Глава 6. Проблемы обыденности

      Дела начинали налаживаться. Андреа поняла это, глядя на своё отражение. А точнее в растянутую между рёбрами костяной арки плёнку, поверхность которой обладала отражающими свойствами. Слабо отражающими, если уж быть точной — пересекающие поверхность ветви сосудов, которые ещё и пульсировали в такт движению красящей жидкости, которая и делала плёнку похожей на мутное, покрытое разводами зеркало. Обрамление в виде костных структур неизменно-чёрного цвета и органически округлая форма сбивали с толку, но за время своего пребывания на планете Создателей женщина уже успела привыкнуть к причудам интерьера.       Создатели. Они отнеслись к ней лучше, чем отнеслись бы собственные сородичи, попади она к ним в руки в таком состоянии. Конечно, они обещали ей это в начале путешествия, но Андреа относилась к их словам со здоровой долей скепсиса, предпочитая не обнадёживать себя понапрасну. Потому что одно дело говорить, и совершенно другое — делать. Пришельцы, впрочем, не подвели её. Обещанное было исполнено — к ней отнеслись как почётной гостье, и любезно позволили продолжить научные изыскания.       Не сразу, конечно. Первым делом Андреа предстала перед местным Советом, заседавшим у чёрта на рогах. Более точного определение и подобрать было нельзя. Выбравшись из космического корабля (отсутствие иллюминаторов на котором исключало возможность изучить ландшафт) женщина обнаружила себя высоко в горах. На плоской, продуваемая всеми ветрами площадке. Местность, выбранное Советом Создателей в качестве своей резиденции, выглядело немногим живописнее и приветливее, чем поверхность необитаемой планеты, находящейся в начале терраформирования. Вокруг расстилалась студёная высокогорная пустыня.       Оглядываясь по сторонам Андреа попыталась вообразить, что когда-то, бесконечно-далёкие времена на месте этой мёртвой пустоши располагались прекрасные высокогорные луга, но не смогла представить такого. Это место не было мертво. Он просто никогда не жило. И за это, скорее всего, и было выбрано местными обитателями. Неудивительно, учитывая их род занятий, вопрос лишь в том — подчёркивали ли они так свою способностью засевать жизнью бесплодные земли, или не хотели давать шанса очередному отродью? Нельзя заразить экосистему, которой нет, а значит даже сбежав от них, ксеноморф мог разве что окуклиться.       Звучало логично, но не обнадёживало. Ведь если здесь разводили этих тварей, риск столкнуться с ними был очень велик. Передёрнув плечами от такой перспективы, Андреа вгляделась в дымку, созданную летящей над землёй пылью. Проступавшие сквозь неё очертания вызывали подсознательное недоверие. Женщина разглядела широкое, приземистое здание без окон, окружённое концентрическими кольцами грубо вытесанных монолитов. Их изогнутая форма напоминала о рёбрах или… лапках перевернувшегося кверху брюхом паразита. Приближаться к этой мрачной громаде не хотелось, но выбора не было — сопровождавшие её спешили.       Задыхаясь от горчащей на зубах пыли (которую Создатели, по всей видимости сочли неопасной, раз не выделили ей даже дыхательной маски) Стэнберг поймала себя на том, что было в общем-то ей не свойственно. Высокогорный Монастырь пугал её своей древностью. Возведённый среди негостеприимных утесов безымянного хребта он сопротивлялся разрушительному воздействию времени тысячи, а может быть даже и миллионы лет! Галактика вокруг постепенно менялась, жизнь рождалась и умирала, цивилизации возникали и падали, а он всё стоял здесь. Незыблемый. Недвижимый. Осознание этого давило даже на её психику. А человек менее подготовленный наверняка впал бы в состоянии лафкрафтианского ужаса… или преисполнился религиозного экстаза.       