Глава 2. Эксперимент или ритуал?

/ / / / / / / / / / /       Андреа Стэнберг чувствовала раздражение. Казалось бы для неё, ксенобиолога, совместная работа с пришельцами должна была быть чем-то вроде сбывшейся мечты. Именно работа, партнёрство на равных, а не препарирование их растянутых на столе образцов и не наблюдение за аквариумом, в котором очередная инопланетная каракатица вяло шевелит стеблями, лапами, щупальцами и всем тем, чем наградил её процесс эволюции, протекавший в условиях, отличных от земных. Возможность вести диалог с представителями иного, разумного вида, обмениваться мнениями по тому или иному вопросу и дискутировать — все новички мечтают об этом.       Андреа, когда-тоже была такой же, и в её случае наивные мечты юности воплотились в реальность. Правда не совсем так, как она надеялась. Пришельцы раздражали своей самоуверенной наглость и нарочито выпяченной божественностью. Никакого обмена мнениями в привычной для учёной смысле слова не было. В основном она, или кто из её команды предлагал идеи, а Создатели либо отвергали, ссылаясь на что уже делали подобное, либо… снова отвергли, заявляя что и делать такого не надо так как заведомо не получится. Зато она вынуждена была соглашаться со всеми их странными, а зачастую даже абсурдными требования. Фанатики...       Захотелось Ишкхуру поставить в лаборатории свою фреску, превратив Храм Научной Мысли в средневековый оплот мракобесия — она согласилась. Сказал выдать всем сотрудникам ритуальные робы вместо привычных халатов — она заставила их носить это позорище. Ценой потери части авторитета. Но больше всего её бесило требование относится к подопытным как к Избранным.       Чтобы получить Z-01 нужно было вырастить ксеноморфов. И не первично-паразитойдную форму, а полноценную особь. А для этого нужен был инкубатор. Живое, человеческое тело. Именно человеческое — курирующие проект господа настаивали, чтобы субстанция была совмести с человеческим ДНК на сто процентов. Они же снабдили Стэнберг подопытными. Уголовниками, приговорёнными к смертной казни, и собранными со всех колоний. Вот какой ценой давалось человечеству освоение космоса.       Согласно объяснению Ишкхура результат воздействия на организм зависел от множества факторов. Не только от чистоты ДНК подопытного и уровня стресса, но и от личностных качеств, настроя, и даже окружения. Инопланетяне ведь не просто выращивали ксеноморфов на космической станции, они пытались возродить своего Бога. Некую высшую форму чужеродной жизни, которой они поклонялись. И этот Бог, по их заверениям, не мог прийти в мир в обычной лаборатории. Ему нужен был храм, святилище, церковь.       Подавляя усиливающееся недовольство, Андреа окинула взглядом «родильную палату», где в скором времени должен был появиться на свет ещё один образец. Внутреннее пространство попытались максимально освободить от всего лишнего, чтобы личинке, буде ей удастся вырваться из-под контроля, негде было спрятаться. Никаких столов и стульев. Минимум медицинского оборудования, необходимого чтобы отслеживать жизненные показатели подопытного, и стол намертво вмонтированный в центре просторного зала.       Вокруг него сейчас суетились мужчины и женщины в длинных, тёмно серых одеяниях. Не учёные, а жрецы. Повивальные бабки.       Андреа с тоской посмотрела на кусок чёрного мрамора, который Ишкхур приволок из своей каюты сюда и вздохнула. Сколь бы бредово ни звучали все эти разговоры о божественной природе чужих, он сам и, что хуже, его начальство, искренне верили в это.       Начальство… Учёная нахмурилась, вспоминая белокожую предводительницу инопланетян — Кишару. Эта женщина умела поддержать дисциплину парой отрывисто брошенных фраз и тяжёлым, угнетающим взглядом. Обычно, учёная с приязнью относилась к представительницам собственного пола, занимающим руководящие посты, но данный случай был исключением из правила. Инопланетянка была слишком холодной и слишком отстранённой. Практически не покидала корабль призывая для разговора к себе.       Ишкхур один раз убедил Стэнберг зайти к своей начальнице побеседовать, однако в тот раз продуктивного разговора не вышло. Гостье не предложили не то что напитков, но даже банального стула! Она вынуждена была стоять как школьница перед директрисой, пока инопланетянка восседала в огромном крутящемся кресле — считай троне в форме раковины моллюска и смотрела на нее сверху вниз. Не с презрение, но с холодным превосходством в чёрных глазах. Надменная, царственная, далёкая. Высокомерная стерва!       