Между страхом и желанием

Эта неделя выдалась особенно трудной для Хестер. Она твердо пообещала себе забыть поцелуй, вычеркнуть Оминиса из своих мыслей, но всё происходило с точностью до наоборот. Его образ упорно преследовал её, а воспоминания о том мгновении будоражили что-то глубоко в её душе. Каждый раз, как она закрывала глаза, ей казалось, что она снова чувствует его губы — такие нежные, такие осторожные. Или его руки, с трепетом обвивающие её талию. И с этим возвращалось то странное чувство, от которого ей становилось невыносимо стыдно. Стыд смешивался со страхом, захватывая её целиком. Она боялась, что кто-то узнает, что-то заподозрит. Ей было стыдно за то, что она позволила этому случиться, за то, как легко поддалась. Но ещё больше её пугало то, что это желание, словно неугасимый огонь, стало сильнее всего остального. Оно казалось неподвластным ей. С каждым днём встречаться с Оминисом становилось всё сложнее. Сама мысль о том, чтобы снова увидеть его, сбивала дыхание, и в груди всё сжималось от напряжения. Она избегала его, как могла: отводила взгляд, уходила в сторону, когда он был поблизости, а иногда и вовсе пропускала ужины, оправдываясь недомоганием. Хестер почему-то наивно надеялась, что со временем это чувство ослабнет, что её жизнь вернётся в прежнее русло. Но с каждым днём становилось только хуже. Она чувствовала, что её мысли полностью захвачены младшим Мраксом, оттеснив на задний план всё остальное. Утро началось, как и всегда, с попытки отвлечься. Взяв в руки книгу, Хестер медленно направилась в гостиную. Её сердце успокаивало себя мыслью, что, скорее всего, Марволо с отцом уже ушли на работу, а Оминис где-то далеко — может, в саду или у себя в комнате. Но, отворив дверь, она застыла на месте. Вся семья Мраксов была здесь. Мистер Мракс сидел в кресле с газетой, попивая утренний кофе, его лицо оставалось, как всегда, непроницаемым. Марволо лениво раскинулся на диване, словно весь мир принадлежал ему. Его взгляд, уверенный и чуть насмешливый, скользнул по Хестер. Напротив него сидел Оминис. Он медленно водил палочкой с ярко-красным огоньком по странице книги, внимательно «читая» её своим способом. Все трое одновременно обратили на неё внимание. От этих взглядов ей стало не по себе. Хестер неловко улыбнулась и, собравшись с силами, пожелала всем доброго утра.  Она уже была готова ретироваться, сославшись на какие-нибудь дела, как Марволо жестом подозвал её. Его рука лениво махнула в её сторону, а потом он похлопал по дивану рядом с собой, указывая на место. Она не могла отказаться. Конечно, нет. Обречённо вздохнув, Хестер направилась к жениху. Её шаги были медленными, словно это был путь к какому-то приговору. Едва Хестер опустилась на диван, она бросила взгляд на Оминиса. Его лицо оставалось непроницаемым, а движение палочки над книгой замедлилось, будто он ощутил её присутствие. Уловив его бледный профиль, её разум тут же захватила очередная вспышка воспоминаний. Перед глазами встал их поцелуй, а внизу живота вновь разлилось то самое тягучее, тёплое чувство. Она неловко заёрзала на диване, стараясь скрыть свою реакцию. “Только бы никто ничего не заметил,” — мысленно умоляла она, чувствуя, как к лицу приливает кровь. — Ну вот, наконец-то, — удовлетворённо произнёс мистер Мракс, перелистывая газету. Его голос прозвучал слишком громко в тишине комнаты. — Вышел новый закон. Теперь эти грязнокровки… — он произнёс слово с едва скрытым отвращением, словно это был яд, — больше не смогут занимать должности в Министерстве. Что ж, это уже прогресс. Его тон был самодовольно холоден, и Хестер заметила, как Марволо довольно усмехнулся, подхватив тему. — Давно пора! — заявил он с презрением. — Эти выскочки лезут туда, куда им не положено. Должности должны быть для тех, кто достоин — для нас. Хестер поджала губы, стараясь удержать нейтральное выражение лица. Её пальцы сжались на обложке книги, но она выдавила из себя