Так или иначе, вблизи стало ещё хуже — к гнёту древности добавился ещё и нервозность формы. Не в пример другим постройкам Создателей Монастырь отличался действительно богатым убранством. При этом каждое его украшение, каждая, каждый, даже самый незначительный штрих, прославляли самое ненавистное земной женщине существо — ксеноморфа. Его изображения были повсюду — начиная от входа, обрамлённого двумя барельефами. Исполинские чудовища изгибались, как ползущие по стене ящерицы, при этом их безглазые головы были обращены в сторону приходящих, а костяные хвосты переплетались, создавая обрамление для арки прохода. Не хватала только надписи: Оставь надежду всяк сюда входящий. И чего это её только потянуло на религиозные отсылки?       Вслед за художественно оформленным порталом открывался лабиринт кишкообразных коридоров узких извилистых — всё как и любили пришельцы. Но если на их корабле округлостью изгибов и отталкивающим отделкой всё и ограничивалось, то здесь они в полной мере воплотили своё представление о прекрасном. А прекрасным в их представлении явно был ксеноморф. Его изображения на разных стадиях развития встречалось в каждой зале и проходе и являлись главным сюжетом орнаментальных узоров и фресок.       И как будто этого было мало проклятые пришельцы повсюду распихали статуи этих монстров. Наткнувшись на одну такую в первый раз, Стэнберг чуть не заорала в голос. Шок, испытанный ею в тот момент трудно было описать. Это был уже даже не страх, а скорее первобытный, не подконтрольный разуму ужас, коему даже не было названия в человеческом языке. Она просто застыла, потеряв ощущением времени и глядя на чужого. Выполненный из чёрного камня в натуральную величину он выглядел поразительно-достоверно. Каждый позвонок, каждая косточка, даже канавки и бороздки на поверхности экзоскелетных пластин — всё было воспроизведено с любовью и вниманием к деталям. Особенно загнутые когти и распахнутая пасть с двумя рядами острых зубов.       Потребовалось не меньше четверти минуты, чтобы сковавший мысли паралич прошёл и женщина поняла — это не очередной ксеноморф, упущенный гигантскими недотёпами, а «шедевр» созданный воображением больного скульптора. «Это всего лишь статуя, мёртвое изваяние» — успокаивала она себя но даже осознавая это женщина не могла не то что сбежать, но даже отвернуться — все мускулы её тела свело странной судорогой. Ишкхуру пришлось дотронуться до её плеча и подтолкнуть, чтобы вывести из ступора.       При этом он едва ли не корчился от сдерживаемого смеха — подонок. Скульптуры, воплотившие её кошмар в камне, встречались им не единожды. Ксеноморфы таращились на ней из альковов, выглядывали из ниш, преграждали пути, заканчивавшиеся тупиками. Ну а их изображения украшали потускневшие фрески, возраст которых уходил в глубину веков. И каждую можно было детально рассмотреть благодаря десяткам сфер, био-люминесцентное сияние которых разгонял непроглядную (в отсутствии окон) темноту.       Тусклые в обычное время, они быстро наливались изнутри тёплым, медовым сиянием, стоило женщине и трём пришельцам приблизиться к ним. Заинтригованная, Андреа подошла к ближайшей и рассмотрела с чисто научной точки зрения. Идеально-круглая и не очень большая — размерами с её голову — сфера была сделана из странного, полупрозрачного материала, похожего на био-стекло. Его поверхность была тёплой и мягкой но ощупь. Пружинила под пальцами словно живая. Жидкий свет перетекал внутри, перемешивается с пузырьками воздуха, и Стэнберг отдёрнула руку, понимая что сфера действительно живая! Что это не просто какая-то странная лампа, а шарообразное существо, прикрепившееся к стене. Синтезирующее светящиеся вещества в теле, как светлячок.       В первый момент ей пришла мысль о коконе, оставленном гигантским насекомым, но о на быстро отбросила её, отругав себя. Живые лампы были расположены не как попало, а с расчётом не оставлять неосвещённых углов. А значит, их оставил здесь не биолюминесцентный ксеноморф (на других планетах могли встретиться и такие), а хозяева Монастыря, заботившиеся о посетителях.       