Андреа даже не могла назвать Кишару красивой, не смотря на точёное совершенство скул, гладкую высоту лба или идеально-правильные губы. И дело было не в отсутствии волос, бледности или иных признаках принадлежности к другой расе. Отталкивало другое — её манера держать себя, жесты, наклон головы, и ничего не выражающий взгляд. Не бессмысленный или даже одурманенный, а просто чужой. Абсолютно и совершенно чуждый. Гораздо более чуждый, чем у членистоногих с других планет.       Странно, но тот же Ишкхур подобного отторжения не вызывал. Может в силу более юного возраста. А может из-за человеческого отношения. Молодой и амбициозный, он, насколько Стэнберг могла понять, воспринимал этот проект как возможность подняться. Упрочить своё положение в… обществе, культе ну или что там у Создателей было? Он был готов мириться с людьми и даже относиться к ним как партнёрам. До определённой степени, конечно. Ишкхур всё ещё оставался скорым на гнев, и, вспыхивая от любой провокации, однако... в остальное время он был почти нормальным. Кишара же не пыталась скрывать своего превосходства.       — Не понимаю, почему мой био-инженер так увлечён тобой, — прямо, без прикрас сказала она Андреа. — Ты посредственность.       — Возможно вам стоит почаще покидать свой корабль. Я добилась успехов в продвижении вашей работы, — чётко ответила женщина. Создательница сухо усмехнулась, царственно возложив ладони на подлокотники и картинно закинув ногу на ногу.       — Поведай же мне о них, смертная. Я хочу услышать о прогрессе из твоих уст, — отвертеться не получилось. Не было повода. Андреа вынуждена была отчитаться перед самодовольной богиней. Это было необходимо для продолжения союза. Но как же злило!       Чёрт побери. После того случая учёная более не поднималась на борт корабля пришельцев. Никакие секреты их продвинутой науки и передовой технологии, не смогли заманить её туда — навстречу унижению. Которое она не собиралась оставлять без ответа.       С тех пор, если они с Кишарой оказывались в одной комнате, Андреа садилась. Принципиально. Видела её под любым предлогом опускалась на ближайшую горизонтальную поверхность. Закидывала ногу на ногу и с ледяной улыбкой приветствовала «богиню», зеркаля её поведения. Если тебе откровенно принижают, показывая что ты им не ровня, отплати тем же Принизь в ответ. Относись так же, как относились к тебе. Таков был принцип Анндреа Стэнбернг. Может не слишком дипломатичный (особенно в свете контакта с внеземной цивилизацией) но действенный — впервые столкнувшись с таким отношением Кишара улыбнулась ей искренне. В знак уважения. Словно признала. Пусть на миг, но всё же.       За всё время, предводительница Создателей появилась на «Ромуле-II» всего три раза — первый в день стыковки и знакомства с командующим составом. Второй во время эксперимента, который, по-видимому посчитала перспективным. Третий был сегодня.       И это тоже бесило Стэнберг. Бесил Ишкхур, настоявший на присутствии начальницы, бесила инопланетная ритуалистика, замедлявшая отлаженный процесс, и даже дурацкая роба, в полах которой шатенка путалась. А главное — отсутствие скафандра.       Рождение предстояло произойти с минуты на минуту. Расходних был уже на «сносях» как говорили здесь, а она стояла посреди лаборатории не то что без противометеоритного шлема, усиленное стекло которого было в состоянии выдержать удар восьмипалой формы чужого, но даже без фильтрационной маски, которые были у любого чернорабочего колониста. А ведь никто не доказал, что инфицированные не выделяют с дыханием заразные споры. То, что такого прежде ни разу не происходило, вовсе не означало, что этого не может произойти. Биология ксеноморфов была плохо изучена Компанией. И крайне нестабильна, а значит мутабельна.       Подопытный, которого Ишкхур и Кишара ввели в лабораторию, тоже не вызывал у женщины тёплых чувств. Он был не молод. На вид — слегка за пятьдесят. Худой как и большинство заключённых на строгом режиме, гладко выбритый и одетый церемониальную робу Избранного. Этот человек всеми силами пытался выглядеть кем-то наподобие монаха, а может даже подражал самим Создателям. Оставаясь при этом обыкновенным, бритым на лысо зеком. Андреа читала личное дело этого парня, и уже составила не лестное мнение. Антонио Альварес был осуждён за грабёж, причинение тяжкого вреда здоровью и присвоение имущества Компании.       