Глава 24: Вопрос

      Войдя на следующее утро в гостиную, Гарри остановился, заметив Драко, свернувшегося калачиком на одном из зелёных диванов и бездумно листающего какую-то книгу.       — Ты рано встал, — заметил Гарри. Драко, подняв голову, усмехнулся.       Он поднялся на ноги и небрежно бросил книгу на диван.       — Я хочу знать, как прошёл твой ритуал, — требовательным тоном объявил он. — Ты сразу же лёг спать, как только вернулся, а я должен знать об этом, поскольку я твой…       — Всё прошло отлично, — улыбнулся Гарри. Версия избалованного-мальчишки-Драко проявлялась во всей красе. — Всё прошло именно так, как и должно было.       — Тогда почему ты был так расстроен? — нахмурился Драко. — Ты был в прекрасном настроении после двух других ритуалов.       Гарри вздохнул, опуская взгляд на свои ботинки.       — Я просто… волновался, — тихо сказал он.              — О чём?       Гарри сглотнул.       — О том, что я потеряю Гермиону после того, как провозглашу Тьму.       — Ей не обязательно знать, что ты тёмный волшебник, — заметил Драко.       — Она сама догадается, — мотнул головой Гарри. — Может, не сразу, но… в конце концов, догадается. Кроме того, мне не раз говорили, что… я мог бы рассказать всем. Не раньше, чем я покончу с этим дерьмом, касаемо Инспекционной дружины, конечно, потому что я уверен, что это было бы контрпродуктивно…       — Да, ты рассказывал мне, что сказала моя тётя Андромеда, — согласился Драко. — И я согласен, что для тёмных волшебников это может быть полезно, но Гарри… — он замолчал, скрестив руки.       — Что?       — Если ты не можешь убедить свою лучшую подругу, что тёмные волшебники не являются отбросами волшебного мира, — рассудительно начал Драко, — как ты можешь надеяться убедить всех остальных? — Гарри ничего не ответил, и Драко продолжил. — Если ты действительно собираешься рассказать об этом всему миру, тебе нужно с чего-то начать. С чего-то малого.       — Да, — признал Гарри.       — Но только после того, как ты провозгласишь Тьму, — Драко сузил глаза. — Если ты это сделаешь, то всё должно быть просчитано.       Гарри рассмеялся. Андромеда говорила ему почти то же самое.       — В любом случае, ещё слишком рано об этом думать, — сказал он, улыбаясь. — Пойдём позавтракаем. Я умираю с голоду.       — Ты всё ещё не рассказал мне о ритуале, — надулся Драко.       Гарри пожал плечами.       — Это было… немного странно, — сказал он. — Я знал, что у меня будут видения, но ничего из этого не имело смысла.       — Я видел свою мать во время своего видения, — вдруг признался Драко, и Гарри удивлённо уставился на него. — Её руки были покрыты царапинами, и она плакала… но улыбалась, — он пожал плечами. — Тогда это не имело никакого смысла. Я не знал, что это значит, до прошлого Солнцестояния.       — Кровь для ритуала зачатия, — Гарри вспомнил, что Нарцисса рассказывала об этом. Драко кивнул, а затем ухмыльнулся.       — Я родился благодаря тёмной магии, а значит, всегда был дитём Тьмы.       — Конечно, был, — рассмеялся Гарри. — Ну, давай, пойдём завтракать.       — Так ты не собираешься рассказывать мне, что ты видел? — повторил Драко, выглядевший весьма обескураженным.       Перед глазами мысленно мелькнул другой он, с горящими красным огнём глазами, а также странный символ, нарисованный кровью; вздохнув, Гарри покачал головой.       — Не сейчас, — ответил он, направляясь к двери в подземелья и надеясь, что Драко отстанет.       — Гарри, — тихо окликнул его Драко. — Ты… ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне?       Гарри остановился и обернулся. Драко был прав. За последние несколько месяцев он столько раз думал именно об этом — как легко стало разговаривать с Драко.       Тот знал о том, что происходит в голове Гарри, больше, чем кто-либо другой в его жизни, и Гарри в очередной раз поразился тому, как сильно изменились их отношения.       — Я знаю, — наконец улыбнулся он. — Просто… позже, хорошо?       Драко испустил драматический вздох, но последовал за Гарри, больше не протестуя.       — Я так рад, что сегодня пятница, — пробормотал Гарри, когда они шли по коридорам. Из-за поимки армии Дамблдора, вступления в Инспекционную дружину и того, что ему каким-то образом удалось провести свой последний личный ритуал, последняя неделя показалась ему самой длинной в учебном году.       — Но до С.О.В. осталось всего шесть недель, — хмуро заметил Драко. — Не похоже, что мы сможем расслабиться в эти выходные.       — Уф, — простонал Гарри. — Не напоминай мне.       — В понедельник у нас также будут встречи с профессором Снейпом по вопросам карьеры, — упрямо продолжил блондин, когда они дошли до лестницы, ведущей в вестибюль.       Гарри застонал.       — По крайней мере, у тебя есть, что ему ответить, — хмыкнул Драко. — Не думаю, что Снейп обрадуется, когда я скажу ему, что мне придётся пойти по стопам отца.       Гарри чуть не споткнулся о собственные ноги.       — Что? — в ужасе переспросил он.       Драко бросил на Гарри предостерегающий взгляд.       — Я имею в виду профессию министерского лоббиста, конечно же, — сказал он. — Именно этого ожидает мой отец, так что…       — Но разве это то, чем ты хочешь заниматься? — нахмурился Гарри.       Драко пожал плечами.       — Честно говоря, я ещё не думал об этом, — признался он. — Учитывая, что мой отец готовил меня к этому с самого рождения…       — К чему? — раздался ехидный голос сзади. — Принять метку?       Гарри и Драко обернулись и увидели, как Падма и Парвати Патил мрачно смотрят на них.       — Не могу сказать, что понимаю, о чём ты, — усмехнулся Драко. — Но за это я сниму пять баллов с Гриффиндора.       — Лучше сними ещё пять баллов с Когтеврана, — хмуро буркнул Гарри. — Честно говоря, я не уверен, кто из них это сказал.       — Ты прекрасно знаешь, что она имела в виду, — огрызнулась Парвати.       — И ещё пять с Гриффиндора, — Драко с ухмылкой покачал головой. — Честное слово, неужели вы всё ещё не поняли, как это работает?       — А что насчёт тебя, Поттер? — спросила Падма, проигнорировав замечание Драко. — Так вот почему ты был таким жалким кавалером для моей сестры на Святочном балу?       Гарри растерянно моргнул.       — Что?       — Полагаю, ты уже тогда работал на Сам-Знаешь-Кого и всё это время мечтал оказаться там с каким-нибудь Пожирателем Смерти, — фыркнула Парвати.       — Может, с Паркинсон? — добавила Падма.       Гарри уставился на них, частично ошарашенный, частично в ужасе, а Драко разразился громким смехом.       — Похоже, ты ищешь оправдания тому, почему ты не показалась ему такой уж интересной спутницей, Патил.       Стряхнув с себя оцепенение, Гарри заставил себя ухмыльнуться. Признаться, сделать это было уже легче, чем несколько дней назад.       “Используй правду”, — напомнил себе он.       — Единственная причина, по которой я вообще попросил тебя пойти со мной, Патил, — начал он, — это то, что я слишком долго ждал, прежде чем попросить кого-то ещё. В конце концов, в прошлом году у меня были другие заботы, — он выдавил из себя смех. — Ты была буквально последним вариантом во всей школе, — Драко рядом с ним фыркнул. — И это неудивительно, учитывая твой… очаровательный характер. Или его отсутствие.       Драко усмехнулся.       — Ещё пять баллов с Когтеврана, просто чтобы сравнять счёт, — продолжил Гарри. — И ещё по десять с каждой за то, что вообще нас остановили.       Падма фыркнула.       — Ты…       — Хочешь, чтобы с тебя сняли ещё больше? — вскинул бровь Драко. — Ты что, Патил, решила в одиночку увести Когтевран в минус? — он одарил её злорадной улыбкой. — И если даже это не убедит тебя прекратить с нами разговаривать, мы можем порекомендовать тебе отработку. Как вы смотрите на то, чтобы провести следующие несколько недель с Филчем?       — Не мог не заметить, что ты не отрицаешь, что находишься под каблуком Сами-Знаете-Кого, Поттер, — внезапно раздался другой голос, и Гарри, оглянувшись через плечо Падмы, увидел приближающегося к ним Эрни Макмиллана.       Драко разразился смехом.       — Ты хочешь, чтобы с Хаффлпаффа тоже сняли баллы, Макмиллиан?       — Так что же, Поттер? — сказал Эрни, игнорируя Драко. — Вернулся Сам-Знаешь-Кто или нет?       Это было именно то, о чём Гермиона предупреждала Гарри. Он надеялся, что Гермиона что-то сказала Эрни, или что слухи, которые всегда ходят по школе, сделают всю работу за него. Но вместо этого Эрни, похоже, решил сам задать Гарри этот вопрос.       К счастью, Гарри предусмотрел, что его спросят об этом напрямую, и уже спланировал, что ему нужно сказать и как себя вести, чтобы увековечить слухи.       — Я совершил ошибку, — медленно произнёс Гарри и выдавил из себя неприятную улыбку. — Тёмный Лорд не вернулся.       Его слова возымели эффект, которого Гарри хотел — или, скорее, который был ему нужен, так как не хотел, чтобы люди поверили слухам, — потому что глаза Эрни расширились от ужаса.       В конце концов, Гарри Поттер до недавнего времени был известен тем, что использовал настоящее имя Волан-де-Морта — никогда не называл его "Сами-Знаете-Кто" или "Тот-Кого-Нельзя-Называть". Большинство ведьм и волшебников, которые склонны были называть его "Тёмным Лордом", по меньшей мере, симпатизировали его идеям.       Гарри нужно было, чтобы они поверили, что это он изменился, а не позволить им усомниться в том, что Волан-де-Морт вернулся.       Эрни нечего было сказать в ответ, он просто продолжал смотреть на Гарри, как на предателя.       Драко снова рассмеялся, и они повернули обратно к Большому залу, но шаги Гарри замедлились, когда он заметил профессора МакГонагалл, наблюдавшую за ними с суровым выражением лица.       — Можно Вас на минутку, Поттер? — спросила Макгонагалл.       Гарри сглотнул.       — Конечно, — он кивнул Драко. — Встретимся там.       Драко кивнул в ответ и бросил на МакГонагалл неприязненный взгляд, проходя мимо неё.       МакГонагалл тут же оттащила Гарри в сторону от входа в Зал.       — С Вами всё в порядке, Поттер? — спросила она, глядя на Гарри с выражением озабоченности и гнева.       Гарри кивнул.       — Я в порядке, профессор.              МакГонагалл поджала губы.       — Я очень сомневаюсь в этом, — сказала она. — Вы не вели себя…       — Я в порядке, — настаивал Гарри, пытаясь поймать и удержать взгляд МакГонагалл, желая, чтобы она поверила его словам. Ему даже хотелось, чтобы она просто применила к нему Легиллименцию, чтобы найти ответы на свои вопросы. — Это… — он сделал паузу, пытаясь придумать, что сказать, чтобы развеять её беспокойство, но вдруг заметил, что Амбридж, стоящая в другом конце коридора, наблюдает за ним.       Она всегда, блять, наблюдала за ним.       — Правда, — быстро закончил Гарри. — Я в порядке. Совершенно не о чем беспокоиться.       МакГонагалл издала недовольное "хмпф", поджав губы.       — Вы хотите мне что-нибудь сказать, Поттер?       Глаза Гарри расширились.       — Я… — конечно, он хотел ей что-нибудь сказать. Он хотел рассказать ей всё — что он делает, почему он делает это, и почему он, блять, должен притворяться, что он не только глупый прихвостень Амбридж, но и внезапно создал у всех впечатление, что у него появилась хоть какая-то толика уважения к Волан-де-Морту. Он понял, как сильно скучал по ней как по декану, и ему захотелось вывалить на неё всё.       Но он не мог.       — Нет, мэм, — сказал он вместо этого.       МакГонагалл нахмурилась ещё сильнее и долго смотрела на Гарри.       “Слишком много людей уже знают, — отчаянно напомнил себе Гарри. — Я не могу сказать ещё и ей”.       Наконец она вздохнула.       — Мои двери по-прежнему открыты для Вас, Поттер, — сказала она напоследок и удалилась, не проронив больше ни слова.       Гарри хотел бы сбросить напряжение, так крепко сковывавшее его тело, но не мог — ведь Амбридж всё ещё смотрела ему вслед. Вместо этого он лишь закатил глаза на удаляющуюся спину МакГонагалл и направился в Большой зал.       Но едва Гарри достиг входа, как Амбридж поманила его к себе.       Гарри внутренне выругался. Если он ещё сильнее напряжётся, то, он уверен, попросту взорвётся. Он тихо вздохнул, но послушно подошёл к ней.       — Да, директриса? — вежливо спросил он.       — Я бы хотела, чтобы ты зашёл ко мне в кабинет сегодня после ужина, Гарри, — ему пришлось подавить неприятную дрожь от того, что она так фамильярно произнесла его имя. — Мне нужна твоя помощь в одном деле.       — Конечно, — кивнул Гарри. Однако его желудок, казалось, переворачивался сам по себе.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Как ты думаешь, в чем ей нужна твоя помощь? — любопытствовала Панси за ужином позже вечером. — Твоя конкретно, я имею в виду.       — Наверное, в чём-то, что заставит Гарри проделать знатную дыру в замке, — хмыкнул Блейз.       Гарри закатил глаза и кинул горошиной в висок шутника.       — Твои манеры отвратительны, — проворчал Драко, но Гарри с удовольствием отметил, что того это несколько позабавило.       — Гарри, могу я попросить тебя об одолжении? — спросил Блейз, проигнорировав гороховый залп. — Могу я одолжить твою мантию-невидимку на ночь?       — О, так на этот раз ты просишь разрешения? — ехидно хмыкнул Гарри.       — Я знал, что ты расстроишься из-за этого, — Блейз был невозмутим. — И да, я действительно прошу.       Гарри вздохнул.       — Просто будь осторожен, — сказал он.       — И дай нам знать, что ты узнаешь на этот раз, — добавил Драко.       — А что ты вообще ищешь? — поинтересовался Гарри.       Мулат лишь ухмыльнулся.       — Я дам тебе знать, когда найду.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Спасибо, за Вашу… пунктуальность, Гарри, — промурлыкала Амбридж, закрывая за ним дверь.       — Разумеется, мэм, — вежливо улыбнулся Гарри. — Чем я могу Вам помочь?       Амбридж расплылась в недоброй улыбке и жестом указала на небольшой стол, стоявший рядом с её, на котором лежали перо, чернила и несколько листов пергамента.       — Как я уже говорила, я собираюсь опросить нескольких… проблемных учеников, и мне бы хотелось, чтобы Вы сделали несколько записей, пока я буду это делать.       По коже Гарри пробежали мурашки, но он кивнул в знак понимания.       — Я бы хотела, чтобы Вы присутствовали при допросе гриффиндорцев, — продолжила она. — Поскольку Вы когда-то были на их факультете, Вы сможете понять их ответы как никто другой.       Причина, которую она ему назвала, была полностью сфабрикована, и Гарри сразу же это понял. Он знал, что на самом деле её цель состояла в том, чтобы они увидели Гарри. Она хотела, чтобы они увидели его под её началом, поддерживающего всё то, против чего они выступали.       Гарри стало не по себе от этой мысли, но он подписался на это, и ему следовало принять это как хороший знак. Если Амбридж действительно верила в то, что Гарри в её руках, как выразился Драко, то, конечно же, она хотела бы выставить это напоказ.       — Скоро должен прийти первый ученик, — она жестом указала на маленький столик.       — Могу я спросить, кто это? — поинтересовался Гарри, отодвигая стул.       “Пожалуйста, только не Рон. Пожалуйста, только не Рон”, — в отчаянии взмолился он, присаживаясь.       — Мисс Анджелина Джонсон, — ответила Амбридж. — Одна из старших членов армии Дамблдора.       Гарри сначала обрадовался, что это будет не Рон, но потом занервничал, вспомнив, как Анжелина на днях крепко подставила ему подножку. Конечно, ни один из гриффиндорцев не был бы предпочтительнее. Если уж ему не нравилось играть эту роль с Гермионой и Невиллом, которые были в курсе происходящего…       Гарри приготовил перо и чернила, страшась момента появления Анджелины и одновременно желая поскорее покончить с этим. Амбридж связалась с кухней и приказала домовым эльфам принести чайник в её кабинет, а затем поставила стул прямо перед своим столом.       Чай принесли. Гарри бездумно написал на пергаменте имя Анджелины и дату. Минуты тянулись, и Амбридж издала ворчливый звук.       — Она опаздывает, — Амбридж поджала губы и покачала головой, и тут раздался стук в дверь. По позвоночнику Гарри пронеслась волна чего-то похожего на адреналин.       Амбридж встала и сцепила руки перед собой, и Гарри подумал, не должен ли он тоже подняться.       — Входите! — позвала она, её тон был чересчур приятным.       Вошла Анджелина с несчастным видом. Она сразу же заметила Гарри, и её глаза расширились от шока. Тот лишь сохранял нейтральное выражение лица и смотрел на неё в ответ.       — Гарри, пожалуйста, запиши опоздание мисс Джонсон, — приказала Амбридж. — Опоздание на двенадцать минут. Это будет десять баллов с Гриффиндора, конечно же.       Анджелина усмехнулась.       — Конечно же, — сардонически повторила она, не сводя с Гарри взгляда, пока он быстро писал строчку под именем Анджелины.       — Присаживайтесь, мисс Джонсон, — Амбридж жестом указала на стул перед своим столом.       Анджелина небрежно села, явно напрягаясь и готовясь к обороне.       — Итак, — сказала Амбридж, поворачиваясь лицом к полке за своим столом. На полке стояли три чайные чашки, и она осторожно наполнила каждую чаем. Первую она протянула Гарри.       — Эм, спасибо, — пробормотал Гарри, принимая чашку.       Амбридж слегка изменила позу, и Гарри понял, что она использует своё тело, чтобы загородить Анджелине обзор.       И это было неудивительно — Амбридж каким-то образом достала крошечный пузырёк с прозрачной жидкостью. Она откупорила его и опрокинула в стоящую перед ней чашку, и глаза Гарри расширились. Амбридж изобразила на лице слащавую улыбку, повернулась и обошла свой стол, чтобы предложить чай Анджелине.       — Вот, пожалуйста, мисс Джонсон, — сказала она.       Гарри почувствовал, как в груди зародился холодок тревоги и страха. Неужели она пыталась отравить Анджелину? Что было в пузырьке?       Анджелина так и не взяла чашку, предпочтя нахмуриться, и Гарри понял, что Амбридж стоит к нему спиной — она не видит его.       У Гарри не было времени на принятие решения, лишь доля секунды. Он быстро махнул рукой в сторону девушки, чтобы привлечь её внимание, и взгляд Анджелины мгновенно сфокусировался на нём.              “Не пей”, — одними губами прошептал он.       Анджелина, к счастью для него, только округлила глаза. К сожалению, Гарри понятия не имел, поняла ли она сообщение, особенно когда она, наконец, протянула руку и взяла чай у Амбридж, и Гарри насторожился ещё сильнее.       Амбридж вернулась к полке, и её спина снова обратилась к нему лишь на несколько жалких секунд, и Гарри снова воспользовался ими. Внимание Анджелины по-прежнему было приковано к нему, и он быстро изобразил, как подносит чашку ко рту, а затем покачал головой. Он тут же вернул перо на пергамент, стараясь сохранить как можно более нейтральное выражение лица, хотя внутренне тихо паниковал. Амбридж обернулась, и он выжидающе посмотрел на неё.       Та поставила свою чашку с чаем на стол и села на своё место.       — Итак, мисс Джонсон, — начала она, — я думаю, мы все согласны с тем, что нам бы очень хотелось оставить позади… неприятный инцидент с армией Дамблдора, — она улыбнулась своей лягушачьей улыбкой. — Но чтобы сделать это, я думаю, мы все должны научиться на своих ошибках, прежде чем двигаться вперёд.       — Верно, — нахмурившись, пробурчала Анжелина.       — Пожалуйста, выпейте чаю, дорогая, — сказала директриса. — Он может помочь успокоить любую… нервозность, которую Вы сейчас испытываете.       