Глава 4. Закономерное развитие

      Одной из главных проблем жизни на космической станции была самая обыкновенная рутина. Одни и те же действия, изо дня в день, одни и те же лица в кают-компании и разговоры об одном и том же — кто где был и кто куда поедет когда закончит контракт с Компаней. И так изо дня в день, по кругу — снова и снова. Как кассета с магнитной лентой, которую перематывают на начало.       Впрочем, космос тут совсем не при чём. Любая работа так или иначе сводится к рутине. Любая. Даже изучение биологии представителей опаснейшего вида во Вселенной. Даже Проект, ставящий своей целью (не много ни мало) эволюцию Человечества.Ведь сам процесс изучения состоит из последовательного повторения одних и тех же мероприятий. С минимальными отступлениями от процедуры. Идеологическая обработка подопытных, накачивание препаратами, имплантанция, интубация, рождение. К этому Андреа имела отношение лишь косвенно, наблюдая и контролируя происходящее, но не вмешиваясь. Подавая указания лишь по мере необходимости. Да и зачем? Для идеологической обработки у неё были Ишкхур и Кишара. Для процедур — медики и охранники.       На её плечах лежало то, что происходило после «самого интересного». А именно — вскрытие вылупившейся личинки, нейтрализация кислотной среды, взятие проб, тесты, очистка, снова тесты. И всё для того, чтобы получить на выходе несколько миллиграмм чёрной жидкости. Куда более чистой чем та, которую получали на станции-предшественнике. Крыс, подвергшихся воздействию Z-01 больше не распирало, как мутантов в подростковых мультиках и они перешли к тестам на обезьянах. И хотя для работы с опасными реактивами у неё была синта Кристалл и тот же Ишкхур, являвшийся, по всей видимости, на все руки мастером.       Вся эта тягомотина засасывала, как зыбучие пески, как трясина. В этом можно было увязнуть, попутно заработав психоз.У сотрудников и на планетах-то регулярно случались нервные срывы от стресса на почве переработки, а в космосе это усугублялось ещё и осознанием постоянной опасности. Рутинность действий освобождала мозг для посторонних мыслей из-за чего люди чаще задумывались о внештатных ситуациях и общей безысходности собственного положения и этических аспектах их экспериментов.       Чтобы избавить своих сотрудников от ненужных сомнений и неудобных мыслей Компания не поскупилась на комнаты психологической разгрузки, в одной из которых сейчас и находилась Андреа. Она стоит на пустынном берегу любуясь открывающимся взору безбрежным простором. Исчерченным облаками желтоватым небом, распростёршимся над болезненно-красного цвета водой, и виднеющимися где-то вдали горами. Багровые волны накатывали на берег, пенясь на желтом усеянном телами животных песке.       Это озеро было один из самых жутких уголков планеты, выглядящий как самая настоящая преисподняя. Повышенная температура и щёлочность активно способствуют этому, а быстрое испарение создаёт эффект «кипения», из-за чего над водой постоянно клубится густой пар. Деятельность цианобактерий придаёт озеру пугающий кроваво-красный оттенок и выглядит это довольно устрашающе.       Приспособиться к таким «адским» условиям удалось лишь небольшому числу существ. Ну а для всех остальных этот водоём становился могилой. После визита к его окровавленным берегам несчастные животные превращались в окаменевшие статуи. Чаще всего эта судьба постигает розовокрылых птиц, строящих гнёзда на островках соли, окруженных гибельными водами страшного озера.       Если кто-то из пернатых случайно касался поверхности воды, он немедленно погибает, покрываясь минеральными веществами и превращаясь в настоящее каменное чучело! В этом жутком месте можно было найти множество мёртвых птиц, покрывающих истерзанное побережье… Окружающий ландшафт напоминал кадры из фильма ужасов, но у женщины он не вызывал беспокойства.       