слабую, натянутую улыбку. Внутри всё кипело. Она ненавидела подобные разговоры. Конечно, она не была согласна с новым законом — это было несправедливо, возмутительно. Каждый, независимо от чистоты крови, имел право занимать своё место в обществе. Но говорить что-то против? Это было бы самоубийством. Марволо и его отец ещё несколько минут оживлённо обсуждали «радостные» изменения, пока Марволо вдруг не повернулся к брату, его взгляд искрился едва сдерживаемым злорадством. — Думаю, стоит порадовать нашего Оминиса, — протянул он с хитрой усмешкой, глядя на отца, словно ожидая одобрения. Мистер Мракс, не проявляя ни малейшего интереса, пожал плечами, давая понять, что ему всё равно. Хестер напряглась, её сердце гулко забилось. Она знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Марволо редко говорил с братом, если только не хотел уколоть или унизить его. А зная вспыльчивый характер Оминиса и его нежелание мириться с порядками семьи, она почти физически ощутила надвигающееся напряжение. В комнате повисло тяжёлое молчание, словно воздух перед грозой. Хестер попыталась успокоить себя, но внутри уже росло чувство тревоги. — Вчера отец договорился о твоём браке с Гринграссами, — с притворной небрежностью сообщил Марволо, его глаза блеснули, словно в ожидании взрыва. Он явно надеялся, что брат возмутится, скажет что-то колкое, но Оминис только поджал губы и сухо кивнул. Разочарованный таким спокойствием, Марволо прищурил глаза, пристально вглядываясь в брата, явно подыскивая новый способ задеть его. Хестер почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, что если Марволо решил устроить конфликт, он не отступит, пока не доведёт до вспышки. Девушка украдкой бросила взгляд на Оминиса. Его лицо оставалось бесстрастным, но тонкие линии напряжения выдали, как он борется с собой. Хестер мысленно взмолилась, чтобы он не поддавался. — Как же её зовут, — задумчиво протянул Марволо, делая вид, что напрягает память. — Ах да, Лорена. — Его грудной, насмешливый смех разорвал тишину. — Брат, ты просто счастливчик, что слепой. Таких страшил ещё поискать. Его глаза блеснули огоньками злорадства, он ожидал, что это наконец выбьет Оминиса из равновесия. Но тот молчал. Только губы сжались сильнее, а рука на корешке книги побелела от напряжения. Мистер Мракс, лениво перелистывая газету, наконец одёрнул сына: — Так говорить о будущей невесте брата недостойно. Однако Марволо лишь недовольно поджал губы, явно не собираясь останавливаться. Он чувствовал слабое место брата и собирался дожать его до конца. — Но согласись, тебе ведь и не нужна красавица, верно? — его голос стал ядовито-сладким. — Ты всё равно не сможешь оценить её по достоинству. А вот я… Он вдруг повернулся к Хестер. Его широкая ладонь обхватила её лицо, грубо притянув ближе. — Мне вот выбрали красавицу, — протянул он, наклонившись так близко, что Хестер почувствовала запах его одеколона. Она замерла, едва дыша, ощущая кожей насмешливую, властную близость Марволо. Его рука грубо сжимала её лицо, притягивая всё ближе. Хестер почувствовала, как её сердце замерло, а взгляд невольно метнулся к Оминису. Всем телом она словно молила его не вмешиваться, мысли о том, чтобы он молчал, стали отчаянным хором в её голове. Оминис оставался на месте, стиснув книгу так сильно, что казалось, она вот-вот разлетится в клочья. Его лицо оставалось безмятежным, но мертвенная бледность выдавалась за маской спокойствия. Марволо усмехнулся, наслаждаясь торжеством. — Красивая, чистокровная, покорная, — его голос стал низким и почти шипящим. Рука всё сильнее сжимала её лицо, притягивая настолько близко, что их губы едва не соприкасались. — Моя, — выдохнул он, сжав зубы. Хестер почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, а страх сковывает горло. — И ты явно её не достоин. Такое отношение к невесте отвратительно, — наконец взорвался Оминис, вставая с дивана. Его голос, обычно тихий и ровный, теперь