Глава 7. Рождение Чуждого Бога

      — Вы действительно хотите этого, — в последний раз, чётко выделяя голосом голосом нужное слово, спросила Андреа у Избранного, находившегося на последней стадии подготовки к Ритуалу. Или закланию, если отбросить словесную шелуху культистов.       Полностью обнажённый Создатель сидел в Зале Приготовлений на специальном, выстланном шелками, каменном постаменте, пока шестеро его соплеменниц, неторопливо натирали его мускулистое тело специальным составом, облегчающим впитывание чёрной жидкости. Бесцветная, маслянистая жидкость обладала удушливо-сладким ароматом, напоминающим ладан, заставляла его мраморную кожу блестеть как у культуриста, готовящегося к выступлению в свете софитов. Но Создательницам было этого мало. Они продолжали труд — неторопливо и сосредоточенно. С чётким осознанием важности порученного им дела и его сакрального смысла.       Их белые, удлинённые пальцы с благоговением скользили по спине, плечам и животу инопланетянина, а скуластые лица выражали высшую степень одухотворённости, граничащую с религиозным экстазом. И даже когда одна из них касалась интимных мест Жертвенника, чтобы как следует смазать его и там ни тени похоти не отразилось в тёмных глазах. Это был ритуал. Прямо сейчас, в этом зале, изукрашенном отвратительными барельефами, изображающими рождение личиночной стадии ксеноморфа, прогрызающего грудь огромному лысому бедолаге, творили сокровенное. Это понимали все и Стэнберг, и служительницы и, в особенности, сам Избранный сидевший в позе мыслителя, изваянного Огюстом Роденом более трёх столетий назад.       Сходство и правда было поразительным. Та же богатырская стать, достойная героев древних легенд, то же совершенство пропорций, созданное правда не гением скульптора, а самой природой, гипертрофированной с помощью науки. Могучий, наделённый физической мощью сверх всякой меры, гигант сидел склонившись, словно покоряясь перед лицом превосходящей его Высшей Силы. Его соление были расставлены, спина сгорблена, а правый локоть лежал на левом бедре. При этом он упёрся подбородком в кулак.       Поза мыслителя. Мудреца, устремившего взгляд в Вечность. Или в ад, учитывая что роденовский мыслитель был вдохновлён историей Данте и должен был изображать главного героя «Божественной Комедии». Погружённый в свои мысли Избранник казался мраморной (не бронзовой, в отличие от оригинала) статуей. Никак не реагировал на прикосновения дев и, кажется, вообще отключился от реальности. Лишь её голос — зов Пророчицы, отмеченной самим Господом, смог вырвать его из пучины раздумий.       Лысая голова медленно повернулась в сторону женщина, а взгляд чёрных глаз начал медленно проясняться. В первый миг Создатель словно не мог понять, как попал сюда и, если бы Андреа не знала точно, то подумала бы, что его накачали наркотиками. Как она поступала с подопытными на «Ромуле-II». Но конечно же инопланетяне не стали бы затуманивать сознание своего Избранного, вводя в кровь одурманивающие вещества. Это осквернило бы весь Ритуал. В их понимании. Чтобы Бог, рождённый им обладал разумом, сознание Избранного должно было быть чистым. Буквально. Ни мыслей, ни чувств, ни даже осознания своего Я.       И самое страшное, что этот мазохист сам довёл себя до такого состояния в ходе длительных медитативных практик, изнурительных испытаний вроде голодовок-постов и страшного обычая, принятого расой Создателей. Ишкхур рассказал ей, что того, кто избрал стезю Служения запирали на несколько месяцев в одиночестве. Держали в полумраке, не выпуская на свет и не дают ни с кем общаться. Даже с теми, кто приносит воду и еду. И на протяжении всего заключения и послушника было только одно занятие: каждый день, каждый час, каждую минуту он должен был представлять свою смерть во имя Господа. Обязан был думать о ней постоянно. Представлять её бесконечные лики во всём их ужасе и подробностях. Лишь изредка к несчастному приходил кто-то из Старейшин.       