Анджелина уставилась на чашку и, наконец, неохотно поднесла её к губам, как бы опрокидывая её. Гарри уже подумывал о том, чтобы потянуться и выбить чашку из её рук, но Анджелина снова опустила её, и он понял, что та по-прежнему почти полна до краёв. Она не выпила ни капли, и Гарри пришлось побороть себя, чтобы не испустить вздох облегчения.       — Чтобы мы могли извлечь из этого урок, — продолжила Амбридж. — У меня есть несколько вопросов, на которые я хотела бы, чтобы Вы ответили, — она наклонилась вперёд, выглядя немного нетерпеливой. — Для начала, когда Вы впервые услышали об этой Армии, и как давно происходят встречи?       Пока Амбридж говорила, Анджелина опустила чашку с чаем ниже, под стол жабы и за пределы её поля зрения. Она медленно наклонила её вперёд, чтобы чай пролился на пол, как можно медленнее и тише.       Гарри так отвлёкся на эту чёртову чашку — и на то, что в ней было, — что почти забыл о том, что должен был делать записи, и быстро записал вопросы директрисы.       — Э-э, — замялась Анджелина. — У нас было всего одно собрание, и я узнала о нём только неделю назад.       Амбридж нахмурилась, откинувшись в кресле.       — Понятно, — она явно была разочарована. Гарри записал ответ Анджелины. — И кто же тогда рассказал Вам об этом?       — Близнецы Уизли.       — Ах, да, — нахмурилась Амбридж. — Неудивительно, что они подстрекают своих однокурсников нарушать учебные постановления и школьные правила, — она покачала головой.       Жаба продолжала задавать Анжелине вопрос за вопросом. Гарри мог понять, когда она говорит правду, а когда — нет, но он послушно записывал каждый вопрос и каждый ответ.       В конце концов вопросы начали отклоняться от темы армии Дамблдора, и в какой-то момент один из них едва не заставил Гарри разразиться хохотом.       — У Вас есть идеи, почему так много студентов — в основном гриффиндорцев — продолжают болеть на моих занятиях? — спросила Амбридж. — Обмороки, кровотечения из носа… рвота, — продолжила она, недовольно сморщив нос.       Гарри совсем забыл о том, что у Фреда и Джорджа были "Прелести Прогульщика". Как и говорила Дафна, слизеринцы не захотели их брать, но, судя по всему, остальная школа не возражала.       — Не могу сказать, — сухо ответила Анжелина. — Может быть, в классе есть что-то, от чего их тошнит?       “В классе точно есть кто-то, от кого их тошнит”, — подумал Гарри, краем глаза взглянув на Амбридж. Ему пришлось сдерживать все лицевые мускулы, чтобы не ухмыльнуться.       Весь допрос длился чуть меньше часа, и Амбридж выглядела весьма недовольной, когда наконец отпустила Анджелину.       Девушка поднялась на ноги, поставила свою наполовину наполненную чашку на стол Амбридж и, не кивнув ей, стремительно развернулась на пятках и вышла из кабинета.       Амбридж нахмурилась.       — Это было не так продуктивно, как я надеялась, — она повернулась к Гарри. — Вы что-нибудь поняли из ответов мисс Джонсон? — спросила она. — Или, может быть, из её поведения?       Гарри опустил взгляд на записи, которые он делал, и стал искать ответ, который ничего не выдал бы, но при этом успокоил бы Амбридж.       — Она казалась… покорившейся, — сказал Гарри.       — Что Вы имеете в виду?       — Она не умеет держать язык за зубами, — пояснил Гарри. — У неё… довольно много поклонников из-за этого, — он сделал паузу. — Но тот факт, что она держала язык за зубами здесь… Я думаю, она может… бояться вас, директриса. Весьма сильно, возможно?       Амбридж, казалось, обдумывала свои следующие слова, прежде чем покачать головой.       — Возможно, — сказала она с сомнением. Затем она, казалось, уловила что-то ещё, сказанное Гарри. — Кто её поклонники?       — Ли Джордан, вероятно, самый большой из них, — тут же отрапортовал Гарри. — И она ходила на Святочный бал с Фредом Уизли в прошлом году.       — Хм, — Амбридж скривила губы в неприятной улыбке, — Джордан скоро прибудет на отработку. Это может быть полезной информацией, — она кивнула Гарри, а затем протянула руку.       Гарри на мгновение удивлённо уставился на неё, прежде чем понял, что ей нужен пергамент. Он протянул его.       — Может быть, Вам нужно что-то ещё, мэм?       — Не сегодня, Гарри, — ответила Амбридж, перечитывая написанное. — Если Вам придёт в голову что-то ещё о мисс Джонсон, пожалуйста, сразу же сообщите мне.       — Обязательно, — кивнул он, чувствуя облегчение от того, что наконец-то избавился от присутствия Амбридж. Он поднялся на ноги, — Желаю Вам спокойной ночи.       — И Вам того же, — кивнула Амбридж.       Гарри вышел из кабинета и облегчённо вздохнул, как только за ним закрылась дверь. Он бодро зашагал по коридору, стремясь оказаться как можно дальше, не прибегая к бегу.       — Гарри!              Шаги Гарри замедлились, когда Анджелина окликнула его. Она явно ждала его.       “Блять”, — подумал Гарри.       Неужели ему нужно было посвящать ещё одного человека в свой план? Драко точно не обрадуется.       Внезапно его руку обхватила чья-то рука, и голос прошептал ему на ухо.       — Нет.       Гарри в недоумении посмотрел в сторону и никого не увидел. Он растерянно моргнул, прежде чем его осенило — это должен был быть Блейз под мантией-невидимкой. Прикосновение того, кого он не мог видеть, было довольно неприятным; неудивительно, что людям не нравилось, когда он проделывал это с ними.       — Гарри, подожди!       Блейз отпустил его руку и подтолкнул его, но Гарри проигнорировал его и снова начал идти. Они были ещё слишком близко к кабинету Амбридж, чтобы он мог что-то выдать. Он проклинал себя за то, что прокололся перед Анджелиной, хотя и не мог найти в себе силы пожалеть о том, что не позволил ей выпить возможно отравленный чай.       — Гарри! — снова позвала Анджелина.       Но если он ничего не предпримет, она разоблачит его. Он обдумывал, что можно сделать — оскорбить её? Снять баллы? Что-нибудь такое, что заставило бы её снова ополчиться на него?       В этот момент из-за угла появился Ли Джордан и, увидев Гарри, усмехнулся.       Гарри мысленно отругал себя за то, что не понял, что Амбридж только что сказала ему об отработке Ли. Не попытается ли Амбридж напоить его отравленным чаем? Сможет ли Гарри предупредить его?       — Гарри, подожди! — упорствовала Анджелина, и Гарри услышал за спиной приближающиеся шаги.       — Зачем ты вообще пытаешься заговорить с этой змеёй, Анджелина? — нахмурившись, спросил Ли. И тут, в самый разгар паники, Гарри услышал, как открывается дверь в кабинет Амбридж. Как, чёрт возьми, Гарри мог предупредить Ли, когда Амбридж была прямо здесь?       — Пять баллов с Гриффиндора, — быстро сказал Гарри. Затем он напустил на лицо хмурый вид и бросил взгляд через плечо на Анджелину. — Вообще-то, пусть будет десять — по пять с каждого из вас.       — Гарри…       — Не будь так фамильярна со мной, Джонсон, — перебил её Гарри. — Или я сниму больше.       — Ты… ты… — прошипел Ли. — Как ты вообще смог попасть в Гриффиндор, если ты такой омерзительный слизняк?       Как он мог предупредить Ли?       — С тебя пятнадцать баллов, Джордан, — огрызнулся Гарри. Времени у него не было. Паникуя, он яростно зашептал. — Может, тебе… больше не стоит пить шипучку Дамблдора?       — Что? — выражение лица Ли перешло от яростного к растерянному, и Гарри захотелось дать себе пинка. Он понятия не имел, сможет ли парень вообще понять магловское выражение, и теперь тот, вероятно, считал его сумасшедшим вдобавок к омерзительному слизняку. — Какая, к чёрту, шипучка?       — Мистер Джордан! — позвала Амбридж, выходя в коридор.       — Ты должен идти на отработку, — сказал Гарри, усмехаясь. — Ты же не хочешь опоздать, правда? — он протиснулся мимо Ли и завернул за угол, надеясь, что Анджелина не последует за ним. Она не последовала.       Он быстро шёл по замку, паникуя с каждым шагом всё больше и больше. Он рассчитывал выйти из кабинета Амбридж в такой ярости, что не смог бы сдержаться и взорвал бы стены сырой магией, как он обычно делал, но беспокойство заглушало гнев.       Что, если Амбридж отравила Ли? Что, если Анджелина сказала что-то о том, что Гарри сделал, не тому человеку? И почему Гарри не мог придумать менее очевидный способ сделать так, чтобы Анджелина не пила чай?       Гарри совершенно не годился для шпионской деятельности.       И куда, ёб вашу мать, подевался Блейз?

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Я подсматривал за отработкой Джордана у Амбридж, — объявил Блейз, как только вернулся. — И у меня наконец-то есть кое-что на неё.       Гарри и Драко подняли головы — они сидели на полу в своей комнате, полностью поглощённые повторением материала по Чарам. Гарри нужно было отвлечься от увиденного, и Драко заставил его достать учебники, чтобы подумать о чём-то помимо того, что Амбридж пыталась дать Анджелине.       — Гарри, возможно, тоже что-то нарыл, — ехидно заметил Драко. — Но доказать это будет очень сложно, ведь он не позволил Амбридж дать Джонсон зелье, которое она подмешала в чай.       — Что? — переспросил Блейз, хмуро глядя на Гарри.       — Позже, — отмахнулся Гарри, которого Драко уже успел основательно обхаять за то, что он сделал во время допроса Анджелины. — Что случилось с Ли? — спросил он. — Она заставила его выпить что-нибудь?       Блейз выглядел озадаченным.       — Нет, — ответил он, и Гарри вздохнул с облегчением. — Она заставила его писать строчки.       — Это… не совсем то нарушение, за которое можно отстранить от должности, — с сомнением заметил Драко.       — Не в том случае, когда перо заставляет строки появляться на руке пишущего, — парировал Блейз, — разрезая его плоть.       — Что? — встревоженно спросил Гарри. — С Ли всё в порядке?       Блейз вздохнул.       — Максимум — поверхностные повреждения, — сказал он. — Но это явно магия крови. Она использует магию крови на студентах. Или, по крайней мере, на одном студенте, — он сбросил мантию-невидимку и сел на диван. — Джордан писал на пергаменте, а на тыльной стороне его руки вырезалась строчка: “Я не должен подвергать сомнению авторитет преподавателя”. Чернила на пергаменте были его собственной кровавой… кровью, — он провёл рукой по лицу, внезапно выглядя очень усталым.       — Это… это же пытка! — в ужасе воскликнул Гарри.       — Да, — кивнул Блейз. — Теперь я понимаю, о чём говорил Джордан, — он вздохнул. — Но с нашей стороны было бы немного… лицемерно сдавать Амбридж за это. Она использует тёмные искусства, — он издал звук разочарования, прижав ладони к глазам. — Я — тёмный маг. Я бы не хотел сдавать другую тёмную ведьму за использование тёмных искусств, даже если это Ам-блядь.       — Она использует тёмные искусства, чтобы мучить студентов, — нахмурившись, возразил Гарри. — Даже если бы она не была тёмной, это всё равно нехорошо.       — Верно, — сухо сказал Блейз. — Но проблема в том, что единственный, кто может что-то сделать, это сам Джордан, а он молчит.       — Что? — переспросил Гарри.       — Ты же не… — с сомнением начал Драко.       — Я пытался поговорить с ним после отработки, — кивнул Блейз, и Драко хлопнул себя ладонью по лбу.       — Вы оба такие чёртовы идиоты, — пробормотал он.       Блейз с усмешкой посмотрел на друга.       — Я пытался объяснить, что если бы он просто обратился к аврору с тем, что сделала Амбридж… — он сделал паузу, покачав головой. — Он отказался даже говорить со мной. Он был уверен, что я пытаюсь его обмануть, я ведь лживый, грязный слизеринец, — его верхняя губа скривилась в отвращении.       — Может быть, я попрошу Гермиону поговорить с ним, — задумчиво предложил Гарри.       Блейз пожал плечами.       — Конечно. Как скажешь, — он посмотрел на книги, которые Гарри и Драко разложили перед собой. — Значит, Чары? Хорошо. Отлично, — он встал и начал собирать свои вещи со стола. — Амбридж заставляет меня отставать в подготовке к С.О.В., и, клянусь, я ненавижу её за это больше всего на свете…       Гарри нахмурился. По его мнению, предложение Амбридж арестовать всех маглорождённых было гораздо хуже, за ним следовала её потенциальная попытка отравить учеников, а также пытки их тёмным предметом…       — Гарри! — Драко шлёпнул рукой по книге Гарри. — Сосредоточься. Хватит думать об Амбридж.       — Да, пожалуйста, — поддержал его мулат, усаживаясь обратно на диван с прищуренным выражением лица. — Я бы с удовольствием отвлёкся от мыслей о ней хотя бы на пять ёбанных минут.       — Ты сегодня необычайно раздражительный, — заметил Драко.       — Если я из-за неё завалю С.О.В., — парировал Блейз, открывая учебник по Чарам, — можете не сомневаться, это я буду пытать её тёмными искусствами.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри проснулся от того, что ему в лицо прилетела подушка. Он резко сел и огляделся по сторонам, прежде чем увидел размытую фигуру, стоящую в нескольких метрах от его кровати. Из-за тусклого света и отсутствия очков Гарри смог определить, что это Блейз, только по его росту.       — Ты только что читал правила наложения притягивающих чар во сне, — сказал Блейз, звуча одновременно сонно и угрюмо. — Мы и так живём, дышим и срём учебным материалом по С.