звучал твёрдо, как клинок, готовый разрезать тишину. Марволо замер на мгновение, а затем расплылся в довольной, почти хищной улыбке. Это было то, чего он ждал. Он отпустил Хестер так резко, что она пошатнулась, а в его глазах блеснула опасная тень. — А кто же её достоин? — с ядовитой насмешкой протянул он, доставая палочку. Хестер чувствовала, как страх пробирается всё глубже. Она знала, чем это может закончиться. Но прежде чем конфликт разгорелся окончательно, вмешался мистер Мракс. Его раздражение стало ощутимым, когда он громко отложил газету и стукнул ладонью по столу, привлекая внимание. — Прекратите, — резко бросил он сыновьям, его голос был ледяным и властным. — Оминис, сядь. А ты, Марволо, — он перевёл холодный взгляд на старшего сына, — перестань вести себя так с Хестер, — и, сделав многозначительную паузу, добавил: — На людях. Улыбка Марволо дрогнула, но он подчинился, неохотно убирая палочку в задний карман. Его взгляд задержался на Хестер, полный насмешки, а затем он отвернулся, устраиваясь на диване так, будто ничего не произошло. — Марволо, в мой кабинет. Разберем бумаги, а потом в министерство — сегодня много работы, — коротко бросил мистер Мракс, допил кофе и, ни на кого больше не глядя, быстро удалился из комнаты. Марволо лениво поднялся с дивана, но его взгляд продолжал цепляться за брата. В его движениях сквозила нарочитая небрежность, но в глазах читалось едва сдерживаемое удовольствие. Подойдя ближе, он наклонился к Оминису и прошептал: — Мы ведь доведем этот разговор до конца, так ведь, Оминис? — Его голос был пропитан ехидством, и ухмылка, мелькнувшая на лице, ясно давала понять, что он наслаждается каждым моментом этого конфликта. — Конечно, — холодно ответил Оминис, его тон не дрогнул, но едва заметное напряжение в плечах выдавало усилия сохранить самообладание. Хестер закрыла глаза, едва удерживая себя в руках. Она ненавидела эту издёвку в голосе Марволо и ещё больше ненавидела тот факт, что Оминис поддаётся его провокациям. Через мгновение хлопнула дверь — Марволо ушёл, оставляя их наедине. Она медленно открыла глаза и посмотрела на Оминиса. Его лицо оставалось непроницаемым, но тело было словно струна, натянутая до предела. Её собственные плечи немного расслабились, но страх, поселившийся глубоко внутри, не отпускал. — Оминис, — тихо произнесла Хестер, её голос едва заметно дрожал. Парень вздрогнул, словно её слова вырвали его из глубоких раздумий, и повернул голову в её сторону. — Прошу тебя, перестань лезть в неприятности. — Она вложила в эти слова всю свою тревогу, надеясь, что он услышит её. — Не могу, Хестер, — его ответ был таким же тихим, но в голосе слышалась твёрдость. — Я просто не могу молчать, когда слышу, что он говорит… Хестер резко поднялась с дивана. Через мгновение она уже стояла рядом с ним, так близко, что ощутила его запах — свежий, терпкий, словно лес после дождя. Она присела напротив, её взгляд скользнул по его напряжённым чертам лица. — Ты должен, — её голос стал чуть громче, в нём прозвучала боль. — Ты должен молчать и смириться. Его лицо исказилось от возмущения, и она замерла, глядя, как этот протест отразился на его бледных чертах. — А лучше… лучше беги, Оминис, — её голос стал усталым, почти шёпотом. — Я умоляю… Она встала, собираясь уйти, но не успела сделать и шага, как он внезапно схватил её за руку. Его прикосновение было одновременно нежным и решительным. — Тогда давай сбежим вместе, — предложил он, и в его голосе звучала отчаянная надежда. Её сердце замерло, а потом застучало ещё сильнее. Она смотрела на него, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от его близости. В его глазах она видела не просто упрямство, но искреннюю готовность бросить всё ради неё. Но она знала, что это невозможно. — Не могу, — еле выдохнула Хестер. Её глаза наполнились слезами, но она не позволила им пролиться. Быстро развернувшись, она покинула комнату, не оборачиваясь.