Это было тяжкое испытание. Многие не выдерживали его. Сходили с ума или начинали кричать в истерике, требуя чтобы их выпустили. И их выпускали. Опозоренных. Лишённых почёта, уважение и перспектив. Единицы проходили это испытание до конца. И покидали места заключения, убив в себе страх смерти. Выходили отказавшись от собственной жизни одной только силой воли.       — Я понял, вы испытываете мою веру, — выражение задумчивости сошло с лица гиганта и он улыбнулся женщине — светло и открыто. Как может улыбаться только ребёнок, не видевший зла. Да он и был ребёнком, фактически.Взрослым ребёнком выращенным специально для того, чтобы стать сосудом для возрождения Бога. А сколькие отсеялись в процессе, не выдержав тягот испытаний и подготовки к ним? Сколько осталось детей с поломанной психикой, сколько искалеченных душ, ищущих искупление за то, что жажда жизни в них оказалась сильнее вбитого в голову желания пожертвовать собой ради вбитой в голову псевдо-религиозной чуши.       Андреа видела таких здесь. Тех, кто не выдержал строгий отбор и суровые испытания для духа и тела. Или уступили более выносливым и убеждённым сверстникам. Эти несчастные впадали в самую обыкновенную и вполне человеческую депрессию, проводя остаток жизни в переживаниях из-за упущенной возможности прославить клан и обессмертить имя. Или покидали Монастырь, уходят в отшельничество, на какой-нибудь незаселенной планете. Странно конечно, вроде и выжили, но были совершенно не рады этому...       Ишкхур как-то признался ей, что и сам в своё время хотел стать Избранным, но его отсеяли ещё на этапе отбора в кандидаты, посчитав не достаточно «генетически чистым», что бы это ни значило. Услышав такое Андреа оказалась поймана между желанием ударить любовничка и броситься на шею, прижав к себе. Мысль о том, что она могла потерять его даже не обретя, что они могли никогда не встретиться царапала душу кошачьими коготками. И страх наполнял раны образовавшиеся раны, как кровь. Заставлял думать о том, что это всё ещё может случиться. Что доставив в Монастырь её — Избранную, Ишкхур сумеет добиться пересмотра решения Старейшин и осуществить свою безумную мечту. К счастью этого не произошло — в жертву принесли другого Создателя.       Иначе и быть не могло. Общество создателей не было однородным, как рой насекомых. Даже внутри фракции культистов существовало разделение на семьи и кланы, объединённые общим генетическим прошлым. И все они конкурировали за право выставить своего Избранного Ради престижа и усиления влияния, которые в конце концов могло продвинуть их в Совет. Вера верой, но разумные существа всегда будут бороться за власть. Плюс каждый хотел, чтобы лик его Избранного был выставлен в Зале Славы.       — Это не проверка. И не испытание, которым вы подвергаетесь. Мне действительно нужно знать, — сказала вслух женщина.       — Ну конечно хочу. Я мечтал об этом с детства, — ответил Избранный всё с той же блаженной улыбкой и закрыл глаза, показывая что их разговор окончен. Пророчица или нет, но он готовился к Ритуалу, который был гораздо важнее её сомнений и слов.       Андреа не осталось ничего другого, кроме как отступить, предоставив дурака его судьбе. По-большому счёту, пытаться спасти его сейчас, в разгар подготовки к Ритуалу было довольно глупо. Добившись успеха, она бы только сорвала церемонию, вызвав неудовольствие Старейшин. Ну и оттянула бы момент своего исцеления, заодно. Очень непродуманный, сентиментальный поступок, совершенно не свойственный логичной учёной. Однако же она должна была попробовать. Потому что вдруг чётко осознала, что они поступают аморально, принося невинность в жертву чудовищу. Даже Компания проводила опыты только над заключёнными.       Именно Ишкхур постоянно ныл, требуя привести для теста священника, монахиню или просто праведного человека. Стэнберг зарубала все его поползновения на корню, заявляя что в её подчинении таких людей нет. И Создатель соглашался. Он был не на своей территории. Тогда, но сейчас уже ей предстояло согласиться с убийством большого ребёнка. Да, Избранный был именно ребёнком, пусть и взрослым. Его тело успешно прошло стадию полового созревания, вступив во взрослую фазу. Физически он был на пике сил и в расцвете мощи, но ментально так и остался ребёнком. Не повзрослел, не набрался опыта, да и не жил, можно сказать.       