В сопровождении Ишкхура и остальных Андреа добралась до винтовой лестницы, расположенной в геометрическом центре объёмного зала. Закручиваясь, она уходит вниз: в таинственную темноту. И это было очень символично, напоминая о молекуле ДНК. Коротко выдохнув учёная последовала по очерченному шарами пути, всё же удивляясь тому, что узкие ступени уводят не вверх, как можно было ожидать, а под землю. Туда, где вдали от ветра и холода всё ещё могла теплиться жизнь. Ведь вокруг не было ни души.       Монастырь выглядел покинутым. В комнатах, мимо которых они проходили была лишь вездесущая пыль, а в коридорах царила могильная тишина. Но стоило Стэнберг миновать пару поворотов, как она услышала медленную заунывную музыку, тоскливо тянувшуюся на нескольких однообразных нотах. Кто-то играл на костяной флейте, извлекая из неё пугающе-сладкозвучную музыку.       Всё это здорово сбивало с толку, поэтому к концу пути Андреа уже серьёзно нервничала. Лестница кажется бесконечной. За каждым поворотом ей открывался следующий отрезок пути, освещённый мерцанием золотых сфер. И так снова и снова — по кругу. Без конца. Она сбилась и перестала считать ступени после первой сотни. С каждым шагом противостоять страху закрытых пространств становилось всё сильнее. Стены лестницы как будто сжимались, сдавливая её внутри. Грозя расплющить. Возникло ощущение удушья.       Лишь гордость не позволила учёной отступиться и повернуть назад. Гордость и осознание, что тогда её схватят и потащат вниз силой. А она собиралась предстать перед местными правителями по собственной воле. Поэтому и продолжала идти, монотонно переставляя ноги по высоким, не предназначенным для человеческих ног ступенях. Впрочем, она теперь и не была человеком.       Уже почти не веря, что когда-нибудь достигнет дна страшной бездны под Монастырём, Андреа обнаружила за очередным поворотом арку выхода. Дуновение свежего воздуха придало сил и она вывалилась в коридор, освещённый живыми шарами. Точно такими же как наверху. Это был ещё не конец пути, но они определённо приближались к чему-то важному. Место охранялось. Воины в чёрной био-броне, почему-то вооружённые копьями, а не энергетическим оружием, которое использовал тот же Уркхаш, выстроились вдоль стен коридора. Высокие и грозные они напоминали статуи своей монументальной неподвижностью, но точно были живыми.       По крайней мере отчасти. Присмотревшись к ближайшему, Андреа обнаружила что пришелец не просто стоит, прижавшись спиной к стене, а врос в неё. Слился с покрывавшим её образованием, похожим на чёрную кость, пустив корни выползших из-под щитков брони трубок. Глядя на них, женщина подумала, что Стражи являются местным аналогом андроидов. Генетически сконструированными созданиями, приспособленными под конкретную цель — охрану данного коридора, который никогда не покидают. Могло быть и так.       Уже потом Ишкхур объяснил ей, что это обычные представители его вида, такие же как и он сам, и что они просто несут здесь службу, соединяя скафандры с системой жизнеобеспечения на время караула. Большую часть времени они пребывали во сне, пробуждаясь лишь в моменты, когда кто-то спускался по лестнице. Стоило посетителям пересечь определённую черту и сигнализация тут же будила Стражей, позволяя самим оценивать возможную угрозу и реагировать в случае необходимости. Чтож, весьма удобно.       И предельно странно. Даже получив подробное объяснение Андреа нашла местные традиции бесчеловечными. Низводить членов общества до уровня боевого андроида, включающегося по тревоге — до такого даже Компания не додумалась бы. С другой стороны сами пришельцы, похоже, не испытывали дискомфорта относительно своей роли. А Ишкхур, сам отстоявший не мало смен здесь, так и вовсе заверял, что это лучшая работа в мире, на которой можно ещё и как следует выспаться, сэкономив время на отдых.       