Ведь она знала, что всё это — не настоящее. Иллюзия, созданная с помощью передовых технологий. Шесть экранов на полу и стенах, встроенные динамики, воспроизводящие звуки живой (а точнее мёртвой природы), кондиционер создающий бриз и даже распылитель влаги. Кто-то другой на её месте предпочёл бы более нейтральный ландшафт — лес, или на худой конец, горы, но Стэнберг счастливо стоять на берегу токсичного красного озера и, устремив взгляд вдаль, вспоминать как брала образцы на той далёкой планете. Как ноги по щиколотку утопали в мокром песке, а ветер подталкивал в спину, в тщетной попытке уронить её.       Заступая на службу, каждый сотрудник старался взять по максимуму личных вещей. Не только необходимое и то, что напоминало бы им о доме и близких, но и памятные реликвии. Талисманы, пробуждавшие приятные воспоминания. Нахождение в комфортной обстановке помогало сотрудникам снижать уровень стресса после целого дня на опасном производстве. Забыть что все они болтаются в стальной гробнице, далеко за пределами ближайшей звёздной системы. И любая поломка оставит их наедине с равнодушным к человеческой жизни Космосом, припасшим для человеческих существ десятки способов умереть чрезвычайно мучительной смертью.       Андреа не боялась смерти, но у неё, как и у большинства были собственные демоны, с которыми женщина справлялась здесь. Стоя на берегу несуществующего красного озера и вслушиваясь в шелест прибоя. Вспоминая, как ветер игрался с её волосами, когда она была здесь в реальности. Потому что может мрачный антураж данной симуляции и не подходил для релаксации, но служил идеальным обрамлением для её мыслей. Казалось, что стоит ей закрыть глаза, как вокруг мираж станет реальным. Обретёт плоть.       Но учёная не позволила себе запутаться в виртуальной реальности, продолжая балансировать между двумя мирами. Проблемы упрямо вторгались в её мысли и Стэнберг уже начала подумывать о том, чтобы выбрать другой способ отвлечения. Посмотреть видео-фильм, например Специальное подразделение Компании, отвечающее за развлечения и досуг сотрудников, создавала их настоящим потоком. И они вполне могли увлечь молодежь. Но не женщину возрастом под сорок, способную предугадать все сюжетные повороты только за счет их шаблонности. Поэтому фильмы уже не могли служить для ней фактором отвлечения. Вместо этого Андреа…       Поняв, что не сможет убежать от себя, шатенка произнесла короткую команду. Картинка перед ней схлопнулась и исчезла. Голова закружилась от неожиданного перехода, когда побережье озера уступило место просторной технической комнате, а ощущением песка под ногами сменилось холодом металла. Шум прибоя и крики редких птиц, наполнявшие помещение перед тем, как видение развеялось стихли. На смену свежести пришёл запах нагретого металла, резины и изоляции, от которых першило в горле.       Стэнберг с сожалением натянула удобную мягкую обувь и огляделась по сторонам, ожидая пока её восприятие восстановится и вернётся в норму. Вот только смотреть здесь было особо и не на что — всё предельно-функционально, а комната виртуальной реальности — не более чем каприз. Причуда, спроектированная по чертежам, XXII века. Место психологической разгрузки.       Хрупкая человеческая психика нуждалась в постоянной опеке… и способе время от времени сбросить пар.Кто-то брал обычную шахтерскую кувалду и отправлялся измельчать списанное оборудование вместе с синтами. Ккто-то запирался в каюте с бутылкой разбодяженного спирта, кто-то танцевал на столе в кают компании. Вообще за подобно поведение полагались штрафные санкции, но Андреа склонна была закрывать глаза на мелки проделки подчинённых. Ведь ей нужны были не образцово-показательные болванчики, а талантливые исполнители, которым можно было простить одну другую выходку. Как прощала она их и самой себе.       Андреа хоть и звалась Железной Девой и Менгелем в юбке, но оставалась при этом живым человеком. И ничто человеческое не было ей чуждо. В том числе и интерес к противоположному полу. Конечно, партнёр должен был привлечь её не только физически, но и интеллектуально но факт оставался фактом — доктор Стэнберг снимала стресс, встречаясь с мужчинами. Её прошлый любовник, убитый выбравшимися из вольера образцами, был не просто тупым салдафоном изучающим боевые искусства, но так же и скрытым философом. Духовные воззрения мастеров восточных единоборств интересовали его не меньше, чем разработанные ими техники боя.       