Ну что он видел кроме монастырских стен, да статуй своего чуждого Бога? Где бывал кроме пыльного, продуваемого всеми ветрами нагорья? Что слышал кроме бесконечных проповедей? Анбреа знала ответ на этот вопрос — ни-че-го. Местные культисты взяли ребёнка и вырастили из него профессионального самоубийцу, годного лишь на то, чтобы отдать свою жизнь даже не ради веры, а ради их выгоды. Старейшины и их паства надеялись, что вернувшееся божество отведёт их в Золотой Век. Вернёт утраченное могущество — власть над Жизнью и Смертью. Каждый, в случае успеха, планировал урвать кусок. И каждому бы что-то досталось.       Каждому, кроме того парня, который пожертвовал собой ради них. В загробную жизнь Андреа, конечно же, не верила.Равно как и в трансцедентное слияние с прародителем ксеноморфов. И подозревала что многие в этом Монастыре тоже не верят. Или, по крайней мере, сомневаются. Трудно сохранять веру в Бога, воссоздавая его при этом в пробирке. Только уникумы вроде Ишкхура с его компанией были на такое способны. Ну ещё и придурковатые Старейшины так часто повторявшие слова своих Священных Писаний, что поневоле уверовали в них. Да, конечно, была здесь, как и в любом общества и та самая масса, слепо следующая за своими лидерами. Им сказали — сегодня Бог родится и они ликовали в ожидании. Однако же им всем было плевать на Избранного.       В своём эгоизме создатели мало чем отличались от людей и чествовали героев лишь до тех пор, пока те были нужны им — пусть даже и просто для подкрепления собственной веры. А когда надобность отпадала, без сожалений избавлялись, провожая напутственными речами. Утилизировали, совсем как она своих подопытных. Только не путём сожжения в печи, а с помощью псевдо-религиозной канонизации. Разбирали останки по специальным сосудам, которые затем развозили по монастырям вроде этого, не забыв наделать бюстов в его честь, чтобы потом возить их с собой. Видимо даже здесь героем можно стать только посмертно.       Даже циничная Стэнберг испытывала отвращение к уровню бесчеловечности, проявленному этими существами. Когда работы по очистке субстанции были завершены, и Ишкхур предложил ей познакомиться с Избранным, она лишь пожала плечами. Один из Создателей добровольно решил уйти из жизни максимально мучительным способом? И ладно. Мало ли дураков во Вселенной. Всем будет только лучше, если он избавит генофонд расы от своего наследия, в котором явно крылся изъян. Однако пообщавшись с этим архи-фанатиком Андреа поняла, что не может это так оставить. Она должна была что-то сделать. Вразумить их. Дать понять, что есть черта, переступать которую нельзя. Просто нельзя, потому что ценой будет утрата всяких представлений о морали. Нравственная деградация, за которой последует неизбежный конец. Потому что все цивилизации, отвергшие мораль, всегда приходят в упадок.       Сознавая свою ответственность, Андреа хотела взять Избранного за руку и вывести из подземного узилища, в котором он сам себя запер. Показать ему мир за пределами монастырских стен. Вселенную, полную звезд. И плевать, что там нет ничего, кроме мёртвых камней и космической пыли. Такого наивного простака это могло бы вдохновить. Дать ему желание жить дальше. Сейчас Андреа была в состоянии это сделать. Более не являясь слабым человеком, которого любой пришелец запросто в бараний рог скрутит. Благодаря мутации она теперь была сильнее многих из них. Ишкхура так точно, что было уже не раз проверено на опыте.       Когда было настроение они частенько состязались в арм-рестлинге, просто для смеха. Божок всё не мог принять, что его человеческая любовница теперь в чём-то превосходит его и постоянно навязывал соревнования… в которых раз за разом проигрывал. Будучи умной женщиной Андреа могла бы разок уступить ему и поддаться, но никогда не делала этого. Из вредности и воспоминаний о годах унижений, проведённых в его тени. Ну а доминировать над ним во время любовных утех был её особенным удовольствием. Когда она впервые дала себе волю, посчитав что справится с доставшимися от ксеноморфа инстинктами и перевернула Ишкхура на спину, прижав запястья к кровати, бедолага просто охренел. Он смотрел на неё, чуть приподняв голову над подушкой, и словно не мог поверить, что это действительно она. Выражение лица гордого Создателя было поистине-бесценным.       