Глава 25: Сдвиг

      Снейп, похоже, был не на шутку удивлён, когда Гарри не только пришёл на профориентационную встречу раньше назначенного времени, но и, казалось, был охвачен едва сдерживаемым волнением.       Гарри ухмыльнулся и, не дожидаясь, пока дверь в кабинет Снейпа полностью откроется, прошмыгнул внутрь, чувствуя себя почти счастливым от того, что у него наконец-то появился шанс поговорить с деканом. Он и сам с трудом верил в то, что с нетерпением ждал этой встречи со вчерашнего вечера.       Он уже успел поразиться, насколько странным было положение дел, а Снейп смотрел на него так, словно у него выросла вторая голова.       Гарри полагал, что может понять его реакцию — в конце концов, его никогда особенно не прельщала перспектива общения со Снейпом. На самом деле, это была ситуация, которую они оба находили отвратительной, и каждый раз, когда они были вынуждены вступать в диалог, это вызывало у них чувство ужаса. Одной из немногих вещей, в которых они сходились, было их обоюдное неприятие нахождения в одной комнате, особенно когда они были наедине.       — Присаживайтесь, Поттер, — сухо поприветствовал Снейп. Гарри сел на самый краешек стула перед учительским столом, его колено неудержимо тряслось.       Снейп бросил на него подозрительный взгляд, проходя к своему столу, заваленному разнообразными брошюрами и буклетами. Он сел и окинул Гарри пристальным взглядом.       — Эта беседа…       — О моей карьере. Моём будущем, да, — пренебрежительно фыркнул Гарри. — Я думал об Аврорате. Профессор, я…       — Вы понимаете, что для того, чтобы стать аврором, нужно работать на Министерство? — Снейп нахмурился. — А не просто… чем бы Вы сейчас ни занимались с Амбридж?       — Я… — Гарри замялся. Честно говоря, он об этом не подумал. Он, конечно, знал об этом, но не придавал этому особого значения. По правде говоря, он вообще не задумывался о том, почему хочет стать аврором, кроме того, что его отец был им.       — Для того чтобы стать аврором, также требуется сдача Ж.А.Б.А. по Зельям, — продолжил Снейп. — И, если Вы помните, я допускаю к занятиям уровня Ж.А.Б.А. только тех студентов, которые получают "О" на экзамене по этой дисциплине.       — Тогда я придумаю запасной план, если не получу "О", — поспешно сказал Гарри, не желая отвлекаться на обсуждение карьеры, независимо от того, было это необходимо или нет. — Сэр, мне нужно…       — Вам нужно придумать запасной план прямо сейчас, Поттер, — усмехнулся Снейп. — Именно поэтому мы вынуждены вести этот разговор.       — Я знаю, но мне действительно нужно спросить Вас кое о чём, — слегка раздражённо выдохнул Гарри.       Снейп бросил на него неодобрительный взгляд.       — Это как-то связано с тем, что Вы хотите сделать со своим будущим?       — Нет, но…       — Тогда не тратьте моё время больше, чем Вы уже потратили, — отрезал Снейп, перебирая брошюры. — Факультативы, которые Вы выбрали, не оставили Вам места для…       — Это касается моей матери! — Гарри вскочил на ноги.       Снейп застыл и уставился на Гарри, его руки замерли, перестав листать брошюры.       В кабинете воцарилась мёртвая тишина.       На мгновение показалось, что никто из них даже не дышит. В кои-то веки Гарри смог прочитать эмоции на лице декана, и, похоже, тот был так же встревожен, как и Гарри.       Гарри был уверен, что почти наверняка перегнул палку — как он обычно и делал, — но не мог найти в себе силы, чтобы как следует понервничать по этому поводу. Снейп, вероятно, был единственным человеком в мире, который мог знать ответы на вопросы Гарри.       — Почему Вы спрашиваете меня о… Вашей матери? — наконец выдавил Снейп, выражение его лица не изменилось.       — Потому что мне сказали, что Вы были с ней знакомы, — Гарри не сводил с профессора пристального взгляда. — Что вы были друзьями.       — Кто Вам это сказал?       — Профессор МакГонагалл.       Снейп закатил глаза и скривил губы в отвращении.       — Минерва… — пробормотал он.       — Мне просто нужно знать…       — У меня нет ни малейшего желания предаваться воспоминаниям, Поттер, — огрызнулся Снейп. Он выглядел разъярённым.       Гарри не собирался сдаваться. Ему было всё равно, даже если бы Снейп назначил сотню отработок.       — Но Вы единственный, кто может это знать, — настойчиво продолжал он.       — Поттер…       — Сэр, пожалуйста! — отчаяние когтями впилось в горло Гарри, и, должно быть, это было заметно по его голосу, потому что Снейп выглядел скорее испуганным, чем злым.       Однако тот хранил молчание.       Гарри с трудом перевёл дыхание.       — Вы… — его голос был настолько хриплым, что его едва можно было расслышать, он с трудом сглотнул и попытался снова. — Вы когда-нибудь одалживали ей книги? — внезапно спросил он.       Снейп с минуту изучал его с тем раздражающе задумчивым выражением лица, которое за последний год стало уже привычным.       — Несколько, — буркнул он весьма настороженно.       Гарри сжал кулаки. Он не знал, почему так нервничает — он уже знал правду, но ему почему-то казалось, что любое подтверждение, сказанное вслух, сделает её более реальной.       — Что-нибудь о… магии крови?       Глаза Снейпа расширились.       — Почему Вы спрашиваете об этом? — он цедил слова с нарочитой медлительностью, как будто не был до конца уверен, действительно ли он хочет знать причину.       Гарри вдруг почувствовал, что не может больше выдерживать взгляд декана, и отвернулся, вышагивая взад-вперёд позади кресла, на котором сидел.       — Поттер!       Гарри замер на месте, закрыв глаза. Он сделал глубокий вдох и выдохнул.       — Моя мать использовала кровное жертвоприношение, чтобы спасти мне жизнь, — наконец выдавил он. — Она та, кто… победил Волан-де-Морта.       Удивительно, но Снейп никак не отреагировал на имя Волан-де-Морта, по крайней мере, вслух.       — Она отдала свою жизнь за мою, и для этого она использовала тёмные искусства.       Снейп по-прежнему хранил молчание, и спустя, казалось, целую вечность, Гарри рискнул взглянуть на него. Тот был невероятно бледнее обычного, и, казалось, его глаза больше не видят Гарри.       — Она… так и не вернула ту книгу, — наконец пробормотал Снейп.       У Гарри перехватило дыхание.       — Что это было за заклинание?       — Примум Кор, — его голос был едва громче шёпота. — Оно редкое, но…       — Я знаком с ним, Поттер, — прорычал Снейп. — Как Вы узнали об этом?       Гарри сглотнул.       — Видение во время моего последнего личного ритуала, — сказал он. Он быстро объяснил, как на зимних каникулах наткнулся на книгу о магии крови, что ему показали в Годриковой впадине и как он сложил два и два лишь накануне вечером.       Он никогда не говорил так открыто о своих контактах с Тьмой — по крайней мере, со Снейпом, — и этот странный, задумчивый взгляд продолжал просвечивать сквозь обычно мрачное выражение лица Снейпа.       — Сэр… — Гарри сжал кулаки. — Моя мать была тёмной, не так ли?       Снейп всё так же пялился, и Гарри начал раздражаться. Это было типично для него. Всю свою жизнь он был окружён рассказами о своём отце, в то время как единственным человеком, знавшим что-либо о его матери, был Снейп.       А Снейп был не из тех, кто делится информацией.       Гарри раздражённо хмыкнул и отвернулся от профессора, покачав головой.       — Она почти наверняка имела дар тьмы, — наконец подтвердил Снейп, и Гарри крутанулся на пятках, на его лице расцвело удивление. — Она была весьма способной, — он сделал паузу. — Но она никогда не провозглашала Тьму.       Гарри кивнул, не зная, как ещё ему следует реагировать. Он и так подозревал — точнее, знал, — но услышав подтверждение вслух от человека, который действительно знал его мать, он почувствовал сильное облегчение.       Он был сыном своей матери, а не случайной жертвой махинаций Волан-де-Морта.       К его удивлению, Снейп продолжил:       — Насколько я знаю, она полностью прекратила практиковать тёмные искусства на пятом курсе.       — Что? — Гарри удивлённо моргнул. — Почему?       — Она поверила Вашему… гриффиндорцам в то, что тёмные искусства — это зло, — выплюнул Снейп, скривив губы.       Гарри прекрасно понимал, что Снейп оговорился не случайно, но всё же не мог заставить себя затаить злобу на отца — по крайней мере, не за это. Джеймс Поттер был не единственным волшебником, считавшим, что тёмные искусства — зло, и, в конце концов, он принял Сириуса настолько, что назначил его крёстным отцом Гарри.       — Она начала убеждать себя, что её тяга к Тьме — это… искушение, — продолжил Снейп. — Когда-то она принимала её, но потом стала стыдиться этого.       При этих словах у Гарри что-то перевернулось внутри.       — Значит, меня бы она тоже стыдилась, — не подумав, горько пробормотал Гарри, а затем резко закрыл рот. Он не был готов обнажить перед Снейпом свою душу, ему просто нужна была информация о своей матери.       Ему резко захотелось, чтобы Снейп тотчас забыл его неосторожно брошенную фразу, и тут он вспомнил, как МакГонагалл упоминала, что дружба между Снейпом и его матерью прекратилась, когда они были примерно в возрасте Гарри.       — Это произошло на пятом курсе? — быстро спросил он. — Поэтому вы… перестали дружить?       Взгляд Снейпа ожесточился.       — Нет.       — Тогда…       — Мы закончили с этим, Поттер, — сказал Снейп, нахмурившись. — Я не заинтересован в том, чтобы копаться в своём прошлом с Вами, из всех возможных людей.       — Это и моё прошлое тоже! — огрызнулся Гарри.       — Нет, не Ваше, — отрезал Снейп. — Это прошлое Вашей матери. И хотя я понял, что Вы больше похожи на неё, чем на Вашего невыносимого отца… — он сделал паузу, усмехнувшись. — Вы не Ваша мать, и её прошлое принадлежит ей, и только ей.       — Но именно она — причина моего дара тьмы, — не отступал Гарри.       — И разрыв нашей дружбы не имеет ничего общего с Вашим даром, — завершил свою мысль Снейп, его тон ясно давал понять, что тема закрыта.       Гарри, кипя от злости, захлопнул рот.       — Если Вы действительно хотите работать в Министерстве в качестве аврора, Вам нужно получить "О" по Зельям, — Снейп невозмутимо вернулся к прерванной теме разговора. — Я советую Вам немедленно начать учиться, потому что мистер Малфой не будет постоянно держать Вас за руку. А теперь уходите.       — У меня есть ещё один вопрос, — пробурчал Гарри.       — Я же сказал, что мы не будем обсуждать Вашу…       — Это не о моей матери, — перебил Гарри, покачав головой, и быстро продолжил, прежде чем зельевар успел выгнать его. — Если бы я принёс Вам зелье, Вы бы смогли определить, что это? — ему хотелось покинуть кабинет как можно скорее, но он был вынужден признать, что разобраться с непосредственной угрозой, исходящей от Амбридж, было, пожалуй, важнее, чем просто взять и гневно уйти, оставив ситуацию.       Снейп поднял бровь.       — Какое зелье?       — Оно прозрачное, и я видел… как кто-то подлил его в чай, — медленно протянул Гарри.       Снейп закатил глаза.       — Амбридж, я полагаю?       — Откуда… как Вы узнали?       — Это Веритасерум, — профессор был спокоен как удав. — Я предоставил его ей по её просьбе.       — Что?! — воскликнул Гарри. — Но как Вы могли?!       — Предоставление сыворотки правды — детская забава по сравнению с моей ролью у Тёмного Лорда, — вскинул бровь Снейп. — Я так понимаю, она использует его при допросах студентов?       — Да, — сердито процедил Гарри. — Но я не позволю ей этого.       — Вы должны.       Гарри покачал головой.       — Ни за что…       — Она заподозрит неладное, если это не сработает, — сказал Снейп. — Вы должны позволить ей использовать его.       — Я не могу этого сделать! — вскричал Гарри, сжимая кулаки.       — Если Вы не можете, — усмехнулся профессор, — то стоит задуматься, хватит ли у Вас духу сохранить эту должность при ней, — он сделал паузу, а затем вздохнул и раздражённо покачал головой. — Шпионаж часто требует действий — или бездействия, — которые в конечном итоге приносят пользу врагу. Если Вы не сможете с этим смириться, то не добьётесь успеха.       — Но…       — Поттер, Вы свободны, — твёрдо перебил Снейп, следом переводя взгляд на брошюры. — До следующего урока у меня запланированы ещё две консультации с Вашими однокурсниками. Прекратите тратить моё время и убирайтесь из моего кабинета.