-де-Морт вернулся, а для этого ему нужно было поддержать слухи о том, что он действительно может присоединиться к человеку, убившему его родителей.       Он должен был убедить Амбридж в том, что он действительно на её стороне, потому что он должен был не только выяснить, что она делает с другими студентами, но и защитить их от того, что она делает.       И всё это он должен был делать параллельно с подготовкой к С.О.В., не слишком успешными попытками овладеть Окклюменцией и необходимостью скрывать своё странствие по пути Тьмы от своего ближайшего друга.       Он не представлял, как справится со всем этим.       — Мне нужно познать эту силу, — прошептал Гарри. — Пожалуйста, помоги мне. Я знаю, что не закончил провозглашение, но я… — он поднял глаза к ночному небу. — Мне нужна помощь.       Тёмная магия коснулась его щеки и, казалось, беззвучно заговорила, как это было во время Солнцестояния.       “Ты в безопасности. Ты на своём месте, — шептала она. — У тебя уже есть эта сила”.       Гарри сделал дрожащий вдох и кивнул. Он достал свою палочку и зажёг свечу Сириуса, затем свечу Драко.       — Это последний шаг, который я должен сделать перед своим окончательным провозглашением, — сказал он. — Я посвятил свою кровь и свою магию, а сегодня я посвящаю себя, — он зажёг свою свечу, и, когда она вспыхнула, по его позвоночнику пробежала дрожь.       Не теряя ни минуты, он потянулся к сумке и достал перо. Оно было длинным, но не настолько ужасающе длинным, и казалось, что в мерцающем свете свечей оно блестит чёрным и фиолетовым. Это было хвостовое перо чёрного дрозда, и это перо было уникальным — для ритуалов провозглашения Блэков. Гарри полагал, что в этом есть смысл — это ведь чёрная птица, в конце концов. Но Драко рассказал пару историй, связанных с чёрными дроздами, а также то, почему их перья так уместно использовать в ритуале провозглашения — особенно для Гарри.       Чёрный дрозд обычно поёт на рассвете и в сумерках, что делает его вестником перемен. Он поёт, когда темнота становится светом, и когда свет становится тьмой, обозначая границы между ними, но никогда не отделяя одно от другого. Если кто-то слышал песню чёрного дрозда вне сумерек или рассвета, это, предположительно, было знаком, что что-то в жизни того, кто её слышал, изменится.       Гарри улыбнулся перу и положил его на ладонь, держа прямо перед собой.       — Я предлагаю Тьме своё тело и себя, — его голос дрогнул от волнения. — Пожалуйста, прими меня как своё дитя.       В глазах тут же потемнело.       Казалось, он стоит в пустоте; он не мог определить, где верх или низ, и на чём он вообще стоит. Ничто не имело формы, его окружала чистая Тьма. Его собственное дыхание казалось слишком громким, оно будто прорывало тишину.       Неловко потоптавшись на месте, он огляделся вокруг — насколько хватало глаз, но вокруг была лишь чернота.       — Что это? — прошептал он.       Он снова обернулся вокруг себя, на этот раз медленнее, и тут же увидел, что за его спиной появилось ещё одно существо.       Это был он сам.       Он словно смотрелся в зеркало, правда, в настоящее волшебное зеркало, а не магловское, так как двойник не повторял его движения. Он был одет в свою школьную форму — слизеринский галстук, соответствующий герб и цвета; Гарри был немного благодарен, что другой он не носил серебряную "И" на мантии. В целом они выглядели совершенно одинаково.       Осознание внезапно пронзило его, как молния.       Это был он — но это был тот, кем он станет. Это был он — тёмный маг.       Даже после того, как он закончит своё провозглашение, даже после того, как он станет дитём Тьмы, даже если он действительно изменится, он всё равно останется тем же человеком. Он по-прежнему будет Гарри.       Гарри улыбнулся своему другому "я" и безмолвно поблагодарил Тьму за то, что она показала ему это.       Тот, другой, внезапно ухмыльнулся, и не прошло и доли секунды — настолько быстро, что, если бы Гарри моргнул, он бы этого не заметил, — как его глаза вдруг вспыхнули красным, а затем вернулись к привычному зелёному цвету.       А потом он исчез.       — Что? — недоумённо нахмурился Гарри.       Он пробежал несколько шагов вперёд к тому месту, где стояло его второе "я", но снова оказался один в пустоте.       Он повернулся на пятках, чтобы посмотреть, сможет ли он снова найти другого себя, но обнаружил, что пустота позади него полностью исчезла. Он смотрел на то, что казалось гостиной.       Он находился в доме, в котором, как он был уверен, никогда раньше не был, но дом казался ему невероятно знакомым, и он понятия не имел почему. Но по мере того как он исследовал гостиную, переходящую в столовую, ему казалось, что он знает, где находится вся мебель и каждая стена, и он знал, что если свернёт за угол, то окажется перед лестницей, ведущей на второй этаж.       Он взглянул на лестницу, удивляясь, откуда он знает, что наверху, сразу справа от лестницы, должна быть комната. Он поднялся, скользя рукой по перилам.       И действительно, сразу же справа от него была дверь, а на ней символ, нарисованный кровью на уровне глаз.       Тот не был похож ни на что, виденное им раньше, хотя и напоминал руны, которые изучали Блейз и Гермиона. По центру проходила длинная линия, а другие линии торчали под разными углами. Он протянул руку, чтобы провести пальцем по средней линии сверху вниз, и когда отвёл её, его указательный палец покраснел и заблестел.       Он ещё долго смотрел на символ, прежде чем потянуться вниз и повернуть ручку, распахивая дверь.       Его тут же ослепил яркий зелёный свет, а когда Гарри моргнул, всё исчезло. Он снова был в Хогвартсе, перед ним горели три свечи.       Он по-прежнему держал руку перед собой ладонью вверх, но перо исчезло.       Красная свеча в центре зашипела и замерцала, а пламя, казалось, разрослось настолько, что фитиль уже не мог его поддерживать. Пламя двух чёрных свечей по обе стороны от красной, казалось, наклонилось внутрь, к большому пламени в центре, а затем внезапно погасло.       Гарри заметил это почти сразу — на дне красной свечи появились чёрные чернила. Они взметнулись вверх по бокам столбика, закручиваясь в спираль и поглощая каждый дюйм красного цвета. Когда чернота достигла вершины свечи, пламя дало последний отблеск, прежде чем погаснуть.       У Гарри перехватило дыхание, когда он поднял свечу. Теперь она была полностью чёрной, такой же, как у Сириуса и Драко.       Он был на шаг ближе к своему провозглашению, и больше всего на свете ему хотелось плакать. Он не мог — слёзы просто не шли, — но ему хотелось, чтобы они шли. Вместо этого он взял чёрную свечу в обе руки и, сгорбившись, сделал несколько судорожных вдохов.       Видя, как чернеет свеча — на самом деле видя, как она преображается, — он почувствовал, что его самое большое беспокойство стало гораздо более реальным.       Меньше чем через месяц ему предстояло провозгласить Тьму. Он станет тёмным магом, и ему не удастся долго скрывать это.       И когда правда всплывёт наружу, он знал, что в этот же момент потеряет Гермиону навсегда.