Она же сладко улыбнулась ему и довела до сокрушительного финала резкими движениями бёдер. Заставила подчиниться ей, приняв всё, что она собиралась дать ему. И он сделал это, откинувшись на ложе с хриплым, рокочущим стоном и полуприкрытыми от удовольствия глазами. Та ночь стала окончательным переломом в их отношениях. Теперь она лидировала, а он… нет не подчинялся, а скорее следовал за ней. Позволял вести и направлять себя. Он был тем, кто привёл Избранную, но Избранной всё же называли её.       И она могла спасти Жертвенника. Увести отсюда. Пусть даже силой. Её не смогли бы остановить, не с мощью и регенерацией ксеноморфа, многократно усиленными био-бронёй. Да и Ишкхур стал бы на её сторону. Пусть рыча и с проклятьями, пусть проклиная её но стал бы. Не позволил остальным причинить ей вред. Присоединился к ней в её побеге. Они бы могли с боем пробиться к одному из кораблей-рогаликов, стоявших в ангаре, и улететь. Да, могли бы… если бы Андреа Стэнберг не была бы такой же эгоистичной тварью, как местные культисты. Ей тоже нужна была жертва Избранного. Может быть даже больше, чем им. С божьей (как же нелепо звучит) помощью она смогла бы вылечиться от мутации и снова стать человеком… или даже Создательницей, если уж на то пошло.       В первое время у неё и сомнений бы не возникло, но после месяцев, проведённых в Монастыре женщина начала сомневаться. Слишком много преимуществ было у принадлежности к высшей расе. Знания, технологии, продолжительность жизни… конечно, ей не улыбалось провести остаток дней с культистами в их мрачной обители, но… Ишкхур упоминал, что существовали и другие, более вменяемые Создатели. Она могла бы попытаться уговорить его найти их. Наверняка среди разделивших общество фракций, нашлись бы адекватные личности, которым не нравится сидеть на куче бесплодного шлака и молиться опаснейшему существу во Вселенной.       И чтобы получить всё это Андреа должна была пойти на сделку с собствонной совестью, позволить случиться тому, что должно было. И она позволила. Молча наблюдала как бедняга-Избранный ментально убивает себя в ходе чудовищного Ритуала Отречения, состоявшего в отказе от собственной жизни! Перед очищения организма с помощью специально разработанных процедур и многоступенчатых медитаций состоялись так называемые прижизненные похороны. Праздник, во время которого Избранник простился со своей генетической линией. Родственники улыбались и напутствовали его, провожая, фактически в небытие. В ходе церемонии доброволец лишался даже собственного имени, становясь Избранником. Живым, но мёртвым внутри. Ведь мёртвому нечего бояться.       — Что же, воля ваша, — вздохнула Стэнберг, признавая поражение и добавила мрачное. — Да свершится предначертанное.       Больше они не говорили. Не зачем. Да ни о чем. Жертвенник вновь погрузился в медитацию, а она осталась стоять чуть поодаль, облачённая в дурацкий халат с воротником в виде гребня Королевы Чужих. И с неизменным логотипом в виде свернувшейся клубком личинки на спине и груди. Подготовка тянулась невыносимо медленно и к тому времени, когда она закончилась, Андреа уже чуть ли волком не выла от скуки. Но наконец, Создатель был достаточно смазан и помощницы удалились, гуськом пройдя мимо Стенберг.       В своих полупрозрачных белых рубахах и с вуалями, они были похожи на невест и женщина мельком подумала, что при других порядках им предстояло бы последовать за Избранным на дно гиблого омута. В земных варварских культурах подобное вполне себе практиковалось, но к счастью инопланетные культисты оказались всё же поумнее человеческих. В их понимании Избранный должен быть чист не только духом, но и телом. Ему не дозволялось касаться женщин. Он вырос без прикосновений. Физического контакта.       