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Когда Амбридж допрашивала Кэти Белл, Гарри ничего не предпринял.       Ему потребовалась вся его сила воли на это бездействие — он просто сидел за маленьким столом, прилежно записывая каждый вопрос и ответ, игнорируя хмурые взгляды девушки, и напрягал каждый мускул своего тела, пока Амбридж протягивала ей чашку исходящего паром чая.       Однако его предостережение близнецам Уизли не пить ничего из того, что предложит жаба, видимо, возымело действие, поскольку гриффиндорка даже не удосужилась притвориться, что пьёт, и злосчастный чай остыл на столе Амбридж.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Лили? Тёмная? — Сириус недоверчиво хмыкнул. — Я всё ещё не могу поверить, что ты это серьёзно.       — Нет, это ты — Сириус, — категорично заявил Гарри. — И с чего бы мне шутить на эту тему?       Он слишком долго тянул с тем, чтобы поделиться с крёстным своим открытием о своей матери, но новость о том, что его мать стыдилась своего дара, омрачила его радость от того, что он наконец-то раскрыл источник своего собственного.       — Жаль, что я не рассказал ей о себе, — Сириус покачал головой. — Я мог бы убедить её, что она не…       — Злая? — услужливо подсказал Гарри сухим тоном.       — А Джеймс не… — Сириус сделал паузу, его брови сошлись в переносице. — Он не мог… нет, я уверен в этом, — сказал он скорее себе, чем Гарри.       — Сири, твои предложения едва ли связны, — ехидно заметил Гарри.       — Джеймс был в неведении, — хмуро пробормотал Сириус, пропустив подколку мимо ушей. — Лили скрывала это от него. Я в этом уверен. Он бы поговорил со мной об этом.       — Может быть, он просто боялся, что ты попытаешься переубедить её? — задумчиво поинтересовался Гарри. — Как моя мать пришла к такому твёрдому убеждению относительно ужасности тёмных искусств, если он не говорил ей об этом?       Сириус покачал головой.       — Я уверен, что он говорил ей об этом, как и большинство остальных студентов, — сказал он. — Это не вина твоего отца. Ненависть к тёмным была на пике, когда мы учились в школе. Я сталкивался с этой ненавистью каждый божий день, как и твоя мать.       — Из-за Волан-де-Морта? — уточнил Гарри.       — Из-за Волан-де-Морта, — подтвердил Сириус с ноткой грусти в голосе.       Гарри вздохнул.       — Гарри, что тебя беспокоит?       — Это… — он покачал головой, глядя поверх зеркала. Его взгляд упал на фотографию родителей на тумбочке, и они улыбнулись ему. — Я не знаю, почему это меня так беспокоит.       — Что именно?       — Им было бы стыдно за меня, — грустно пробормотал Гарри, отводя взгляд от фотографии. — Ты говорил мне, что мой отец ненавидел тёмные искусства, а моя мать стыдилась своего дара, и…       — Гарри, они бы гордились тобой, — нахмурился крёстный. — Тёмный ты или нет, слизеринец или нет. Нет ни одной вещи, которую ты мог бы сделать, из-за чего они бы перестали гордиться, — затем он сморщил нос. — За исключением присоединения к Волан-де-Морту, я полагаю, но ты этого точно не сделаешь. Даже если ты сейчас притворяешься, что сделал это по причинам, которые я до сих пор не совсем понимаю…       Гарри сглотнул.       — Это…       — Сложно, я знаю, — кивнул Сириус. — И, наверное, я понимаю логику, стоящую за этим, Андромеде снова пришлось вдалбливать в меня кое-какие вещи, но… — он вздрогнул, и всё изображение в зеркале задрожало. — В любом случае, Гарри, ты не должен думать, что твои родители не приняли бы тебя и не полюбили. Они бы обязательно приняли.       Гарри пожал плечами.       — Можно любить кого-то и при этом стыдиться его.       — Джеймс был моим другом, Гарри, — напомнил ему Сириус. — А твоя мать победила Волан-де-Морта и спасла тебе жизнь, используя тёмную магию. Должно быть, в какой-то момент она смирилась со своим даром тьмы, даже если это было… в конце, — он покачал головой. — И даже если бы она этого не сделала — даже если бы у неё всё ещё оставались сомнения насчёт Тьмы, — ты, как никто другой, смог бы помочь им увидеть правду.       Гарри вздохнул.       — Верно.       — Похоже, ты не убеждён, — удручённо протянул Сириус. — Ты уверен, что хочешь сделать это сегодня, Гарри? Ты можешь подождать и убедиться.       — Я уверен, — сказал Гарри, покачав головой. — Я никогда ни в чём не был так уверен, как сейчас. И я долго размышлял о том… что могли или не могли подумать мои родители ещё до того, как я узнал о маме. Это ничего не меняет.       Сириус кивнул.       — Хорошо, — затем он с сожалением улыбнулся Гарри. — Уже почти пора, не так ли?       — Да.       — Дай мне знать, как всё пройдёт, или если тебе что-нибудь понадобится… после.       — Обязательно.       — Счастливого Белтейна, Гарри.       Они попрощались, Гарри положил зеркало в сундук, а затем подошёл к тумбочке. Он взял в руки фотографию родителей. Отец задиристо ухмылялся, а улыбка матери была наполнена теплотой.       — Думаю, я никогда не узнаю, смирились бы вы, в конце концов, с этим, — обратился к ним Гарри. — Но я надеюсь, что вы оба понимаете, что… это единственно правильный путь для меня, — его взгляд задержался на матери. — Мам… — прошептал он. — Спасибо тебе… за то, что подарила мне это.       Дверь открылась, и Драко просунул голову внутрь. Его лицо озарилось улыбкой, когда он заметил Гарри.       — Ты готов?       Гарри ещё раз взглянул на фотографию, поставил её обратно на тумбочку и повернулся к Драко.       — Пойдём.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Как волшебник, провозглашённый раньше всех, я открываю этот круг.       Тело Гарри затрепетало от предвкушения, пока они чертили круг.       — Мы призываем Тьму явиться среди нас, — проговорил Гарри вместе с остальными, слова и действия были уже привычными. — Защищай нас и направляй нас. Una cum nobis.       Магия, окутавшая их во время песнопений, была желанной и тёплой, и Гарри мог поклясться, что чувствовал себя более возбуждённым, чем обычно.       А может, ему просто показалось.       