Он даже разработал нечто вроде собственной системы взглядов, которую условно можно было охарактеризовать как «просветлённый эгоизм». Мужчина понимал, что на «Ромуле-II» творится зло, но принимал это, оправдывая и свои действия и действия учёных высшим благом. Ведь если бы им действительно удалось изменить геном человека, подготовив того к колонизации Космоса, все их преступления померкли бы в свете данной заслуги. Пока же муки его совести покрывало солидная зарплата.       Наверное поэтому психологи Компании и определили его на станцию. Понимали, что он именно тот, кто сможет стать шефом охраны, мотивирую подчинённых и удерживая ситуацию под контролем. А ещё они, видимо, предположили, что он подойдёт ей и они, в конечном итоге сблизятся… чтобы присматривать друг за другом. И так и случилось. Они были любовниками, но не возлюбленными и каждым думал, в первую очередь о себе. Иногда Андреа восхищалась корпоративными психологами, а иногда ужасалась их способности незаметно влезть человеку в голову. Выведать все секреты в ходе диалога и использовать их против пациента.       Так или иначе её партнёр погиб, после чего Андреа некоторое время была одна. И даже не помышляла о каких-то там отношениях… до тех пор, пока не увидела голого инопланетянина! Звучало как бред, но именно так всё и было. Ишкхур привлекал её. И не только интеллектуально. Нет, ей и раньше нравилось разговаривать с ним и провоцировать, выведывая необходимую для успеха дела информацию, но увидев как он тренируется у себя в каюте Стэнберг была загипнотизирована этим призрачным существом.       Стоило признать, что Ишкхур был тайной за семью печатями. Вроде бы эмоциональный, и реагирующий с почти детской непосредственностью, он всё равно оставался таким же закрытым и молчаливым, как и его собратья. Девушки понаивнее называли парней вроде него «загадочными», но Андреа подобрала бы другое слово — скрытник. Её инопланетный коллега был именно скрытником. В отличие от других Создателей, смотревших на своих «коллег» как на зверинец, он мог бы поделиться своими знаниями. И скрывал не потому, что считал людей ниже себя, а потому что ему нравилось обладать знанием, которого они желают.       Поэтому Андреа и провоцировала его. Чувствовала, что с ним может добиться большего, чем с той же Кишарой или её мрачным телохранителем, никогда не снимавшим шлема со своего лица. На протяжении нескольких лет совместной работы она играла на нервах у своенравного Создателя и, кажется, сумела произвести впечатление. Несколько раз она ловила на себе заинтересованные взгляды его чёрных глаз. Непроглядные, словно тьма всех ночей, сколько всего они видели за те сотни, лет, что Ишкхур странствовал по космосу, топча сапогами пыль далёких планет? Сколько им ещё предстояло увидеть? Но сейчас они смотрели на неё.       Не будучи наивной Андрея чётко осознавала, что означает тёмного пламя в его взгляде. И, в общем-то, даже не удивлялась, вспоминая слова Кишары. Создательница сказала, что Ишкхур увлечён ею, но… увлечения бывают разными. Андреа и подумать не могла, что заинтересует пришельца в романтическом смысле. А узнав… не предпринимала никаких дальнейших действий. Заняла выжидающую позицию, проверяя, как поведёт себя инопланетный гость? Быть может Создатель думал, что она придёт и предложит ему себя самостоятельно? В качестве акта добровольной жертвы? Что же, если и так то Стэнберг рада была его разочаровать.       Не заслуживал возомнивший себя богом инопланетянин подобной чести.       Самым же смешным в этой ситуации было то, что Ишкхур даже не понимал, что делает что- то не так. С его точки зрения всё было просто — он выразил собственную заинтересованность серией многозначительных взглядов и лёгких прикосновений и… ничего не произошло. Человеческая самка не завалилась на спину и не засучила ножками в экстазе, умоляя взять её прямо на лабораторном столе. Даже виду не подала, что его жесты были чем-то бóльшим, чем простое выражение товарищества, принятое среди коллег.       