В любом случае, впервые проходя мимо застывших изваяниями Создателей и ловя на себе пристальные взгляды выпуклых чёрных линз на их слоноподобных масках, Андреа чувствовала как опасения и неуверенность оборачиваются уже настоящим страхом.       Хозяева Монастыря как будто чувствовали это и решили добить женщину ожиданием. Первым сквозь арку двери прошёл Уркхаш. Тот, кого женщина считала наименее наименее ценным членом инопланетного коллектива, первым удостоился чести сделать доклад. Почему? Андреа была без понятия. Может причина крылась в его прямолинейном образе мыслей, предполагающем не способность к обману, а может это была такая местная традиция — осведомляться о результатах миссии не у командира, а у телохранителя.       Так или иначе, провёл он там непростительно долго времени. Кишара, которую пригласили второй, и то справилась быстрее. Потом настала их с Ишкхуром очередь. Зал совета (ну или как тут называлось это место?) неприятно поразил Стэнеберг своими размерами и темнотой. Сферы здесь светилась так слабо, что подробности интерьера выплывали из темноты не сразу, а постепенно. Одна за другой. Когда глаза женщины привыкли она увидела арочный потолок с осточертевшим уже узором в виде позвоночных столбов и стены, украшенные отталкивающего содержания барельефами, в резьбе которых угадывались очертания черепов, мёртвых лиц с разверстыми в предсмертных криках ртами, и оскаленных безглазых пастей. Смертельная жатва, устроенная ксеноморфами.       У дальней стены громоздились шесть каменных возвышений, напоминавших примитивны менгиры, в которых были вытесаны грубые подобия кресел. В них восседали существа в просторных и свободных одеждах, походивших то ли на жреческий балахоны, то ли на погребальные саваны. Лица некоторых закрывали костяные маски, в деталях повторявшие лицевую сторону морды чужого. В сочетании с изысканными головными уборами, контуры и рельеф которых напоминал о гребнях сходство было поразительным.       И пугающим. В какой-то момент Андреа действительно показалась, что в этом зале собрались разумные ксеноморфы, тайно управляющие инопланетным обществом. И что сейчас они будут судить её за преступления против своих собратьев. Шесть величественных фигур, восседавших в каменных креслах, больше походивших на троны, и взиравших на неё свысока словно олицетворяли чуждость, и произвели неизгладимое впечатление на и травмированную пережитым стрессом психику женщины.       Постаменты были расположены полукругом они опоясывали круглую дыру в полу зала. Сейчас она была закрыта люком, изображавшим свернувшуюся в кольцо змееподобную л ичинку чужого, но Андреа не сомневалась, что люк в любой может открыться. Стоит одному из Советников нажать на кнопку и они полетят вниз, в темноту. И, в лучшем случае, разобьются о камни упав с большой высоты. А в худшем встретятся с тем, что могло бродить в туннелях под Монастырём ксеноморфопоклонников. Паршивая участь…       Стоять, зная что под твоими ногами в любо момент может разверзнуться бездна, было неприятно, но по крайней мере гостью не допрашивали. Лишь попросили ответить на пару простых вопросов, чтобы убедиться в разумности. Человеческая речь не оскорбляла уста благородных существ, пользовавшихся Ишкхуром как переводчиком. Её заставили раздеться и показать себя. Рассмотрели со всех сторон, как какую-то диковину. Зверька в зоопарке. Экспонат в кунсткамере. Неторопливо. Обсуждая каждую, увиденную деталь.       И на этом унижения не закончились. Стоя под их пристальными изучающими взглядами Андреа и так осознавала своё уродство острее, чем обычно, а тут ещё и подошедшая «монахиня» в сером балахоне принялась тыкать в неё похожим на трубку прибором. И не куда нибудь, а в «проблемные места» больше в сего пострадавшие от мутации. Больно не было. Было обидно. Настолько, что она не сдержалась и дала нахалке по рукам, чуть было не выбив устройство. Полезшему останавливать её Ишкхуру тоже досталось.       