***

Хестер стояла на балконе своей комнаты, опершись на холодные перила. Теплый воздух обвивал её лицо, но не приносил облегчения. Взгляд девушки блуждал вдали, теряясь там, где всё казалось таким же бесконечно чужим, как и её собственная жизнь. В её голове рисовалась картина далёких мест — где-то, где её никто не знал. Где не было бы этого дома, её родителей, Марволо… Только она и Оминис. Свобода от тягот рода и навязанного ей будущего. Это было бы прекрасно, почти сказочно. Но эта мечта казалась ей такой же недостижимой, как свет далёкой звезды. Сколько бы она ни старалась обмануть себя, глубоко внутри Хестер уже знала — свободы ей не видать. Она сдалась. И всё же какая-то часть её продолжала цепляться за возможность спасения, как утопающий цепляется за иллюзию берега. Мысли о том, чтобы сбежать вместе с Оминисом, только отягчали её душу. Эта надежда была ядом — сладким, но смертельным. Она чувствовала, как собственное бессилие медленно поглощает её. Балкон казался одновременно убежищем и клеткой, с которой можно увидеть другой мир, но никогда его не достичь. Хестер закрыла глаза, глубоко вдохнув воздух. Ещё немного — и она бы могла поверить, что всё иначе. Что у неё всё ещё есть шанс вырваться. Внизу скрипнула входная дверь. Она медленно открыла глаза и посмотрела вниз. Мистер Мракс и Марволо неспешно вышли из дома и, переступив границу территории, трансгрессировали в Министерство. Тело Хестер мгновенно обмякло, волна облегчения окутала её, как тёплое одеяло. Но это ощущение исчезло так же быстро, как пришло. В дверь её комнаты тихо постучали. Этот звук заставил её напрячься, сердце заколотилось. Она уже знала, кто это, и разум упрямо твердил: не открывай. Её пальцы ещё сильнее сжали металлическую оградку балкона, будто это могло удержать её от того, что должно было произойти. И всё же, как бы яростно здравый смысл ни протестовал, сердце настойчиво тянуло её к двери. Поддавшись этому внутреннему конфликту, Хестер медленно отошла от балкона. Сделала несколько шагов к двери, замерла на мгновение в нерешительности и, после не долгой борьбы с собой, всё-таки открыла её. На пороге стоял Оминис. — Ты забыла книгу, — сказал он, протягивая ей предмет. Хестер перевела взгляд на то, что он держал. Это был обычный дешевый роман, совершенно неинтересный. Она взяла его утром, чтобы отвлечься от мыслей. Но сейчас книга казалась ненужным грузом, её страницы больше не могли унять бурю, разыгравшуюся внутри. Тем не менее, Хестер взяла её, не сводя глаз с лица Оминиса. Он выглядел напряжённым и явно пришёл не только из-за книги. — Я могу войти? — спросил он, неуверенно приподняв уголок рта, словно извиняясь за свою просьбу. Хестер нервно сглотнула. Всё в ней кричало, что не стоит этого делать. Она знала, как тяжело ей контролировать себя рядом с ним. Но что-то сильнее воли заставило её кивнуть. Спохватившись, что он не видит её жеста, она едва слышно выдавила: — Да, конечно. Оминис шагнул внутрь, тихо прикрыл за собой дверь и на мгновение замер, словно набираясь смелости. Хестер почувствовала, как ком подступил к её горлу. Она знала, о чём он собирается заговорить. Только бы не об этом. Не о поцелуе. Она боялась. Боялась, что он скажет, будто это была ошибка. Что он жалеет. Этих слов она бы не выдержала. Потому что она не жалела. Напротив, это было самое прекрасное, что с ней случалось. Но Оминис всё-таки заговорил: — Тот поцелуй… — начал он, голос звучал неуверенно, почти прерывисто. Сердце Хестер заколотилось быстрее, стук в ушах заглушал всё остальное. — Я не должен был этого делать, и я понимаю, как это могло показаться… — Он сделал резкий вдох, словно собираясь с духом. — Это могло быть неприятно для тебя. Ведь я… я всё-таки его брат. — Мне не было неприятно, — сразу же ответила девушка, не встречая его взгляда. Хестер развернулась, чтобы не смотреть на него, и продолжила, чуть запинаясь: — И я ни о чём не жалею. Это было… — она