Она нравилась ему. Андреа знала это, видела по его поведению, но сам он был слишком горд, чтобы сделать первый шаг. В привычном понимании этого слова. Потому что тот, якобы случайный стриптиз был попыткой соблазнить её. Без сомнений. И ведь удачной, чёрт возьми. Изначально, учёная не планировала близкий контакт с представителем инопланетного вида. Только циничное использование. Однако же тот случай изменил всё. Ишкхуру удалось произвести на неё впечатление. Запасть в её мысли, да так глубоко, что лаская себя перед сном она думала об мускулистом теле инопланетного божества. Представляла, как касается его, изучает ладонями и губами. Оставляет дорожки из поцелуев — от шеи к груди и животу, поражающему рельефом мускулатуры…       С тех пор их игра в гляделки стала обоюдной. Он смотрел на неё, а она — на него. Незаметно, украдкой. Без отрыва от ковыряния в трупе очередного образца. И проигрывал тот, кого ловили. Андреа не упускала случая одарить Ишкхура ехидной улыбочкой, когда ловила на себе его взгляд. Он отвечал ей тем же и… чёрт возьми как же бесил кривой изгиб его твёрдых губ!       Эти их переглядки закономерно закончились сближением, произошедшим на вечеринке, устроенной по случаю сделанного в исследовании прорыва. Межвидовой команде Стэнберг наконец-то удалось стабилизировать субстанцию достаточно, выделяемую из тел ксеноморфов. После очередного теста обезьяна не умерла и не мутировала… по крайней мере не так, чтобы это было заметно невооружённым взглядом. Её здоровье всё ещё предстояло проверить, а геном сегрегировать и тщательным образом изучить. Выяснить, как именно Z-02 повлияла на него. Но всё же это была победа. И Стэнберг решила отпраздновать её как подобает, заодно дав сотрудникам желанную передышку. Двух зайцев одним махом — в духе предприимчивой докторицы, управлявшей «Ромулом-II».       Вечеринка удалась на славу. Все, сопричастные Проекту, собрались в кают-компании, распечатав привезённые с разных концов человеческой Ойкумены запасы алкоголя и нормальной, не сублимированной пищи, надёжно сохранявшейся в холодильниках до этого момента. Звучала хорошая музыка, шутки, громкий смех. Кто-то, кажется Томпсон, взял гитару и принялся наигрывать на ней мотивчик в стиле: «я вас заебу одним аккордом», распевая песенки похабно го содержания. Выходка приличного, вроде бы, учёного удивила Стэнберг, но повеселила всех остальных. Глядя, как коллеги веселятся, Андреа не стала усмирять провокатора. Лишь сделала возмущённое лицо… скрывая при этом улыбку, так и норовящую расползтись на губах. Не по статусу ей было смеяться.       Создатели тоже были приглашены и даже присутствовали. На официальной части мероприятия. Кишара, на правах старшей, холодно поздравила всех с успехом, пригубила вина с таким видом, словно не тост поднимала а в церкви причащается, и… ушла. Покинула вечеринку, видимо посчитав свою роль исполненной. Уркхаш — её верный защитник — последовал за ней, словно тень.       Остался только Ишкхур. Сидел чуть в стороне от остальных — нелепый из-за своих размеров, как взрослый мужик, решивший зачем-то взгромоздиться на детский стульчик. Это настолько повеселило учёную, что они решила поднять Создателю настроение.       — Ну же, не будьте таким букой, — улыбнулась она, подходя и протягивая гиганту руку. — Идемте лучше потанцуем с вами.       Снисходительно выражение, застывшее на его бледном лице сменилось лёгким удивлением, словно он не ожидал подобного предложение. Но колебался он не долго. Принял её руку, буквально «утопив» в своей ладони, встал на ноги и повлёк за собой.       Плохая, как оказалось, была идея — мало того, что во время танца сама Андреа чувствовала себя как тот вымышленный немецкий путешественник, приковавший себя к пушечному ядру — так ещё и интерьер понёс значительные повреждения. Ишкхур совершенно не умел танцевать. Не в паре, во всяком случае. Каждое его неловкое движение в такт музыке, каждый неумелый поворот, заставляли человеческую женщину чувствовать себя марионеткой, которую таскает неумелый кукловод. Разница в силе была слишком велика. Она ничего не могла противопоставить Создателю, упрямо продолжавшему делать вид, что чувствует партнёршу.       