Конечно, как учёная Стэнберг понимала, что это, скорее всего нечто вроде экспресс теста на патогенность, но мириться с подобным отношением не собиралась. Чтобы успокоить её один из Старейшин даже спустился со своего возвышения. Удивительно мягко спрыгнув на пол, он снял маску. Возрастные изменения смягчили брутальную мрачность его лица, сделав черты не угрюмыми, а скорее усталыми. Он поднял с пола халат, набросил его на плечи женщины. После чего улыбнулся и передал ей через спутника:       — Вы под нашей защитой, — это не то чтобы успокоило, скорее удивило Стэнберг. За всю жизнь ей обещали что угодно, кроме этого. Деньги, славу в научных кругах, собственную лабораторию и даже карт-бланш на исследования. Всё, кроме безопасности. Андреа давно играла в эту игру, а потому не строила иллюзий и старалась не давать корпоративным боссам повода для своей ликвидации. Наоборот — всегда демонстрировала лояльность Компании, идя на нарушения врачебной этики ради результата.       Всё это заставило Стэнберг зачерстветь, став нечувствительной к угрозам для жизни. Встреча с пришельцами вернула ей чувство страха, а теперь её избавили от него, пообещав то чего Андреа никогда не имела — безопасность. И глядя в чёрные глаза Создателя, окружённые тяжёлыми, старческими веками она внезапно осознала, что от неё действительно не избавятся, когда она отслужил свою службу. Компания постоянно проделывала это с теми, кто узнавал то, что им не положено было знать, или пытался возмущаться. В отличие от машин, на утилизацию которых нужно тратить ресурсы, люди были ещё и био-разлагаемые. Так что шансов уцелеть у живых сотрудников, порой было даже меньше, чем у синтов. Тех можно было отформатировать и приспособить к новому проекту. С живыми провернуть такое не получалось. Пока. Опыты с человеческой памятью тоже наверняка проводились.       Здесь же всё было по другому. Здесь её ценили за то, кто она есть, а не за её навыки и возможный вклад в будущее. Это заставило доктора Стэнберг поклониться Старейшине. Она сделала это по собственному желанию. Пришелец улыбнулся, кивнул и… выпроводил. Её присутствие больше не требовались. Существа в масках ксеноморфов принялись обсуждать произошедшее хриплыми нечеловеческими голосами, от которых мороз пробирал по коже. И пусть решала её судьба, женщины была рада не быть там с ними.       Она последовала за Ишкхуром, проводившим её в гостевые покои при храме. Осмотрев отведённое ей пространство, женщина заключила, что на камеру это помещение не походит никак. Уже хотя бы потому, что в ней не было дверей. Нет, скорее уж это была келья отшельника, ищущего просветление. Очень просторная келья, несущая отпечаток аскетизма. Вместо кровати здесь было только — спальное возвышение со странным матрасом, напоминающим надутый пузырь. В стенах из тёмного камня — уже знакомые Стэнберг живые лампы. Наличествовала даже мебель — каменное углубление для одежды и умывальник в виде заполненной водой чаши на подставке, а рядом с ним полотенце из мягкой ткани и кувшин. Всё, что нужно усталой путнице после космического перелёта.       Так началась её жизнь в Монастыре, привыкать к которой пришлось очень и очень долго. Незнакомая ни с местными био-технологиями, ни с укладом жизни, Андреа вынуждена была положиться на Ишкхура. Пришелец обучал её ориентироваться в лабиринте коридоров, пользоваться простейшими механизмами, вроде лифтов и водопровода и не бояться более сложных конструкций. Мир Создателей был именно настолько странным, насколько и должен был быть биомеханический мир, созданный сверх-развитой цивилизацией. Эти существа эволюционировали до такой степени, что смогли засеять бесчисленное количество миров своей ДНК и играть роль богов, манипулируя органической жизнью во Вселенной по своей прихоти. Используя её для создания Бога.       