замолчала, пытаясь найти нужное слово. Закрыв глаза, она наконец произнесла то, что всё это время крутилось в её голове: — Это было прекрасно. В комнате повисла тишина. Она была звенящей, удушающей, длилась бесконечно. Хестер слышала, как её сердце забилось быстрее, словно откликаясь на слова, на саму атмосферу. Она ощущала каждый удар пульса, как если бы он был единственным звуком в этом мире. Оминис молчал. Хестер не решалась повернуться, боясь встретить его взгляд, который мог бы снова поставить её перед выбором: скрыться или признать всё, что она чувствовала. Тишина продолжала давить, пока, наконец, Оминис не нарушил её. — Хестер, — его голос звучал тихо, — я… — он запнулся, явно не зная, что сказать. Её тело напряглось, она ощущала, как воздух вокруг становится густым, тяжёлым. Он не говорил, что это была ошибка. Но она не могла отделаться от ощущения, что сейчас он должен сказать что-то большее. Он сделал шаг к ней, и, всё же набравшись смелости, она развернулась и посмотрела ему в глаза. Ей было тяжело прочитать его эмоции, но она ясно видела грусть, боль и какой-то маленький проблеск радости, сквозь всю эту тревогу. Оминис поднял немного дрожащие руки и нежно обхватил ими лицо девушки. — Я просто… — его голос дрожал, он хотел что-то сказать, но был не в силах. Но Хестер больше не нуждалась в словах. Она приблизилась к его лицу, её дыхание стало медленным и нервным, в воздухе витала невидимая преграда, которую они оба так долго пытались преодолеть. Оминис не смог больше сдерживаться. Он притянул её к себе, и их губы встретились в поцелуе, который казался неизбежным, как сама ночь. Каждая секунда приносила всё больше жара, словно вся накопившаяся напряжённость вырывалась наружу, превращаясь в огонь. Оминис обвил её руками, будто пытаясь прижать её к себе, сделать ближе, и Хестер не смогла бы вырваться даже если бы захотела. Она растворялась в его объятиях, чувствуя, как её тело начинает подчиняться только этому моменту, оставляя позади всё, что было до этого. Всё, что она когда-то знала, казалось далеким и чуждым. Её мысли исчезли, уступив место только чувству, которое было сильнее всего. Она отдалась ему полностью, не в силах сопротивляться этому притяжению. В его касаниях, в его поцелуях она словно обрела долгожданный покой, и этого было недостаточно. Она хотела большего, её тело тянулось к нему, хотелось бы прижаться ещё сильнее, не отпуская его никогда. Она чувствовала, как его руки скользят по её спине, поднимаясь к её волосам, задерживаясь на затылке, нежно тянущими её в сторону его тела. Его дыхание смешивалось с её, горячее и тревожное, а её сердце бешено стучало в груди, словно оно пыталось вырваться на свободу. Этот момент казался ей вечностью, в которой не было ни прошлого, ни будущего — только они двое, здесь и сейчас, и не было ничего, что могло бы разрушить это. Оминис оторвался от её губ, но не отпустил, его дыхание всё ещё тёпло касалось её кожи. Он медленно переместился к её шее, оставляя на ней влажные поцелуи, при этом чуть грубее захватив её кожу, что вызвало у Хестер едва сдерживаемый стон. Этот звук заставил его замереть на мгновение, но затем он продолжил, прижимая её к себе ещё крепче. С каждым его движением напряжение между ними только усиливалось, как будто сама атмосфера становилась гуще. Хестер почувствовала, как её тело откликается на его прикосновения, а внутри неё всё начинало пылать. В её груди возникло желание быть ближе, как можно сильнее раствориться в нём, забыть обо всём. Хестер потянула его за руку в сторону кровати, её движения были быстрыми, полными отчаянного желания. Он медленно навис сверху, его рука скользнула по её бедру, оставляя за собой следы тепла и волнения. Она не смогла сдержать дрожь, её дыхание стало быстрее, а внутри неё всё яростнее загоралась потребность в нем. Её пальцы с дрожью коснулись пуговиц его рубашки, и она осторожно стала их расстёгивать, водя