Что же, музыку Ишкхур действительно любил и несколько раз даже играл на своей костяной флейте, чтобы скоротать время в ожидании очистки образца. Произведениями земных классиков он так же не брезговал, но быть меломаном открытым для него, или даже уметь играть на одном или нескольких инструментах никак не помогало ему в танце. Создатель оставался медведем — неуклюжим и грузным. Нет, самым настоящим слоном в посудной лавке, учитывая скольких людей они умудрились толкнуть во время того злосчастного танца и сколько предметов уронить. А после того, как на пол полетела бутылка алкоголя их прогнали из кубрика.       Не помог даже статус главы проекта — неформальная обстановка есть неформальная обстановка. Андреа понимала это и не спорила. А вот Ишкхур пришёл в ярость. Ну как же — его, Бога, Высшее Существо оставили за бортом. Попросили покинуть праздник жизни. И то, что он напрягал собравшихся одним своим монументальным присутствием, и разбивал бутылки с дорогим пойлом Создателя не заботило. Он действительно был готов… покарать этих людей. Может не убить, но наорать на них в привычно-высокомерной манере и напомнить о своём божественном статусе или сделать одну из тех вещей, которые испортят всем настроение.       Не желая срывать вечеринку, Андреа попыталась увести его. Потянула к выходу, перехватив за запястье, которое и двумя-то руками целиком было не обхватить. Не стоило и говорить, что сдвинуть инопланетянина с места ей было не под силу. Он сам послушался. Поддался её мягкой настойчивости и ушёл, не забыв наградить остающихся коллег гневным, через плечо, взглядом.       Когда они отдалились от кают-компании достаточно далеко, чтобы плотные переборки заглушили звуки празднества, Ишкхур остановился и навис над ней, выражая недовольство не словами, но видом. И выражением лица, которое способно было напугать самого отъявленного мордоворота. Он был разозлён тем, как опьяневшие люди обошлись с ним. Тем что ему пришлось уступить, чтобы сохранить авторитет главы Проекта. Не стоило обострять конфликт. И не будь Андреа слегка подшофе, она не сделала бы этого.       Но алкоголь ударил в голову женщине и она привычно съязвила, спросив:       — Полагаю, что на поцелуй мне рассчитывать сегодня не стоит? — она пыталась заставить голос звучать кокетливо, но властные нотки, придали сказанному оттенок вызова. И Ишкхур принял его. Он колебался всего мгновение, а потом притянул её к себе и поцеловал. Жестко и с тихим рычанием. Как будто не хотел этого делать, но подавался… ей или своим потаённым желаниям?       Их обоюдным, как в процессе выяснилось. Потому что стоило их губам соприкоснуться, ка к всё вышло из-под контроля. Отправляясь на вечеринку Стэнберг не планировала ничего подобного. Потому что в противном случает она бы подготовилась к их первому разу. Не столь морально, сколько интеллектуально.Попыталась бы выяснить особенности брачных ритуалов инопланетной расы, возможные опасности и подводные камни. Строго говоря, после того поцелуя ей следовало бы остановиться и как следует все обдумать. Но алкоголь отключил рациональную часть мозга. Губы Создателя оказались такими упругими и настойчивым, что…       Андреа поддалась порыву… даже не страсти, а скорее первооткрывательства. Первый межвидовой роман… сколько книг про это было написано, еще до того, как люди в космос-то впервые вышли. Сколько споров велось и сколько кустарных псевдо-биологов с пеной у рта доказывали, что такого не может быть потому что не может быть никогда, приводя в качестве довода одну лишь свою ксенофобию, неумело завёрнутую в мишуру из псевдонаучных фактов. Сама Стэнберг никогда не была настолько категоричной.       