И после всех злодеяний, он ещё смел расхаживать тут петухом, и делать вид, будто он нечто большее, чем мясо. Инкубатор для зарождающегося существа. Даже тот факт, что Ишкхур держал Альвареса на особых, умиротворяющих сознание наркотиках, готовя Избранного к рождению, не облегчал дело. Под действием введённого в кровь препарата заключенный часто становился разговорчивым. Начинал без причины пересказывать находившимися поблизости людям события своей жизни. Объяснял, почему стал преступником. Каялся, клялся кровью искупить вину. Однажды, он даже назвал называл доктора Стэнберг сестрой по вере. Сестрой!       — Да какая я тебе сестра, уголовник?! — захотелось тогда крикнуть женщине, — На тебе же клейма ставить негде, подонок ты!       Но она, сцепив зубы продолжала кивать и улыбаться, подыгрывая Ишкхуру. А тот одобрительно хлопал своего Избранного по плечу, уверяя, что час его искупления близок, и скоро он станет святым великомучеником, имя которого увековечат на все времена.       Андреа терпела это лишь по одной причине — Создателям каким-то образом удалось уговорить заключённых добровольно участвовать в эксперименте. Не нужно было ни охраны, ни фиксаторов. Они сами подставляли свои лица прилипалам и сами ложились на операционный стол в ожидании, когда отложенная паразитом личинка разорвёт их грудную клетку, выбравшись наружу.       Будучи человеком разумным Андреа не представляла, что такое вообще возможно и поначалу очень скептически относилась к самой идее подобной агитации. Ну серьёзно, кто в здравом уме согласится подселить в своё тело личинку инопланетного монстра, которая в конце концов прогрызёт себе путь наружу себе путь наружу? Однако пришельцы, в конце концов, сумели переубедить её.       И не словами. А действиями. Они говорил с заключёнными. Часами. Сутками. Не только Ишкхур, но и Кишара. Правда только через голографическое устройство связи. Личным визитом ни одного из Избранных она не удостоила, хотя и принимала их на своём корабле. Устраивала экскурсии, зачитывала Писание с фресок. Обращала в свою веру. Белокожие называли этот обряд Просвещением, в то время как Стэнберг видела в происходящем идеологическую обработку. Не слишком грамотную, учитывая что сами миссионеры верили сказанному. Если бы на их месте был кто-то более циничный, согласившихся, возможно было бы больше.       А так большинство подопытных посылало благодетелей на три весёлые буквы. В зданицу проще говоря. После чего такие грубияны попадали в незаботливые руки Аманды и ученых, которые с подопытными уже не церемонились. Привязывали и процедуру имплантации клинически. Без уговоров, ритуалов, и прочих танцев с бубнами. Так, как и должны были поступать настоящие учёные.       Однако же нескольких отчаявшихся или просто слишком наивных, Создателям удалось обратить. Промыть мозги, сделав полноценными сектантами. Чужепоклонниками. Эти безумцы посвящали всё свободное время медитиативным практикам и чтению религиозной литературы, тщательно отобранной самими пришельцами. С ними постоянно беседовали — о жертвенности и искуплении.       Если бы её мнением поинтересовались, Андреа предложила бы вызвать у заключённых чувство вины, чтобы убедить пойти на акт самоотвержения, но Ишкхур пытался скорее вдохновить подопечных. Говорил об очищении и обновлении, соприкосновении с божественным и новом начале. Он был так красноречив, что обречённые ему верили. И шли на смерть добровольно.       Как шёл сейчас заключённый Альварес, опиравший о могучее предплечье Ишкхура. Кишара, конечно же, была рядом и поддерживала его под спину, направляя к лабораторному столу. Сам же заключённый, преисполнившийся чувства собственной значимости, придерживался за живот как беременная женщина. Неправильность этой картины здорово била по нервам Стэнберг.       Её, значит, эти двое презирали, а с этим уголовником и отбросом цивилизованного общества носились так, словно он сахарный.       Чтобы не провоцировать конфликт доктор Стэнберг предпочла отвернуться, ещё раз проверив оборудование. Нельзя было позволить подопытному увидеть недовольство на её лице. Это разрушило бы атмосферу мрачной торжественности церемониала.       — Ты готов, сын мой? — густым, заупокойным басом вопросил Ишкхур, помогая обречённому взобраться на жертвенное ложе.       — Направь меня, Отче, — последовал тихий, но твёрдый ответ жертвенника. Наблюдая динамику этих двоих Андреа отметила, что оба неплохо подражают верующим христианам, не имея при этом истинной веры. Человеку было просто страшно умирать, и он, как и многие приговорённые к смерти до него, ударился в религию. Пытаясь очиститься. Обрести искупление, а через него Спасение и, может быть новую жизнь. Пришелец же просто ловко сыграл на страхе перед величайшей во Вселенной неизвестностью. Страхе смерти. Они оба лгали, а значит, следуя логике Ишкхура, эксперимент был обречён на провал. Тем не менее она не вмешивалась.       Лишь наблюдала. Создатели человеческой расы заботились о духе подопытного, в то время как их создания уделяли внимание телу. Фиксировали, чтобы не дёргался во время конвульсий, облепляли тело датчиками, отслуживающими жизненные показатели. Проверив данные на экране кардиографа, Андреа убедилась, что паразит, пока что, не собирается наружу. Всё происходящее напоминало странную смесь обряда и лабораторного опыта. Странный компромисс, которым не была довольна ни одна из сторон.       Альварес поёрзал на «алтаре», пытаясь устроиться поудобнее, пока пришельцы кружили вокруг него, словно заботливые нянечки. Кишара успокоительно гладила заключенного по лысой голове, читая молитву на одном из древних языков, который компьютер опознал, как древнешумерский. Она же ввела ему ещё одну порцию препарата в виде геля, который втёрла через кожу.       — Чтобы не чувствовать боли, — пояснила она и голос её звучал отвратительно заботливо. Как у квохчущей мамочки.       — Я готов вынести боль ради искупления. Очиститься ею, — в тёмно-карих глазах мужчины горел самый настоящий фанатизм.       — Рождение Бога не должно быть осквернено страданиями его родителя, — громыхнул Ишкхур грозно. — Соединяясь с Траснсцедентным ты ощутишь Вселенский Экстаз. Прими Его и откройся Ему. Телом, духом и разумом. Ты будешь чист в Его свете.       Закончив произносить то, что должно быть, было прощальным напутствием, Ишкхур достал из кармана широкого одеяния черную шкатулку, сделанную, как показалось Андреа из чёрного коралла. Она была шестиугольной и рельефной, покрытой узорами, но не выцарапанными на поверхности, а выращенными с помощью био-технологии. Кишара откинула крышку ловкими белыми пальцами.       — Колокол? Вы что, серьёзно? — не сдержавшись, пробормотала Стэнберг. — Ну давайте ещё и поминальную службу устроим.       Создатели слышали её, но не прореагировали. Кишара взяла тяжёлый на вид колокольчик и взмахнула им. Лабораторию огласил глухой звон, заглушивший шелест вентиляторов и писк приборов. В тот же миг Альварес вздрогнул на столе. Зародыш толкнулся.       — Чувствую… — в его глазах было безумие мученика, а голос упал до страшного, замогильного шёпота. Он знал, что обречён.       Колокол прозвонил во второй раз. Создатели не собирались ждать, искусственно пробуждая личинку ксеноморфа к жизни!       — Началась родовая деятельность, — раздался в динамиках взволнованный голос оператора и все учёные по отмашке Стэнберг покинули лабораторию. Без промедления, но и без спешки. Организованно — один за одним. Сама доктор уходила последней и заперла дверь вставив в паз кодового замка электронную карту. Она не считала нужным рисковать сотрудниками (и тем более собой) без необходимости. Не будь здесь пришельцев, добровольно согласившихся присутствовать при вылуплении личинки, Андреа использовала бы синтетиков. Она бы и сейчас их использовала, если бы не крайняя неприязнь Ишкхура к последним. Одной уничтоженной единицы Стэнберг хватило, чтобы отказаться от идеи пытаться когда-либо совмещать инопланетное с синтетическим.       «Хотят рисковать шеями — их дело» — махнула рукой женщина, наблюдая за судорогам их жертвы через ударопрочное стекло.       Создатели, впрочем, тоже не горели желанием подставляться и опустили забрала шлемов. Бледные лица мужчины и женщины скрылись за костными масками непроглядная чернота и костная структура которых в сочетании с расположенной посредине ребристой дыхательной трубкой и выпуклыми чёрными линзами сделала их похожими на жуткие мумии антропоморфных слонов.       