Опоясанный церемониальным кайном, не несколько тонов белее кожи, Избранный грузно поднялся со своего место и тяжело, словно больной, двинулся к выходу. Андреа сопровождала его на протяжении всего пути от Комнаты Приготовлений до Главного Зала. Коридор оказался коротким, как прямая кишка. И заканчивался или родовой канал. Второе сравнение, наверное, было вернее. И безмолвные стражи засвидетельствовали их путь, готовые поклясться, что Избранный не уронил достоинства и не замедлил шаг.       Дойдя до конца узкого прохода они оказались на открытом пространстве, вызывающем чувство благоговения своим масштабом. Главный Зал больше, чем посадочная площадка космо-порта на её родной планете, что впечатляет даже циничную Стэнберг. Прежде она ни разу не была здесь. Единственная лестница, ведущая на этот уровень, была скрыта под залом Совета, в котором заседали Старейшины — прямо под их постаментами — поэтому сейчас смотрела по сторонам во все глаза. Помещение предсказуемо оказалось купольным, но лишённым каких либо украшений. Ни позвоночных столбов на потолке, кишок и прочих биологических переплетений. Только голые стены в потоках чего-то похожего на смолу ил застывшие потёки лавы. Женщина даже не пыталась приглядываться.       Её вниманием почти сразу завладел искусственный пруд, наполненный самой глубокой чернотой, которую она когда-либо видела. Это была не смола и даже не битум, омуты которого частенько попадались на посещённых ею планетах, а сама Тьма, обитающая во Пространстве за пределами атмосферы. Во Вне. Казалось, что вся чернота Космоса преломляется в стеклянной глади, отражая подлинную сущность этого места — Вечность. Чёрные воды оставались тихими, но их спокойствие было спокойствие затаившегося хищника, готового к броску. Водоём только и ждал возможности поглотить приблизившуюся добычу… И это чудовище создала она.       Она очистила патоген и принесла его этим фанатикам, сумевшим воспроизвести субстанцию в поистине-промышленном масштабе.       Однако отступать было уже поздно. Жертвенник бесстрашно направился в сторону Купели, и ей не осталось ничего другого, как последовать за ним. Несколько шагов и сводчатый потолок охватила призрачная вспышка. Тусклый свет открыл картину, прежде заставившую сердце женщины сжаться. В напластованиях блестящей черноты на стенах и потолке проступили барельефы чужих. Сотни, тысячи ксеноморфов, выполненных в натуральную величину. Все они выбирались из Купели, расползаясь в разные стороны.       И ни один не был похож на другого. Чуждое искусство Создателей отразило всё многообразие форм, которые могла принимать эта чудовищная болезнь. Намётанным взглядом ксенобиолога Стэнберг сразу выделила тех, что были рождены от людей, но в числе прочих выделялись и другие — совершенно ей незнакомые. Четвероногие, явно произошедшие от животных, пресмыкающиеся, акватические и даже летающие. Странно было видеть чужого, распахнувшего мембраны кожистых крыл, или стелющегося по земле, как огромная кошка. Вместе они составляли самую, наверное, большую мозаику, которую женщине когда-либо приходилось видеть.       Было в зале и ещё кое-что. Каменные головы, высившиеся без какого-либо видимого порядка. Некоторые из них были большими - размером с целые здания, другие терялись в их тени, и превосходили среднего Создателя в два-три раза. Каждый лик - теперь Андреа точно это знала, изображал Избранных прошлых лет. И вокруг каждого собирались его потомки и дальние родственники. Главы кланов и генетических линий стояли на лысых черепах своих предков, корону их зубчатыми венцами. И это как нельзя лучше отражала иерархический строй инопланетных существ. Их руководители стояли на плечах предшественников, во всём уступая им.       Избранный отправился к расположенной в центре зала Купели, булькавшей словно адский котёл, в ожидании жертвы. Окружённый почтение, провожаемый восхищённый взглядами и протянутыми в его сторону руками, которые никогда не посмеют коснуться его даже сквозь балахон он прошёл сквозь толпу, как нож сквозь масло и остановился и края бассейна. Повернулся к собравшимся и картинным жестом скинул одеяние с могучих плеч, позволяя ему стечь на пол. Культисты разом заревели в экстазе.       