А потому решила, так сказать, пожертвовать своим телом ради науки. И доказательства не правоты её коллег. Она позволила Ишкхуру взять себя на руки и отнести в каюту. Благо хоть по пути им никто не встретился, иначе слухи уже на следующий день расползались бы по всей станции. А ещё через неделю дошли бы до руководства. И плакала бы её место главного научного сотрудника. Но всё обошлось и они беспрепятственно добрались спроектированной по специальным чертежам кровати Ишкхура.       Дальнейшее она помнила плохо.Видимо была слишком пьяна или взволнована происходящим. Память сохранила только фрагменты. Собственную возню на кровати, пока она пыталась выскользнуть из одежды, одновременно наблюдая за разоблачающимся создателем. Белизна его обнажённого тела… завораживающий рельеф мышц… синие жилки змеящиеся под кожей, и конечно же чёрные глаза, смотревшие на неё со всепоглощающей страстью. Холод чёрный, шёлковых простыней, тяжесть чужого, разгорячённого тела, нависающего над ней… боль и удовольствие, переплетённые вместе, осуждающие взгляды инопланетных ликов, и мрачный чуже-бог, взирающих на них со своей фрески подобно извращённой версии Витрувианского человека. Его мощь и её уязвимость, чёрная кровь, бегущая из-под ногтей, и сладостные конвульсии, льющиеся по телу… заставлявшие разум кипеть…       Сразу после её вырубило, но ненадолго, судя по тому, что тяжеленная ручища посапывающего Создателя не успела раздавить её. Кое-как убрав конечность, весившую как целое полено и не обращая внимания на суровое жжение, вызванное биологически обусловленным несовпадением размеров, Аедреа доковыляла до лабораторного стола, забралась на него, раздвинула ноги и, поморщившись, ввела в себя экстрактор. Раз уж всё самое интересное прошло впустую, осталось забрать то, что есть.       — Ты что делаешь, — чёрные глаза Ишкхур вылезли из орбит, когда он, сонно приподнявшись на локте, увидел её такую.       — Как что? — удивилась до нельзя довольная доктор Стэнберг. — Биологический материал из себя извлекаю. Подумай сам, если я принесу им Семя Бога мне не только премию выпишут, но и оплачиваемый отпуск вне очереди предоставят. Такой успех…       Всё сказанное женщиной, было правдой, но говорила она это, только чтобы подчеркнуть, что ничего к пришельцу не чувствует. Не хотелось выслушивать что-нибудь снисходительное, вроде: «Ты всего лишь смертная, а Бог». Особенно после того, как она ослабила защиту, позволив эмоциям взять верх над разумом. Цинизм был маской. Средством защитить сохранить свою гордость.       — Так всё это было ради этого?! — Ишкхур вскочил с кровати и навис над ней, снова забыв о том, что стоит перед ней полностью обнажённый. Но Стэнберг было не так просто смутить или напугать. Она взглянула в чёрные дыры глаз на меловом лице и сказала:       — Слушай котик, тебе захотелось трахнуть человеческую самку, я предоставила тебе себя. Рискуя целостностью вагины, между прочим. Чем ты не доволен? Тем, что я не падаю ниц, не сучу ножками и не визжу, что это была лучшая ночь в моей жалкой жизни?       Видя как гигант поник женщина чуть смягчилась, не желая ранить хрупкое (даже у божества) мужское эго слишком уж сильно.       — Было… нормально. Местами даже хорошо, но прям бурю восторга не вызвало. Ты удовлетворил похоть, я любопытство. Плюс получила ценный образец. Все в выигрыше. Так к чему эта сцена? — женщина развела руками, подчёркивая нелепость его обиды.       — Это было в последний раз, — накинув на плечи халат Ишкхур вышел в смежное помещение, рыкнув напоследов. — Убирайся.       — Конечно, конечно, но если заскучаешь знай — больше здесь никто тебе свободную вагину не предоставит. Кроме безотказной Кристалл, конечно, но зная твоё отношение к синтетикам… короче, дверь я оставлю открытой, — сказав так, Андреа начала собирать валявшиеся возле кровати вещи. Нужно было зайти в лазарет и воспользоваться медицинским диагностом. Провериться. Чтобы потом не загреметь в лазарет с диагнозом — повреждение влагалища в результате близкого контакта с инопланетной формой жизни.       Она искренне думала, что ситуация, какой бы странной они ни была, исчерпана, но не тут- то было. Божество оказалось ранимым. Оно обиделось и теперь разговаривало с ней подчёркнуто-отстранённым тоном или и вовсе игнорировало. Что, порой мешало работе.       