по его подтянутому телу. Каждый его контур был для неё новым открытием, чем-то, что притягивало и будоражило. Она шла за этим чувством, не в силах остановиться. — Хестер, — хрипло произнёс он, его голос дрожал от сдерживаемой напряжённости. — Только скажи, и я остановлюсь. — Нет, — её голос прозвучал едва слышно, но в нем чувствовалась решимость. Она перебила его почти со страхом. — Прошу, только не останавливайся. Её слова, казалось, придали ему уверенности. Оминис медленно провёл пальцами вдоль линии её платья, нащупывая застёжку. Его поцелуи становились всё нежнее, будто он хотел запомнить каждую секунду этого момента. Хестер чувствовала, как её голова кружится от переполняющих эмоций. Когда её платье соскользнуло на пол, она осталась перед ним обнажённой, но не чувствовала ни капли смущения. Напротив, её взгляд был устремлён прямо в его глаза — она словно искала в них подтверждение своей уверенности. Всё, что происходило, казалось правильным и неизбежным. В этот миг исчезли все её страхи и сомнения, будто прошлое растворилось, оставив только это мгновение. Оминис на мгновение остановился, его губы оторвались от её кожи, и он прижался своим лбом к её, словно пытаясь почувствовать её ближе, чем это возможно. — Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня, — прошептал он, его голос прозвучал почти болезненно. Хестер не ответила словами. Её руки скользнули к его лицу, пальцы осторожно коснулись его щёк, проводя вдоль линии челюсти. Он сделал медленный вдох, и между ними будто пробежала молчаливая связь, крепче всех слов. Он вошел в неё медленно,а его движения хоть и были осторожными, но в них читалась уверенность, словно он боялся разрушить этот хрупкий, наполненный теплом момент. Хестер ощутила, как по её телу прокатилась волна удовольствия — такая мощная, что она невольно зажмурила глаза, полностью отдаваясь захлестнувшим её чувствам. Оминис двигался с трепетной нежностью, будто хотел запомнить каждую секунду. Тихие, почти неслышные стоны Хестер наполняли комнату, и она сама потянулась ближе к нему, чувствуя, как её руки инстинктивно скользят по его спине. Её пальцы, дрожа, оставляли тонкие царапины на его коже, которые словно подтверждали её желание удержать его здесь, рядом. Каждый их жест, каждый взгляд, каждый новый толчок казался ей воплощением страсти и любви. Хестер больше не чувствовала времени или пространства — было только это мгновение, наполненное теплом их взаимной отдачи. Ей казалось, что она могла бы остаться в нём навсегда, сохранив этот момент нежности и единения, словно он был создан только для них двоих.

***

Хестер лежала, прижавшись к груди Оминиса, а он медленно гладил её по волосам. Их тела всё ещё были обнажёнными, но это совершенно не беспокоило ни её, ни его. Тишина окутывала их, словно невидимая пелена, и они боялись разрушить эту магию — хрупкое мгновение, казавшееся подарком судьбы. — Я не хочу тебя отпускать, — прошептал он ей на ухо, его голос дрожал от чувства, которое он пытался скрыть. Сердце Хестер болезненно сжалось. Ей так хотелось сказать, чтобы он и не отпускал её. Закричать, что она готова остаться здесь навсегда, только бы быть рядом с ним. Но эти слова застряли где-то в горле, уступая место реальности, которая, словно холодный ветер, снова напомнила о себе. Она знала, что то, что сейчас происходит между ними, — всего лишь иллюзия. Прекрасная, но недолговечная мечта, которую она скоро потеряет. Совсем скоро она станет женой его брата. Немного погодя и он окажется связан с другой женщиной. Их миры разойдутся, как расходятся тени под лучами солнца, оставляя их в одиночестве. Они будут заперты в своих жизнях, рядом с людьми, которых ненавидят, сгорая изнутри от боли и несбывшихся надежд. — Я тоже, Оминис. Тоже не хочу тебя отпускать, — прошептала она наконец, её голос был полон горечи. Слова повисли в воздухе, как клятва, которую они оба знали, что не смогут сдержать.