А Андреа закатила глаза. Это был не эксперимент и уже даже не церемония, а ритуализированный, гротескный спектакль. Безумный сплав пафоса и отвращения. Театральная постановка, главным актом которой был добровольный уход из жизни разумного существа. Она не знала, что всё будет так, и сейчас, находясь в роли охреневающего наблюдателя, жалела о том что позволила втянуть себя в эту мерзкую ролевую игру, с живыми участниками вместо реквизита… прежде местные обитатели казались ей не такими уж и плохими. Зловещие на вид, но симпатичные существа со своей шокирующей философией и подчас непостижимыми мотивами. Существа, сумевшие объединить вера и разум, сделав науку не двигателем прогресса, но инструментом своего приближения к Богу.       Теперь она увидела, что всё это было лишь фасадом. Глубоко внутри они были порочными существами, готовыми наблюдать за чужой смертью, как за спектаклем. Если бы избранный был один, если бы его провожал только кто-нибудь из Старейшин, дававший напутствие, это ещё можно было бы понять. Но эти существа устроили из его смерти целое шоу, из-за чего пали в глазах женщины.       Как пал их Избранник. До сего момента Андреа считала его наивным ребёнком, оболваненным религиозной пропагандой. И до определённой степени так оно и было. Вот только он тоже наслаждался своей ролью. Упивался краткими минутами славы, которых ждал всю жизнь. Халиф на час, пусть даже на миг. Но халиф. Лишённый имени, будущего, прошлого, связи с семьёй и но обладающий почти божественным статусом. Первый после Господа. Даже Старейшины склонились перед ним. И Избранный возгордился. Высокомерие запечатлелось в его резких, будто топором прорубленных чертах. Сейчас ему было плевать и на свою Священную Миссию и даже на Того, Кому поклонялся. Он как ребёнок наслаждаясь тем, чего был лишён всю жизнь — любовью.       Он был лишь подобием тех Создателей, которые, по рассказам Ишкхура, наполняли целые миры жизнью ценой собственных смертей. Он же намеревался привести в мир живую смерть, если вообще не анти-жизнь, которую воплощали в философском смысле чужие. Так что его невинность была невинностью голубя, переносящего смертельно-опасную болезнь на своих белых крыльях.       Если бы эксперимент по созданию Бога зависел только от чистоты помыслов Жертвенника его уже можно было считать проваленным. Но Андреа не верила в эту чушь, а потому продолжала смотреть, как Создатель строит из себя кумира, вскидывая кулак в приветствии. Толпа отзывалась ему и ободрённый её воплями он сделал первый шаг в ожидавшую его тьму. Видимо под поверхностью чёрной жижи скрывались ступени, потому что Избранный не ушёл сразу вниз и с головой, а погрузился по колени.       Он явно не спешил умирать, а потому спускался медленно. И по мере того, как чернота поглощала всё больше белоснежного тела, росло и беспокойство Стэнберг.В последний раз она так нервничала во время рождения очередного первого чужого на «Ромуле-II» Только сейчас было хуже. Потому что к страху перед ксеноморфами добавилось ещё ощущению неправильности происходящего. Она находилась на чужой территории и это была не лаборатория с контролируемой средой, а грёбанный храм, святилище. И принятые меры предосторожности в виде мерцающего вокруг омута силового поля не казались ей достаточными.       Не смотря на все попытки убедить её, Стэнберг до сих пор не верила, что ксеноморф вообще может оказаться разумен в том смысле, которого ожидали от неё культисты. Безусловно, твари были изворотливы и невероятно хитры. Всегда находили любую любую брешь, любую лазейку, по недосмотру оставленную им тюремщиками. И всегда выбирались на свободу. Но это был интеллект животного. Да, высокий — на уровне приматов, способных решать логические задачи, но общаться с ними в силу агрессивной природы было нельзя. Представителя любого другого вида они воспринимали исключительно как пищу и инкубаторы для потомства.       Поэтому Андреа не сомневалась, что порождённая Жертвенником чудовище бросится на них, едва успев вылупиться. И сомневалась, что принятых мер сдерживания будет достаточно. Рождённый от представителя высшей расы ксеноморф мог оказаться достаточно сильным, чтобы проломить барьер. Энергия энергией, но всё, что имеет физическую плотность имеет и порог разрушения. А значит, теоретически, он мог пробиться… врезавшись в толпу ждущих его милости фанатиков. Да здесь даже охраны не было!       