О.В., а тут ты ещё заставляешь их преследовать меня во снах.       — Прости, — покаялся Гарри. — Я могу наложить заглушающие…       — Нет, — отозвался Драко с другого конца комнаты, его тон ясно давал понять, что с ним чревато спорить. — Если у тебя будет ещё одно видение, мы не сможем тебя услышать.       — Согласен, — сказал Блейз. — Но если ты снова разбудишь меня, Гарри, я снова тебя ударю.       — Не в первый раз, — пробормотал Гарри, снова укладываясь на бок и натягивая одеяло до ушей.       — Верни мне мою подушку.       Гарри схватил подушку, лежавшую рядом с его головой, и швырнул её в сторону Блейза, затем подоткнул свою собственную подушку под уши и попытался снова заснуть.       И тут его мозг снова начал нехотя перечислять правила притягивающих чар.       Из всех вещей, которые обычно мешали ему спать, это была подготовка к С.О.В. По крайней мере, он не продолжал беспокоиться о том, кому Анжелина могла рассказать о его предупреждении, не гадал, что жаба пыталась подмешать ей в чай, не думал о презрительных взглядах, которые он получал от гриффиндорцев и всей школы всю неделю, и о том, что ему придётся сталкиваться с этим снова и снова, каждый день, пока они не придумают, как свергнуть Амбридж.       По крайней мере, к Чарам он был бы готов.       Флитвик, на удивление, был очень вежлив с ним. Гарри безупречно продекламировал правила заклинания отвода глаз, и Флитвик, поаплодировав, присудил ему пятьдесят баллов. К сожалению, всего несколько мгновений спустя Блейз лишил их трёхсот баллов за то, что опрокинул стол Флитвика и гордо объявил, что уходит из Хогвартса, чтобы стать профессиональным болельщиком "Холихедских гарпий".       Драко покачал головой, когда Блейз вышел из класса, и наклонился к Гарри.       — Этого не случится, пока не останется только кто-то один из вас, — прошептал он на ухо Гарри, а затем нежно прижался губами к его виску. Он задержался на мгновение, затем отстранился и лукаво улыбнулся Гарри, после чего последовал за Блейзом.       Гарри моргнул и посмотрел ему вслед, после чего начал быстро собирать свои вещи. Ему отчаянно нужно было догнать остальных, но в его сумке, похоже, была дыра. Он продолжал упрямо запихивать свой учебник по Чарам в верхнюю часть, но он выпадал из нижней. Заглянув в сумку, Гарри не увидел в ней ничего необычного, поэтому он просто подхватил учебник и выбежал в коридор.       В коридоре было темно, и он выглядел почти стерильным, совсем не похожим на Хогвартс. На самом деле это был вовсе не Хогвартс.       Гарри мгновенно понял, что снова оказался в Отделе Тайн, и решимость захлестнула его.       На этот раз его ничто не остановит.       Он побежал по коридору, зная, что искомая дверь находится в самом конце. Наконец она показалась вдалеке, и Гарри ещё больше напрягся, его ноги заработали так быстро, как только могли.       Он остановился перед дверью и положил руку на ручку. Навалившись всем весом на дверь, он хотел было уже удовлетворённо закричать, когда она наконец начала открываться. Но тут его глаза распахнулись в тусклом свете спальни, как раз когда умирающие угли в камине издали громкий хлопок.       — Блять! — разочарованно выругался он. Ему снова снилась эта проклятая дверь. И на этот раз у него почти получилось…       Он перекатился на спину и запустил руку в свои потные локоны.       И тут из темноты снова вылетела подушка и сильно ударила его по лицу.       Гарри застонал и подумал, почему Блейз не в команде по квиддичу с таким-то ударом, как у него.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      В воскресенье слизеринцы снова решили провести день в библиотеке.       Плохое настроение Блейза ничуть не улучшилось, и он всё утро огрызался на всех подряд. В конце концов Дафна предложила переключиться на Трансфигурацию, чтобы Блейзу было чем себя занять.       Но это не помогло.       — Если ты до сих пор не знаешь разницу между созданием и призыванием, то что ты вообще здесь делаешь? — в какой-то момент мулат вспылил на Грега.       — Если ты не успокоишься, Блейз, — процедила Панси, — я сама физически вытащу тебя из библиотеки, чтобы остальные могли заняться настоящей работой.       — Как будто ты сможешь, — огрызнулся он. — Ты слишком боишься сломать ноготь.       У Гарри разболелась голова, и он тут же заявил, что пойдёт искать книгу по Чарам, чтобы хоть на несколько минут отвлечься от перепалки.       Проходя по стеллажам, он заметил группки других пятикурсников, которые, похоже, были не в лучшей форме, чем слизеринцы. Терри Бут, Майкл Корнер и Энтони Голдштейн, похоже, вели жаркий спор шёпотом, и в какой-то момент Голдштейн вырвал книгу из рук Бута и швырнул её на пол. Через несколько столов от них Ханна Эббот, казалось, была на грани слёз, а Сьюзен Боунс с яростным выражением лица разрывала в клочья кусок пергамента.       Если все были такими за шесть недель до сдачи экзаменов, Гарри будет очень удивлён, если они доживут до конца учебного года без самовоспламеняющихся потерь.       — Привет, дорогой малыш Гарри.       Означенный “малыш” обернулся и увидел Фреда и Джорджа, стоящих в одном из проходов. У обоих были необычно строгие выражения лиц, что резко контрастировало с их обычной весёлостью.       — Как удачно, что мы наткнулись на тебя, — прокомментировал Фред.       — Мы, видишь ли, хотели поговорить с тобой, — добавил Джордж.       Глаза Гарри расширились, он быстро нырнул в проход и достал свою палочку.       — Муффлиато.       Фред поднял бровь.       — Заглушающие чары, Гарри?       — Очень по-слизерински, — сказал Джордж.       — Как и та очень модная булавка, которую ты прикрепил к своей мантии, — добавил Фред, нахмурившись.       — Меня не должны видеть или слышать, разговаривающим с вами двумя, — процедил Гарри, понижая голос. — И вы это знаете.       — Да, мы слышали от Гермионы и Невилла, что ты пытаешься сделать, — подтвердил Джордж.       — Но мы сами хотели задать этот вопрос, — добавил Фред.       — Мы хотим услышать это от тебя, — сказал Джордж. — Ты ведь только притворяешься, правда, малыш Гарри?       Одинаковые выражения на их лицах внезапно заставили Гарри почувствовать огромное облегчение от того, что он настоял на том, чтобы сообщить им об этом. Близнецы, честно говоря, были просто ужасающими.       — Конечно, — сказал Гарри. — Я бы ни за что не стал на самом деле работать на чёртову Амбридж!       — А как насчёт того, что ты вдруг стал называть Сами-Знаете-Кого "Тёмным Лордом"? — скрестил руки Фред.       — Ты ведь не обернулся тёмным, верно?       — Нет! — зашипел Гарри, даже когда противный голосок зашипел на него.       “Но ты стал, — сказал он. — Если ты не склоняешься перед Тёмным Лордом, это не значит, что ты не тёмный”.       — Хорошо, — кивнул Джордж. — Должны сказать… ты гораздо лучший актёр, чем мы думали.       — Однако, — продолжил Фред, — вчера вечером мы также получили необычную информацию от Анджелины.              — О, нет, — выдохнул Гарри, его глаза расширились. — Скольким людям она рассказала?       — Только нам, насколько мы знаем, — ответил Фред. — Мы сказали ей, чтобы она не говорила об этом никому другому.       — Пожалуйста, скажите ей, чтобы она этого не делала, — взмолился Гарри. — Просто… передайте, чтобы она не пила ничего, что предлагает Амбридж, хорошо? Я видел, как она подмешала какое-то зелье в чай, который затем дала Анджелине. Я не знаю, что это такое, — он вздохнул. — И… Анджелина не должна знать обо… обо мне, — добавил он. — Но я не знал, как ещё убедить её не пить, — он покачал головой. — Я не очень хорош в этом, — признался он.       — Мы не согласны, — хмыкнул Джордж.       — Ронникинс проводит больше времени, гадая, что, чёрт возьми, с тобой не так, чем готовится к С.О.В., — добавил Фред.       — Похоже, он очень беспокоится о тебе, — Гарри моргнул. Он не ожидал такого.       Он пожал плечами.       — Я постараюсь выяснить, что это за зелье, — сказал Гарри. — Может быть, я даже смогу… подменить его или что-то в этом роде… — он вздохнул. — А Блейз… — его глаза расширились от осознания.       — “Блейз?" — быстро переспросил Фред. — Ты имеешь в виду мистера Слизеринца Забини?       — Да, — Гарри на секунду прикрыл глаза. — Слушайте, вы можете поговорить с Ли о сотрудничестве с Блейзом? Он пытался поговорить с ним прошлой ночью, но…       — Ли упоминал, что его загнал в угол твой… друг, — сказал Джордж. — Он был недоволен.       Гарри закатил глаза.       — Ну а Блейз был недоволен тем, что он недоволен, — парировал он. — Но… Ли упоминал что-нибудь о своих отработках с Амбридж?       Оба близнеца покачали головами.       — То, что она делает, незаконно, и Блейз убеждён, что если Ли предаст это огласке… — Гарри замялся. — Просто… убедите его, хорошо? Блейз иногда бывает немного колючим, но на самом деле он вполне ничего.       Джордж вздохнул.       — Мы постараемся.       — И надеемся, что твой план того стоит, малыш Гарри.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      После ужина Гарри и Драко удалились в спальню. Драко хотел закончить эссе по Древним Рунам, а Гарри решил, что на сегодня с него достаточно домашних заданий. Позволив себе почувствовать лёгкое волнение, он подошёл к небольшой деревянной панели на стене у кровати Блейза. Они переделали её после того, как было решено больше не хранить книги по тёмным искусствам в сундуках, и в итоге получилась миниатюрная библиотека. Гарри открыл её и достал свои книги, перечитывая названия на корешках, пока не нашёл то, что искал.       Гарри был рад, что у него наконец-то появилась возможность просмотреть книгу, которую он взял на площади Гриммо на каникулах; он до сих пор не знал, почему Тьма привела его к ней. Пока Драко работал над своим эссе, Гарри устроился на кровати с книгой "Магия крови: Обряды, Ритуалы, Таинства и Жертвоприношения".       Он планировал прочитать её от корки до корки позже, но после целого дня, проведённого за подготовкой к С.О.В., Гарри решил, что должен дать своему мозгу передышку. Кроме того, он не был уверен, что сможет что-то запомнить, если будет лишь бегло просматривать страницы.       Там было несколько интересных ритуалов, которые он сможет провести, как только завершит провозглашение. Если в начале года он отбрасывал мысль о том, что когда-нибудь сможет выполнить любой из них, потому что не был тёмным волшебником, то теперь он мог сделать закладку на заинтересовавших его ритуалах и подумать о том, чтобы провести их на самом деле.       До провозглашения Гарри оставалось всего несколько недель, и с каждым днём он чувствовал себя всё более взволнованным.       Он закончил листать обряды и ритуалы и перешёл к таинствам. В основном, это касалось клятв и посвящений — обещаний, которые в остальном были символическими, но дополнительный слой магии крови приводил к реальным последствиям для любого, кто нарушал клятву.       Перевернув страницу с разделом о кровавых жертвоприношениях, он с удовлетворением увидел ту самую кровную защиту, которую использовал в начале года — она должна была не допускать никого не его крови к его вещам, — а также несколько других оберегов и заклинаний, направленных на кровных родственников.       Он снова перевернул страницу и замер.       В верхней части страницы был изображён знакомый символ — длинная линия, идущая вверх и вниз, с несколькими другими линиями, торчащими из центра под разными углами. Это не было похоже на дерево или грабли; это выглядело как несколько рун, наложенных друг на друга.       Точно такой же символ он видел в своём видении, нарисованный кровью; он был на двери наверху лестницы странно знакомого дома.       Гарри сел прямо и с нетерпением начал читать, его сердце бешено колотилось.       Примум Кор, или "Первое сердце", — ещё одно жертвоприношение, предназначенное для кровных родственников. Его название происходит от идеи, что первая любовь, которую испытывает человек, — это любовь к своей семье, как, например, любовь между родителями и детьми, или между братьями и сёстрами.       Жертвоприношение Примум Кор не очень известно и не очень хорошо задокументировано. Жертвоприношение является буквальным и неизменным — чтобы Примум Кор сработал так, как описано, заклинатель должен умереть. Из-за этой конечной цели заклинатели не доживают до того, чтобы рассказать о своём успехе.       Обстоятельства, необходимые для успешного проведения Примум Кор, также невероятно редко воссоздаются, что объясняет ещё одну причину, по которой Примум Кор проводится так редко. Для успешного проведения Примум Кор должны быть соблюдены все нижеперечисленные условия:       ❊ И заклинатель, и получатель должны быть кровными родственниками.       ❊ И заклинателю, и получателю должна грозить неминуемая смерть.       ❊ У заклинателя должно быть достаточно времени, чтобы совершить Примум Кор, используя собственную кровь для нанесения глифа.       ❊ Для того, чтобы Примум Кор начал действовать, заклинатель должен быть убит раньше получателя.       ❊ Поскольку столь мощная магия крови почти наверняка требует дара Тьмы, можно предположить, что заклинатель должен обладать сильным даром Тьмы, хотя неизвестно, должен ли он пройти необходимые обряды провозглашения.       После смерти заклинателя на получателя накладывается почти непобедимая защита. Предположительно, эта защита настолько сильна, что не только сохранит получателя от верной смерти, но и может быть настолько мощной, что сможет отбросить нападающего назад, а то и вовсе уничтожить его.       Из-за редкости совпадения всех этих обстоятельств, а также из-за того, что заклинателю требуется знание Примум Кор и готовность встретить смерть, Примум Кор является самым редким кровным жертвоприношением в истории.       На самом деле, согласно письменной истории, Примум Кор был успешно проведён только два раза: в 1247 году, когда Уолтер Селвин пожертвовал своей жизнью ради своего брата Томаса, и в 1681 году, когда Рима Сафик отдала свою жизнь за дочь Сару. Точные обстоятельства обоих событий неизвестны, хотя слухи и догадки привели к убеждению, что и Рима, и Сара были на грани того, чтобы быть съеденными перуанским гадюкозубом. Рима совершила Примум Кор, и, после смерти Римы от дракона, на Сару была наложена неизмеримо сильная защита. Когда дракон попытался поглотить Сару, жертвенная защита Римы предположительно уничтожила его. Доказательств этих событий, кроме слухов, нет.       У Гарри перехватило дыхание, и он снова и снова перечитывал запись.       Этого не может быть.       — Гарри? — позвал Драко. Его голос звучал слабо, как будто доносился издалека.       Но Гарри не мог оторвать взгляд от книги. Наконец он опустил книгу, и она упала на колени. Он положил указательный палец на среднюю линию символа в верхней части страницы и проследил за ним. Он наполовину ожидал, что кончик пальца окажется в крови, когда он отдёрнет его.       — Гарри! — над книгой внезапно появилась рука, выведя Гарри из транса. — Что случилось?       На мгновение Гарри лишь ошарашенно уставился на Драко. Тот вытянул шею, чтобы увидеть, на что тот смотрел.       — Что такое? — спросил он.       Гарри с трудом сглотнул, казалось, в горле образовался комок.       — Я… я видел этот символ во время своего последнего личного ритуала, — пробормотал он, его голос звучал хрипло. — Он был в видении.       — Что? — Драко поднял брови вверх. Он взял книгу из рук Гарри и развернул её, чтобы прочитать отрывок.       Гарри мог только наблюдать за ним, всё ещё пытаясь осмыслить полученную информацию. Драко быстро закончил читать и снова посмотрел на Гарри.       — Как ты думаешь, почему Тьма показала тебе этот символ? — тихо спросил он. Гарри не ответил, но Драко продолжал настаивать. — Расскажи мне, что именно ты видел.       Гарри вздохнул, закрывая глаза, чтобы представить себе это.       — Это… Я был в доме, который казался мне очень знакомым. Я знал, где стоит вся мебель, где находятся все комнаты… — его голос дрожал. — Тогда я не знал, что это было, но…       — Но что?       — Тот дом был в Годриковой впадине, — выдавил Гарри. — Теперь я это знаю, — он открыл глаза и снова посмотрел на книгу, а затем указал на символ. — Это… это было на двери… моей комнаты, — он поднял дрожащую руку, чтобы провести ею по волосам, и снова сглотнул. — Я открыл дверь и увидел вспышку зелёного света, — он выдохнул, а когда продолжил говорить, его голос превратился в едва слышный шёпот. — Единственное, что я помню о… той ночи… это зелёный свет и… крик моей мамы…       Он дал время Драко вникнуть в смысл сказанного, но мог сказать, что тот ещё не соединил все точки.       — Что, по-твоему, означает этот символ?       — Моя мать отдала свою жизнь за мою, — сказал Гарри, его голос надломился. — И она использовала это, — до Драко, похоже, наконец дошёл смысл сказанного, потому что его глаза расширились, а челюсть отпала.       — Твоя мать использовала жертвенную магию крови? — переспросил он.       Гарри только кивнул и, сам того не осознавая, потянулся к руке Драко. Пальцы Драко сплелись с его собственными, и это прикосновение заземлило Гарри.       — Гарри… — блондин сглотнул и снова опустил взгляд на книгу. — Это очень сильная магия, и здесь сказано, что заклинатель должен иметь дар Тьмы, а это… — он замолчал, похоже, обдумывая свои слова. — Может быть, — тихо продолжил он, — слухи о том, что тёмных маглорождённых не бывает, тоже неправда.       Наконец-то позволив себе улыбнуться, Гарри кивнул.       — Похоже на то.       — Не только это, — сказал Драко, его глаза ещё больше расширились, — это также означает, что маглорождённая победила Тёмного Лорда с помощью тёмных искусств… Гарри, если это правда, то это грандиозно.       — Это определённо правда, — нахмурился Гарри. — Я знаю, что это так. Всё сходится. Всё точно сходится, и я понятия не имею, зачем бы ещё Тьма показала мне этот символ в том доме.       — Но… где она могла этому научиться? Тёмные искусства не доступны в библиотеке Хогвартса, и тем более не так уж распространены в Гриффиндоре, — размышлял Драко. — Может, твой крёстный?       Гарри покачал головой.       — Нет, — ответил он. — Он бы мне сказал что-нибудь, если бы это было… — Гарри сделал паузу, обдумывая то немногое, что знал о своей матери, и его глаза расширились. — Ёбанный…       — Что?       — Снейп! — воскликнул он.       Драко в замешательстве нахмурил брови.       — Профессор Снейп? А что с ним?       — Он и моя мать были друзьями какое-то время, — быстро проговорил Гарри.       На лице Драко снова появилось выражение шока.       — Они были? — переспросил он с недоверием.       Гарри кивнул.       — МакГонагалл рассказала мне, — продолжил он. — Но Снейп — тёмный волшебник, и если они были друзьями, то он мог… научить её. Или одолжил ей книги — возможно, ту, в которой рассказывалось, как выполнять Примум Кор.       — Ты должен спросить его, — рассудительно заметил Драко. — Если это правда, что маглорождённые могут иметь дар Тьмы, то это… — он покачал головой. — Это серьёзно ставит под вопрос… предубеждение тёмных против них.       Гарри рассмеялся.       — Но знаешь, что еще это значит, Драко? — лукаво спросил он.       — Что?       — Это значит, — улыбнулся Гарри, — что мой дар не из-за Волан-де-Морта и не из-за моего отца.       В этот момент Драко понял, что Гарри собирается сказать, и его пальцы сжались вокруг пальцев Гарри в знак поддержки. Улыбка Гарри расширилась и превратилась в полноценный оскал.       — Это значит, что я получил его от матери.