Альварес тем временем дёрнул руками, пытаясь схватиться за грудь, но ремни фиксаторов остановили его. Всё что он смог — неестественно выгнуть спину. Его лицо исказила гримаса, но не боли, а удовольствия. Ишкхур считал, что экстаз, испытанный носителем в момент рождения, умиротворит рождающееся существо. Позволит ему обуздать свои инстинкты и стать божеством. Что же, пусть Андреа и не верила в это, но по крайней мере подопытный не страдал. Наоборот — наслаждался процессом. Гуманисты.       Глядя, как изгибается его тело, как его гнёт и ломает в разные стороны, и как он отрывается от горизонтальной поверхности, опираясь о неё только затылком и пятками на ум приходили мысли о совершенном физическом удовольствии. И это при том, что созревший паразит уже буйствовал в его теле, прокладывая себе путь через живую преграду. Набухший на груди желвак пульсировал, выпирая вперёд. Набухал, опадал и снова вздувался. В конце концов мышечные ткани с треском разорвались, и наружу вместе с потоками крови и под экстатический крик Альвареса, выглянула бронированная голова новорождённого ксеноморфа.       Покрывавший её сверху закруглённый щиток обрывался оскаленной пастью с нескольким и рядами острых зубов. Блестящее от крови, оно приподнялось на сегментированном хвосте, осмотрелось, крутя тупой, безглазой мордой и издало злобное шипение. Монстр ещё даже не полностью вырвался из оболочки, но уже был готов убивать. И сразу же кинулся на стоявшего рядом Ишкхура.       Всё произошло молниеносно. Чужой свился в кольцо и прянул в перёд, словно распрямившаяся пружина. Человек не успел бы среагировать, но Создатель, действовал молниеносно. Поймав тварь в полёте одной рукой, он крепко сжал её в кулаке и принялся рассматривать крутя и так и эдак. Кишара присоединилась к подчинённому. Поглядела на пытавшегося вырваться монстра и покачала головой. Острые зубы клацали прямо перед их лицами, но инопланетяне словно не видели в существе угрозы. Только провал.       — Отрицательно, — покачала головой Создательница и Ишкхур сломал позвоночник уродца, с хрустом сжав пальцы в кулак.       — Чисто. Угрозы заражения нет, — возвестила Стэнберг возвращаясь и открывая дверь в лабораторию. Кишара прошла мимо неё не удостоив и взглядом. Если она и была расстроена то виду не подала и женщине не осталось ничего другого, кроме как дать отмашку охранникам: мол, проводите. Пришельцы, может и были гостями, но свободно разгуливать по станции им бы никто не дал.       Ишкхур же возился с тельцем умерщвлённой личинки, готовясь извлечь сырье, необходимое для производства субстанции Z-01.       — Как ты мог его убить? Это же священное существо, — не без иронии спросила Андре а, становясь позади инопланетянина.       — Не священное, — бросил тот. — Жалкое подобие. Неудачный эксперимент. Мерзость. Подражательство. Богохульство. Ересь.       — Рада, что вы не относитесь к этим паразитам как священным животным, — сказанное было, по большей части, подколкой. Андреа и раньше знала, что Создатели прагматичны. Ксено-Бог, которого они превозносили, был, по всей видимости, редчайшей формой чужого. Всех остальных они считали недостойными жизни и безжалостно уничтожали. Непонятным во всём этом оставалось одно: зачем вкладывать веру во что-то столь агрессивное и смертоносное? В то, что может нести только смерть и ничего кроме.       — Вы правда верите в то, что так можно создать Бога? В пробирке? — решилась спросить она, скидывая надоевшее одеяние.       Теперь, когда на ней снова была привычная медицинская униформа женщина почувствовала себя увереннее. Исследования исследованиями, но в её задачу входило так же выяснить как можно больше информации о гостях. И истинной цели их визита.       — Этот организм похож на многоклеточный вирус. Каждая часть этих организмов служит убийству и воспроизведению себя. А жить они могут только до тех пор, пока есть кем. Когда же никого не остаётся, «окукливается» и ждёт… веками… тысячелетиями, если понадобится. Это живая болезнь. В каком-то смысле анти-жизнь. Биоформа, существующая на стыке между миром живой и неживой материи. Поэтому оно так вдохновляет твою расу? Поэтому вы обожествили эту болезнетворную псевдожизнь и поклоняетесь ей?       — Неживое не может умереть, — как всегда загадочно бросил Ишкхур, вводя тонкую иглу шприца под панцирь личинки.       — Бессмертие, — Стэнберг понимающе усмехнулась. Когда образец с «Ностромо» нашли, коропоративные боссы тоже болтали о бессмертии. О том, что они должны украсть у существа механизм его адаптации и секрет вечной жизни. Пришельцы хотели того же?       — Не только, — наполнив шприц Создатель наконец повернулся к ней. Выражение его лица было задумчивым. И слегка удивлённым. Как будто он сам от себя не ожидал, что ответит. — Тысячи лет назад, на заре Новой Эры наше исследовательское судно столкнулось с этими существами. Один из членов экипажа был оплодотворён и дал рождение Высшему Существу. Его кровь стала ключом к разгадке тайны жизни. С её помощью моя раса могла населять целые планеты, или опустошать их по своему желанию. Понимание его био-химии продвинуло их прогресс на века вперёд, позволив стать доминирующим видом в обозримом космосе. Но потом наш Господь покинул нас. И запас его крови начал иссякать. Началась гражданская война за остатки запасов. Наша фракция откололась от основной массы. Нас называют Еретиками. Культистами. Но мы всего лишь пытаемся воссоздать кровь нашего Бога с помощью знаний, которые Он нам открыл. Наука должна не мешать вере, а подкреплять её. Служить на благо.       — Вот это да… — только и смогла выдать потрясённая услышанным Стэнберг. На её памяти это была самая длинная речь, которую этот хмурый и неулыбчивый инопланетянин когда-либо произносил. — Вот только с чего ты вдруг решил открыться мне? А Ишкхур.       Вопрос был отнюдь не праздным. Тех, кто слишком много знает, убивают, когда они исчерпают полезность. Андреа давно привыкла к этому и не очень-то доверяла «инопланетному другу». Добившись своего эти трое вполне могли решить взорвать станцию, сохранив таким образом все переданные людям знания. Конечно, Вейланд-Ютани скорее всего тоже планировала в итоге захватить гостей, наложив руки на их корабль, знания и технологии, но это была уже не проблема Стэнберг. Она заботилась о себе и экипаже.       — Мне нравится твоя беспринципность, позволяющая тебе проводить эксперименты над собственными сородичами, — меловое лицо Создателя озарила призрачная тень улыбки. — Ты готова на всё, ради достижения своих целей. Я тоже. Ты хочешь ускорить эволюцию человека. Я — возродить древнего Бога. У тебя есть ресурсы для экспериментов, у меня — знания и технологии. А главное, безопасное место, где Старейшие не будут подсматривать через плечо. Мы — союзники. Я признаю тебя, Андреа Стэнберг.       — Спасибо, — это всё что пришлое ей в голову. Понимая, что после такого признания тоже должна что-то сказать, женщина не нашла в своей голове ни одной связной мысли. Только хаос и сумбур. Чтобы как-то замаскировать не пойми откуда взявшуюся неуверенность она вернулась к обсуждению ксено-религии. — Но я хотел бы кое-что прояснить. То есть по-твоему где-то во Вселенной существует высшая форма этих существ? Разумные ксеноморфы? И они создали тех тварей, которых мы знаем? Зачем?       — Их логика совершенно непонятна и чужда представителям всех остальных видов, — пожал широченными плечами Ишкхур.       — Но твоя раса встретила Бога, говорила с Ним… вступила в Контакт? — продолжала допытываться заинтересованная учёная.       — Всё не так просто. На той планете исследователи нашли только яйца, а Жертвенник не был готов дать жизнь. Поэтому у Бога не было разума. Только слепая сила разрушать и творить. Но в этот раз, всё будет иначе, — громадный пришелец неожиданно шагнул к человеческой женщине и положил тяжёлые ладони ей на плечи. — То, что твои учёные называют «чёрной жижей», субстанция, полученная при попытках воссоздать Его кровь. Но она не чиста и может только искажать сотворённое. Вместе, мы очистим её.       — Ты и я, — эхом откликнулась Андреа, понимая что всё сказанное начинает звучать как фантастический любовный роман.       — В прошлом, мы засевали планеты жизнью, выращенной на основе нашей ДНК, чтобы позволить им эволюционировать и подвергнуть заражению, возродив таким образом нашего Бога, но тот метод был слишком опасен. Слишком многие погибли, но их жертва не будет напрасной. Благодаря полученным знания мы завершим проект, — сказав так Ишкхур вышел, оставив Андреа наедине с растерянностью... и работой. Оставленный им шприц всё ещё лежал на столе. А значит Z-01 надо было кому-то выделить.