Они замкнули круг, и Гарри взглянул на Драко.       — Круг не имеет начала и никогда не заканчивается, — сказал Драко. — Это наша магия, и в этом наша сила, — он украдкой взглянул на Гарри, краешки его губ дрогнули, как будто он хотел улыбнуться. — Один за другим, вы будете названы. Если вы решите совершить тёмный ритуал, вы можете сделать это прямо сейчас. Вы также можете отказаться. Я начну.       Драко вышел в центр и сразу же встал лицом к Гарри.       — В эту ночь твоего провозглашения, Гарри, — торжественно произнёс он, — я хочу провести ритуал защиты, в качестве своего подарка тебе. Пожалуйста, выйди вперёд.       Брови Гарри удивлённо поползли вверх. Драко провёл ритуал силы на провозглашение Панси, но, как он про себя отметил, они были друзьями с самого детства. Поэтому Гарри ни на что не рассчитывал.       — Давай, Гарри, — прошептала Панси ободряющим тоном.       Он колебался лишь мгновение, прежде чем сделать шаг к Драко, тот усмехнулся и направил свою палочку к звёздам.       — Я прошу Тьму наделить Гарри Поттера своей великой защитой, поскольку ему предстоит пройти через испытания, которых не было у остальных из нас, — продолжил Драко. — Он столкнётся с противодействием как со стороны света, так и со стороны тьмы, и я прошу Тьму защищать его, направлять и быть рядом на каждом шагу его пути. Tenebrae, tueri eum.       Драко не отрывал взгляд от Гарри, а с его губ единым потоком слетали латинские песнопения. Он ни разу не сбился с ритма и не заколебался, и Гарри поймал себя на том, что улыбается тому факту, что Драко может звучать так высокомерно и самоуверенно, даже когда говорит не на своём родном языке.       — In hac nocte, lucrum praesidio, — закончил Драко и опустил палочку, направив её прямо на Гарри. Из той вырвался великолепный, знакомый фиолетовый свет, мигом окутавший Гарри, и тот почувствовал себя так, словно его укутали в тёплое одеяло.       Гарри улыбнулся.       — Спасибо, Драко, — прошептал он. Тот кивнул, его слабая улыбка превратилась в широкую довольную ухмылку, после чего вернулся на своё место на краю круга.       Гарри тоже сделал шаг назад, чтобы занять своё место, но голос Блейза остановил его.       — Я бы на твоём месте остался там, Гарри, — сказал он, и остальные рассмеялись. Гарри растерянно моргнул.       — Миллисент Булстроуд, — позвал Драко.       К удивлению Гарри, Миллисент вышла в центр круга. Хоть он и нечасто участвовал в кругах, он никогда не видел, чтобы Миллисент проводила хоть один ритуал — девушка всегда отказывалась. Она повернулась лицом к Гарри.       — В эту ночь твоего провозглашения, Гарри, я хочу провести ритуал защиты, в качестве своего подарка тебе, — объявила Миллисент.       Гарри разинул рот.       — Что?       Панси звонко хихикнула.       — Сюрприз!              — Мы планировали это несколько недель, — ухмыльнулся Тео.       — Это была идея Драко, — добавила Дафна.       Гарри повернул голову и посмотрел на ухмыляющегося Драко.       — Слизеринцы защищают друг друга, — пояснил он. — Но когда мы не сможем защитить тебя, за нас это сделает Тьма.       Миллисент повторила тот же ритуал, что и Драко, и магия, казалось, плотнее окутала Гарри.       Затем Блейз шагнул вперёд и сделал то же самое, за ним последовал Тео, каждый из них укутал Гарри ещё одним слоем защиты. Гарри искренне поблагодарил каждого из них.       Когда Дафна заняла своё место в центре, она улыбнулась Гарри.       — Я не могу провести ритуал защиты, поскольку это могут сделать только провозглашённые, — сказала она. — Поэтому мой дар тебе, в ночь твоего провозглашения — обряд помощи. Слышал о таком?       Гарри покачал головой.       — Это базовый обряд — обряд помощи и содействия, — неспешно начала рассказывать она. — Тьма тянулась к тебе. Она направила тебя к тёмным искусствам, библиотекам, книгам и… новым друзьям, — она ухмыльнулась, и он улыбнулся в ответ. — С помощью этого обряда ты сможешь установить контакт с Тьмой, и она откликнется. Иногда ответ просто даст понять, что ты не нуждаешься в её помощи, в других случаях он подскажет, каким путём на развилке идти дальше.       — Это обычный обряд, — вклинился Драко. — Большинство тёмных ведьм и волшебников проводят его для себя в какой-то момент своей жизни.       — Тебе же, в свою очередь, не придётся тратить на него циклическую ночь, — усмехнулась Дафна. — Потому как у тебя будут куда более важные заботы.       — Я… — Гарри не знал, что сказать. Его начинало переполнять чувство всепоглощающей благодарности, но в то же время его охватывала тревога. Он осознавал, какие надежды возлагают на него друзья — "более важные заботы", с которыми ему предстоит столкнуться, — и понятия не имел, добьётся ли он успеха. — Я не… знаю, заслуживаю ли я всего этого, ребята, — тихо пробормотал он.       — Дело не в заслугах, Гарри, — покачала головой Панси. — Ты не заслуживаешь быть мишенью самого могущественного Тёмного Лорда в истории, и ты не заслуживаешь дополнительной мишени, которую свет нарисует на твоей спине.       — Мы не просим тебя ни о чём, — подхватил Драко. — Мы прекрасно понимаем, в каком положении ты находишься просто потому, что ты такой, какой есть, — он сделал паузу, и Гарри взглянул на него. — Независимо от того, что ты решишь делать дальше, тебе понадобится любая помощь, которую ты сможешь получить — от нас, от Тьмы и от всех тех, кто ещё решит помочь.       — Каждый из нас хочет сделать это для тебя, — добавила Миллисент. — Я знаю, что мы с тобой не очень близки, но я всё равно не хочу, чтобы тебе причинили боль. И я не хочу, чтобы тебя убрали ещё до того, как у тебя появится возможность проникнуть в глубины тёмных искусств и определить природу своего тайного мастерства.       От её слов по телу Гарри пробежала дрожь — от напоминания о том, что должно произойти этой ночью.       Он собирался стать тёмным волшебником.       — Думаю, мы достаточно потянули время, — сказала Дафна, взмахнув палочкой и подняв её над головой. — У нас есть более важные дела, — девушка пристально посмотрела на него, и он рассмеялся.       — Тогда продолжайте.       Ухмылка Дафны превратилась в искреннюю улыбку, и она выпрямила руку с палочкой.       — Я прошу Тьму поддержать и помочь Гарри Поттеру в его путешествии. Я прошу, чтобы Тьма отвечала на его зов, чтобы она направляла его и помогала ему на каждом перекрёстке его пути. Tenebrae, dux eum.       Ритуальные слова были короткими и простыми, и, когда фиолетовый свет метнулся из палочки Дафны к Гарри, магия проникла в него. Как обычно, ответ был не в словах, а скорее в ощущениях — он мог обратиться к Тьме, когда ему это будет нужно.       Панси последовала за Дафной, обеспечив ему ещё один слой защиты, а затем Драко повернулся к Гарри с сияющей улыбкой.       — Гарри Поттер.       Гарри сделал дрожащий вдох. Он завершил личные ритуалы. Он готовился к этому с самого Солнцестояния — или даже раньше, если уж на то пошло. Он знал, как изменится отношение к нему как со стороны тёмных волшебников, так и со стороны остального мира. Он знал, что рискует потерять одну из сильнейших дружеских связей, которые у него когда-либо были.       Не то чтобы ему было всё равно, просто он знал, что идёт туда, где ему самое место.       Он двинулся к центру круга.       — Я здесь, чтобы совершить свой последний ритуал провозглашения, — объявил он, не в силах сдерживать улыбку, расплывающуюся на его губах.       Драко издал ликующий вопль, и это прозвучало даже более радостно, чем когда они выиграли матч по квиддичу. Остальные присоединились к нему, и шум стал таким бурным, что Гарри на мгновение испугался, что они привлекут внимание.       Он поднял палочку. Он ожидал, что будет нервничать, что его рука будет дрожать, но он без труда держал её ровно.       — Я, Гарри Джеймс Поттер, прошёл по пути Тьмы, — произнёс он уверенно и спокойно. — Тьма защищала и направляла меня, как и я защищал и направлял Тьму, — он сделал паузу, переводя дыхание, и всё, что произошло во время его личных ритуалов, внезапно промелькнуло перед ним.       Он увидел, как его кровь стекает вниз подобно дождю.       Он увидел, как соль возвращается на землю.       Он увидел перо чёрного дрозда, уносимое ветром.       И он увидел, как пламя его свечи вспыхивает и преображается.       Оставался лишь последний шаг.       — Я посвятил свою кровь, свою магию и самого себя, и теперь надеюсь, что Тьма примет меня как своё дитя.       Он откинул голову назад и, проследив взглядом за остриём палочки к звёздам, вглядываясь в темноту ночного неба. Ночь была ясной, и небо казалось открытым, бесконечным и свободным. Он сделал ещё один вдох, готовясь к тому, что с ним сейчас произойдет.       — Tenebris, ego sum tuus.       В отличие от его предыдущей встречи с тёмной магией во время ритуала дара, которая проявилась в виде удара молнии, на этот раз она была похожа на смерч, устремившийся к нему. Тёмный, прекрасный фиолетовый свет закручивался спиралью, завоёвывая его внимание, приближаясь всё ближе и ближе, пока, наконец, не поразил его.       Он захлестнул его с головой. Казалось, каждое его взаимодействие с тёмной магией было сильнее предыдущего, но это намного превосходило всё, что он чувствовал раньше.       Он боялся, что от интенсивности чувств потеряет сознание, но вместо этого он осознавал всё как никогда чётко и ясно.       И тут что-то внутри него словно сдвинулось. Не то чтобы он изменился, скорее, в нём как будто щёлкнул переключатель, как будто каждая его часть зашевелилась и начала перестраиваться, чтобы освободить место для чего-то нового.       И хотя он уже произносил эти слова раньше, в день Солнцестояния, его поразило, насколько правдивы они были.       Тьма была домом.       Это был его дом.       Наконец-то он оказался там, где ему всегда было самое место, и почувствовал себя так умиротворённо, как никогда в жизни.       Тёмная магия закружилась вокруг него в последний раз, прежде чем исчезнуть в ночи, но ощущение дома осталось с ним. Он вздохнул, когда понял, что дело сделано.       Он стал тёмным волшебником.       Его взгляд инстинктивно устремился к Драко, чьи серые глаза заискрились от восторга, когда встретились с глазами Гарри.       Блейз свистнул, остальные начали хлопать, но Гарри не мог оторвать глаз от Драко. Его губы приоткрылись от удивления, когда он осознал, что видит тёмную магию внутри Драко, полностью вплетённую в каждую фибру его тела, и понял, что теперь она есть и в нём самом. На короткий миг возгласы и аплодисменты стихли, оставив Гарри с ощущением, что они с Драко остались одни в целом мире — двое детей Тьмы, связанные сырой магией, пронизывающей их души.       В конце концов Гарри позволил остальному миру вернуться к нему, и он улыбнулся, прежде чем занять своё место в круге.       Драко поднял палочку.       — Круг не имеет начала и никогда не кончается. Это наша магия, и в этом наша сила, — сказал он, его глаза постоянно возвращались к Гарри. — Мы завершаем эту ночь, но пусть Тьма останется с нами до следующей.       Гарри вместе с остальными взмахнул палочкой, чтобы разорвать круг, но даже когда тот растворился, ощущение дома не покидало его.       Панси, как и ожидалось, тут же бросилась к Гарри с радостными возгласами.       — Никогда бы не подумала… — она ухмыльнулась и начала подпрыгивать на носочках, заставляя Гарри покачиваться. — Даже когда мы узнали, что у тебя есть дар тьмы, я не была уверена, что ты сделаешь это.       — Поздравляю, Гарри, — подмигнул Блейз, дружески ударив его по плечу.       — Осталось только заполучить Дафну… — лукаво протянула Панси, отступая от Гарри. Её тон был немного зловещим, и Дафна рассмеялась.       — Я в порядке, — сказала девушка. — Я уже говорила тебе, мне просто нравится…       — Держать свои возможности открытыми, — закончил за неё Блейз, закатывая глаза. — Мы знаем.       Пока остальные болтали, Гарри переключился на Драко. Он понял, что больше не может видеть тёмную магию внутри Драко, но он всё ещё знал, что она там есть.       — Привет, Тёмный Волшебник Гарри, — произнёс Драко игривым тоном. — Как ты себя чувствуешь?       — Потрясающе, — сказал Гарри, ухмыляясь. — Это… — он сделал паузу. — Это… странно.       — Что именно?       Гарри посмотрел на тёмный силуэт Хогвартса вдали — чёрное пятно на фоне звёздного неба, и только редкие огоньки в окнах выдавали присутствие жизни внутри.       — У меня такое чувство, словно я вернулся домой, — честно признался он. — До этого Хогвартс был единственным местом, где я когда-либо по-настоящему чувствовал себя как дома.       Драко проследил за взглядом Гарри и задумчиво склонил голову набок.              — Хогвартс был построен с помощью магии, и он пропитан всеми её видами — светлая, тёмная, земная, возможно, и такая, о которой мы никогда даже не слышали, — наконец сказал он. — Может быть, тёмная магия Хогвартса всегда говорила с тобой, а ты просто не подозревал об этом.       — Может быть.       — Добро пожаловать домой, Гарри.              У Гарри было всего мгновение, чтобы улыбнуться Драко, прежде чем Блейз резко набросился на них, схватил каждого за руку и закружил в странном танце, почти похожем на жестокую игру "Кольцо вокруг Розы".       Пятикурсники разразились взрывами смеха, радуясь наступившей ночи.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Фрейя набросилась на него, как только они вернулись в гостиную, хватая его за руки.       — Это… — она сделала паузу, изучая его со свирепым выражением лица.              Гарри улыбнулся ей и кивнул.       На её лице появилась дикая ухмылка.       — Ты сделал это! — она издала радостный вопль, подняла Гарри и закружила его по гостиной. Гарри в очередной раз поразился её силе.       Она поставила его на землю, и Гарри споткнулся. Он усмехнулся и окинул взглядом гостиную.       Казалось, все взгляды были устремлены на него, но было ещё кое-что удивительное — теперь он мог точно сказать, кто является тёмным волшебником, а кто нет. Это было скорее ощущение, чем что-то визуальное — ничего похожего на то, что Гарри увидел в Драко сразу после того, как закончил своё провозглашение, — но каким-то образом Гарри просто знал.       — Поздравляю, Гарри! — крикнул Монтегю с одного из диванов. — А вот Касс всё гадал, пройдёшь ли ты через это или нет, — Уоррингтон, сидевший рядом с Монтегю, ухмыльнулся.       — Да ладно, разве можно меня винить? — пожал плечами Уоррингтон, и Гарри напрягся, когда тот поднялся на ноги и начал приближаться к нему. На его спину неожиданно легла чья-то рука, и он сразу понял, что это Драко, готовый отбиваться от старшекурсника.       Фрейя резко встала перед Гарри, преградив своему другу путь.       — Не сегодня, Касс, — твёрдо предупредила она.       — Я не собираюсь… — слизеринец издал вздох разочарования и посмотрел на Гарри через плечо Фрейи. — Я здесь не для того, чтобы убеждать тебя присоединиться к Тёмному Лорду, — заверил он. — Я просто хочу поздравить тебя. Я никогда не видел, чтобы кто-то не из тёмного сообщества провозглашал Тьму, и я думаю, что мы должны это как следует отпраздновать, — он ухмыльнулся. — Независимо от того… кого мы поддерживаем.       Фрейя рассмеялась.       — Это правда, — сказала она, и Гарри удивлённо посмотрел на неё. Она усмехнулась. — Я знаю одного Пожирателя Смерти, который съест свою шляпу, когда услышит об этом, и он сделает это с улыбкой на лице.       — Новости распространятся быстро, Гарри, — пояснил Уоррингтон, и тот аж моргнул от такой фамильярности. — И хотя я не буду… задавать тебе тот самый вопрос, я буду не единственным, кто его задаст, — он одарил Гарри язвительной улыбкой. — Надеюсь, ты осознаёшь это.       Гарри кивнул. Он знал, что его ответ всегда будет одним и тем же.       — Должен признаться, что меня интересует одна вещь… — задумчиво произнёс Уоррингтон. — Это из-за того, что ты провозгласил Тьму, ты теперь называешь Тёмного Лорда правильным титулом?       — Касс! — рявкнула Фрейя.       — Мерлин, Фрейя, я не спрашиваю, присоединился ли он к нему, — проворчал слизеринец. — Но ты должна признать, что это странно…       — Это из-за того, я хочу, чтобы люди знали, что Волан-де-Морт вернулся, — перебил Гарри. — Я хочу, чтобы они знали, что им нужно готовиться. Но поскольку я не могу с уверенностью сказать, действительно ли он вернулся…       Монтегю разразился смехом, изрядно напугав Гарри.       — Умный ход, Поттер, — осклабился он. — Очень по-слизерински, — он продолжал хихикать, покачивая головой. — И это будет даже эффективнее, чем если бы ты просто настаивал на том, что Тёмный Лорд вернулся.       — Что? — нахмурился Гарри. — Почему?       — Если станет известно, что Гарри Поттер объединился с Тёмным Лордом, — размышляла Фрейя, — люди будут ещё больше беспокоиться и осторожничать, и, возможно, будут более бдительны, — она рассмеялась. — Как бы странно это ни звучало, но ты прав, Грэхэм. Это умный ход.       — По-прежнему считаю, что самым разумным шагом было бы присоединиться к Тёмному Лорду, — вклинился Уоррингтон, и Фрейя наступила ему на ногу.       — Может, хватит? — огрызнулась она. — Это ночь Гарри.       — И я не знаю, почему ты беспокоишься, Касс, — добавил Гарри. — Я не собираюсь менять своё решение.       — Но разве ты можешь винить меня за то, что я пытаюсь?       — Да, — отрезал Драко, и Гарри почувствовал, как рука на его спине сжалась в кулак. — Особенно сегодня, Касс. Отвали.       Кассий поднял обе руки в воздух.       — Отлично, — проворчал он, прежде чем опустить руки и вздохнуть. Он пожал плечами и снова посмотрел на Гарри. — Поздравляю, Гарри. И я говорю это искренне.       Гарри захотелось огрызнуться на него, но он был слишком озадачен тем, что ярый сторонник Волан-де-Морта, похоже, действительно искренне радовался за него.       — Эм-м-м… спасибо, — наконец выдавил он.       Кассий отвесил ему странный полупоклон, после чего снова улёгся на диван рядом с Монтегю. Кулак на его спине расслабился.       Остальные слизеринцы продолжали наблюдать за ним, и Гарри вдруг захотелось провалиться под землю. Рука Драко скользнула с его спины на плечо, затем вниз, к руке, и Гарри повернулся к нему лицом.       — Не хочешь пойти в спальню? — тихим голосом предложил Драко. — Тебе не обязательно приветствовать людские массы, знаешь ли, — он нежно и успокаивающе сжал руку Гарри. — Твоё провозглашение — твоё личное дело, а не их.       Волна облегчения захлестнула Гарри, и он кивнул. Они быстро пожелали остальным спокойной ночи, и Панси крепко обняла его перед уходом.       Закрывая за ними дверь, Гарри вздохнул и прислонился к косяку.       — Боже правый, Драко, — выдохнул он. — Спасибо.       — Если бы ты остался, то до конца ночи имел бы дело с такими, как Кассий, — пожал плечами Драко, стягивая мантию и бросая её на кровать. — Те, кто поддерживает его, попытаются убедить тебя, но они не должны делать этого именно сегодня.       В голосе Драко было что-то странное, он звучал почти грустно.       — Ты в порядке? — встревожился Гарри.       Тот повернулся и улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.       — Я в порядке.       — Нет, это не так, — нахмурился Гарри, про себя удивляясь самому себе. Драко научился читать его, но он и не подозревал, что в какой-то момент тоже научился довольно хорошо читать Драко. — Что случилось?       Драко покачал головой.       — Ничего, — сказал он. — Это твоя ночь.       — И раз уж это моя ночь, я хочу знать, что с тобой всё в порядке, — решительно произнёс Гарри. Он пересёк комнату в несколько широких шагов и схватил Драко за руку. — Что происходит?       Драко вздохнул и опустил взгляд, переплетая свои пальцы с пальцами Гарри.       — Год почти закончился, — пробормотал он. — И это лето…       Гарри сразу же понял, что тот имел в виду, особенно после Кассия и его непрекращающихся вопросов о Волан-де-Морте.       — Ты говорил, что твой… твой отец хочет, чтобы ты принял метку.       Драко кивнул, его глаза по-прежнему были прикованы к их рукам.       — Ты не обязан, если не хочешь, Драко, — твёрдо сказал он.       Блондин закрыл глаза и покачал головой.       — Ты говоришь так, будто это так просто, — тихо сказал он. — Это не так.       — Я знаю, что это не просто, Драко, но…       — Он мой отец, Гарри, — блондин отпустил руку Гарри и отвернулся, сев на край кровати и зарывшись руками в волосы. — Я не хочу, но я всё равно знаю, чего он от меня ждёт.       — Это нечестно с его стороны — делать выбор за тебя! — настаивал Гарри. — Это твоя жизнь, и он чудовище, если собирается просто… скормить тебя Волан-де-Морту.       Драко горько рассмеялся.       — Я уверен, что он совершал чудовищные поступки, но я не думаю, что он монстр — возразил он. — Он мой отец, и он…       — Не имеет права принимать за тебя решения, — закончил за него Гарри. — Особенно такие отвратительные, как… стать Пожирателем Смерти.       — В теории это звучит неплохо, — хмыкнул Драко. — И видеть, как ты стремишься к Тьме, даже когда не уверен, что этого хотели бы твои родители… это… — он издал разочарованный звук и провёл рукой по лицу, прежде чем снова посмотреть на Гарри. — Он любит меня. Он заботится обо мне.       Это признание почему-то застало Гарри врасплох. Он нутром чуял, что Люциус был отцом Драко, но единственная часть старшего Малфоя, которую Гарри когда-либо видел, казалось, полностью лишена чего-либо, напоминающего тепло, привязанность и любовь.       Он полагал, что никогда не знал Люциуса-отца.       — То, что сделала для тебя твоя мать, — продолжал Драко, — я знаю, что мой отец сделал бы это для меня, — он покачал головой. — Оба моих родителя сделали бы это, не сомневаясь ни секунды. Они оба умерли бы за меня.       — Тогда… — Гарри сел на кровать и прислонился к одному из плакатов на стене, обдумывая свои слова. — Ты можешь просто объяснить ему, что это не то, чего ты хочешь?       — Я понятия не имею, как, — качнул головой Драко. — И я уверен, что мой отец нашёл бы пару ответных слов о том, что мы с тобой подружились, что ты "повлиял" на меня или ещё какую-нибудь ерунду, — он разразился резким смехом. — Забавно, но… он почти наверняка был бы прав, — он бросил на Гарри косой взгляд и криво улыбнулся.       — Я… — Гарри сделал паузу и наклонился вперёд. — Я не могу заставить себя пожалеть о том, что… заставил тебя захотеть чего-то для себя, помимо метки.       — И ты не должен сожалеть об этом.       Гарри нахмурился.       — Но, чего бы это ни стоило, мне жаль, что я поставил тебя в такое положение.       — Я уже говорил тебе — ты дал мне выбор, — напомнил Драко. — Во всяком случае, больше, чем раньше. И я благодарен тебе за это, — затем он ухмыльнулся. — И это прозвучит эгоистично с моей стороны, но тот факт, что ты теперь официально являешься тёмным волшебником, может облегчить моему отцу жизнь, если я сделаю выбор, отличный от его.       Гарри не смог сдержаться — он рассмеялся. Потом он усмехнулся, не только из-за того, что Драко, похоже, склонялся скорее в одну сторону, чем в другую, но и из-за напоминания о том, чего он на самом деле добился этой ночью.       Он стал тёмным волшебником.       — Без тебя, Драко, меня бы здесь не было, — улыбнулся Гарри. — Официальное провозглашение и всё такое, я имею в виду. Я бы не знал, как это сделать и что это вообще значит, — он пожал плечами. — Так что, возможно, я не единственный, кто оказывает здесь некоторое "влияние".       Когда Гарри произнёс эти слова, его поразила их правдивость. Ни один из них не был близок к тому, что было в начале их пути. Они оба отдалялись друг от друга и в то же время тянулись друг к другу, и казалось, что они встретятся где-то посередине.       Ухмыльнувшись, Драко протянул руку и снова взял Гарри за руку, но вместо того, чтобы переплести их пальцы, он положил её себе на колени, развернув ладонью к себе.       — Мне не терпится провести с тобой несколько тёмных ритуалов — или даже просто помочь тебе подготовиться к своим собственным, — сказал он, проведя указательным пальцем по мизинцу Гарри, затем по его линии жизни, потом вокруг большого пальца и обратно. — Что ты собираешься сделать в первую очередь?       Гарри смотрел, как пальцы Драко прослеживают линии на его ладони. По позвоночнику внезапно пробежала приятная дрожь, то ли от слов Драко, то ли от ощущения того, как мягкие пальцы Драко обходят каждую впадинку и ложбинку его руки.       — Я… пока не уверен, — признался Гарри. — Мне было важнее попасть сюда для начала, меня никогда не волновало, что я смогу делать, будучи тёмным волшебником.       Драко усмехнулся.       — Ещё одна причина, по которой я уверен, что тебе просто было суждено им стать, — сказал он. — Ты ведь никогда не стремился к власти?       — Нет.       Они замолчали. Молчание не было неловким, но и комфортным его назвать было нельзя. Оно казалось заряженным, и Гарри почти почувствовал то же, что и во время своего провозглашения. Казалось, что-то внутри него снова сдвинулось.       Драко прочертил пространство между пальцами, и у Гарри перехватило дыхание. Он обошёл указательный палец и спустился ниже, двигаясь по изгибу между большим и указательным пальцами, и по Гарри пробежала ещё одна волна возбуждения, на этот раз более тёплая.       Он поднял глаза, чтобы изучить лицо Драко, который выглядел совершенно околдованным. Он словно загипнотизировал себя, пытаясь запомнить каждый миллиметр руки Гарри.       Пальцы Драко поднялись вверх и начали прослеживать вены на нижней стороне запястья Гарри, осторожно отодвигая рукав мантии, чтобы обнажить кожу.       — Гарри… — голос Драко был тихим.       — Да?       — В следующем году, когда мы вернёмся в школу, — сказал Драко, внезапно обхватив рукой запястье Гарри, — первое, что ты сделаешь — попросишь меня показать его.       — Что?       — Ты должен попросить — нет, потребовать — увидеть моё запястье, — его голос был твёрдым и решительным. — Не доверяй мне, пока не увидишь его.       Тепло, которое струилось по телу Гарри, стало ледяным, и он в ужасе уставился на Драко, но тот продолжал.       — Не доверяй мне. Не оставайся со мной наедине. Не поворачивайся ко мне спиной, — продолжал он. — Пока не увидишь…       — Драко! — Гарри понял, что рука Драко дрожит, и перевернул свою руку, чтобы обхватить руку Драко. — Не надо… не говори так, будто всё уже решено.       — Я серьёзно, Гарри! — рявкнул Драко, его глаза яростно сверкнули. — Я не знаю, что произойдёт этим летом, и сомневаюсь, что Тёмный Лорд уважает слизеринскую верность. Ты должен быть осторожен со мной, — дрожь, зародившаяся в руках Драко, казалось, устремилась вверх, его плечи неконтролируемо затряслись.       Гарри даже не успел осознать, что делает, он отпустил руку Драко и практически кинулся вперёд, обхватив блондина руками так крепко, как только мог. Драко уткнулся лицом в его плечо, его дыхание стало сбивчивым и горячим, а руки потянулись вверх, чтобы схватить ткань на спине Гарри.       — Пообещай, что посмотришь на мою руку, — повторил Драко, его голос заглушала мантия Гарри.       — Я посмотрю, — тихо ответил Гарри. — Я обещаю.       — Мне придётся выбирать между тобой и моим отцом, — горько пробормотал Драко, — и это будет самое трудное, что я когда-либо делал.       Гарри было больно слышать такие слова, хотя он никогда бы в этом не признался.       Он хотел, чтобы Драко выбрал его. Он хотел, чтобы Драко послал Люциуса Малфоя нахер и никогда не оглядывался назад.       Гарри полагал, что с его точки зрения выбор кажется простым.       Но Люциус Малфой был отцом Драко, и этот выбор, очевидно, разрывал Драко на части.       — Мне очень жаль, — сказал Гарри, его голос был мягким.       — Я знаю.       Гарри опустил голову на плечо Драко, чуть крепче обхватив его руками. Он не хотел отпускать Драко.       — Драко, я обещаю, что посмотрю на твою руку следующей осенью, — сказал он, — но ты тоже должен мне кое-что пообещать.       — Что?       — Какой бы выбор ты ни сделал… — Гарри глубоко вздохнул, — …ты сделаешь этот выбор для себя. Не для своего отца и не для меня.       Драко на мгновение замер, прежде чем кивнуть.       А потом он рассмеялся, чем очень удивил Гарри.       Драко поднял голову.       — Думаю, всегда есть вероятность, что Тёмный Лорд откажется ставить мне метку, — сказал он. — Мой отец сказал, что он оставит их только на "самых доверенных". Если до него дойдут слухи, что я каким-то образом подружился с тобой…       Глаза Гарри расширились в тревоге.       — Это подвергнет тебя опасности?       — Почти наверняка.       — Ч-что… — прошипел Гарри, раздражённый почти легкомысленным ответом блондина. — Что случилось с твоим слизеринским инстинктом выживания?!       — Он в целости и сохранности, спасибо, — фыркнул Драко. — Ты не так уж и сильно меня испортил, — Гарри бросил взгляд на Драко, и тот ухмыльнулся в ответ.       И тут Гарри понял, как близко они находятся.       Он чувствовал дыхание Драко на своей коже и мог различить каждый оттенок его серых глаз. Он никогда раньше не замечал, что глаза Драко были не просто серые, они серые с вкраплениями тонких белых нитей, напоминавших следы молний в грозовых тучах или волны, вздымающиеся в залитом лунным светом море.       Вновь воцарилась та особенная, напряжённая тишина.       Гарри вдруг показалось, что он сделает что-то, чего не должен был делать, если немедленно не сдвинется с места, и он начал отступать.       Руки Драко сжались ещё крепче.       — Останься, — Гарри замер.       — Останься здесь, — повторил Драко. — Если хочешь, — он улыбнулся, и Гарри почувствовал, как рука Драко обвилась вокруг его спины. — Я не хочу отпускать тебя, и я не хочу, чтобы ты уходил, но если ты хочешь…       — Я… я не хочу уходить, — сказал Гарри, и это было правдой.       — Тогда останься.       И он остался. Они говорили обо всём и ни о чём, всё это время прижимаясь друг к другу. В конце концов, они разделились ровно настолько, чтобы лечь, соприкоснувшись коленями и переплетя пальцы. Вскоре их шёпот стал сонным и бессвязным, и они начали дремать.       Гарри уже почти заснул, когда в комнату вошёл Блейз, и резко открыл глаза, Драко дремал рядом с ним. Блейз лишь один раз взглянул на них, приложил палец к губам и задёрнул полог своей кровати.       Улыбаясь в темноте, Гарри уткнулся носом в макушку Драко и позволил сну вновь овладеть собой.       Впервые за несколько месяцев в его снах не было бесконечных коридоров и манящей двери в конце.