Неудивительно, что их собственная планета изобиловала столь странными арт-объектами, как терминалы в виде человеческих лиц, говорившие завораживающими голосами и целые био-механоиды, созданные под выполнение каких-то определённых функций. Запутанные в трубках и кабелях, они бо́льшую часть времени оставались вмурованы в стены, служа жутковатыми элементами интерьера. И только когда происходила поломка, требующая их внимания, они освобождались из ниш для выполнения своей миссии.       Не менее странным оказался и уклад местного общества. Как оказалось Совет, с которым говорила Андреа, оказался никаким не Верховным Советом, и даже не советом той генетической линии, к которой принадлежал Ишкхур. Эти шестеро руководили лишь местным Монастырём. Как объяснил её неизменный спутник, представители его вида редко собирались вместе в больших количествах. Работая с опаснейшей формой жизни в известной Вселенной они постоянно рисковали и, чтобы на заразить других, выработали разумные ограничения. Из них раса оказалась разделена по бессчётному количеству планет и лун, скрывавших базы подобные этой.       И на каждой было своё руководство.       При этом представители вида оставались достаточно манёвренными, постоянно перемещались из одного места в другое, перевозя образцы и обмениваясь данными. В результате иерархия их общества оставалась не просто сложной, а запутанной. И напоминала Андреа спираль, состоящую из множество более мелких спиралей. Фрактал. Она, например, так и не смогла разобраться: кто куда относится и кому подчиняется? Да местные и не спешили посвящать в это, дозируя информацию микроскопическими порциями.       Но хотя бы био-броню выделили. Это уникальное приспособление не только защищало от внешних воздействий, но и поддерживало жизнь. Ускоряло регенерацию, на глазах залечивая раны, и помогало бороться с последствиями мутации. Медленно, невыносимо медленно, Андреа переставала выглядеть, как ходячий кошмар ортопеда со сколиозом, кифозом, остеохондрозом и болезнью Бехтерева. Накачанные, по всей видимости, анаболиками мышцы сделали её менее изможденной. Менее похожей на иссохший труп. Тонкие щепки костлявых конечностей, которые просто не могли принадлежать живому существу, теперь были перевиты жгутами мышц. Восстановление шло медленно и в её внешности всё равно оставалось что-то нездоровое. Как будто гниль продолжала разъедать её изнутри. Но всё равно сейчас было лучше, чем раньше. Определённо. Лучше напоминать богиню чем чудовище.       — Дела начинают налаживаться, — улыбнулась Андреа, стоя голой перед органическим зеркалом и рассматривая новую себя. Пытаясь привыкнуть к тем изменениям, которые произошли и всё ещё продолжали происходить в её теле. Пытаясь принять себя.       — В таком случае, может опробуем твоё новое тело? — подал голос развалившийся на спальном возвышении Ишкухур. Он был здесь с самого начала, наблюдал потакая собственной похоти и, одновременно помогая ей с аутотренингом. Чтобы не сойти с ума в новом теле Андреа провела серьёзную работу, не только устраняя физические недостатки, но и постепенно приучала себя к нему. Училась жить в нём. Управляться с конечностями и той хренью, которая торчала теперь у неё из горла, вылезая едва учуяв кровь.       Присутствие Ишкхура помогало женщине пройти через это. На этой планете он был единственным, кого она знала хоть немного близко. Кто смотрел на неё с любовью и восхищением. В моменты, когда ненависть к своему уродству переполняла учёную, она находила в зеркале его глаза и успокаивалась. Немного. Да, за эту безмолвную поддержку приходилось расплачиваться стриптизом, но… там не было ничего такого, что пришелец не видел раньше. К тому же Андреа Стэнберг никогда не была стеснительной.       — Ты серьёзно? — спросила она встретившись взглядом с отражением создателя. — Только не говори, что тебе это нравится.       Он уже не раз говорил, что «да», но женщина не верила. Как не верила и другим Создателям, называвшим её прекрасной.       — Похоже есть лишь один способ доказать это, — встав с кровати, Ишкхур подошёл к ней со спину, положив руки на бёдра.       — У тебя что, брачный период? — сделав шаг вперёд, женщина позволила конечностям инопланетянина соскользнуть со своей кожи. Она не любила домогательств во время сеанса терапии и решила быть стервой. — Если неймётся, можешь кулачком поработать.       — Тебе бы это понравилось? — спросил он ничуть не смущаясь и скользя по её телу бесстыжим взглядом чёрных глаз.       — Нет, — пожала плечами Стэнберг. — Но могло бы помочь мне приспособиться. Приятно, когда ты настолько… нравишься.       Решив, что на сегодня сеанс окончен, женщина направилась к шкафу, в котором оставила свой халат. Специально положила подальше, чтобы не суметь дотянуться, если чувство отвращения к искажающим её обликом чертам чужого взяло верх над разумом.       — Славная задница, — Ишкхур присвистнул, возвращая ей ранее сказанную фразу. — Жаль хвост обрезала. Красивый был.       — Вот хвоста попрошу не касаться, — сразу вспылила женщина, вспомнив как намучилась с этим придатком. Он не слушался, постоянно цеплялся за углы, ронял вещи. Получив доступ к медицинскому инструментарию Андреа первым делом избавилась от него, залив пол кислотной кровью. Её действия вызвали самый настоящий скандал. Для Создателей её хвост был символом её связи с высшими силами, этаким Священным Придатком. И они, а в особенности Кишара, хотели даже прирастить его обратно. Регенерацией.       Андреа не собиралась позволять кому-либо распоряжаться своим телом, а потому приготовилась защищаться — с клыками и когтями если понадобится — от озверевших культистов. По счастью её спас Старейшина, посчитавший её поступок актом жертвы. При этом сам хвост он выставил в храме в качестве священной реликвии. Мощи, к которой многие пришельцы пожелали прикоснуться.       Это смущало, но по крайней мере она избавилась от хвоста. От выдвижной глотки тоже избавилась бы, если бы не понимала, что процедура убьёт её. Никто из местных — даже Ишкхур — не согласились бы ей ассистировать. А проводить операцию самой, без наркоза, означало бы загнуться от болевого шока или захлебнуться собственной же кислотной кровью. Чрезвычайно поганая смерть.       — У меня есть то, что тебе нужно, — Создатель плавно встал на ноги, позволив своему плащу струиться подобно шёлковой ночи заструился. Мягко шелестя его складками по каменному полу, он подошёл к женщине, отогнул ткань на груди и разрезал белоснежную кожу острым краем перстня, который носил на большом пальце. Чёрная кровь заструилась вниз по животу и Андреа, не справившись с инстинктом, приникла к ране языком. Принялась высасывать драгоценные соки, хрипя и жадно причмокивая.       Ишкхур обнял её могучими, словно стволы руками, и прижал к себе, нежно скользя пальцами по гладкому черепу, шее и спине…       Но даже когда сомнительный акт испития крови, плавно перетёк в обычный любовный акт Андреа всё равно чувствовала себя сковано. Боялась расслабиться, потеряв контроль над инопланетными частями своей анатомии и ненароком прикончив Ишкхура. В любовном плане они словно поменялись местами. Ему больше не нужно было сдерживаться, боясь причинить ей вред за счёт своих габаритов и силы. Теперь они идеально совпадали в анатомическом плане невозможность «отпустить» себя стала её участью.       И к этому тоже надо было привыкать в числе бесконечного числа повседневных проблем. И всё же Андреа Стэнберг справлялась.