Поразмыслив немного, Андреа поняла, что Ишкхур, скорее всего, был молод по меркам своего вида. Может быть и не юнец, только что вышедший из подросткового возраста, но ещё и не зрелая особь. Переходная форма. Набраться ума и банального опыта в любовных делах этот недобожок просто ещё не успел, поэтому и совершал все типичные для его возраста ошибки. Придя к этой мысли, женщина осознала так же и странный парадокс — Ишкхур был старше и моложе неё одновременно. Ему могли быть сотни, а может и тысячи лет, но психологически он уступал ей — взрослой женщине, уже полностью сформировавшейся как личность.       Это заставило Стэнберг смягчиться и самой пойти на сближение. Тем боле, что и у неё самой от чего-то было погано на душе после произошедшего. Она никогда не была слишком сентиментальной… не может быть сентиментальным человек, заражающий подопытных инопланетными паразитами по несколько раз за неделю. И всё же… на душе словно скребли кошки. Не хотелось этого признавать, но она повела себя слишком резко с Ишкхуром. И не потому, что он заслуживал этого, а из страха быть отвергнутой.       Чувства заставляли учёную поступать нерационально, и ей это не нравилось. Однако и отрицать их существования она более не могла. Равно как не могла и не понимать, что скучает по прежнему, почти непринуждённому общению с Ишкхуром. Да, он мог быть угрожающим, когда злился, но ей нравилось дразнить его. Нравились их словесные баталии и странные, молчаливые заигрывания.       Чтобы вернуть всё это, Стэнберг воспользовалась старым и проверенным методом. Пробралась в каюту — благо универсальный магнитный ключ всё ещё оставался при ней — и подготовилась к встрече. Вернувшись в свои покои Создатель обнаружил её в своей постели голой, завёрнутой лишь в чёрную простыню. И обнаружил не сразу, успев сначала снять броню и переодеться в халат.       — Похоже это ты заскучала, «кошечка», — ехидно спросил он, оправившись от мгновенно го удивления, отпечатавшегося на грубом лице, и это была победа. Лёд треснул. Отчуждённа я холодность исчезла и после короткой перепалки они переспели вновь.       А потом ещё раз, и ещё… это быстро вошло в привычку. Стало частью повседневности. Стэнберг ужасалась тому, с каким спокойствием думала она думала об очередном свидании со своим инопланетным любовником. Так не должно было быть. Ей следовало опасаться, просчитывать риски, сомневаться в выборе, в конце концов, а не залезать на инопланетного бога из качалки.       И чем дольше это продолжалось, тем опаснее становилось. Эмоциональная близость укреплялась, грозя перерасти во что-то больше. И как, после этого она, скажите на милость, должна была его препарировать, по завершении сотрудничества? Прежняя Стэнберг не колеблясь бы это сделала, нынешняя содрогалась от одной мысли о том, чтобы занести скальпель распростёртым на прозекторском столе телом Ишкхура. Андреа знала, что корпораты планируют убить пришельцев и понимала, что ничего не сможет сделать с этим, не пожертвовав своим положением и даже жизнью. А этого, пойманная муж двух огней учёная ох как не хотела.       Исследования приближались к своему завершению, как и роковой час разрыва союза. Она уже предвидела день, когда им удастся получить чистую субстанцию безо каких либо примесей. Но предощущение триумфа омрачал сложный клубок противоречивых эмоций. Страсть поджаривала правое полушарие её мозга, в то время как страх грядущего до дна промораживала левое.       И конца этому не было.       «И угораздило же меня вляпаться…» — уныло думала Стэнберг выходя покидая каюту, ради ещё одного рабочего дня. Даже пол часа в камере симуляции, ради которых она пожертвовала сном не помогли расслабиться и хотя бы на время забыть об извечном:       «И что мне теперь, чёрт возьми, со всем этим делать?» — и слова в ответ на вопрос женщины взвыла сирена, а коридор наполнился красными вспышками тревожных ламп. Этот сигнал мог означать только одно — один или образец вырвался из клетки.