Живое море разлилось между ликами, волнуясь в преддверии религиозного таинства. Стоя рядом с Ишкхуром Андреа с трудом подавила желание взять его за руку доя поддержки. Не хватало, чтобы они выглядели как романтическая парочка, готовая слиться в любовном экстазе прямо на церемонии. Слабой она тоже выглядеть не хотела, поэтому и скрывала растущую нервозность, прячась от чужих взглядов в складках просторного одеяния, скрывавшего карпакс био-брони. Нахохлившись, словно мокрая и озябшая птица.       Когда Избранный вошёл в чёрную жижу по грудь, Стэнберг вдруг вспомнила древнюю японскую легенду о том, о том, как страдавшие от многолетних неурожаев жители деревни решили умилостивить богов, принеся им в жертву особого ребёнка. Выбор, конечно же, пал на девочку, а потому аллегория была не совсем полной, но для инопланетян пол не играл такой уж большой роли. Среди Избранных прошлого были как мужчины, так и женщины. Жестокие же селяне держали малышку в тёмном амбаре, впроголодь, без солнечного света, игр и общения. Она выросла ничего не зная о мире за пределами четырёх стен. Не изведав материнской ласки и человеческого тепла. Она едва могла разговаривать, да и то лишь потому, что должна была прочитать молитву перед закланьем.       В назначенный час, в день своего рождения, её отвели на поле и перерезали горло серпом, надеясь что жертвенная кровь сделает землю вновь плодородной. А затем молились всем селением об урожае. И боги услышали их. За нечеловеческую жестокость, проявленную по отношению к невинному ребёнку, они дали девочке отомстить, обратив её в онрё — жуткого и неуязвимого духа. Восстав из мёртвых принесённая в жертву набросилась на своих обидчиков, бежалостно расправляясь с каждым из них. Она настигла и убила всех, кто пришёл тогда на рисовое поле. Без разбора разорвала в клочья мужчин, женщин и детей ибо ярость мстительной нежити не разбирает правых и виноватых. Разбросанные в разные стороны куски человеческих тел щедро оросили землю кровью.       И она действительно дала богатый урожай, как того и хотели люди… правда не тем способом, на который они расчитвали.       В подлинность легенды Стэнберг, конечно, не верила, но заложенный в ней посыл считала без какого-либо труда. Нельзя было обращаться к Высшим Силам принося в жертву кровь невинности. Это всегда плохо заканчивалось. И сейчас не могло закончится хорошо! На что они вообще надеялись? Что Богу понравится зло, совершённое во имя его? Если Он был таким, как представляли его эти фанатики, то ответ был очевиден — нет. Не понравится.И он обрушит свой гнев на тех, кто осмелился призвать его таким образом.       Подавшись панике Андреа всё-таки схватила Ишкухура за руку, привлекая внимание. Проклиная себя за недальновидность и попустительство, она крикнула, что нужно остановить Церемонию, что они сейчас вызовут катастрофу. Но было поздно. Избранный уже погрузился, в чёрную целиком. Нырнул с головой. Собравшиеся хором закричали, салютую его беспримерной самоотверженности и эхо их полуживотного вопля заглушило голос одинокой женщины. Впрочем, даже услышь они её ничего сделать было уже нельзя.       Процесс начался. Инопланетянин вынырнул весь покрытый блестящей чернотой. Он задыхался, хрипел, барахтался и плыл к берегу, разлагаясь буквально на глазах. Его плоть чернела высыхая буквально на глазах, жизнь покидала его сильное тело. И это выглядело ужаснее, чем даже рождение ксеноморфа. Когда личинка прогрызала себе путь через человеческие внутренности и проламывала грудь, жертва металась в агонии, исходя, воплями и кашляя кровью. Это было ужасно и грязно, но как бы цинично это не прозвучало — естественно. В обитаемых мирах, да и на старушке-Земле, если уж на то пошло, было достаточно паразитов, проделывавших со своими хозяевами практически то же самое. Правда в мире насекомых, в основном, но факт оставался фактом.       Здесь же было другое. Чёрная жидкость проникала в тело и вытягивала из него все соки, чтобы самой обрести новую форму. Воплотиться в реальности. Это был акт абсолютного паразитизма. Нет, даже хуже — демонической одержимости в её биологической интерпретации. Нечто абсолютно чужеродное поражало организм, становилось единым целым с ним, а затем разрушало, создавая на его основе что-то новое. Крала часть внешних признаков, искажая их по своей мерке. Потребление, поглощение, кража и извращение — вот какие эпитеты мелькали в голове Стэнберг, пока Избранный биологически распадался прямо у неё на глазах.       Он так и не смог выбраться из Купели. Истончившиеся ноги подломились под весом могучего тела, когда он ковылял по ступеням. Но даже повалившись на брюхо, несчастный продолжал ползти, цепляясь за ступени из чёрного мрамора разлагающимися пальцами. Они ломались как сухие ветки, а мясо сползало с костей, но Избранный упорно полз вверх, уводя то, что осталось его тела от источника непереносимой муки. Однако в конце концов его руки тоже сломались, оставив лишь бесполезные культи, на которых он смог разве что приподняться, бросив последний взгляд на собравшихся соплеменников. На тех, кто обрёк его на ужасную судьбу.       Половина красивого лица почернела и усохла, как у столетней мумии, но вторая пересечённая набрякшими, угольными венами сохранилась и всё ещё могла выражать эмоции. Суровые черты инопланетянина были искажены ужасом, неверием и агонией, а в глазах плавились безумие и смерть. Он издал страшный крик, выдохнув из себя густое облако чёрных брызг и… развалился.       Перестал существовать. Осталась лишь груда сопротивлявшейся разрушении плоти. Она росла, напитываясь черной жидкостью, зрела, пульсировала превращаясь в уродливый мясной кокон, напоминавший… яйцо ксеноморфа. Только увеличенное в несколько раз. Изменение продолжалось. Родовой мешок рос, округлялся, обретая характерную форму вытянутого овала. Поверхность, изначально состоявшая из склизких, хаотично переплетённых тяжей, сплавилась воедино, покрывшись тугой, кожистой оболочкой.       Полностью сформировавшись оно несколько секунд оставалось в состоянии покоя, после чего сразу начало родовую деятельность. Внутри ворочалось нечто невообразимое, чьи контуры то и дело проступали на поверхности яйца. Кожистая оболочка колыхалась под волнами катившихся по ней судорог, а вершина яйца набухала как головка члена, готового извергнуть семя.       Толпа ухнула, когда она всё-таки взорвалась, забрызгав всё вокруг околоплодными водами и раскрывшись четырьмя лепестками ужасного мясного цветка. Наружу показалась поблёскивающая влажным хитином чёрная голова заострённо-конической формы. Затем безглазая морда с закрытым ртом и, как будто лишённым черт ртом, длинная жилистая шея, сутулые плечи, защищенные изогнутыми костными ободами разросшихся ключиц… по мере того, как остатки родового мешка расползались вниз подобно кожуре очищаемого банана открывалось всё больше деталей. Костлявые конечности, узкая грудь, под лоснящейся кожей которой с каждым вздохом проступали рёбра, впалый живот, гладкая — без намёка на половые признаки — промежность, ноги такие же костлявые как и руки…       Миновав личиночную стадию Бог появился на свет уже полностью сформированным. Родился взрослым в противовес выросшему, но оставшемуся ребенком носителю. Странное отражение в инвертированном зеркале, парадокс взаимообратности. Воплощение ущербного существования, рождённого из смерти и за счёт неё живущего. Эта тварь явно была не тем, чему стоило поклоняться.       Всё ещё связанный с останками Избранного щупальцеобразной плацентой, чужой вытягивал из них то что ещё оставалось, ускоряя свой рост. Даже сейчас он превосходил в размере других своих сородичей, а полностью сформировавшись должен был вымахать в четырёхметрового гиганта, превосходящего Создателей настолько же, насколько обычные ксеноморфы — людей.       Обернувшись к замершей толпе Чужебог вскинул к потоку скелетные лапы. Чёрные губы разошлись, открыв усеянную рядами металлизированных зубов пасть. Влажные челюсти распахнулась и монстр… запел! Это было именно пение, а не крик дикого зверя.       Чужебог действительно сошёл в этот мир!